Мушкетёр Его Высокопреосвященства

      Открыв глаза от ослепительно горящего солнца, Атос сощурился, распрямляя плечи и издавая тихий стон. Легкое движение головой — и он уже корчится от боли, пронзающей череп. Он запустил руку в волосы, коснувшись подушечками пальцев макушки и почесал затылок — нет, удара не было. Он открыл глаза и медленно сел на кровати. В голове опять отдало тягучей болью — перепил. Зевнув, Атос не спеша встал и посмотрел на Гримо, молчаливо наблюдающего за своим господином. Знаком слуга спросил принести ли воды или вина, но хозяин его отмахнулся, приказав тут же выйти вон, оставив его одного. Гримо, желая угодить Атосу, моментально вышел — даже можно сказать вылетел — из комнаты.       Оставшись наедине с собой и собственными мыслями, мушкетер подошел к камину, на выступе которого стоял небольшой ларец ювелирной работы, украшенный гербом, чьё значение известно было лишь хозяину данной вещицы. Атос аккуратно взял ларчик и, сев на кровать, достал ключ и открыл шкатулку. Нетрезвому взгляду его предстали различные письма и бумаги. Немного погодя Атос протянул руку и вытащил одно из них. По женскому почерку он моментально узнал, кому принадлежало письмо. В голове тут же возникли воспоминания, как она писала при нем приглашение на свадьбу своему названному брату. — Давно проснулись? — Атос обернулся, резко захлопнув ларец и сделав попытку незаметно спрятать письмо. В ангельских глазах мигнул огонек, давая хозяину квартиры понять, что юноша заметил его движение, а на губах заиграла ухмылка. Шарль подошел ближе к мушкетеру и сел рядом. — Что это? — нежные бледные ручки потянулись к ларцу и подняли его. Блондин тщательно осмотрел вещицу, бормоча что-то себе под нос, и наконец посмотрел на Атоса. — Красивый ларец. Откуда он у вас? — Я не разрешал трогать мои вещи, — до сей поры молчавший от неожиданности, мушкетер был в ярости. Во взгляде его читалась угроза, а благородное лицо исказилось до неузнаваемости. — Вы ничего не сказали, — парировал Шарль, даже не думая класть на место заинтересовавшую его вещицу. От неожиданной наглости Атос потерял дар речи. Гнев сменился удивлением, и он с минуту смотрел на юношу, позволившему себе столь непристойную дерзость.       Заметив перемену, Шарль ухмыльнулся и поставил ларец перед Атосом, якобы уступая. Затем поднялся и подошел к открытому нараспашку окну. На душной улице уже было немало мушкетеров и гвардейцев, споривших о чем-то. Среди них были д’Артаньян, Портос и граф де Вард. Шарль склонил голову набок, слегка закусил губу, задумавшись. — Какого черта? — услышав возмутительный голос Атоса, блондин обернулся. — Что вы вообще делаете в моем доме? Приходите, трогаете мои вещи и даже не собираетесь уходить. — Там ваши друзья, — кивнул Шарль в сторону окна. — Похоже у них стычка с гвардейцами кардинала. Спустимся? А то неудобно, — он очаровательно улыбнулся, и выражение лица его стало ещё больше походить на женское. — Гримо! — не задумываясь, позвал Атос слугу. Тот мигом пришел и, стоило мушкетеру сделать знак, как Гримо моментально кинулся исполнять поручение. Слуга вернулся через полминуты со шпагой в руке и осторожно передал ее своему господину, ожидая следующих приказаний. Но Атос лишь легонько дернул рукой слева направо и Гримо испарился, будто его и не было в доме. Кинув мимолетный взгляд на Шарля и засунув шпагу в ножны, королевский мушкетер вышел из квартиры. Блондин, усмехнувшись своей хитроумной уловке, двинулся за ним.       