Ты уволена!

Глава 10 Дженни полночи работала за своим столом, и чем больше Джису думала об этом, тем больше сомневалась, что Дженни вообще спала. Она смутно помнила тепло другого тела, ускользнувшего от неё из-под простыни в какой-то момент ночью, но это легко могло быть сном или какой-то полусонной фантазией. Когда Джису проснулась и увидела Дженни в противоположной части комнаты, которая все еще работала над бюджетом в пижаме, место рядом с ней на кровати, где должна была быть Дженни, было холодным. Без Дженни рядом с ней у Джису не было причин оставаться в постели. Она встала, накинула одеяло на плече, как плащ, и медленно подошла к Дженни за столом, усевшись на сиденье рядом с ней. — Ты ещё не придумала? — Она предположила, что Дженни не будет в настроении для утренних шуток, особенно если она еще не спала и едва осознала, что сейчас утро. — Я надеюсь на это. Мне просто нужно убедить Сумана, что мой план лучше, чем у Сынри. ​​Я делала это раньше и думаю, что смогу сделать это снова, но офис пострадает из-за этого. — Она вздохнула, пораженная. — Это больше не будет лучшим местом для работы. Офис Weather не мог позволить себе еще одно понижение рейтинга. Его оценка уже была D, и Джису очень надеялась, что Дженни только поставила её на D-. F означало неудачу. Никто не мог себе этого позволить. — Это уже не лучшее место для работы, — заявила Джису. — Как может быть хуже? Дженни прикусила губу, слегка нахмурившись. — Как ты относишься к туалетной бумаге? — Если ты уберешь туалетную бумагу из бюджета, я уйду, — сказала Джису. — Меня не волнует, пережила ли я уже проблемы, переспавши со своим боссом, чтобы вернуться на работу. Мне нужно вытереть себе задницу. Дженни выцарапала что-то в своих записях. Джису действительно заслужила медаль за предотвращение этого кризиса. — Мне было интересно, могут ли биде быть более рентабельными, — пробормотала Дженни. — Или, если бы мы могли просто украсть туалетную бумагу из других офисов. Или просто воспользоваться их ванными комнатами. — — Звучит ужасно. — признала Джису. — С учетом того, как часто некоторые люди останавливаются у кулера для воды, я не думаю, что они смогут удержать его на протяжении всей поездки на лифте на другой этаж. — Под некоторыми она имела в виду Лису и Чеён. Оба они так хотели пить, что, вероятно, проводили большую часть рабочего дня, избавляясь от лишней воды в туалете. Она не хотела, чтобы её друзья писали на этаж ниже их. Хотя, возможно, они могли бы вместе отдыхать в туалете и в конечном итоге облажаться в туалетных кабинках другого офиса, где никто не узнает, кто они такие, и их не поймают. Может, им удастся извлечь из этого максимум пользы. Если бы им пришлось. Однако она очень надеялась, что они этого не сделали. — Это другое дело, — прокомментировала Дженни. — Я думаю, нам нужно избавиться от кулера для воды. Мы не можем позволить себе доливать воду. Или стаканы. Нет кулера для воды? Теперь Дженни зашла слишком далеко. Где, по её мнению, находится округ Колумбия, в центре Калифорнии? Им нужна была вода, и они могли её получить. — Что ты имеешь в виду, что мы не можем позволить себе пополнение запасов? Просто наполни кулер из-под крана. И нам не нужно покупать стаканы. Мы можем украсть их в другом офисе. Или в этом отеле. Или мы можем просто принести свои чашки из дома. Но нам нужна вода. Мы не верблюды. Мы не можем работать весь день без гидратации. Дженни сделала еще один след в своих записях. — Хорошо. Мы можем это сделать. Мы все равно не сможем много продать. — Какие-нибудь другие предметы первой необходимости ты убиваешь? — спросила Джису. — У тебя уже есть покупатель на кислород, плавающий в офисе? Глаза Дженни опухли и болели из-за недостатка сна, но она все же нашла в себе силы закатить их. — Нет, но если ты знаешь кого-то, пусть они мне перезвонят. Однако нам придется обойтись без цветных чернил. И, возможно, бумаги тоже. Конечно, мы сможем реализовать какую-то политику электронного обмена файлами. — Да, если наши компьютеры работают, — отругала Джису. — А они этого не делают. Вероятно, нам все равно придется что-то печатать. По крайней мере, на некоторое время. Что мне делать, если я не могу распечатать цветные графики? Как я могу заставить числа броситься в глаза? — Создание диаграмм даже не входит в твою должностную инструкцию, — сказала ей Дженни. — Что в моей должностной инструкции? — спросила Джису. — Я никогда раньше не была настоящим помощником. — Конечно же, не кофе. Если кто-то захочет кофе, он должен будет заплатить за него сам. Мы не можем позволить себе даже растворимый кофе для комнаты отдыха. Мы также убираем это из бюджета. Ой. Нет бесплатного кофе. Джису не выживет. Может, ей удастся отправить её и Дженни в Старбакс по пути на работу. По крайней мере, это могло бы помочь им обоим пережить