Какузу

      «Безвыходных ситуаций не бывает. Бывают ситуации, из которых единственный выход – это смерть.»       Именно с этим правилом я гнил на нарах. Уже накипело от всего, что окружало меня. Ну, жить в заперти – гиблое дело. Тут всё так херово, что я ещё удивляюсь, как моя больная голова не взорвалась.

* * *

      Совсем недавно меня начали беспокоить странные сны. С вероятностью в пять сердец могу сказать, что они были вещими, но это не точно. Будь он проклят, этот Алькатрас... или... Конхатрас будет правильнее. Тут с ума можно посходить, если не выбраться. Не знаю, с чем это связано, или я что-то не то съел, но в своих снах я созерцал прошлую жизнь Какузу.       А иногда даже что-то мерещилось. Сижу всё время один, а поболтать охота, вот и видения дурные бывают: напротив меня сидит какой-то силуэт и разговаривает со мной на финансовые темы. Скоро шизиком стану, ёпта.       Память старого владельца тела, будто ненасытный до денег бумеранг, стремился снести мою башню. Прошлое затуманено, разглядеть жизнь Какузу от пелёнок до момента, как я захватил его тело, было ой как не просто.       Пробуждения сопровождались ежедневными головными болями, даря всё больше и больше новых воспоминаний. Информация о воспоминаниях объединалась так, будто мои внутренние ниточки скоро пришибут мой мозг. — Просыпайтесь, болваны! — громко крикнул будильщик, который неплохо выполнял роль петуха.       Сразу же соседние камеры ожили, покряхтывая в спешке быстрого обмундировывания робы. — Шевелите булками и не гремите с утра пораньше!       И так каждый день.       Я, обувшись, дотронулся до своей башки, дабы попытать неудачные попытки ослабить боль. Боль не утихла, но что-то в голове щёлкнуло. Казалось бы, аптекарь прописывает рецепт лекарств от болезни, и я осознанно инстинктивно уплотняю руку Стилем Земли. Рука почернела, а ещё затвердела так, что потяжелела килограмм на пятьдесят. Как ни странно, но боль прошла. Ну, отрубленную голову мог пришивать, думали, со своей не справлюсь?       Я довольно хмыкнул и подвёл итог: — Не только воспоминания, но и мышечная память...

Поздравляем!!! Благодаря вашему полному погружению в жизнь персонажа и прочувствованию на себе того, что вы пережили с вашим персонажем, вы получаете первое достижение: «Жизнь и прошлое Кошелька Акацуки». За получение этого достижения Вы получаете все воспоминания персонажа и все его естественные рефлексы и мышечную память!

— Нихера се! Зачем мне надо было коряжиться? Для того, чтобы получить воспоминания того, в кого попал?       Я был в недоумении. Как это так? Получить воспоминания Какузу лишь после того, как настрадался?! Не проще ли было сразу так сделать, авось и сбежал бы давно! Ну ничего, ещё можно наверстать упущенное.       Дверь от моей калитки со скрипом растворилась. За ней стоял надзиратель, постукивая дубинкой о левую ладонь, по-зверски таращась на меня. "Хм, интересно, а есть ли у него кунай?" — подумалось мне. — Чё уставился?! — собираясь дать пощёчину дубиной, недовольно крикнул он. — Хах, ты же потом жалеть будешь, — корчась от боли, но в то же время и смеясь, проговорил он после того, как я заломил ему руки, выбив дубинку. Повествование от третьего лица. Пару мгновений назад до этого.       Когда надзиратель размахнулся рукой для удара, заключённый, сообразив, со скоростью света избавился от оков с помощью утяжеления тела, быстро взмахнув руками в бока и ломая все цепи. Затем он поставил руку у лица, блокируя удар надзирателя и переходя к смене сторон. Теперь всё было наоборот.       Какузу почувствовал новый прилив сил, а безумное отношение к нему породило жадное стремление выживать. Кот, загнанный в угол, забитый и прижатый, может превратиться в тигра. Повествование от первого лица. — Аргх... Что ты собрался делать?       