Цена обмана

18

В какой момент очнулся альфа, и как долго он подслушивал чужой разговор, никто не имел понятия. Но имеем то, что имеем. Да и вряд ли тут подходит слово «подслушивал» и «чужой» потому что, кто-кто, а Чон уж точно имел к этому самое прямое отношение. В палате опять воцарилась полнейшая тишина, пока Чонгук без малейшего зазрения совести пытался пролезть в мозг к омеге через его глаза, в поисках ответов на вопросы. Жизнь Тэхёна, точно, к такому не готовила. Где инструкция, либо какие-то негласные правила, которым нужно следовать, потому что омега больше не вывозит. Нет, правда, хватит. Когда старался объяснить по нормальному, достучаться, то получилось ровным счётом - нихрена. Но как только на время прекратил попытки найти чёртов подход к упрямому альфе, то эта сучка (читать, как судьба) решает, что ей есть дело и вносит свои, сраные, никому не нужные, коррективы. Омежье сердечко давно собрало чемоданы и стояло у выхода, на низком старте, так сказать, но теперь задорно послало хозяина нахрен и ускакало в закат, ибо надоело. Не бережет его, этот глупый человек. Всё, дружбе конец. Вообще, такого поворота событий не ожидал никто, даже при самом плохом развитии событий. Нет, не то чтобы все надеялись, что Чонгук не проснётся (возможно, только Джин), но как-то предполагалось, что он ещё минуток десять подремает себе тихенько, а команда под названием «спасём чужие отношения» или «выковыряем правду чайной ложкой» сделает своё дело, но хрен там. Всё та же сучка (и вновь читать, как судьба) сегодня в ударе. Чимин с Хосоком, вопреки здравому рассудку, который, сейчас как никогда необходим, решили зависнуть без возможности перезагрузки. На лицах читалось тупейшее «error», а в глазах полнейшее отсутствие понимания действительности. В общем, коротнуло что-то в альфьем мозгу, да и всё. Намджун, сидящий на кровати, хвала небесам, помалкивал в тряпочку. Непонятно правда, было ли это от страха или все же понимания, что лучше заткнуться, дабы не будить в только что очнувшимся альфе, зверя. Юнги, в принципе, со своей ногой мало что мог сделать, так что оставался один Джин, который последние десять минут молчал, не язвил, и вообще был тише воды и ниже травы, без особых на то причин. Ну как, не то чтобы совсем «без причин». Двое из всех присутствующих, очень хорошо знали эту «причину». Старшему омеге хватило минуты, чтобы оценить все «за» и «за», ещё раз, для верности, окинуть взглядом присутствующих, дабы убедиться, что ни у кого нет плана получше и привести в действия свой. Врач спокойно, не привлекая внимания, ужиком обходя всё также приросших к земле альф, подошел к кровати Чонгука и несмотря на возражающий писк Тэхёна, который всё же понял, что старший собирался сделать, быстро вколол Чону укол. Альфа был настолько погружен в голубые глаза, ища там всё, что не хотел слушать, всё, от чего отказывался, всё, что ему так хотели отдать, что не услышал приближающихся шагов сбоку, так что времени на возразить, а тем более на помешать, у него не было. Зато хватило на то, чтобы перевести взгляд на Джина, нахмуриться, и даже открыть рот, чтобы что-то сказать, но снотворное и грамотный расчёт пропорций доктора, сделал своё дело. Хватка на омежьем запястье ослабла, а сам альфа медленно закрыл глаза, откидываясь на подушку. — Зачем ты... — наконец пришёл в себя и Чимин. — А у тебя другие предложения были? — перебил его врач. — Он имел право знать! — Да ради бога! Только разберитесь, сначала, со всем этим, — указывая пальцем на Джуна. — А потом рассказываете всё этому придурку. — Он бы мог послушать и… — А ты бы мог подумать, Чимин? Хоть раз воспользуйся этим серым веществом в своей голове! — рявкнул омега. — Что он мог послушать?! — Узнал бы, что из-за Намджуна он потерял своего ребёнка! — начинал злиться Чимин. Ну потому что, блин, это и ежу понятно! — Из-за кого? Из-за Намджуна? — переспросил тот, подходя ближе. — Ты совсем дебил или да? — Слушай, не выводи меня, Джин, серьёзно. С меня на сегодня достаточно твоего характера. — Так перестань нести чушь! — Да почему, блядь, чушь!? — Тэхён и Чонгук не из-за Намджуна потеряли ребёнка, ясно!? Они потеряли малыша из-за Чонгука! И все это знают, только почему-то, сука, забывают и носятся вокруг этого увальня, словно он сахарный! — слова слетели с губ раньше чем тот успел обдумать стоит ли их говорить. Эта тема никогда не поднималась, и от сказанного, напряжение повисло в воздухе. — Что ты несёшь… — проводя рукой по лбу, откидывая волосы назад. — То, что все думают, но не говорят вслух. — ответил Джин, а после плавно повернулся к Тэхёну, который, кажется, действительно, больше просто не мог. Не мог тут находиться, не мог слушать, он был не в состоянии узнать правду, не в состоянии принять то, что Джин, вопреки всему, прав и ещё больше не в состоянии осознавать, что сам не раз об этом задумывался. Сил на это всё просто не хватало, омега слишком долго терпел, слишком долго боролся, но рано или поздно всему приходит конец, а иногда это