обед. — Если я не пью кофе, что я делаю? — Вероятно, отвечаешь на некоторые из моих звонков, занимаясь делами для меня в офисе. Мне нужно, чтобы ты сопровождала сотрудников на собрания и тому подобное. — Ох, эскорт-сервис, — представила Джису. — Звучит забавно. — Ты не собираешься вести себя хорошо на этой работе, не так ли? Вопрос был практически риторическим. Джису все равно ответила. — Возможно. — Хорошо. — Может быть, она просто устала и не думала правильно, но улыбка вспыхнула на лице Дженни, и казалось, что она не будет так расстроена из-за того, что Джису не выполняет свою работу, не так, как она была на рождественской вечеринке и не как Чеён каждый день, когда Джису бездельничала в их кабинке. Джису могла привыкнуть к этому, и ей все сходило с рук на глазах у своего босса. — Ты готова? — спросила Джису, вспомнив, что она раздета, и тот факт, что на её плечах было одеяло, похожее на накидку, как будто ей было четыре года. Ей было холодно, и эту проблему можно было легко решить, надев настоящую одежду или ступив под струю горячего душа. — Мы должны подготовиться. — Было странно быть ответственной за время, но сегодня было важно. Это была последняя встреча на неделе, и это было решающим фактором для будущего года. И не только для неё и Дженни. Для всех. Дженни кивнула, глаза устали, но тяжелее, чем от сна. Она зевнула, но попыталась скрыть это. — Готова как никогда раньше. — Хорошо. Я разбужу тебя в душе. ................. Усталой Дженни было не так весело во время совместного душа, как бодрствующей, но, по крайней мере, уставшая Дженни была лучше для тишины и покоя в такси. Она была менее строга с таксистом, больше сосредоточилась на том, чтобы в миллионный раз пролистать свои записи, чем ставить под сомнение выбор водителем маршрута. Было приятно иметь возможность подумать о разнообразии, но это было скучно, и единственное, о чем можно было думать, — это то, насколько ужасно неправильным может пройти эта встреча. Худший сценарий: больше людей, чем Джису могла сосчитать, потеряли бы работу. В лучшем случае: офис регрессировал к еще большему упадку, чем это было раньше. Здесь не было выигрыша, только проигрыш не до крайней степени, вроде операции и потери конечности вместо жизни. Джису не была уверена, что готова к предстоящей ампутации. Они были не одни в лифте по пути к офису Сумана, но Джису все равно протянула руку, чтобы взять Дженни за руку, опасаясь, что её рука может оказаться той конечностью, которую она потеряет, и это будет её последняя возможность сделать это. Дженни сжала в ответ, столько же для собственного комфорта, как и для Джису. Кабинет Сумана выглядел не иначе, как раньше, но в воздухе возникло движение, в комнату вошел густой, холодный порыв, словно привидение, готовое высосать из них жизнь. Судя по улыбке на лице Сынри, он виноват в этом преследовании. Суман, похоже, не смог бы усмехнуться, даже если бы попытался. Он выглядел даже более усталым, чем Дженни, как будто не спал дольше прошлой ночи. — Привет, дамы, — поприветствовал Сынри. Он вложил в эти слова такое же очарование, как какой-то брат из колледжа, который сидел в баре, питаясь жизнью среди других веществ и убежденный, что он более привлекателен, чем он есть на самом деле. Непосредственным инстинктом Джису было игнорировать его, но это было довольно сложно сделать, когда они были вынуждены поприветствовать его в ответ, действовать как можно вежливее, опасаясь произвести на Сумана плохое впечатление. Суман не вставал со стула, чтобы обменяться любезностями. — — Извините, на этот раз я не принесла кофе, — сказала Джису, пытаясь поднять настроение Сумана, прежде чем оглянуться на Сынри. — Хотя, может быть, это и к лучшему. — Вы думаете? — язвительно ответил он. — Кофе больше не входит в бюджет, — добавила Дженни. — На этот раз тебе не нужно беспокоиться о сладкой вате. Сынри усмехнулся, но не на шутку Дженни. — Вы действительно думаете, что отказ от кофе решит все наши проблемы? У Дженни никогда не было серьезного лица. — Мелочи складываются. — Ага, разве твой папа никогда не учил тебя копить гроши? — Джису снова попыталась, но не смогла вовлечь Сумана в разговор. Он тихо сидел в своем кресле, не более чем наблюдатель за общением сына. Сынри снисходительно улыбнулся. — Это бизнес, дорогая. Мы не учитываем гроши. Что за сноб-богатый ребенок. Джису знала; она была богатым снобом. На самом деле, если Сынри был ничем иным, как наследником одной обанкротившейся компании, у Джису, вероятно, было больше денег, чем у него и его отца вместе взятых. Но как бы там ни было. Она держала эту деталь при себе. Сынри мог думать о себе так высоко, как хотел. Когда дошло до дела, он не отвечал. Им всем нужно было произвести впечатление на Сумана. — Если вы хотите поговорить о деньгах, давайте, сделаем это, — вставила Дженни. — Мы