Выйдя на улицу, они подошли к друзьям. Лица их были разъяренными, слегка покрасневшими, да и в целом мушкетеры были настроены агрессивно. — Что происходит? — поинтересовался Атос, глядя на де Варда, насмешливо наблюдающего за д’Артаньяном. — Ничего необычного, — ответил гасконец, — просто кто-то скоро умрет на дуэли, — он сделал резкое движение в сторону де Варда, однако рука Шарля его приостановила. — Не здесь же, — улыбнулся блондин. — Как насчёт монастыря Дешо? — Да какая разница где! Главное, что он умрет! — не унимался д’Артаньян, все еще порываясь нанести де Варду удар, если не шпагой, то кулаком. — Шарль прав, — нехотя подал голос Портос. — Если мы не хотим попасть в Бастилию, нам стоит встретиться у монастыря Дешо. — В два часа, — закончил Атос, возвращая гасконца на место. — А пока у нас есть время выпить, — заметил Шарль, оглядывая трёх мушкетёров. — Кстати, где четвёртый? — Наверняка у своей кузины белошвейки, — ехидно засмеялся Портос, разворачиваясь и двигаясь в сторону «Сосновой Шишки». Мушкетеры, недолго думая, пошли за ним.       Уже сидя в трактире и завтракая, к друзьям присоединился Арамис. Он подошел к ним незаметно и бесшумно — будто призрак в ночи. — А вот и четвертый, — подал голос ранее молчавший Шарль, отрывая тремя пальцами виноград и закидывая его себе в рот. Мушкетеры посмотрели на блондина, а затем взгляды их устремились к Арамису, уже слегка покрасневшему от смущения. По губам его скользнула стеснительная улыбка, появлявшаяся на лице скрытного мужчины в редких случаях. Он опустил чёрные глаза вниз, не прекращая улыбаться, но все еще не говоря ни слова. — И где же вы были, любезный Арамис? — поинтересовался Портос, во взгляде которого промелькнул огонёк азарта. — Молился, — едва слышно ответил будущий аббат. Как он ни старался, смущенная улыбка с его лица все никак не пропадала. — Кому? — Шарль не отрывал настырного взгляда от Арамиса, покрасневшего ещё больше от наглого вопроса. Блондин улыбнулся шире, видя, как пришедший мушкетёр не знает, куда деться от растерянности. Черные глаза забегали, пытаясь найти поддержку хоть кого-то. — Вы слишком беззастенчивы, мой юный друг, — хладнокровный тон Атоса окатил водой всех. — Не стоит разбрасываться подобными вопросами направо и налево. За такие высказывания вас могут вызвать на дуэль, где вы, возможно, и скончаетесь. — Неужто вы, дорогой Атос, сомневаетесь в моем умении фехтовать? — не прекращал улыбаться Шарль. — Атос, может, и не сомневается, — влез в разговор д’Артаньян, желавший дуэли с юнцом ещё с прошлого дня. — Зато сомневаюсь я. — В таком случае вы сами лично можете убедиться в моем умении владеть шпагой, — улыбка Шарля сменилась высокомерием, что так шло его наглому и беспринципному личику. Атос, Портос и Арамис переглянулись, обдумывая, насколько будет разумна дуэль между двумя вспыльчивыми и импульсивными мушкетерами. — У меня есть три секунданта, назовите имена ваших, — потребовал д’Артаньян, вскакивая со своего места. — У меня не будет секундантов, — спокойно заявил Шарль, поднимаясь медленно и неспеша. — Жду вас за трактиром через десять минут, — взгляд ангельских глаз на секунду метнулся к Атосу и обратно, а на губах вновь появилась улыбка, но в этот раз она была более убийственна и хладнокровна, чем раньше, — иначе я вам уши на ходу отрежу, — с этими словами блондин взял свою шпагу и шляпу и вышел из трактира. — Это было неуместно. Стоило немного подождать. Он может тебя ранить на дуэли, — Атос налил в стакан остатки вина, находившегося в последней бутылке. — И вино закончилось. Это совсем некстати. Атос протянул руку к гасконцу и насильно посадил на лавку. — Я убью его, — не унимал свой пыл д’Артаньян. В гасконских жилах бушевала кровь. Она кипела и бурлила, заставляла д’Артаньяна желать смерти Шарлю и ежеминутно смотреть на часы, висевшие в трактире. — Пора, — наконец сказал гасконец, радостно поднимаясь со скамьи и двигаясь в сторону двери. — Я расплачусь, — Арамис посмотрел на двух друзей, кивая им в сторону только что ушедшего д’Артаньяна, чтобы те шли за ним. Атос и Портос, не говоря ни слова, встали и последовали за другом. Будущий аббат же, не торопясь, подошел к трактирщику и, вынув новенький кошелек, расплатился за всех.       