Ничего не сказав, я без промедлений связал его цепями, чтобы не дёргался. Крупное везение почувствовалось в моём прибедняющемся кошельке, когда я нашёл у него кунай. Но тут меня кое-что осенило. — Встал, — с угрозой скомандовал я, — сейчас ты пойдёшь со мной.       Я пристроился к его спине, чтобы войти в него кунаем, если он начнёт сопротивляться. — Пикнешь – зарежу как барана, — предупредил его я. Левая рука сильно душила его шею, тогда как правая доставляла неприятные ощущения. Как я это понял? Его лицо было в поте, а венам, выскочившим из-за страха, позавидовал бы Бьякуган. — Да ты псих...       Видимо, он меня не услышал.       На его крик собрался весь персонал тюряги. Даже повара были тут. Они приняли стойки, но атаковать не собирались. Если вы думали, что в заложниках у меня не ценный сотрудник, то сильно ошибаетесь. Тобирамы не было видно, но на всякий случай я шёл, прижимая спину к стене, чтобы он не мог меня в крысу убрать.       Они все стали успокаивать меня, обещая, что если отпущу заложника, то со мной ничего не будет. Так я им и поверил. — Если хотите, чтобы я отпустил вашего товарища, тогда дайте пять минут. Мне надо ширнуться, терять всё равно нечего, — любезно предложил я.       Уж лучше бы в небытие оказалась моя душа, чем в таком неудавшемся перерождении. Я настолько перестал ценить жизнь, что скоро буду проситься в ад. Думаю, там получше. — Что ты хочешь? — успокоившись, спросил заложник. — А как ты думаешь? — ответил я вопросом на вопрос. — Да ты и шагу не сделаешь, как снова окажешься за решёткой.       Я подразумевал, что он о метке Хирайшине глаголит. Но была не была.       Точка становилась ещё горячее, так как нас обложили с трёх сторон. Не медля, я намекнул заложнику, что его жизнь исключительно в моих руках, пройдясь по шее кончиком куная. Тонкая струйка крови начала медленно стекать вниз. — В следующий раз воткну глубже.       Опять же, кунай сделал своё чёрное дело – заложник дал отбой своим шакалам.       Спиной скользя по стене, я пробрался в душевую и запер за собой дверь, а там я вырубил смотрителя, стукнув по голове.       Времени в обрез, поэтому я мигом оказался перед своей целью – зеркалом. Встав к нему спиной и обнаружив метку, я попытался вырезать её с тела, ковырял то место кунаем, причиняя себе боль, а удалив, наконец, со спины эту надоедливую отметину, я сделал перевязку, используя туалетную бумагу. Сука!       Следующим шагом была маскировка. Пришлось использовать трюк Наруто, которым был побеждён Киба.       Как ни в чём не бывало, я вышел оттуда, и меня уже поджидала целая куча мусоров. — Всё, уже готов, — обнадёжил их я, аккуратно намекая, что убил особо опасного преступника, указывая на себя.       Кто-то стал ощупывать меня, ища повреждения, а остальные забежали в ванную, очевидно, чтобы проверить. — Не сильно досталось-то? — спросил мужик, продолжая осматривать меня. — Нет, а тебе? — с этими словами я врезал ему в лицо, а затем рванул, куда глаза глядят.       Это было явно излишеством. Не ударь я его, побег был бы невероятно лёгким, словно выход через проходной двор. Но я не сдержался. Давно хотелось это сделать, да возможности не было. А возможности, хоть они и могут свести шансы на нет, упускать не хотелось. Это местечко заслуживало громкого подрыва.       Взор зацепился за закрытые камеры с заключенными. Я машинально вспомнил о местонахождении пульта управления и, не задумываясь, направился туда, чтобы нажать на долгожданную кнопку и открыть ворота.       Сокамерники, уж надеюсь, не глупцы, которые останутся отматывать свои пожизненные, Мне будет на руку, если среди огромной толпы я каким-нибудь непостижимым образом затеряюсь. Искать, несомненно, будут, но другого такого шанса может и не быть.       