все упорно трудились над этим бюджетом всю неделю, и нет смысла тянуть время. Я уверена, что мы все устали. Давайте просто сделаем это, Мистер Ли, — сказала она Суману, садясь на свое место рядом с Джису. — Вы начнете? Суман в поражении поднял руки вверх, отталкивая Дженни по воздуху между ними. — Боюсь, что нет. Теперь это не в моих руках. — Что вы имеете в виду? — Что он имеет в виду, — прервал его Сынри. — Я собираюсь начать. И я собираюсь провести нас через это. И я собираюсь прикончить нас. Потому что я новый владелец Weather Corporation. Дженни нервно взглянула на Сумана, который выглядел еще более бледным на фоне темной кожи кресла позади него. — Мистер Ли? Это правда? — Боюсь, что да, — просто сказал Суман. Все лица упали. За исключением Сынри. — Верно. Я тот мистер Ли, к которому вы должны обратиться сейчас. Мой отец больше не более чем…акционер компании. Он по-прежнему важен, да, но я тот, кто принимает решения, теперь, говоря о решениях, что вы решили делать с нашей компанией в этом году, мисс Ким? Кроме того, как избавить наших сотрудников от кофеина? Джису могла сказать, насколько Дженни была сбита с толку из-за того, что она теперь отвечала Сынри, а не Суману, но впечатляюще она сохраняла хладнокровие, хотя Джису волновалась внутри. Именно из-за того, что Сынри не смог взять на себя руководство компанией, она пришла сюда, и Дженни разработала весь свой бюджетный план так, чтобы только убедить Сумана, что он лучше, чем у Сынри. Если у Сынри теперь будет окончательное решение, он, конечно, будет действовать со своими собственными планами. Джису даже не знала, почему он подшучивает над Дженни, но он знал, и она вытащила свои файлы перед собой, как будто у нее был шанс. Его не было. Это было сразу ясно. Сынри записывал все, что она говорила. Ни одна из её идей не казалась ему достаточно грандиозной, и как бы Джису ни радовалась, узнав, что Сынри не собирается заставлять их обходиться без туалетной бумаги, она была бы гораздо более рада, узнав, что все её друзья смогут сохранить свою работу, и с Сынри во главе это не было гарантией. — Ты просто хочешь избавиться от всего, — отругал Сынри, отвергая еще одну идею Дженни. — Что это за план? Вы экономите деньги, а не делаете их. — Чем отличается ваш план? — спросила Дженни. — Вы хотите сократить больше, чем я. — Наоборот. Я хочу сократить, а затем добавить. Отрезать все старые системы, которые не работают, и заменить их новыми. Сократить всех подчиненных сотрудников и заменить их теми, которые действительно будут выполнять свою работу. Вы не пытаетесь обойти их и надеетесь, что они волшебным образом исправят сами себя. Вы бы не узнали настоящих проблем, если бы они были прикреплены к вашему лбу — а они никогда не будут, потому что вы хотите разрезать скобы. Что вы собираетесь вырезать, когда в следующем году избавитесь от ножниц, и вам не чем будет работать? Сынри действительно имел смысл. Даже Суман слегка кивал головой в углу, и это был такой зловещий знак, которого Джису никогда не видела. Дженни возилась, но Джису верила в неё. Может быть, у Сынри было деловое чутье, но у Дженни было деловое чутье и нравственность. Джису все еще была на её стороне. — — Назови мне одну причину, почему я должен согласиться с твоим планом, а не со своим? — спросил Сынри, и Джису поспешила встать, чтобы защитить своего босса. — Потому что она занимается этим дольше, чем вы. Она работала здесь и управляла бюджетами в течение многих лет. Вы даже не живете в Вашингтоне. Вы не видите наш офис каждый день и не знаете, каково там работать. Никто не владеет всем из-за твоего отца. Дженни усердно работает. У нее есть опыт. Она знает нашу рабочую среду. — Кто-то вас спрашивал? -Сынри плюнул. — Что ты знаешь об опыте? Как долго ты была помощником? Я живу как сын своего отца уже тридцать с лишним лет. Он рассказывал мне о своей работе каждый день, когда он приходит с работы домой. Это опыт. Вы можете дрессировать бездомного сколько угодно, но он никогда не будет так пригоден для того, чтобы быть домашним животным, как чистокровный, который занимается этим с первого дня. — Джису права, — сказала Дженни. — Я знаю офис лучше, чем кто-либо в этой комнате. Вы можете хорошо разбираться в деньгах — черт, вы можете даже преуспеть в этом, — но я та, кто работает в Вашингтоне каждый день. Я знаю этот офис. — Я тоже знаю офис, — возразил Сынри. — Я был там. Вы ведете себя так, как будто я даже не знаю, где находится округ Колумбия на карте. Я выезжал за пределы Нью-Йорка, большое вам спасибо. Я знаю, на что похоже ваше здание. — Но вы не знаете, что такое люди, — возражала Дженни. — Я здесь не только для себя, я также здесь, чтобы представлять наших сотрудников. Вы не знаете, как они работают каждый день, или какие предложения у них есть, или с какими трудностями они