Зайдя на задний двор трактира, д’Артаньяну даже не пришлось искать Шарля — тот уже с нетерпением ждал его, сидя на ступеньках. Едва завидев гасконца, блондин моментально подскочил и сделал несколько шагов навстречу, ясно давая понять, что ему не терпится начать дуэль. Вслед за д’Артаньяном пришли и Атос с Портосом, за ними — Арамис. Три мушкетера окружили товарища. В душе каждого лежала надежда на благоразумие молодых людей, а потому они полагали, что хоть кто-то один извинится и дуэли не будет. Однако наши юноши были не таких кротких нравов и приносить извинения не собирались — наоборот, оба с нетерпением жаждали скрестить шпаги. — Что ж, — наконец сказал Арамис, видя, что ни один Шарль не собирается устранять проблему посредством слов, — раз дуэль неизбежна, то начинайте.       Он со скучающим видом отошёл к ступенькам, на которых минутами ранее сидел Шарль. Атос и Портос, не произнеся ни слова, присоединились к нему, предвкушая интересную битву.       Д’Артаньян и Шарль, отсалютовав шпагами, встали в боевую стойку. Секунда… вторая… клинки зазвенели, стуча друг о друга. В жилах каждого кровь кипела со всей страстью и отчаянностью. Пытаясь нанести удар противнику, д’Артаньян разогнул локтевой сустав, вытянув шпагу по прямой линии и направив кончик холодного оружия в правое плечо Шарля. Блондин ловко парировал, слегка посмеявшись над простым приемом тезки. Злость, охватившая гасконца, затуманила не только глаза, но и разум — он жаждал победы так, как никогда раньше. И снова звон клинков, смешки и упреки. Они даже не пытались задеть друг друга словами — каждому было важно убить. Оба желали увидеть окровавленный клинок, только что вынутый из тела противника. Однако с каждой секундой сражаться становилось все сложнее и сложнее: духота давила на Шарля и д’Артаньяна с неимоверной силой. Воздуха категорически не хватало и им приходилось делать небольшие перерывы по полминуты, дабы отдышаться. В конце концов гасконцу удалось загнать юношу в узкое пространство между стеной трактира и деревом. Громко издав победоносный смешок, д’Артаньян сделал выпад вперёд, намереваясь, если не проткнуть, то хотя бы задеть своего противника острием шпаги. Блондин, изворотливый и гибкий, подобно змее, ловко увернулся, поставив руку на землю и выгнув спину изящной дугой. Три мушкетера, наблюдавшие за дуэлью, переглянулись: такой гибкости они не видели даже у своего гасконца. Наконец Шарль поднялся и, подобно д’Артаньяну, издал смешок, выбив у него из рук шпагу и приставляя к подбородку острие своего клинка. Ангельские голубые глаза блеснули, а губы расплылись в высокомерной самоуверенной улыбке. — Браво, д’Артаньян, — тяжело дыша, сказал Шарль, не убирая шпаг от гасконца. — Вы прекрасный фехтовальщик, но я оказался лучше, чем вы. — Я приношу вам свои извинения, сударь, — сквозь зубы процедил д’Артаньян, понимая, что впервые увидел достойного противника, сумевшего победить его на дуэли. До этой секунды гасконца считали неуловимым и всемогущим, однако теперь это казалось сказкой.       