случается прямо перед самым финишем, от чего в разы обиднее. — Джин, Бога ради, заткнись. — прошипел Чимин, резко разворачивая того за локоть к себе. — Закрой рот. Хватит, понял? Ну хорошо, возможно Чимин немного перестарался. Да, схватил сильнее, чем нужно было, да, вообще не имел такого права, но врач, действительно, переходил черту и нужно было его как-то остановить. Конечно, альфа бы ничего плохого не сделал, но лёгкая встряска должна была привести истеричного в чувства. Джин мальчик взрослый, сам за себя постоять может, но он и рта открыть не успел как почувствовал, что его тянут в бок, а следом и чужую, не менее крепкую хватку на своей талии с другой стороны. — Без рук, Чимин. — пробасил Намджун, вставая между альфой и не до конца отошедшим от шока омегой. Ну, блядь, добрый вечер. — Я и сам могу. — послышалось сзади. — Я вижу. — Это тебя не касается, понял? — шикнул младший Ким. — Ты и сам знаешь, что это, — кивая на предплечье, которое омега поглаживал, потому что болело немного. — Меня касается. — И думать об этом не смей, ясно? Чимин понял, что он нихрена не понял, хотя, если честно, уже даже не удивляется. Непонимание - постоянное состояние, если дело касалось последних нескольких месяцев его жизни. — «Что тут непонятно?» — тихий и нежный голосок в голове. Возможно, когда-нибудь, альфа привыкнет к присутствию этого сладостного звучания внутри себя, но в данный момент, сердечко каждый раз делает двойной пируэт, чувствуя, как омега ласково своими пальчиками прокладывает себе путь в чужие мыслишки. — «У меня какой-то слишком догадливый и всё понимающий омега?» — Юнги сзади покраснел и начал ковырять пододеяльник. — «Они либо знали друг друга ранее, либо истинные. Я ставлю на второе». — Пак даже обернулся в сторону парня, сталкиваясь с ним взглядом. — «С чего ты взял?». — «С того, что нужно быть наблюдательным, Чимин. Джин минут десять молчал и дышал так, будто пытался всосать весь воздух вокруг». — «Он просто устал ругаться и…». — «И что? Решил просто так подышать полной грудью рядом с незнакомым альфой? Что ты как маленький? Джин сразу же изменился, как только учуял его запах и Намджун, только что, почти голову тебе оторвал, когда ты начал руки распускать, что только подтверждает мою теорию. Кстати об этом», — омега немного нахмурил брови, для убедительности, так сказать. — «Это было некрасиво. Очень». — «Знаю, не злись. Просто Тэхён и так еле живой. И Джин со своей правдой последнее, что сейчас нужно.» — «Я не злюсь, просто сказал, что мне это не понравилось». — «И что, даже не будешь меня теперь шугаться?». — «Ой всё, разгребай проблемы, времени мало». Потрясающий омега. Действительно потрясающий. — Так, я конечно очень рад, что у вас тут произошло воссоединение, и всё такое, но давайте всё-таки поговорим, пока Чонгук снова не проснулся, окей? Или будем его пичкать снотворным и успокоительным пока вы не решите свои дела амурные? — обратил на себя внимание Хосок. Кажется все вокруг всё поняли, кроме Чимина. Может обвинения Джина в сторону мозга альфы не беспочвенны? — «Он на самом деле так не думает, просто волнуется». — опять тихий шёпот в голове. — «Я уже говорил, что ты замечательный?». — Намджун, начинай с самого начала, пока опять не случилась какая-то хрень. — возвращаясь к своему блокноту, но вся эта орава, почему-то, решила, что у альфы слишком много времени для того, чтобы слушать их личную Санта-Барбару. — Джин, прости. — извинился Чимин, кивая на предплечье, за которое всё ещё держался омега. — Бог простит. — буркнул, хмуря брови. — Не злись, просто ты реально перегнул. — Нихера подобного, — снова завёлся омега. — Я сказал правду, а ты просто выгораживаешь своего дружка. — Никого я не выгораживаю. — Нравится тебе это или нет, но я прав. — Сука, Джин! — Чимин, рот! — рявкнул Намджун. — Не лезь! — прилетало в ответ так же громко. — Не надо за меня заступаться! Мне вообще от тебя ничего не надо! — Я не буду молча смотреть, как он на тебя орёт! — Так рассказывай и сваливай отсюда нахер! И не придётся ни на что смотреть! — Я никуда не уйду. — Как миленький потопаешь! — фыркнул и пальцем пригрозил, для убедительности. — Да закройте вы рты! — крикнул Хосок, хлопая по столу рукой, от чего Джин подскочил, а альфы, наконец, заткнулись. — Потом будете выяснять свои отношения и орать друг на друга, ясно? Намджун, начинай свою, блядскую, историю с самого начала, потому что, клянусь, ещё хоть слово не по теме и я превышу свои, сраные, полномочия! Намджун кивнул и подошел к окну разворачиваясь ко всем спиной. Одно дело, объясняться в письме и совершенно другое, рассказывать всё в живую, ощущая на себе тяжелые взгляды. — Всё началось за несколько дней до того вечера. — складывая руки на груди, чтобы скрыть волнение и лёгкую дрожь. — Я никому не рассказывал, но моя мама очень сильно болела, и в то время я проводил практически каждую свою свободную минуту с ней в больнице. У неё была лимфома. Один раз нам удалось победить эту дрянь, хотя «победить» это громко