сталкиваются. — Это потому, что мне все равно. Это не моя работа — узнавать их поближе. Моя работа — платить им за то, чтобы они выполняли работу для меня. Что явно у них плохо получается, иначе эта компания не разорилась бы. Меня не волнуют люди, которые хранят ваши документы или бегают за кофе. — Он бросил многозначительный взгляд на Джису. — Сотрудники являются частью программы омоложения. Мы можем нанять новых, которым я доверяю, чтобы выполнить свою работу. И знаете что? Если вы не согласны со мной, я могу вас уволить и нанять президента, который согласится. Тактика запугивания Сынри заставила Дженни стиснуть челюсти от гнева или сдержанности, но Суман не должен был быть настолько осторожным, чтобы говорить. — Ты не найдешь президента лучше, чем мисс Ким, сынок. Я знаю, что тебе нужен новый персонал, но она здесь не случайно. Все, что она говорит, правильно. У нее больше опыта в работе, чем у тебя, и если ты собираешься внедрять новые системы, тебе нужен кто-то, знакомый со старыми, который знает, что работает, а что нет. За последние несколько лет Дженни помогла мне больше, чем я могу вспомнить. Ты не стоит её терять. Сынри не спешил впускать слова своего отца. Он не смотрел Суману в глаза, когда говорил, и Джису не была уверена, что он вообще слышал что-нибудь, что сказал его отец. Он выглядел напряженным, как будто он пытался заблокировать все, игнорировать своего отца впервые в своей жизни, теперь, когда он, наконец, мог, теперь, когда он был тем, у кого была сила. Он посмотрел на Дженни, отвечая на предложение отца. — Я не могу работать с кем-то, кто не может работать со мной. Тело Дженни было напряженным, и её взгляд был ледяным, когда она держала Сынри, обдумывая варианты и выбирая свою позицию. — Я на борту, — просто сказала она. — Новые методы, новое строительство, новые системы, все, что вы хотите, я соглашусь с этим. Некоторые вещи действительно нужно изменить. Я не настолько упряма, чтобы отрицать это. Я готова заменить все, что вы хотите. Не наших сотрудников, однако. Я не позволю всем этим людям потерять работу. Если я останусь, мои сотрудники останутся. Это мое единственное условие. Сынри недолго обдумывал предложение Дженни. Он прижался языком к нёбу и расслабился, более в своей стихии теперь, когда он шел на какой-то компромисс, явно склоняющийся в его пользу. — Это ваше единственное условие, а? Ну, как насчет этого. Если вы получите одно условие, я получу одно условие. Звучит справедливо, верно? — — Не верь ему, Дженни, — предупредила Джису. Её даже не волновало, что она высказывалась против Сынри в этот момент или что он смотрел на неё так, как будто он умел сдерживать обиды. Они были так близки к заключению сделки, так близки к тому, чтобы спокойно отдыхать. Они должны были сделать это правильно. Дженни подняла руку, чтобы заставить Джису замолчать. Прежде чем принять решение, она помолчала. — Да, звучит справедливо. Чего вы хотите? Улыбка Сынри была злой. — Чего я хочу? Ничего особенного. Я сохраню твоих сотрудников, если… — Сынри взял ручку и указал через стол на Джису, как копье. — Вы уволите её. Джису почувствовала себя так, словно её застрелили. Дженни посмотрела на неё так, словно знала, что рана смертельна. — Ты права, — продолжил Сынри, ожидая ответа Дженни. — Я не знаю, насколько хорошо все остальные выполняют свою работу, потому что я не из Вашингтона и не наблюдаю за происходящим каждый день. Но я знаю, что она бесполезна. Моя собака могла бы быть лучшим помощником, чем эта сука. Я ни за что, черт возьми, не буду ей платить. Если вы докажете мне, что остальной персонал стоит держать больше, чем она, я буду работать с ними. Все вы сохраните свои рабочие места до тех пор, пока она потеряет своё. Сердце Джису колотилось в ушах, а её кровяное давление поднялось до уровня Эмпайр-стейт-билдинг. Удар оглушил её до такой степени, что она едва могла слышать, как Сынри оскорбляет её, как будто её уши были под водой, а остальная часть её головы вскоре утонула вместе с ними. Дженни сглотнула, запаниковав так же, как и Джису. Она потеряла дар речи, глядя на Джису, не отрывая взгляда от женщины рядом с ней, чтобы Сынри не видел её страха. Однако это было полностью видно Джису, блеск в карих глазах, которого Джису никогда раньше не видела. Дженни быстро подавила это, или все равно попыталась это сделать, снова сглотнув и сумев добиться некоторого подобия самообладания, хотя Джису ожидала, что Дженни не будет спокойнее, чем она была внутри. — Так что вы скажете? — Сынри настаивал, и Дженни знала, что больше нельзя тянуть время. Это были два коротких слова, которые вырвали их из их неопределенности, сказанные изо рта Дженни чуть громче шепота, достаточно сильные, чтобы Сынри им поверил. — Ты уволена. Джису сидела в своем кресле, ошеломленная, неуверенная, правильно ли она