Шарль улыбнулся и, отсалютовав д’Артаньяну шпагой, убрал клинок в ножны, положив ладонь на эфес. Приунывший гасконец повернулся к друзьям, неторопливо поднимающимся со ступеней, и развел руками. На мгновение ему показалось, что они разочаровались в нем и что с этого дня на его месте будет Шарль. Однако мушкетеры, подойдя к молодым людям, пожали обоим руки. Атос с гордостью посмотрел на д’Артаньяна, сражавшегося, подобно тигру, и в глазах его гасконец нашёл одобрение и поддержку. — За вами было захватывающе наблюдать, — кивнул Арамис Шарлю и тот, все еще тяжело дыша, склонил голову в почтении. — Меня заинтересовал момент, когда вы выгнулись, — блондин резко поднял глаза на будущего аббата, слегка их прищурив. — Гибкость, не более того, — пожал он плечами, выпрямляясь. — Я ужасно устал. Вернёмся в трактир? — Какие еще трюки вы можете выполнить? Такая гибкость редка у молодых людей, — подал голос Портос, теперь уже не с ненавистью, а с некоторой завистью глядя на Шарля. — Не многие, — блондин склонил голову набок, а затем, не дожидаясь мушкетеров, двинулся ко входу в трактир. Волосы его отливали золотым светом на солнце, не жалевшем ни единого человека, пытаясь то ли сварить, то ли поджарить каждого, кто попадётся ему на пути. — Он начинает мне нравиться, — заявил Атос и, посмотрев на друзей, кивнул в сторону трактира, предлагая пойти вслед за Шарлем.       Сидя в привычной обстановке, новоиспеченные друзья разговаривали и распивали анжуйское вино. На этот раз по компаниям они не разбивались — когда один вел монолог, другие молчали, изредка вставляя какие-либо фразы или шутки, понятные только им. Атос следил за тем, чтобы Шарль пил до дна, а если тот противился самому старшему из них, осуждающе смотрел на блондина, и юноша, не выдерживая его взгляда, выпивал. «Можно противостоять чему угодно, но не осуждениям Атоса», — пошутил Арамис, в который раз видя подобную картину. Громкий смех четверых мушкетеров — Атос, как и всегда, лишь улыбнулся — разразился по трактиру, заставляя всех посетителей оборачиваться на них и с интересом рассматривать. Портос, желая привлечь к себе внимание, в который раз свернул тему разговора к женщинам. Шарль смущенно улыбнулся и замолчал, поднося стакан вина к губам и делая маленький глоток. Голова его уже была тяжелой, как никогда, а глаза слипались и туманились. Редкий смех гасконца едва доносился до ушей Шарля, заставляя блондина напрягать слух. Он сложил руки на столе и положил на них голову, закрыв глаза. Со временем голоса стали тише, и ему показалось, будто мушкетеры специально понизили тон, чтобы не будить его. Однако обрывки фраз все еще доносились до его ушей. — Д’Артаньян больше пил, а спать не ложился, когда только приехал в Париж, — голос Атоса невозможно было не узнать. Шарль улыбнулся сквозь сон, слыша данное замечание. — Но д’Артаньян был старше, чем наш новый друг, — с улыбкой заметил Арамис, отодвигая от блондина стакан с недопитым вином. — Скоро на дуэль, а он спать лег, — громко возмутился Портос, которого тут же осадили Атос и Арамис. — Говори тише, он же спит, — согласился с друзьями гасконец и залпом допил свое вино. Это были последние слова, услышанные Шарлем.       С минуту помолчав, мушкетеры переглянулись и, проверив, крепко ли спит их юный друг, понизили голоса еще на тон, ближе притянув головы друг к другу, дабы лучше слышать и тише говорить. — Мы не закончили прошлый разговор, — сказал Атос, кидая взгляд на Шарля. — Может, мы и друзья, но не думаю, что он сразу же выдаст, кто его покровитель. — Я уже высказал свои догадки, — ответил ему Портос. — А что, если он сын кардинала? — внезапный вопрос гасконца поставил всех в тупик. Три пары ошеломленных глаз устремились к нему — ни одному из них и в голову не приходила подобная мысль. — Я думал, что его покровитель король, — подал голос Арамис, ущипнув мочки ушей и посмотрев на