сказано, скорее, у нас получалось удерживать стабильное состояние и ей не становилось хуже, что в нашем случае, можно было считать победой. Но как там говорится? Все хорошее рано или поздно заканчивается. Вот и для нас закончилась. Рецидив. Это, пожалуй, самое страшное слово, которое может услышать болеющий человек либо его родственник. Мама устала, я устал. У нас действительно опускались руки, но я не мог позволить ей сдаться, не мог позволить себе сдаться, потому что у нас не было никого, кто мог бы помочь. Я работал и зарабатывал весьма неплохо, но этих денег с трудом хватало на оплачивание больничных счетов и съем квартиры, а речи о дорогостоящей операции и быть не могло. Мы бы просто не потянули. Её состояние ухудшалось с каждым днём, а врачи разводили руками. Единственное, что я слышал, так это то, что нужна операция, цена которой было несколько десятков тысяч долларов. Конечно, у меня не было таких денег. Я был в отчаянии. Время шло не на месяцы и даже не на недели, а на дни. Каждый вечер, приходя к ней после работы, я видел, что ей становится хуже. Видел, что она всё бледнее, худее, наблюдал, как она просто исчезала. Исчезала на моих глазах, а я ничего не мог сделать. Голос альфы начинал дрожать, когда он окунался в эти воспоминания. Мурашки бегали по коже, вызывая неприятный холодок где-то внутри. — Больница стала для меня вторым домом. Да наверное, даже первым, потому что времени на то, чтобы появиться на съёмной квартире у меня просто не было. Я был с мамой целую ночь, утром уходил на работу, а после опять приходил к ней, и так по кругу, изо дня в день, после того, как мы узнали, что болезнь опять вернулась. Это было самое страшное время в моей жизни. Видеть, как родной тебе человек умирает на твоих глазах…это жутко. — тихо добавил альфа, обнимая себя руками. Этот жест так и кричал о бессилии и одиночестве. Даже взрослый мужчина, сильный альфа, не может справиться с такой болью и держать лицо. Боли вообще не важно, мужчина ты или женщина, альфа или омега, взрослый или совсем юн, она приходит тогда, когда ты меньше всего ожидаешь. Она бьёт туда, где ты меньше всего защищен. Она поглощает тебя, оплетает своими нитями и топит, топит, топит. И чем больше барахтаешься, пытаясь спастись, тем глубже проваливаешься в эту бездну. Боль всепоглощающая, ею пропитываешься насквозь, словно накрытый штормовой волной. Каждая частичка тела содрогается судорогой, а от сопротивления становится ещё больнее. И в конце концов - ты сдаешься. Сдаешься, чувствуя облегчение и закрываешь глаза, надеясь, что больше никогда ничего не почувствуешь, но на утро снова просыпаешься, и понимаешь, что никакое это не облегчение. Понимаешь, что ничего не закончилось, что организм всего лишь отключился, не в силах терпеть невыносимую тяжесть, а сегодня новый день, и нужно начинать всё сначала. Проходить всё ту же, наизусть выученную, тропу, преодолевать те же трудности, которые с каждым разом даются всё сложнее, и ты должен идти вперёд, так и не имея возможности дойти до конца. — За день до «того вечера» я освободился поздно ночью и решил переночевать дома, так что забежал к маме перед работой утром. Проходя мимо рецепции, увидел её лечащего врача, который был немного более нервный, чем обычно, что не предвещало ничего хорошего. А когда он увидел меня и стремительно двинулся в мою сторону, говоря издали, что рад видеть и нам нужно поговорить, я лишь убедился в своих догадках. Вообще фраза «Нам нужно поговорить» никогда не заканчивается хорошо. Серьёзно, вы когда-нибудь слышали это перед тем, как должно произойти что-то хорошее? Да никогда. Почему-то люди так говорят, чтобы подготовить собеседника к чему-то мало приятному, но как правило, слыша это, блядское, словосочетание, начинаешь бояться ещё сильнее. — Наверное на моем испуганном лице было всё написано, потому что первое, что сказал доктор это то, что с мамой всё хорошо и чтобы я не волновался. Забавно было это слышать, потому что «Всё хорошо» явно не имело к нам никакого отношения, но я охотно этим обманулся. Знаете, мало кто верит в Бога, но в трудную минуту все на него уповают. Мне кажется, не найдётся ни одного человека, который сидя в больнице, хоть раз, не задумывался о том, чтобы попросить всевышнего о помощи, хотя выходя - забывал о своей минутной слабости. Доктор мялся не зная, как начать разговор, а я не дурак, всё понимал. Чисто по-человечески понимал, что даже в силу своей профессии, в силу того, что он делает это ежедневно, всё равно трудно сказать человеку, что его близкий умирает. Как вообще такое можно сказать так, чтобы не ранить, так, чтобы не причинить боль? — альфа посмотрел на Джина, но тот быстро разорвал контакт глаз. — Да никак, — продолжил Намджун, будто его вовсе не задело. — Это нельзя преподнести мягче. Как ни крути, и какими словами не украшай, факт оставался фактом: моя мама умрёт, если мы не сделаем ей операцию, на которую у меня не было денег. И нечего тут было добавить. Я был готов услышать нечто подобное. Не