расслышала слова, пока Дженни не смогла больше смотреть на неё, повернула голову к Сынри лицом к нему и удостоверилась, что он сдержит свое обещание. Джису пыталась послушать, как они говорят, но не слышала ни слова, которое они говорили. Она вышла из комнаты, прежде чем осознала, что происходит, как ребенок, которого вот-вот вырвет, перед тем как провести презентацию в классе. Только Джису некуда было идти. Она не знала этого здания. Она не смогла бы найти туалет на этом этаже, даже если бы попыталась, и у неё слишком кружилась голова, чтобы её тело могло толкнуть её туда, даже если бы она знала, куда идет. Она прижалась к стене за пределами конференц-зала, достаточно близко к окнам, чтобы можно было заглянуть внутрь и увидеть, как Дженни и Сынри смотрят на неё, если она того захочет. Но она этого не сделала. Она смотрела вперед, сосредоточившись на стене перед собой, когда она подняла ноги и уперлась подбородком в колени. Дженни только что уволила её. Она вернулась на работу только вчера, а теперь её снова уволили. Просто так. Как будто ничего, о чем она и Дженни говорили накануне, ничего не значило. Она рассчитывала на эту работу, была так рада за неё. Она даже сказала маме. Как она собиралась объяснить это Даре? «Я трахнула своего босса, чтобы получить повышение, но, видимо, этого было недостаточно, поэтому она меня уволила. Очередной раз. Извини, что солгал в первый раз». Это не собиралось сокращать его. Даже Чеён собиралась разозлиться, а Джису знала, какой была Чеён, когда она злилась. Не было никакой гарантии, что она теперь будет молчать о Джису и Дженни. Но почему Джису это волновало? Дженни обманула её, у неё не было даже минуты, чтобы решить, как сложится её обозримое будущее. Если Дженни трахнули так же сильно, как её, это не проблема Джису. Ну что ж. Пусть Чеён её испортит. У неё не было времени беспокоиться о Дженни. И она не должна находиться за пределами этого дурацкого офиса, ожидающего её. На этот раз ей стало легче, ярость подпитывала её и подавляла реабилитирующее чувство неверия, которое мучило её раньше. Её здесь не было. Все, что ей нужно было сделать, это найти путь к лифту и вернуться в отель, чтобы собрать свое дерьмо, прежде чем Дженни успеет вызвать такси. Только встреча длилась не так долго, как думала Джису. Дженни выходила из офиса, отчаянно обыскивая коридор, прежде чем Джису смогла даже собраться с мыслями. — Джису! Дженни заметила её, но Джису не нужно было признавать, что она заметила. Она все еще могла опередить Дженни до лифта, и тогда она наверняка её потеряет. — Джису, подожди! Джису шла так быстро, как могла, но Дженни либо забыла, что она в офисе, либо просто не обращала внимания и побежала, догоняя Джису, когда она втиснулась в полный лифт. Она протянула руку, чтобы закрыть двери, и вошла внутрь, несмотря на малую вместимость. Задыхаясь, она извиняюще улыбнулась остальным пассажирам, когда встала рядом с каким-то стариком, чей лосьон после бритья Джису чувствовала с противоположной стены. Дженни отчаянно пыталась встретиться взглядом с Джису, когда они спускались по этажам, но Джису избегала её любой ценой. Её живот скрутило, и это было не из-за того, как упал лифт. Джису вышла из лифта до того, как Дженни смогла обойти остальных его посетителей, и снова она обнаружила, что изо всех сил пытается не отставать, следуя за Джису по оживленным улицам Нью-Йорка. — Джису! Пожалуйста, остановись! Джису не обрадовалась, что Дженни поймала её, но она не собиралась убегать от неё. В любом случае на неё смотрело достаточно людей, а за ней бежала трусцой женщина, выкрикивая её имя. Кто-то обязательно предупредит полицию, если они вступят в погоню на высокой скорости. Джису позволила Дженни догнать её, но её холодное плечо оставалось застывшим. — Мы можем поговорить? — спросила Дженни, хотя это звучало так, будто у неё не хватило бы дыхания, чтобы поддержать разговор. Джису щадила свои легкие, не отвечая. Дженни не отставала от Джису, но выстрелила рукой на улицу, ожидая приезда такси. Едва они завернули за угол, как подъехал один из них. Дженни вошла внутрь. Джису продолжала идти. — Джису, пожалуйста, садись в такси, — умоляла она, снова выходя из машины и давая таксисту знак подождать. Он нахмурился, но завел счетчик. Джису остановилась только тогда, когда Дженни положила руку ей на плечо. — Пожалуйста, — умоляла она. — Я могу взять собственное такси, — сказала ей Джису, высвобождая руку из хватки Дженни. — Тебе не нужно, Джису. Пожалуйста. Просто пойдем со мной. Нам нужно поговорить. — Я не говорю об этом в такси, — усмехнулась Джису. Она чувствовала себя лицемерной. Несколько дней назад она позволила Дженни практически трахнуть её в такси. Однако это не было таким интимным. Это было более личным, только между ней и Дженни. Они больше не были чужими, и она