Облепиховый чай.

- Раскудрявый клён зелёный, лист резной, Я влюбленный и смущённый пред тобой... Ой! А мы дома уже?.. - Пошёл ты, Жикин! Нажрался, как свинота, а теперь ещё и соседей перебудил своим пением! Сволочь! - Ой, да кто бы говорил! - Жорик грузно ввалился в коридор и с усилием захлопнул за собой дверь. Шурасик нащупал выключатель в темноте и кое-как включил свет. Когда именно дискотека для растряски застоявшийся крови перешла в попойку, Шурасик уследить не успел. Просто в один прекрасный момент он, сквозь хмельную пелену трёх бутылок пива и двух ядрёных коктелей, понял, что пора забирать у Жорика карточку, иначе они останутся без нормальной еды на весь последующий месяц. По итогу из клуба они вышли полтретьего ночи, шатающиеся, не очень понимающие, что происходит, но искренне, как дибилы, счастливые. Сил хватало лишь на то, чтобы попросить какого-то прохожего заказать такси, доехать до дома (по пути распевая "Смуглянку" и несколько песен из магического мира) и доползти в состоянии нестояния до третьего этажа их хрущёвки под вопли бабки, которая вышла курить в это время к двери подъезда. Жорик был просто в хламину, перецелованный, но, слава богу, никого не оттрахавший и не оттраханный сам. Шурасика смачно засосала какая-то девушка, засунув ему в карман брюк свои трусы по пути к шесту. Ахуенный вечер, ничего не сказать. Интересно, блять, когда он, Саша Рубенко, Шурасик-задрот, тибидохская заучка, умудрился до такого докатиться. - Шууурииик! - улыбнулся Жика, расчесывая на шее следы от женской помады (ооо, понятно, у кого-то аллергия намечается). - Ну Шууурииик! - Да иди ты нахуй! - Ой, а чегой-то мы такие злые? - нахмурился красавчик, пытаясь встать руки в боки. - Сейчас ты на хуй пойдёшь! - На твой что ли? - окрысился Саша, у которого от обилия алкоголя начинала болеть голова. Жикин, измазанный в женской помаде, исцелованный и излизанный, бесил его до невозможности. Бесил, потому что помада была оставлена не губами Рубенко, а каких-то баб, которые, вероятно, оставили ему свои номера в карманах куртки. Жора был пьян. Очень пьян. Пьяные люди практически все воспринимают всерьёз. Шурасик не уследил, как оказался прижат к стене коридора, больно ударившись о него затылком. Справа от головы маячила смуглая, вся в венах от нагрузки, рука Жики. Вторая плавно опустилась Рубенко на живот и прижала его к стене ещё сильнее. Вырваться шанса не было. О кольце на среднем пальце Шурасик не задумывался. Потому что вырываться не хотелось совершенно. - А ты против прогулки на мой хуй? Пьяный. Просто в жопу пьяный Георгий Жикин, мечта всех последних курсов Тибидохса, сверкая своими неземными чёрными глазами, истекая потом, явно был не против выебать Шурасика, который мечтал об этом с четырнадцати лет. - А если скажу, что нет?.. - выпитый алкоголь, бьющий по вискам, придал парню неслыханной уверенности в самом себе. Жора... хотел его. А если Жикин что-то хотел, то он любыми способами это получал. Длинными узловатыми пальцами он отогнул воротник Сашиной водолазки и прижался к его шее губами. Шурасик вскрикнул от неожиданности - он рассчитывал на поцелуи и его застали врасплох цепкие засосы Жикина. Не уделяя времени приличиям, Жора рваными движениями, всё ещё держа зубами кожу Рубенко, начал сдирать с него куртку, а после запустил руки под водолазку и начал оглаживать рёбра и бока парня горячими ладонями. - Неее, всё-таки ты тощий, а не худой. - оторвавшись от своего занятия, хитро прищурился красавчик. - Как кишки ещё к позвоночнику не прилипли, а? У Шурасика сбивалось дыхание, в грудной клетке не хватало воздуха, жар и краска заливали лицо, пот тёк по лбу, затекая под очки, на глаза. Стыдно. Ему было очень стыдно за то, что его каменный стояк упирался сейчас в пах Жикина и что ему это