подумайте, что я наплевал, смирился и опустил руки. Нет, ни на секунду, я до последнего боролся за её жизнь. Знал, что медицина не всесильна, знал, что не существует никакой магии, знал что операция не давала гарантий, что всё снова наладится. Да даже при самом лучшем раскладе, ей не прогнозировали больше 10 лет. Я был готов к тому, что времени осталось мало, но не был готов, что у нас его настолько, блядь, мало. Голос дрогнул, заставляя воздух вокруг стать гуще, а перед глазами всё поплыло. Хорошо, что он стоит спиной к ребятам. — Врач тогда сказал мне, что ему очень жаль, что они сделали всё, что могли, но состояние мамы ухудшается стремительно, и если мы не проведём операцию в течении пары дней…то она умрёт. Нет, он, конечно, не закончил свою фразу, но мне не пять, я понял, что именно он умолчал. Не знаю, возможно, думал, что мне от этого станет легче. Будто от того, что он не называет вещи своими именами, я сам не понимал, что скрывается за всем этим умалчиванием. Будто то, что он не произносит слова вслух, как-то меняют ситуацию либо влияет на неё. Ничего подобного. Знаете, я тогда так кричал. Понимал, что никто ни в чём не виноват, и доктор, действительно, ничего не может сделать, никак не может помочь, но Господи, как же я был зол. На него, на себя, на маму, на всех. Я умолял придумать что-то, просил сделать эту чёртову операцию, обещал, что всё отдам. Я бы отдал, работал бы днём и ночью, вернул всё до копеечки, лишь бы только она была жива, лишь бы только я смог помочь. Но кредитов на жизнь никто не дает. Если ты здоров - ты живёшь, тем, кому повезло менее и они болеют, но имеют деньги - судьба ласково предоставляет шанс, и в самом низу этой цепочки находятся те, кому не повезло совсем, они болеют, не имеют денег, и не имеют шанса. Они тихо умирают пока никому нет никакого дела. Мы с мамой были внизу. Врач повторял заготовленные фразы, в духе: «Мы боролись», «К сожалению, не всё от нас зависит» и «Нам очень жаль» и бла-бла-бла, короче, весь тот бред, который, якобы, должен был как-то там мне помочь смириться с тем, с чем нельзя смириться в априори. Я кое-как отработал этот день и вечером снова вернулся к маме в больницу. Мы пили чай, ели её любимые кексы. Я пытался максимально впитать этот вечер, потому что знал, что он может быть последним. Мы были как на пороховой бочке, под названием «рак» и понятия не имели, когда она взорвётся. Возможно, у нас было ещё пару часов, а возможно, ещё целый день, и я не хотел терять ни секунды. Смотрел, как она улыбается, смеётся, старался запомнить её такой же яркой и весёлой, какой она была всю жизнь. Рак забрал у неё силы, забрал её надежду, но не смог отобрать улыбку. Я знаю, что каждое движение давалось ей тяжело, каждый вздох причинял невыносимую боль. Она плакала, она очень много плакала, при мне, конечно, никогда не показывала свою слабость и отчаяние, но красные опухшие глаза не нуждаются в объяснениях. Я обещал ей, что всё будет хорошо, что обязательно придумаю что-нибудь, хотя, наверное, мы оба понимали, что ничего не получится. Понимали, что это конец, но не говорили этого вслух, теша себя перспективой мнимого будущего. Она каждый раз улыбалась и трепала мне волосы, когда я говорил, что летом мы поедем на море. Кивала и соглашалась, когда рассказывал, как мы будем плавать и нырять, когда она выздоровеет. Мы оба знали, что этого никогда не будет, но нуждались в частичке нормальности, нуждались в этих планах, нуждались в возможности, в надежде на то, что когда нибудь, мы вместе, навсегда покинем стены этой больницы. Это было похоже на фильм, мы отматывали неизбежность, надеясь, что титров не будет. Я не собирался надеяться, чтобы потом не разбиться на осколки, но не получилось. Это какая-то особенная форма мазохизма, вот так, строить планы, зная, что никогда не сможешь их воплотить в жизнь. Не знаю, как у мамы получалось так играть беззаботную жизнь, но меня надолго не хватило. Я никогда не плакал при ней, потому что не хотел расстраивать. Так что чувствуя, что ещё немного, и я просто позорно разревусь у неё на коленях, я сказал, что возьму нам в столовой чай. Мама кивнула, хлопая меня по плечу. На часах было около 2ух часов ночи и она прекрасно понимала, что я не принесу никакого чая, но подыграла, прося добавить малиновый сироп. Я выбежал из палаты и чувствовал себя десятилетней девчонкой, у которой отобрали любимую куклу, потому что рыдал взахлёб и просто не мог остановиться. Ничерта не видел перед глазами и шёл в эту столовую по памяти, ночью там никого не было, и я мог спокойно перевести дух. Придя туда, я открыл окно, закурил и постепенно немного успокоился. Сзади послышались шаги, и если честно, я немного растерялся, потому что в такое время туда, действительно, никто не входил. Это было моим местом, где можно было не играть сильного сына, где можно было быть просто ребёнком, который боится и не хочет остаться один. Обернувшись, увидел высокого мужчину в пальто, он медленно подошел ко мне и сел на стул напротив.