не хотела, чтобы кто-то еще подслушивал, какой бы кризис она не чувствовала. — Тогда мы не будем говорить об этом в такси. Обещаю, что буду молчать. Мы поговорим позже. Пожалуйста. Просто садись со мной. Ты не можешь бродить по улицам Нью-Йорка в ярости. Джису оглядела перекресток и магазины вокруг неё. Она не знала, где находится. Она могла легко узнать и получить свое собственное такси и свои собственные указания, но не было никакого смысла находиться здесь, когда бесплатная поездка обратно в отель была для неё на обочине холостым ходом. Если она сядет в такси, она сможет заставить Дженни заплатить. Буквально. — Хорошо. Но если ты скажешь хоть одно слово, я открою дверь и выйду. Я действительно не хочу этого слышать прямо сейчас, Дженни. Мне не нужны твои оправдания. — Хорошо. Дженни сдержала свое слово и молчала, следуя за Джису в заднюю часть такси. Она наклонилась между сиденьями, чтобы дать указания водителю, прежде чем откинуться на спинку стула и зажмуриться. Тишина была неприятной, но она была лучше, чем звук унижений Дженни, и если Джису не сводила глаз с окна, она могла почти притвориться, будто она одна в задней части такси. Дженни всегда оставалась на своем месте. Не было места на середине скамейки, чтобы подлететь к Джису, как это было раньше в некоторых из их поездок на такси. Она держалась на расстоянии, и Джису была за это благодарна. Если она попробует что-нибудь еще, Джису набросится на неё, а Джису не захочет оплачивать таксисту счет за уборку за то, что все его сиденья залиты кровью. Смотреть в окно было хорошим способом скоротать время. Пока Джису не поняла, куда они направляются. Это определенно не путь к их отелю. Она собиралась кричать на водителя за то, что тот не знает, что он делает, пока она не прогнулась и не взглянула на Дженни, лицо которой было пронизано чувством вины. — Это не наш отель, — невозмутимо сказала Джису, когда они подошли к перекрестку, ведущему к переходу к Бруклинскому мосту. Дженни не решалась заговорить, как будто думала, что Джису проверяет свое собственное обязательное правило тишины. Она рискнула, но только после того, как Джису выжидательно посмотрела на неё. — Я не говорила, что мы возвращаемся в отель. Как раз когда Джису начала раздумывать, бросаться ли из машины или нет, водитель остановился, остановившись у обочины, не отрывая глаз от счетчика. Дженни заплатила ему, и Джису не нужно было говорить, чтобы выйти из такси. — Почему мы здесь? — спросила Джису. — Отсюда ты можешь увидеть Статую Свободы, — сказала Дженни, как будто это что-то объясняло. — Ой, отлично. Это именно то место, куда я хотела пойти. «Что ты делала сегодня, Джису?», «О, это было здорово! Я гуляла по Бруклинскому мосту и видела Статую Свободы, и, кстати, я потеряла работу!» Дженни смотрела себе под ноги, как ребенок, боясь наказания, которого она заслужила по праву. Джису не волновало, насколько печальной она выглядела. Она хотела ответов. Она хотела объяснить, почему Дженни решила, что увольнение её — это то, что Джису может сразу простить, почему Дженни подумала, что она могла бы снова подружиться с ней и осмотреть достопримечательности так скоро после того, как предала её в таком виде. Если Дженни не давала ей этих ответов, она не собиралась оставаться здесь. — Я беру другое такси. — Нет! Ты еще не можешь уйти. — У тебя нет полномочий указывать мне, что делать, — отругала Джису. — Жаль, что ты мне не босс или что-то в этом роде. — Пожалуйста, выслушай меня. Джису простонала, но прислушалась. Она даст Дженни один шанс. Один очень маленький шанс. Ей лучше не взорвать все. — Я жду, — сказала Джису, нетерпеливо постукивая ногой по мосту. — Что? — Что ты думаешь? Мне нужно оправдание, извинения или что-то в этом роде. Дженни фыркнула и переступила с ноги на ногу, но её губы остались закрытыми. — Ты действительно не собираешься извиняться? — Джису усмехнулась. — Невероятно. — Я не могу извиниться за то, что я сделала, Джису. Я не хотела увольнять тебя. Это была не моя идея. Но ты должна понять, откуда я. Как я могла не заключить эту сделку? Это сотни семей, которые должны есть сегодня вечером. Я не могу жертвовать благополучием всех этих людей только ради того, чтобы спасти работу одного. Джису поняла. Она сделала. Не то чтобы она не могла видеть перспективу Дженни, и не то чтобы она не делала бы то же самое, если бы была на своем месте, но это не значит, что это не отстой. Это не значило, что она могла так легко простить Дженни. Она сбежала от своих проблем или, ну, ушла, отправившись вниз по мосту с Дженни по пятам. Она ожидала, что за ней последуют, но если Дженни привела её сюда, чтобы поговорить, они, по крайней мере, собирались посмотреть магазины, пока они это делают. Они уже были здесь и не могли спорить посреди оживленного перекрестка. — Ты злишься? — спросила