всё, безусловно, нравилось. Стыдно, стыдно, стыдно. - Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. - рука Жики незаметно переместилась в волосы Саши и резко дёрнула вверх. - Ненавижу твои очки. Смотри на меня. - вторая рука сдёрнула очки с носа ботаника и отшвырнула их на тумбочку. Железная хватка в волосах сжалась и все внутренние органы Рубенко скрутились в узел от возбуждения и страха. - На меня смотри! - Я тебя не вижу! - жалобно всхлипнул тот, пытаясь сквозь пьяную пелену выступивших слёз разглядеть Жикина. Ему было больно. И ему всё ещё нравился этот пиздец. Волосы мгновенно отпустили и обе горячие, смуглые руки нежно обхватили бледные щёки ботаника: - Прости... Прости, прости, прости... - Жикин прижался своим потным лбом к лбу парня и дыхнул на него перегаром. - А так меня видишь? Видишь? - Чуть-чуть. - Мне больше и не надо. Жора прижался к губам Шурасика и сразу же, без промедления, углубил поцелуй. Сейчас было... нежнее. Жикин именно выцеловывал, параллельно снимая с обоих брюки и трогая, трогая, трогая, бесконечно трогая во всех местах, по бокам, поглаживая по тощим рёбрам и спине, затрагивая и сразу же отпуская чувствительные соски. Шурасик осмелел и позволил себе не висеть тряпочкой - он робко прикоснулся к уже голым гладким плечам Жикина и осторожно продвинулся дальше, по шее, к голове и густым, шоколадным волосам. Кайф. Для Жорика это послужило сигналом. Он, и так уже бывший на пределе, сгрёб Шурасика в охапку и, по пути не переставая ласкать ботаника во всех доступных местах, потащил его к незастеленному с утра дивану. Шурасик упал на одеяла и понял, что ещё чуть-чуть и возбуждённый, не в меру хмельной Жикин, потеряет над собой всякий контроль его невозможно будет остановить. Даже пьяный в стельку, Шурасик вовремя успевал поймать ситуацию в свои руки и не натворить серьёзных глупостей. (Кража дорожного знака полгода назад не считается). - Жора... - тот не услышал, продолжая ползать языком по чужим ключицам. - Жора. Жора! - Саша начал остервенело бить по плечам тибидохсского красавчика, пытаясь обратить на себя внимание. Грудную клетку, которая и так не справлялась с жарой и жгучим возбуждением, сковал страх. - Что? - несколько удивлённо оторвался от своего занятия парень. Он висел над Сашей весь такой красивый, потный, страстный и искренне хотящий секса. И нихрена не понимающий. - Жора, у меня нет смазки. И резинок тоже. - И чё? - Ты меня порвёшь! Повисла неловкая пауза. Где-то в коридоре тикали настенные часы. - Слышь, Шурасик. Я секса хочу. - Я тоже. - И хули? - Жикин, ты мне очко разорвёшь! Говорю сразу, никакого удовольствия ты от этого не получишь! - Мне чё теперь, со стояком спать лечь? Внезапное решение проблемы пришло в голову школьного заучки абсолютно спонтанно. - Слышь, Шу... - Жикин даже толком пискнуть не успел, как шустрые руки Саши сдёрнули с него сначала ремень с джинсами, а после содрали и дешёвые боксеры. "Нихуя себе хуй." - сглонул Рубенко, глядя бегающими глазами на Жикинский пах. Перспектива того, что ствол, открывшийся его взгляду, ещё несколько секунд назад мог оказаться в его теле, настолько взбудоражила сознание, что губы сами подались вперёд. - Шу... - Я Саша, ёб твою мать! В следующий миг Жикин не мог сказать уже ничего - Рубенко, обхватив губами его достоинство, сразу, без промедлений и нежностей, взял чуть ли не до горла и начал вытворять своим ртом /такое/, что Жика глухо застонал: - Ёбаный в рот, Шу... Саша, где ж ты был раньше?... - он запустил пальцы в волосы однокурсника и начал направлять его так, чтобы принести себе максимум удовольствия. "В запое, истерике, загонах." Рваное дыхание сливалось, руки ползали змеями по телам, сердце Шурасика делало кульбиты, кровь Жикина кипела, как огонь внутри Гоярына. Это было грязно. Неправильно. Очень душно и пьяно. И никому из них теперь не было стыдно. ***