***5 лет назад***

— Добрый вечер, Намджун. — поздоровался альфа, проходя в помещение и садясь на стул неподалёку, закидывая ногу на ногу. — Мы знакомы? — вытаскивая очередную сигарету из пачки, и подкуривая. — Нет, но нам с тобой и не нужно знакомиться. Разговор будет короткий. — Как вы сюда попали? — впуская дым глубоко в лёгкие. — Уже поздно, никого не пускают в такое время. — Если есть желание - находятся и возможности. — Намджун хмыкнул себе под нос, потому что нихрена это так не работает. — Пофиг, я сваливаю, у меня нет времени и желания на душевные беседы, простите. — альфа закрыл окно и развернулся в сторону выхода. — Я думаю моё предложение может тебя заинтересовать. — Сомневаюсь. — всё также двигаясь к выходу. « — Тогда я ещё не знал, как сильно изменится моя жизнь в ту ночь. Видит Бог, если бы понимал, к чему приведёт наш разговор, то вылетел бы из этого проклятого зала, в ту же секунду, как он вошёл.» — У тебя ведь мама болеет, да? — альфа замер, медленно оборачиваясь в сторону незнакомца. — Я подумал, что мы могли бы помочь друг другу. — Откуда вы знаете? Только сейчас в голове стал складываться маленький пазлик, и то, что незнакомец изначально знал его имя, а также знал о маме, говорило о том, что альфа не просто посетитель, наведавшийся проведать друга. — Услуга за услугу. — доставая сигарету из внутреннего кармана пальто, и не заботясь о том, чтобы открыть окно, закуривает прямо в зале. — Откуда вы знаете моё имя? Откуда знаете о маме? Кто вы вообще такой? — начал сыпать вопросами Джун. — Ну же, Намджун, — наклоняя голову на бок. — Ты умный парень, я уверен, что ты сделаешь правильный выбор. Ладно в жопу вежливость. — Ты намеренно игнорируешь мои вопросы или просто глухой? — рыкнул альфа, но очень быстро пожалел о своей опрометчивости. Брюнет в пальто в пару шагов сократил между ними расстояние, и со всего размаху ударил Джуна в живот, от чего тот согнулся пополам, не ожидая и не успев среагировать. — Тебя не учили манерам? — наклоняясь прошептал на ухо, хватая за волосы на затылке и опрокидывая чужую голову, заставляя смотреть в глаза. — Знаешь, у меня было такое хорошее настроение, но ты мне его испортил. А когда я злой, то делаю ужасные вещи. Намджун кинул взгляд на дверь, в надежде, что кто-то услышит и вмешается, потому что альфа напротив явно не в себе, а затевать драку не хотелось, потому что поднимет на уши всю больницу и маму в том числе. А ей нельзя нервничать. В общем, желание по-тихому разобраться со всей этой хренью - максимально небеспочвенно. — Только пискни и клянусь, пожалеешь, что умеешь разговаривать. — сопровождая ещё одним ударом, от чего Джун рухнул на пол. На самом деле, незнакомец был порядком меньше Намджуна, так что тот, при желании, мог без проблем завязать его в узел, не выпуская сигареты из руки, но почему-то, даже не сопротивлялся чужим ударам. Физическая боль была намного легче, чем та, которая сидела внутри и постепенно разрасталась до необъятных размеров. В зал вошёл ещё один мужчина и кинул на ночного гостя короткий взгляд. — В этот раз я хотел всё сделать по-хорошему, — устало вздохнул брюнет, отдёргивая рукава пальто. — Но по всей видимости не получится, — усаживаясь обратно на стул и кивая недавно пришедшему амбалу, в сторону Джуна, и тот послушно встал сзади альфы, держа за волосы на затылке. — Ну что, ты уже настроен на разговор? — улыбаясь. — Пошёл нахрен. — рыкнул Ким, а после чего, плюнул под ноги сидящему на стуле. Мужчина улыбнулся уголком губ и покачал головой. — Джуни-Джуни… Ты, по всей видимости, слабо догоняешь, что происходит, да? — вставая со стула и направляясь в сторону Кима, а по пути вытаскивая пистолет. — Так понятнее, что мне не нужно грубить? — приставляя оружие к чужому кадыку. Холодный металл обжигал кожу и нехило так отрезвлял, давая понять, что лучше не дерзить. Мужчина напротив смотрел на него сверху вниз, с каменным и безразличным лицом, будто угрожать пушкой живому человеку для него пустяк. Будто делал это ежедневно, по нескольку раз. Лицо его было холодным и безучастным, лишенным каких-либо эмоций. Словно нарисованный художником, который забыл воспользоваться цветными красками. Альфа был бледный, а волосы и такие же чёрные глаза, лишь добавляли мрачности образу. Так выглядели люди, которым нечего терять, которые имеют цель и сделают всё что угодно, лишь бы её добиться, и не важно, сколько при этом судеб они сломают. — Надеюсь, сейчас всё максимально доходчиво, потому что следующий мой шаг тебе не понравится. Намджун испугался, и в этом нет ничего зазорного, любого бы на его месте пробрала дрожь. Хотя, на самом деле, единственная