Дженни. — Ты сука? — возразила Джису. — Я приму это как да. — Так ты признаешься, что ты сука? По крайней мере, ты честна. — Я не собираюсь лгать тебе, Джису. Я больше не хочу причинять тебе боль. — Ага, для этого уже немного поздно. — Клянусь, я не хотела, чтобы ты пострадала. Я не начинала свой день, зная, что что-то из этого должно было произойти. Это было спонтанное решение, и я должна была его принять. Ты должна понять, почему я воспользовалась этой возможностью. — Я понимаю, хорошо, — сказала Джису. — Я не дура. Я понимаю. Это был самый разумный вариант, и ему помогли все эти люди, и, вероятно, это именно то, что я сделала бы в твоей ситуации. Моя единственная цель, приехав сюда, заключалась в том, чтобы меня все равно уволили как расходный материал. Я понимаю. Это не значит, что это не отстой. Джису притормозила, уставшая от бегства, и устроилась на открытом участке перил вдоль моста. Напротив воды стояла статуя, величественная и потрясающая в небольшом солнечном свете дня. Медный памятник не сдвинулся ни на дюйм с тех пор, как Джису видела его в последний раз, и из всего, что она хотела сохранить, это не было одним из них. — Эта статуя тоже отстой. Дженни остановилась рядом с ней, но держала ноги устойчиво на середине дорожки, дистанцируясь от воды и от Джису, когда она смотрела через воду. — Что не так со статуей? Обычно Джису не расстраивалась, когда она вот так злилась. История была у неё на языке, прежде чем она передумала о своей компании, ожидая выхода, как будто она умирала, чтобы рассказать кому-нибудь в течение многих лет. — Статуя Свободы была одним из мест, которые я посетила во время моей последней поездки в Нью-Йорк с моим отцом. Он любил статую. Он был большим патриотом и «дай мне свободу или дай мне смерть!» дерьмо. Не в странной манере «проголосовать за чаепитие», но он любил демократию, политику и историю страны. Думаю, именно поэтому моя мама сейчас выходит замуж за сенатора. В этом смысле Донхэ напоминает мне моего отца, всегда пытается делать то, что правильно для людей. Бьюсь об заклад, Донхэ хотел бы быть здесь. — Я понимаю почему. Это красиво. Вид, статуя, все. — Мой отец говорил, что статуя была одной из немногих женщин красивее моей матери. Она и Ева Лонгория. Если бы Статуя Свободы была моделью нижнего белья, мой отец, возможно, развелся с моей мамой и в конечном итоге стал таким же человеком, который пытался жениться на Эйфелевой башне. Хихиканье Дженни отразилось на смехе Джису, и они оба потерялись для ветра, не больше, чем ветерок над водой или шум проезжающих мимо машин. — Звучит как хорошее воспоминание. Это не объясняет, почему ты это ненавидишь. — Это просто напоминает мне моего отца, — мягко сказала Джису. — Мне нравится переживать воспоминания о нем, но не так, не после сегодняшнего дня. С тех пор я не был здесь без него. Это просто неправильно, понимаешь? Как будто это его место. Я не могу оценить её так, как она того заслуживает. Особенно сейчас, когда у меня дерьмовое настроение. Я не могу отдать должное этому моменту. — Я тоже не так себе представляла, — заявила Дженни. — Я думаю, мне нравится статуя по той же причине, что и твой отец. Она действительно представляет страну. Или возможность. Или что-то в этом роде. Свободу. Делать правильные вещи. Это то, что я пытался сделать сегодня, Джису. И я знаю, что сделала. Я знаю, что с Сынри я приняла правильное решение. Просто сейчас не похоже, что все выиграли. — Это Америка, верно? — Джису вздохнула. — Кого-то всегда нужно унизить, чтобы кто-то другой был на вершине. Бля, Статуя Свободы облажалась для этой страны. Она должна стоять там весь день и всю ночь, чтобы мы могли стоять здесь и наслаждаться роскошью. Я думаю, что она хотя бы красивая. У нас двоих есть это, даже если бы мы оба остались на морозе. — Не приравнивай себя к ней, — сказала Дженни. — Ты больше, чем просто статуя. И она может быть красивой, но определенно не так красива, как ты. Горло Джису забилось, забилось воздухом, или её сердце, или чем-то еще, что было похоже на комок, который блокировал её слова, когда она чувствовала слишком много. — Не надо, Дженни. Ты не выберешься из этого, сделав мне комплимент. — Я не поэтому сказала это. Дженни выглядела почти извиняющейся, но гордость помешала ей произнести эти слова. Она ничего не взяла обратно. Джису на самом деле не хотела этого. Некоторое время все было тихо, ветер свистнул им в уши и задрал концы шарфов. Случайный прохожий останавливался рядом с ними, указывал на статую своему свиданию, сестре или малышу, которые ехали рядом с ним. Погода была не для того, чтобы сидеть без дела. Было невероятно холодно, и чем дальше опускалось солнце, тем холоднее становилось. Полуденное тепло больше не могло разморозить рельсы, на которых они стояли. Металл моста задрожал и напрягся, покрылся