друзей. — Что? — С чего такие мысли? — спросил старший из мушкетёров, налив вина в свой стакан до самых краев, и, осознав, что бутылка пуста, подал знак трактирщику, чтобы тот принёс ещё одну. — Он вполне мог быть незаконнорожденным сыном его отца, — продолжил развивать мысль будущий аббат, мизинцем почесав усы. — Да брось, — воскликнул Портос, за что мгновенно получил удар в бок от гасконца. — Да брось, — понизив голос, почти шепотом, заново сказал рослый мужчина, — этому дай бог шестнадцать лет есть, а Генрих Четвёртый умер… — он замолчал, ожидая, что за него мысль закончит кто-то другой. — А Генрих Четвёртый умер семнадцать лет назад. Чисто теоретически, Шарль мог бы быть его сыном, — улыбнулся Атос, видя замешательство друга. — Но все же я сомневаюсь, что это так. На момент смерти Генриху Четвертому было пятьдесят шесть лет, он чисто физически не мог иметь детей. Такие случаи, конечно, бывали в медицине, но они довольно редки. — Я не буду спрашивать, откуда ты знаешь об этом, — д’Артаньян сделал глоток вина и улыбнулся. — Я очень разносторонне развит, — на губах Атоса на мгновение появилась благородная улыбка. — Это мы уже все поняли, но все же вернемся к нашей теме, — продолжил Арамис. — Итак, если его покровитель — знатный человек, возможно, вельможа, он великий, то явно кардинал. В таком случае догадка д’Артаньяна имеет место быть. — Нашему кардиналу в этом году исполнится сорок два года, — заметил Портос. — То есть, если брать примерный возраст Шарля за шестнадцать, то он родился, когда Ришелье было двадцать четыре. Вполне возможно, да? — он оглядел каждого из друзей, понимая, что ввел всех в ступор своей развернутостью теории гасконца. — Я думаю, — начал Атос, спустя некоторое время молчания, — нам стоит пока что закрыть эту тему. В конце концов, мы ничего не можем знать точно. Может, это и сын Ришелье, но, в таком случае, почему он мушкетёр, а не лейтенант гвардейской роты кардинала? Эта история слишком запутана, и в ней явно присутствует какая-то политическая интрига. Но лучше мы узнаем о ней чуть позже, — он достал часы и посмотрел на время. — А сейчас нам лучше будить Шарля и выдвигаться, иначе мы рискуем опоздать.       Не раздумывая ни минуты и молча согласившись со словами Атоса, все поднялись, взяли шпаги, надели шляпы и, толкнув спящего друга, сообщили ему, что пора выдвигаться. Шарль тяжело вздохнул и, еле открыв ещё слипающиеся глаза, медленно собрал свои вещи и пошёл к выходу. — Я расплачусь, — вновь повторил Арамис, на ходу доставая новенький кошелек и подходя к трактирщику, чтобы оплатить выпивку.       Когда мушкетёры вышли на улицу, жара окружила их, заставляя желать выпить ещё бутылочку вина из погреба. Шарль потер красные от недосыпа глаза и прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд. Атос улыбнулся. — Похмелье? — Отстань, — отмахнулся юноша, не желая разговаривать. — Только недавно спать лёг, а уже разбудили и куда-то повели, — недовольно пробормотал он. В ответ ему посыпались лишь смешки. — Что вы вообще делали все время, пока я спал? — наконец поинтересовался Шарль, повернувшись к д’Артаньяну.       Гасконец, тут же потерявший дар речи, посмотрел на Арамиса. Смешки прекратились, осталось лишь неловкое молчание. — Да ничего особенного, — ответил Портос, пытаясь разрядить обстановку. — Все подряд, как и всегда. Да и какая вообще разница, что мы обсуждали? Явно не кардинала ведь, — он сделал попытку посмеяться, но друзья не подхватили его смех — наоборот, каждый из них теперь шел, глядя себе под ноги и не зная, что сказать. Атос посмотрел на часы и слегка ускорил шаг, дав понять остальным, что они все-таки рискуют опоздать.