мысль, которая крутилась в голове альфы, это то, что если он сейчас умрёт, то сделает маме очень больно, а она не заслужила этого. Не заслужила быть одна, в последние дни своей жизни. — А теперь слушай меня максимально внимательно, во-первых, — ещё один удар, только на этот раз в челюсть. — Это, чтобы ты не был таким самоуверенным. Скажи спасибо, что это просто мой кулак, потому что желание продырявить тебе брюхо вот этой штучкой, — проводя по шее ребром пистолета. — У меня бешенное, поверь. А во вторых, советую тебе не рыпаться, потому что мой друг, — кивая на амбала сзади. — Тоже сегодня не в настроении. — брюнет вернулся на свой стул, сел, как ни в чём не бывало и закурил. — Ну, а теперь давай поговорим. — выпуская дым. — Численное преимущество на вашей стороне, может скажешь своему другу чтобы прекратил таскать меня за патлы, а сам прекратишь целить в меня пушкой? — прохрипел Джун, потому-то волосы натягивали с такой силой, что пришлось запрокинуть голову далеко назад, от чего было тяжело говорить и дышать. — Условия тут буду ставить я, — расстёгивая пару верхних пуговиц рубашки. — Если бы ты не был таким идиотом, всё сложилось бы по-другому. В кои-то веке, хотел поступить по-хорошему, а ты мне все засрал, — отряхивая пальто от невидимой пыли. — Как я говорил ранее, мы можем помочь друг другу, только эта акция действовала до того момента, пока ты не начал мне дерзить, так что теперь условия немного изменились. — незнакомец улыбнулся краем губ. За такой улыбкой не скрывается ничего хорошего. Конечно, Намджун понятия не имел, что тот будет говорить дальше, но точно был уверен, что эта помощь друг другу ничем хорошим не обернётся. — Вообще, изначально я планировал, что ты просто поможешь мне найти кого-то, кто сделает одно очень важное дельце, но теперь хочу, чтобы эту услугу оказал мне ты, — всё так же улыбаясь, от чего мурашки табуном бегали по коже, пританцовывая в такт настенным часам. — И если всё сделаешь как надо, то твоя мама будет жить. «— Сказать, что я в тот момент охренел - это ничего не сказать. Знаете каково это, потерять всякую надежду, а потом вновь её обрести? Это как глоток свежего воздуха. Я реально не верил своим ушам, просто не думал, что такое возможно». — Что…? — словно завороженный, боясь даже моргать, переспросил Джун. — Что слышал, я оплачу операцию твоей мамаши, взамен на маленькую услугу. «— Мне казалось, что я в тот момент мог согласиться абсолютно на всё. Мне было без разницы, что я должен буду сделать и какова будет цена, потому что в моем случае, результатом была жизнь самого дорогого мне человека. Пару секунд наваждения, и благо, здравый рассудок ко мне вернулся, потому что я понимал, что как бы сильно её не любил, некоторых вещей, просто сделать не смогу. Я молился, чтобы он попросил что-то незначительное, что-то, что не перечит моим принципам, да и нормам закона, в конце концов. Просто надеялся, что эта услуга будет мне под силу.» — Что я должен буду сделать? — Ну это уже совсем другой разговор, — скаля зубы и откидываясь на спинку стула. — Тебе всего лишь нужно будет поцеловать одного парня. Омегу. — быстро добавил, наблюдая за реакцией. «— Тогда я вообще выпал из этого мира. Ей богу, я готов был поцеловать кого угодно, хоть жабу под забором. Простой поцелуй взамен на жизнь моей мамы, понимаете?». — У него есть альфа, так что нужно будет хорошенько постараться и заставить того приревновать, — на моменте с «хорошо постараться», альфа поиграл бровями, и Намджун физически ощутил тошноту. Касаться омеги, у которого есть альфа? Любимый альфа? — Так что ты должен быть максимально убедительным. Если сыграешь достаточно хорошо и они разойдутся, то считай, что это будет самый дорогой поцелуй в твоей жизни. « — Я тогда засомневался, потому что, ну согласитесь, звучит максимально просто. Поцеловать кого-то, в замен на оплату операции, которая спасёт жизнь твоей матери. Это не убийство, не ограбление, не похищение.. Я не знаю… В общем, мне казалось, что это не так страшно, понимаете? В том плане, что последствия моего поступка - исправимы». Джун, действительно, искренне верил, что последствия исправимы, потому что давайте будем откровенны, когда жизнь дорогого тебе человека висит на волоске и ты имеешь возможность помочь, имеешь возможность спасти, лишь поцеловав, то ответ очевиден, не правда ли? Нет, альфа не последняя мразь, которой пофиг на жизни людей, он понимал, что этим самым разрушит чужие отношения и принесёт боль, но если на чистоту… Этих людей он не знал, и ничего к ним не чувствовал. Ему, конечно, было чисто по-человечески жаль и присутствовало понимание, что это