Неизбежная принадлежность

Они не говорят о произошедшем. Летние каникулы начинаются и заканчиваются без происшествий. Дазай тащит Ацуши и Оду на летний фестиваль, где они сталкиваются с Акутагавой и его младшей сестрой, до встречи с которой Ацуши даже не подозревал о её существовании, и Чуей – парнем, которого Дазай представляет как "вроде бы брат, может быть, двоюродный, может, десять раз удаленный по родству, на самом деле мы вообще не родственники". Ацуши и Акутагава обмениваются парой слов за игрой в ловлю золотых рыбок. Ацуши с треском проигрывает, и Акутагава отдаёт ему выигранную рыбку, отмахиваясь от всего, что Ацуши предлагает взамен. В конце концов, он принимает в качестве обмена карамелизированное яблоко. Они прекращают всю внеучебную деятельность: какой-то чрезмерно энергичный школьник второго года обучения сменяет Ацуши в качестве питчера – аса бейсбольной команды. Акутагава передаёт титул президента школьного совета своему преемнику – ученице второго года по имени Хигучи, которая следовала за ним хвостиком повсюду и была его помощницей в совете с первого дня в старшей школе. Им нечего делать после школы, и теперь их дни состоят из занятий в школе и домашних заданий. Ода полностью доверяет способности Ацуши хорошо учиться, но всё равно записывает его на дополнительные уроки, когда Ацуши просит об этом. – Я немного боюсь вступительных экзаменов в университет, – признается парень. И это чистая правда. А ещё Ацуши периодически задаётся вопросом, помогал ли Дазай Оде выбрать для него предметы для экзаменов, так как несколько дней спустя он обнаружил, что сидит рядом с Акутагавой и корпит над задачами по алгебре. Наступает новый год, и они вместе отправляются в храм. Чую и Дазая просят уйти за драку перед храмом – она взволновала посетителей, а Ацуши и Акутагава просто делают вид, что не знают их, пока Ода изо всех сил старается вымолить у главного священника прощения. Не успел Ацуши опомниться, как наступает церемония вручения аттестатов. Акутагава произносит заготовленную заранее речь, они получают документы об окончании школы, а затем задерживаются во дворе школы. Оде приходится держать Дазая за руку железной хваткой, потому что тот всё стремится улизнуть, чтобы подразнить бывших учителей. – Теперь всё действительно закончилось, да, – осторожно начинает Ацуши, пока они стоят рядом с растяжкой "Церемония вручения аттестатов", чтобы Ода мог их сфотографировать. – Сейчас нет смысла быть сентиментальными, – Акутагава хмурится, а Ода велит ему немного расслабится "по крайней мере, для фотографии". Кажется, проходит целая вечность, пока Ода наконец не остаётся доволен кадром. Дазай громко скулит о том, сколько времени это заняло, но Ацуши почти уверен – Оде было поручено убедиться, что фотография будет очень хорошей, чтобы Мори она понравилась. Приемный отец Акутагавы не смог присутствовать на церемонии, а это значит, что Ацуши до сих пор не представляет, как выглядит этот человек. – Ты так говоришь, но.. – начинает Ацуши, когда они наконец заканчивают позировать и уступают место следующим в очереди желающих сфотографироваться рядом с растяжкой, – похоже, ты отдал кому-то свою пуговицу, да? – поддразнивает он. Акутагава не смотрит на него. Щёки его розовеют, и он отворачивается, засунув руки в карманы. А Ацуши не может распознать странное чувство, возникшее вдруг в груди! Он никогда не думал, что Акутагава может кому-то понравиться. Нет, на самом деле, было много девушек, по уши влюблённых в него, но мысль, что Акутагава кому-то может ответить взаимностью, казалась довольно странной. Непривычной. – Ты так и не сказал мне, на кого будешь учиться, – решает сменить тему Ацуши, – пилот? – Не твое дело, – сухо отвечает Акутагава. – Мы будем жить вместе, ты не можешь вечно скрывать это, – стонет Ацуши. – Только потому, что вдвоём снимать жильё дешевле. И я до сих пор думаю, что ты поступил в тот же