льдом, как и все вокруг. В какой-то момент им пришлось уйти. — Что ты хочешь сделать завтра? — спросила Дженни, давая себе больше надежды на следующий день, чем была уверена Джису. — Есть еще кое-что, что можно увидеть, верно? Лучше, чем какая-то 300-футовая женщина, стоящая на острове. Я возьму тебя в качестве своего угощения. Мы поговорим еще немного. Я постараюсь наверстать упущенное. Так много как я могу. — Ты можешь смотреть на все, что хочешь, — сказала ей Джису, глядя на воду без какой-либо реальной точки фокусировки, без целенаправленного ощущения направления, в котором не взгляд падал. Пока она не смотрела на статую, все, что попадало в её поле зрения, было в порядке. — Я остаюсь в отеле и собираю вещи. Дженни разочарованно надула губы. — Это наш последний день. Разве ты не хочешь что-нибудь сделать? Конечно, Джису не хотела оставаться запертой в своей комнате весь день, но какой у неё был выбор? Ей нужен был предлог, чтобы избегать Дженни. Может быть, она могла бы пойти одна, сделать то, из-за чего она пришла сюда, в первую очередь: развлечься, повеселиться на своих условиях. Может, ей даже удастся взять кого-нибудь с собой в поездку. Кого-то, с кем она не жила последнюю неделю. Кого-то, кто не мог причинить ей вреда. — Я просто хочу домой, — солгала она. Дома её ничего не ждало. Но, по крайней мере, Дженни не смогла последовать за ней до её дома в Вашингтоне. Она пыталась убедить себя, что это единственное, чего ей следует с нетерпением ждать. Однако это не было похоже на награду. Дженни не знала, что на это ответить. Она мало что могла сказать. — Мои руки замерзли, — решила она, потирая их друг о друга и выдыхая между ними, прежде чем сунуть руки в каждый из карманов пальто, прижимая их к ветру. — Не стоило оставлять перчатки в этом баре, — отчитала Джису. — Я не жалею о том, что пошла в этот бар, — просто сказала Дженни. — Я не жалею ни о чем, что произошло той ночью. Перчатки для меня не важны. Я не боюсь потерять их. — По крайней мере, ты не потеряла работу, верно? Дженни не засмеялась. — Что? Слишком рано, чтобы смеяться над собственными несчастьями? — Ты же знаешь, как плохо я к этому отношусь, верно, Джису? — Ага, мне хуже. — Я могу представить. — Должно быть легко только представить, а не чувствовать. Дженни выглядела уязвленной. Джису чуть не стало плохо. В основном она просто была рада свести счеты. Однако это была пустая победа. Да, она злилась на Дженни, но на самом деле это не её вина. Это был Сынри. И все же было больно, что Дженни даже не пыталась бороться за неё, даже не давала ей возможности защитить себя. — Мы можем просто вернуться в отель сейчас? Я действительно не хочу здесь больше находиться»э. Дженни кивнула. — Я серьезно, — сказала Джису, возвращаясь по мосту. — Больше никаких живописных маршрутов. — Я не собираюсь больше заниматься туризмом, — пообещала Дженни. — Следующее место, которое я хочу посетить, — это наша комната. — Твоя комната, — поправила Джису. Дженни почти не уловила поправку. — Моя комната? — Ага. Я возьму себе другую на следующие две ночи. — Все твои вещи в нашей комнате, — возразила Дженни снова безумным тоном, беспокойство нарастало. Джису не преминула заметить притяжательное множественное число. — Твоя комната, — снова поправила она. — И мне все равно. Я получу это завтра. — Джису, нет причин тратить кучу денег на номер в отеле, если он у тебя уже есть. Мы здесь всего на один день. Там две кровати. Просто спи на другой, если ты этого хочешь. Деньги не были проблемой, как и нехватка времени. Дженни хваталась за соломинку, но она была неравнодушна к вещам Джису. Было бы трудно собрать вещи завтра, если бы у неё не было доступа к своему чемодану, и часть её поверила Дженни, когда она сказала, что оставит Джису одну. Может, ей и не следовало, особенно после той ужасной встречи, а затем объездной поездки на такси, но она доверяла Дженни. По крайней мере, достаточно, чтобы сдержать свое слово. Как она и сказала, она не хотела лгать Джису, она не хотела причинять ей боль. К тому же она была слишком занята поцелуями задницы, чтобы рисковать еще больше. Части Джису нравилось смотреть, как она унижается. Она не хотела пропустить, как бы садистски это ни звучало. -; Хорошо. Я буду спать в своей постели. Но не думай, что тебя пригласили. — Не волнуйся, я получила это сообщение четко и ясно. — Просто проверяю. Большинство громких и четких сообщений, которые ты получаешь о моей кровати, касаются того, как сильно я хочу, чтобы ты была в ней. Не сегодня. Я все еще не в порядке с тем, что произошло. Я все еще злюсь на тебя. Она вздохнула. — Я знаю, Джису. Я знаю. Я постараюсь наверстать упущенное. Джису оттолкнулась от перил и плотнее обернула шарф вокруг шеи. Она пошла дальше, оставив Дженни на дорожке позади себя. — Я не уверена, что ты сможешь.