неправильно, но не более. И любой, кричащий о том, что несмотря на трудности в жизни никогда нельзя отступать от своих моральных принципов и нужно оставаться человеком, только лишь доказывает, что никогда, к счастью, не оказывался в такой ситуации, когда нужно выбирать, что для тебя важнее: моральные принципы и человечность, либо жизнь любимого. Рассуждая со стороны, мы убеждаем себя и других, что точно бы поступили правильно. «Вот он негодяй, а я бы так никогда не сделал» - говорит наше внутреннее эго, подпитывая собственное самомнение. Но когда мы напрямую сталкиваемся с выбором, стоим лицом к лицу с проблемой, наш героизм исчезает и приоритеты меняются. Да, вот так. Это человеческий фактор. Альфа уверен, что любой другой на его месте согласился бы не задумываясь, а на утро и не вспомнил бы, что за возможность прижиматься к родному телу - расплатились чужие люди своим собственным счастьем. Да, Намджун поступил также, он ни в коем случае себя не оправдывает. Не было ни дня, чтобы он об этом не думал, ни минуты, чтобы не жалел о том, что совершил, и имел бы возможность отмотать время назад - поступил бы иначе. « — Он сразу не сказал о ком речь. Я понятия не имел, кого должен буду поцеловать и чью жизнь должен буду разрушить, понимаете? Он сначала дал мне надежду, потом дал возможность почувствовать, что всё в моих руках, и что от моего решения зависит будущее.» — Только представь, она сможет уйти отсюда, сможет наслаждаться бесчисленным количеством дней, сможет печь пироги на праздники и заниматься цветами в саду. У мамы больше ничего не будет болеть и щекам вновь вернётся естественный румянец. — словно кукловод, альфа дёргал за правильные ниточки, искусно маневрируя и манипулируя чужим отчаянием, чужой безысходностью. Давил на нужные рычаги и наслаждался, видя как портит чью-то светлую душу. — Это же дело пары минут, один, крошечный поцелуй и всё закончится. Неужели её жизнь не стоит ничего не значащего чмока в губы, а? Намджун, просто так дашь ей умереть из-за своих принципов? — Я согласен. — слетело с губ, подписывая приговор одновременно двум жизням и одной, ещё совсем маленькой. — Отлично, я знал, что ты смышленый и сделаешь правильный выбор, — мужчина улыбнулся едко, довольный своей работой. — Будь готов завтра, я свяжусь с тобой. — Завтра? — Да, время - деньги, а в твоем случае - жизнь. Чего медлить, мы же не хотим чтобы мамуля умерла раньше, чем ты успеешь её спасти, правда? — человек напротив ронял слова с такой лёгкостью, будто говорит о погоде, у Джуна внутри все скручивалось в тугой узел, от пренебрежительного тона. Как можно так спокойно рассуждать о чужой смерти? Незнакомец встал со стула и подошел ближе к альфе, беря того за подбородок и поворачивая лицо к себе. Ледяные пальцы обжигали кожу, а к горлу подходил ком тошноты и Джун был не уверен, кто стал тому причиной: внезапный гость, со своим мерзким предложением, либо он сам, с такой лёгкостью согласившийся вмешаться в чужую жизнь. — Теперь мы в одной команде, поэтому даже не думай соскочить, — альфа наклонился ближе к чужому уху. — Иначе я отниму всех, кто тебе дорог. По очереди, на твоих глазах. — голос был глубоким, властным, такой, что не было сомнений, что у человека напротив моральные ценности равны нулю. — А мамашу твою на десерт оставлю, чтобы ты видел, как она мучается. И перед этим расскажу пару занятных фактов о её сыночке. Интересно, сильно ли она расстроится, если узнает, что воспитала такое чудовище? Намджун открыл рот чтобы ответить, что чудовище здесь только одно, но замолчал. Во-первых, потому что незнакомец прав, Джун, действительно, чудовище. И то, что не было другого выхода, его не оправдывает. Хотя нет, выход есть всегда, просто иногда, потери настолько велики, что нам не хочется выбирать правильный вариант. Он мог отказаться, и попытаться решить всё своими силами и быть тем, достойным сыном, которого воспитала мама, но ведь согласился, так что альфа виноват не меньше, как бы сильно не хотелось отрицать действительность. Факт - остается фактом и никакое оправдание этого не изменит. Злость на себя сгустком скапливалось под рёбрами и росла, росла, росла, причиняя ноющую боль, и желая вырваться наружу. — Да понял я! — рыкнул Намджун, отталкивая чужую руку от своего лица. — Хватит, я же уже согласился! — выговорить весь поток своего возмущения ему не дали. Голова по инерции развернулась от чужого удара. — Кажется, ты не понимаешь с первого раза, да? — рявкнул тот. — Я не прострелил твою тупую башку, только потому, что ты можешь быть мне полезен. И поверь, в твоих интересах, чтобы я и дальше так думал, ясно? « — Потом он молча кивнул