Бегом минуя коридор, который вёл во двор, я замедлился, чтобы координировать свои действия снаружи – охраны там не меньше тутошнего. Меня давно опознали, так как появившийся сзади хвост давал понять, что я в заднице.       Я выбежал на свет, а это двор. Там уже ждали вооружённые силовики. Это Сенджувцы. "Как бы прошмыгнуть?" — пронеслось в мыслях, пока я наблюдал за облавой. — Далеко собрался? — спросил один из них.       Я оглядел впереди стоявших смотрителей, надеясь, что удача сегодня окажется на моей стороне. Ведь, исходя из их стат, они уступают моей скорости аж на пять или десять пунктов. Пока не попробуешь, не узнаешь.       Те, что патрулировали вышку, стали складывать печати, смотря на меня. Я понял, что сейчас будут плеваться магией, поэтому уплотняю своё тело, став делать ноги.       Преследователи, по моим подсчётам, начали отставать. Но я чувствовал, что в спину дышат. Вот же скоты... До прибытия Тобирамы нужно удрать, а то проблем не оберёшься!       Впереди я увидел выходящего из столовой пожилого повара. Поскольку он никогда не являлся шиноби, схватить его было проще простого. Его жрачку любят все, а как повара сильно уважают, значит, можно обменять его жизнь на мою свободу. "Удача явно на моей стороне", — улыбнулся я своим мыслям, приставляя кунай к его шее.       Я задом доковылял до стены столовой и облокотился вместе с заложником. — Предлагаю сдаться, — послышался голос сверху. Когда я поднял голову, увидел Тобираму. Будь он не ладен... — Пошёл ты, — показывая фак, фыркнул я. — Дай уйти, если жизнь этого старика тебе не безразлична, — выдвигаю свои условия.       Интересно, на крыше есть его метка Хирайшина или он пешком? — Ну, иди, — с довольной ухмылкой сказал он, явно не собираясь мне мешать.       Вот чёрт... Если вспомнить то, что Хаширама был женат на Узумаки, то пределы Конхатраса оцеплены барьером. Походу, я недооценил врагов. Хотя, учитывая тот важный фактор, что во мне присутствовали страх, паника и отчаяние, не дающие думать рационально, то я ещё молодца, раз набрался смелости попытаться удрать. "Чёрт, а про того Хьюгу-то забыл", — я мысленно сделал фейспалм. Из-за огромного рвения к побегу я и позабыл про задание, данное системой! Но важен ли так этот Хьюга?.. — Проклятье... — уже вслух ругнулся я, чем, наверное, дал надежду этим садистам на то, что они меня поймают. А вот хер им с маслом! Я не готов так просто сдаться! Но факт того, что я был готов провалиться на месте от собственной тупости, вынудил меня временно сдаться.       Мне пришлось обратно идти к своей милой камере. Этого Хьюгу нужно найти.       Пока я добирался до туда, ко мне приставали другие заключённые, мол, облажался сам и из-за меня им влетит. Неблагодарные черти... Бесит, что среди них нет хотя бы одного кланового шиноби – я бы вырвал его сердце.       Меня поместили в специальную камеру для особо опасных, как будто до этого я им не был. Если раньше меня держали в кирпичной клетке, где можно было разрушить стену, приложив грубую силу, то в данном случае стены клетки сделаны из нержавеющего металла, а толщина, как ебучий бубльгум. Тут так темно, даже окошка нет.       Это было жестокое наказание в виде полного погружения в клетку. Сказали, чтобы я подумал о своём поведении. Ну, и, разумеется, меня не будут выпускать какое-то время. Эх, а надежда была так близка.       Я уже целый месяц сижу в тюремном аресте, не видя белого света. Хорошо ли тут? С одной стороны я отстранён от работы, а, с другой стороны, тут было нереально скучно. Ещё и Система начала добивать меня сообщениями о том, что от безделья мои навыки снижаются. При работе в городе под солнцем открывались новые второстепенные параметры, вроде "Навыков строителя", "Навыков кузнеца" и т.д.       Дверь, скрипя, открылась. Я думал, завтрак подадут, но каково было моё удивление, когда у меня был стояк от того, что в течение всего отбывания срока я впервые вижу бабу.