университет только по глупой случайности, – фыркает Акутагава. Они цепляются взглядами, но Ацуши первым отводит взгляд. Легко улыбаясь, он скользит глазами по двору. Ученики и родители стоят небольшими группами, разговаривая друг с другом или с кем-то из учителей. Даже директор, который обычно проводит всё время в своем кабинете, присоединился к ним, но, в большей степени, кажется очарованным кошкой, которая трётся мордой о его ногу. Трудно было поверить, что этот момент – реальность, не мечта, не воспалённое сознание несчастного жалкого брошенного ребёнка из детского дома. – Ацуши, – зовёт Акутагава, вырывая его из мыслей, и он поворачивается. Акутагава смотрит на него, нахмурив брови, с непроницаемым выражением лица. Ацуши кажется, что он уже видел это выражение раньше. Тогда, когда Акутагава искал его после проигрыша, из-за которого бейсбольная команда вылетела с летнего турнира. Румянец на его щеках, кажется, становится ещё темнее – настолько тёмным, что Ацуши пугается, что сказал лишнего. Он уже открывает рот, чтобы извиниться, но в этот момент Акутагава протягивает к нему сжатый кулак. – Вот, – говорит тихо Акутагава. Ацуши моргает, глядя на сжатую ладонь. – Удар кулаком?– смеётся он, – и ты странный. Ты только что назвал меня по имени, да? Ты плохо себя чувствуешь? – Заткнись и дай мне руку, идиот, – шипит Акутагава и сам хватает его запястье и чуть не хлопает их ладони друг о друга. Ацуши чувствует что-то плоское и круглое между их руками. – Оставь её себе, или выбрось, или ещё что-нибудь. Мне всё равно, – рычит Акутагава. Он отпускает ацушину руку и отворачивается. От этого движения его волосы развеваются на ветру, приоткрывая ярко-красные кончики ушей. Прежде чем Ацуши успевает указать на это, Акутагава направляется к Чуе и своей младшей сестре, сопровождающим его на церемонию вместо Мори. Ацуши наконец смотрит на свою руку. Там, на его ладони – пуговица от школьной формы. Пуговица Акутагавы. Ацуши чувствует, как у него перехватывает горло. Его сердце изо всех сил бьётся о рёбра. Как сквозь толщу воды он слышит, что Сакагучи-сенсей кричит что-то насчет очков, а Дазай истерически смеётся. С боку доносится приятный голос Оды, но Ацуши не может разобрать ни слова. Он, наверное, снова ругал Дазая. Не чувствуя, как двигаются его ноги, Ацуши идёт мимо учеников и их родителей в сторону Акутагавы. Ацуши, приближаясь, слышит, как Чуя, потирая затылок, предлагает уйти, если Акутагаве так хочется.. Ацуши, остановившись прямо за его спиной, хлопает Акутагаву по плечу, и тот чуть не подпрыгивает от удивления. Обернувшись и увидев Ацуши, он широко распахивает глаза. Ацуши видит, как выражение его лица сменяется с удивления на испуг. И ему требуется секунда, чтобы понять, почему. – Я не верну её, – быстро говорит он. Не отрывая взгляда, он протягивает руку и дёргает свою вторую пуговицу. Нити легко поддаются. – Возьми и мою тоже.. – О боже, – бормочет себе под нос Чуя. Акутагава таращится сначала на него, затем на протянутую пуговицу. Его пальцы слегка дрожат, когда он принимает её – обхватывает пальцами, а затем на полпути отворачивается, поднеся руку ко рту и тихо кашлянув в ладонь. – Идиот, – комментирует он, рассматривая Ацуши, и на этот раз в его взгляде было что-то ещё. Ацуши замечает намек на улыбку, которая, правда, исчезает в тот же момент. Ацуши задумывается, насколько хорошо Акутагава умеет скрывать свои чувства. – Сам такой, – реагирует он спустя мгновение, внезапно чувствуя себя неловко, стоя здесь, перед семьей Акутагавы, с пуговицей Акутагавы в руке. – Увидимся, – бубнит он, пытаясь справится с краснеющими щеками, – не забудь, что через две недели мы покупаем мебель. – Помню. Буквально секунду они смотрят друг на друга, как будто оба ждут, что другой скажет что-то. Блаженная безмолвная тишина. Акутагава отворачивается. Ацуши делает то же самое. Они поговорят о пуговицах и о том, что они значат, позже.