Кое-что от боли

Проснулся Тони поздно и впервые за долгие недели не смог вспомнить ни единого кошмара. Разум был пуст, как другая половина кровати, и спокоен, несмотря на все вчерашние происшествия. Постояв под теплым душем, он почистил зубы, надел свежую рубашку и отправился на кухню выполнять последний пункт плана по превращению в полноценного себя. Там-то и обнаружился Локи в белом банном халате, восседающий... не за столом, а на столе. Тони пропустил момент, когда именно перестал понимать, какое слово в ряду «вилла, утро, кухня, халат, Локи» лишнее, а потому съязвил по пути к кофеварке: – Надо же, только вчера собирался впасть в спячку, а сегодня как ни в чем не бывало. – И тебе доброго утра, Старк. Во-первых, это не я, а моя ётунская сущность, а во-вторых, со вчерашнего дня кое-что изменилось. – Что же, кроме погоды? Тони намекал на ползучий лед, однако на улице и вправду собрались тяжелые серые тучи. Вместо свежести в открытые настежь окна проникала влажная духота, и тишина звенела предчувствием грозы. Обыкновенной грозы. Повернувшись на пятках с чашкой в руке, он оказался слишком близко: вместо ответа Локи прижался к его губам. Поцелуй ударил в голову сильнее алкоголя. Тони отставил чашку, запустил пальцы во влажные кудрявые волосы и ответил с таким жаром, словно это все, ради чего он жил раньше. – Доволен ответом? – проговорил Локи, когда они отстранились друг от друга. – Забудь, что правильно, а что нет. У нас не так уж много времени. Разум колебался, а руки уже тянулись к завязкам на халате. Прохладный ветер ворвался в помещение, принеся запах соли и озона. С неожиданной ясностью Тони понял, что всё решил ещё вчера вечером. – Будь, что будет. – Может, хоть до кровати дойдем, или ты надумал трахать меня на кухонном столе? Ехидство текло у Локи вместо крови, но сейчас это лишь заводило. Они на ощупь добрались до спальни, потеряв халат и рубашку. С каждым поцелуем Тони всё глубже погружался в тёмную воду, откуда не хотелось выныривать, хотя воздух закончится всего через девятнадцать дней. Он толкнул Локи на кровать. Тот забрался выше, шурша льняными простынями, – все чувства обострились до предела, – поднялся на локтях и облизал губы. – Хватит возиться. Ремень досадно замедлил процесс. Избавившись от джинсов и трусов, Тони зарычал и бросился сверху. Он в кои-то веки не боялся слишком сильно придавить своим весом или сжать пальцы на плечах: несмотря на худобу, Локи мог скрутить любого в бараний рог. Если бы захотел, но сейчас почти задыхался от первых же ласк. Дикое желание переплавлялось в не менее отчаянную нежность. Тони целовал всё, до чего дотягивался, вздрагивая от ответных прикосновений. Хотел подарить немного тепла тому, кто давно уже забыл, каково оно, и сделать так, чтобы из глубины его глаз хотя бы ненадолго исчезла безысходность… Он провёл языком по ключицам, безволосой груди, напряжённому животу и, дойдя до головки, заставил выдохнуть. Локи смотрел пьяно, не в силах оторвать взгляд. В зелёных глазах плескалось наслаждение. Когда он сжал ладонями простыню, Тони прекратил ласку. – Чтоб тебя, Старк! Я с ума сойду… – Насколько мне известно, от этого ещё никто не свихнулся, – прошептал Тони. Локи из мести прикусил ему нижнюю губу, после чего стоп-кран в голове сорвало окончательно. – Повернись. Осознание, кем он командует, доводило до края, хоть и без того уже темнело в глазах. Пришлось отвлечься: смазка осталась в кармане. Копаясь в одежде на полу, он перевёл дух. Ему было известно, что и как нужно делать, чтобы доставить и получить наибольшее удовольствие. Возможно, он сам сошёл с ума, но ума-то как раз много и не требовалось. Вернувшись в постель, Тони подложил подушку под бёдра Локи и склонился к нему за поцелуем. Лизнул вдоль позвоночника, отвлекая от натиска скользких пальцев, и понял, что долгой подготовки не понадобится. Расслабленный донельзя, Локи глядел через плечо: пристально и – слава небесам! – молча. Не кончить от одного только вида было подвигом. Тони размазал излишки смазки по своему члену. И хорошо, ведь войти медленно не удалось. Локи двинул бёдрами назад, насаживаясь до предела, и выдохнул в подушку; затем качнулся, требуя продолжения. С каждым новым толчком Тони вело всё сильнее. Мир рассыпался на фрагменты: их пальцы, сплетённые у сердца Локи, его слипшиеся волосы и гибкая спина, покрытая бисеринками пота, которые блестели в синем свете реактора. Почти дойдя до края, они оказались лицом к лицу, но к тому моменту оба уже не могли даже целоваться. Только дышать друг другу в шею. Для этого Локи пришлось сложиться почти пополам, задрав ноги на локти Тони. Времени больше не существовало, его заменил одуряющий ритм, который нарастал и нарастал. Тони почувствовал близкую разрядку, освободил руку и обхватил член Локи, вызвав долгий стон сквозь зубы. Теперь хватило пары рывков, чтобы Локи излился, содрогнувшись всем телом. Напоследок он сжал задницу так, что Тони зажмурился до искр под веками и со сдавленным вскриком кончил. В ушах грохотала кровь, а сердце выскакивало из груди. Шею щекотало горячее дыхание. Двигаться не хотелось, но Тони с влажным хлюпаньем вынул член из растянутого зада Локи, отпустил его ноги и скатился вбок. Всего было слишком. А еще казалось, что, стоит открыть глаза, как в него сразу полетит какая-то острота. За окном шелестел дождь. – Спасибо, что помог забыть хотя бы на время. Слова ударили под дых, выдернув из блаженной дремоты. Тони обуяло желание схватить Локи за плечи, потрясти как следует и спросить «Так почему же ты, идиот несчастный, не хочешь бороться?». Вместо этого он пробормотал: – Обращайся, я не против повторить. – Да ладно. – Сомневаешься, – Тони открыл один глаз. – Прямо сейчас? – Ну-у… Чуть попозже. Судя по лукавой усмешке Локи и тому, куда именно потянулась его рука, превратить упомянутое «попозже» в «пораньше» он посчитал делом принципа.