* * *

      На землях Узушио жизнь кипела, и здания красного тона были основной квинтэссенцией жизни красноволосых дьяволов. Где-то глубоко в лесах, граничащих с Конохагакуре-но-Сато, неожиданно появился высокий мужчина с причёской, напоминающей ёлку, – волосы жёсткие настолько, что попробуй расчесать их и расчёска попросится к стоматологу. — Силой так и веет, — сделал вывод парень, наблюдая за деревней. — А не боишься, что кто-нибудь узнает твою тайну? — спросила женщина. — Я лишился одного глаза. Это не означает, что я стал тупее, — схватившись за глаз, который лучше кого-либо умеет обманывать смерть, сказал он. — Не волнуйся, Хаширама и его тупоголовый брат ничего не поймут. — Я долго думала над тем, что ты сказал мне, — с неким чувством супружеского долга сообщила она, — но, как бы я тебя сильно не любила, у меня не хватит духу убить Хашираму, — твёрдо закончила она. — Да брось ты, — парень обхватил её талию сзади, поднося рот к её уху, — от кого, от кого, но от красной бестии я не ожидал услышать такое. Тебе не обязательно использовать силу для этого. Достаточно усыпить, — уже раздевая даму, предложил мужчина. — Сделай это ради меня, — скидывая свои здоровенные доспехи, прошептал он с азартом. — Эх, Мадара, ничего без меня не можешь сделать, — после ответного поцелуя также прошептала девушка. — Ситуация может обостриться. Мне кажется, что Тобирама совсем скоро догадается о том, что я шпионка. Когда все думали, что ты мёртв, Тобирама начал подозревать меня, — сделав паузу, Мито Узумаки вспоминала те деньки, когда якобы упрашивала муженька заделать ребёночка, чтобы ослабить печать Кьюби для того, чтобы её любовник смог подчинить его своим Шаринганом. Но все попытки уничтожить Коноху проваливались. — Если Хаширама умрёт, то и Хашираме будет понятно, кто за этим стоит, — с кристальными намёками говорила она, когда покинула свою память с воспоминаниями. — Начнётся хаос. Сенджу не простят Узумаки смерть своего лидера. Эта война может зацепить и Учих. — Об Учихах не переживай, — равнодушно ответил он, — им не избежать уничтожения. Рано или поздно это случится. А что касается Тобирамы, думаю, он спит и видит титул Хокаге, поэтому смерть брата его не сильно огорчит, — с откровенной ненавистью в голосе проговорил первый обладатель Вечного Мангеко.       Смерть Хаширамы была столь же необходима для голодной мести, сколь и те же мучения, которые Мадара испытал на своей гриве. Он хотел такой же участи для Тобирамы, какая настигла Учиху. Он отнял у него Изуну, и теперь он должен заплатить.       Кувыркания любовников были недолгими. Мито вспомнила, что её клон скоро развеется, так как обучал юных ниндзя чакрозатратным техникам Фуин. — Выполнишь мою просьбу? — бросил Мадара уходящей Мито. — Подумаю, — с этими словами Узумаки поспешила в Коноху.       Она долго не решалась подсыпать в пиалу Хаширамы смертельное снотворное. Он был так счастлив нянчиться с их совместной внучкой.       Сама Мито ненавидела Коноху за то, что те использовали её как сосуд, заставив жить в чужих землях, вдалеке от семьи и друзей. А когда она узнала, что её готовят к свадьбе с Хаширамой, то впала в бешенство – он был не в её вкусе. Никакого разнообразия – такие же добряки-весельчаки с силой монстра были и на просторах деревни Водоворота.       Здесь она встретила Мадару. Жёсткого, умного, сильного, крайне обаятельного мужчину, которого так жаждала. И, назло всей верхушке Конохи, стала хомутать Учиху.       За нерешительностью прошло какое-то время, а Мито так и не сумела ликвидировать Хашираму. Она набиралась уверенности, чтобы выполнить просьбу Мадары, но всегда что-то шло не так. Да и этот Тобирама не собирался съезжать. А убивать спящего – гиблое и не достойное дело. Позже какой-то чудак напал на Хашираму, но быстро проиграл схватку.       Мито понимала, что если убьёт мужа, которого никогда не любила и вышла замуж только ради брака, укрепляющего братский союз, – хотя она неплохо скрывала истинную маску, чётко выполняя роль любящей жены, – то перед Шинигами придётся прогибаться. Она стала наблюдать за действиями киллера. Её всегда забавляла его попытка найти общий язык с Тобирамой, но когда она узнала, что заключённый смог избавиться от метки Хирайшина, то она подумала, а почему бы его не напрячь. Он хотел убить Хашираму? Так пусть добьётся своего!       Мито знала, что если Тобирама в деревне, ей не удастся кикнуть Хашираму из игры. Именно поэтому она ждала, пока Тобирама не отправится в соседние деревни по делам. Когда Хаширама послал Тобираму в другую деревню, Мито решила заглянуть к нему.

* * *

      Мне пару раз наваляли, а потом вывели. На всеобщее удивление работающих зеков, меня повели в сторону выхода. Да ну нахер! Неужели помиловать вздумали?!       Меня посадили на стул, завязали руки и ноги. Приложили ещё одну щедрую порцию ударов, а дальше начался диалог. — Не буду ходить вокруг да около, — сняв с моих рук наручники, сказала она. Я уже был на пределе и с трудом держался на ногах. Меня нехило так отмудохали, что в глазах помутнело. Поэтому тяжело было устоять на ногах с цепями, и я упал на колени. — Помнишь ещё свои самонадеянные попытки сбежать? — И? Вы хотите сказать, что я выйду по УДО*? — с сарказмом предположил я. Да не, на вряд ли. Скажут: соси бибу. — Именно, — будь она даже женщиной, ей было не стрёмно сесть на корточки. — Только вот... — заткнулась она, желая перебивания. — Только вот что? — через боль спросил я. — Есть одна работёнка непыльная, — она достала из-за пазухи портрет, демонстрируя его мне. — Хочешь поквитаться? — раздражительным тоном спросила она.       Да ёшкин кот... Это же Хаширама!!! Так, я чутка не въезжаю: передо мной вроде его жена, а такие интересы. Конечно, я предполагал, что моё попадание может заставить канон свернуть не туда, но не до такой степени же.       Сейчас я старался особо не засорять голову на тему предательства. Вроде показывали старуху, которая всяко утешала Кушину, что быть джинчурики не так плохо. Но смею предположить, что, возможно, она, как и Чиё, только на старости лет осознаст свои ошибки.       Видели бы вы её сейчас: молоденькая, в самом соку. Хотя так же высока вероятность того, что Куро-Зецу что-то нашаманил в стране запечатывальщиков. Он же тот ещё провокатор.       Это что ж получается? Я узнаю самую конфиденциальную смерть, которую сам Кишимото не знал. Более того, тот, кто завалит Хашираму, будет Какузу. Как интересно...       Я уже был готов почитать нотации о подлости, но, передумав, чётко понял, что плевать я хотел на их отношения. Я тут так насиделся, что будь здоров. Только вот есть один нонсенс: кидаловом-то потом не завоняет? Ну, грохну я его, а следом меня? Пока только так могу представить последствия отсечения головы Хаширамы. — Ну так что, сотрудничаем?       Она протянула мне руку. Здесь есть какой-то подвох. Сотрудничество – то есть, кидалова не будет? Надо спросить. — Почему я должен верить вам? Есть гарантии того, что вы не избавитесь от меня потом? — я решил всё же разузнать до мельчайших подробностей. — Ой, больно ты нужен здесь. Гарантии нужны? Ну, сам посуди, я выбрала самое подходящее время для казни. Тобирамы нет в деревне. Закончишь до его прибытия, можешь катиться куда угодно. А если не успеешь... Ты сам знаешь, что с тобой будет.       Как-то очень подозрительно. То есть, валю Хашираму, а дальше что? Типо, Тобирама не начнёт меня искать, закрыв на это глаза? — Это меня не касается, но грех не спросить: чем же он вам насолил? — с безразличием к будущей жертве поинтересовался я. — Меньше знаешь, крепче спишь, — она всунула портрет в мои руки, окончательно отдавая. — Что решил? Тебе выпала такая возможность. На твоём месте любой бы отдал многое, чтобы получить этот подарок судьбы. — А его брат не будет меня потом искать? И как вы объясните ему мою пропажу?       Хотя чего я заморачиваюсь на этот счёт? От метки я с лёгкостью избавился. Остаётся сделать дела и отсидеться где-нибудь до начала войны, а там пускай сами разбираются. — Не теми вещами забиваешь голову Я бы на твоём месте подумала о построении действий. Устранив Бога Шиноби, можно устранить и охоту за тобой. — Полагаю, на помощь можно и не рассчитывать?       Пусть я и жил плечом к плечу с тупорылыми зеками, но умом-то я не тронулся. — Ты и так на свободе, дальше сам. Это даже для тебя слишком жирно, — сказала она, выходя из комнаты. — Я так понял, и выбора особого у меня нет? — Выбор есть всегда. Ты можешь обрести желанную свободу, к которой так рвёшься. А можешь и радоваться тому, что у тебя есть.       Твою ж, сыпнула соли мне на рану. Да, чует моё сердце, что я зубами должен вцепиться в эту возможность. Почему-то всё равно как-то слабо верится в то, что меня не кинут. — Сиди смирно, — грозно сказал какой-то мужик, садясь возле меня, — у нас не так много времени.       В его руках появилась ярко-зелёная чакра, которая стала залечивать меня. Момент – и я как новенький. — Я восстановил твою чакру. Не обмани доверие госпожи Мито.       Осознание того, что со мной действительно работают не мошенники, немножко придало уверенности. Да, я был уверен, что есть доля правды в её словах, иначе стали бы меня лечить? Удивительно, что на меня не понаставили печати подавления. Это же не означает, что я должен соблюсти все договорённости?       Я прекрасно понимаю, что даже в крысу убить Хашика будет ой как нелегко. Кропотливую работу придётся сделать. Мало того, что перевоплотиться в левого чела и прикидываться верным товарищем, предварительно втеревшись в доверие, так ещё и не дать себя раскусить. Вроде Сенджу отменные сенсоры.       Тогда... А что, если сдам всех с потрохами? Да я же тут всемилюбимым героем стану, который вывел крысу на чистую воду! Да хорош уже, размечтался. Кто мне поверит? Да с меня скорее шкуру содрут, чем поверят в такую дичь. — Его брат надолго ушёл из деревни? — спросил я у своего лечащего врача. — Кто знает. Тебе стоило бы поторопиться, — фальшиво улыбнулся он.       Вот хмыри: взять и заказать, не оставив инструкций. В душе не ебу, какой у него распорядок дня, чтобы прихлопнуть в удобный момент. — Тебя проводить, или сам дорогу найдёшь? — с издёвкой обратился он ко мне.       Ничего не сказав, я покинул помещение. Преодолев все ступеньки, идущие вниз, я оказался вдалеке от монумента Хокаге. Я услышал хлопок сзади, когда обернулся и увидел столб дыма, а после рассеивания того здания уже не оказалось на месте. Хитро придумано.       Значит, всё-таки против Хаширамы был заговор! Не знаю, радоваться или грустить. Он вроде неплохой чувак, и убивать его только потому, что так сказала баба, не хочется.       Тем не менее, его кто-нибудь да убьёт. И не оспаривайте моё мнение. Такая махина не могла умереть от частого прибегания к регенерации. Моя свобода в его руках. Поэтому я ускорю процесс.       Моё первое украденное сердце будет не из какого-нибудь бомжа, а из самого Бога Шиноби! Второе сердце тогда от Второго по счёту Каге. Про очередность я хорошо придумал. Натяну пафосную мину и могущественно буду шептать: "Вам сердце Каге или своё?".

Продолжение следует...