своему дружку, развернулся и ушел. Когда я вернулся к маме, она уже спала, или притворялась, что спала, не знаю, в любом случае, я был ей благодарен, потому что в тот момент был до жути растерян и испуган. Я не сомкнул глаз всю ночь, мама ворочалась и спала очень беспокойно, несколько раз приходилось звать врачей, чтобы укололи успокоительное, потому что она просыпалась, и будто в бреду, начинала надрывно плакать. Это так страшно, никогда раньше ей не было настолько плохо, и всё становилось только хуже. Утром она выглядела так, словно мы подошли к тому самому финишу, о котором никогда не говорили. Мы действительно с ней не говорили о том, что будет, когда её не станет, хотя оба понимали, что это случится. Позже мне позвонил незнакомый номер и я сразу понял кто это. Мы договорились, что вечером он заедет за мной и расскажет все детали, а потом сразу же отвезёт меня домой к этому парню. Так и случилось, около девяти часов я получил смс, что меня ждут у главного входа больницы, так что я попрощался с мамой и она тогда так на меня посмотрела, будто понимала, что я хочу сделать.» — Родной, иногда люди просто уходят. Это больно безумно, но это часть нашей жизни. Как бы сильно тебе не хотелось повлиять, есть вещи, которые просто нужно принять, а не пытаться изменить или оттянуть неизбежное. Я очень люблю тебя, малыш, очень, — омега нежно коснулась щеки Намджуна, будто прощалась, и тот готов был рухнуть у её кровати и плакать, долго-долго плакать. — Ты у меня потрясающий, такой хороший, добрый, честный. Я знаю, что тебе тяжело, но найди в себе силы оставаться тем, кого я воспитывала, ладно? Когда нами руководит страх, мы можем совершать страшные вещи, последствия которых не исправимы. Не допускай этого, сынок. Родители умирают раньше, солнце. Главная миссия каждой матери и отца - достойно воспитать своего ребёнка, вложить в него самое лучшее и выпустить в свет. Как только они справляются - покидают этот мир. Ты вырос. Теперь ты взрослый и умный мальчик. Ты научился крепко стоять на ногах, и я выполнила свою самую важную роль в твоей жизни. Больше я тебе не нужна. — Не говори так, прошу, не говори так, мам, — сдерживая слёзы из последних сил. — Ты нужна, ты всегда будешь мне нужна. — утыкаясь носом в чужую ладонь и вдыхая еле слышный аромат миндаля. Совсем-совсем слабенький. — Ещё слишком рано уходить, слышишь? Я не готов ещё. Не готов, понимаешь? — Знаю, родной, знаю. Но ты сильнее, чем думаешь. Я бы очень хотела побыть с тобой дольше. Познакомиться с твоим омегой, спорить с ним, какими цветами украшать столы на свадьбу, советовать тебе, как правильно массажировать ему спину, когда тот будет в положении, нянчить внуков, и много других, замечательных вещей, с которыми ты столкнёшься в будущем. Но всё случается так, как должно случаться. Всё закономерно, даже если сейчас мы не видим в этом логики, она есть. Ты проходишь через то, через что должен пройти, и все трудности с которыми сталкиваешься - тебе под силу, даже если кажется, что они тебя уничтожат. — омега нежно погладила сына по голове, путая пальцы в густых чёрных волосах. — Пожалуйста, не ходи никуда, ладно? Останься со мной. Посиди ещё немножко, прошу тебя. «— Она никак не могла знать, что я собираюсь сделать, но мне кажется, что всё чувствовала. Не хотела отпускать.» — Мамуль, всё будет хорошо, ладно? Я же обещал тебе, помнишь? Всё будет в порядке, не волнуйся, я скоро вернусь и посмотрим с тобой фильм. Привезу твои любимые кексы, хорошо? Подождёшь меня пару часиков? Омега продолжала сжимать руку сына, смотря тому прямо в глаза, надеясь переубедить. На сердце было неспокойно, оно чувствовало, что что-то не так, чувствовало страх, чувствовало, что нужно защитить, но не понимало, где опасность, метаясь в разные стороны, растрачивая остатки сил. « — Я поцеловал её в лоб, вытирая с худой, впалой щеки, слезу, быстро развернулся и вышел, потому что понимал, что если продолжу смотреть ей в глаза, то сорвусь. Знал бы тогда, что это был наш последний раз - не сдвинулся бы с места». Чёрная, стоящая целое состояние, машина, была припаркована у входа, и несложно было догадаться, что именно в ней сидит этот добродетель, готовый заплатить двадцать штук за ничего. « — Всю дорогу он рассказывал мне, что и как я должен сделать. Я лишь изредка кивал, мысленно проклиная водителя, который, сука, ехал так медленно, потому что мне хотелось, чтобы всё это дерьмо поскорее закончилось. Сердце скребли кошки, ладони потели, я ощущал по всему телу дикий тремор и не понимал, что со мной происходит, просто было паршиво. Глядя в окно, я просил прощения, надеясь, что любовь этих людей, сильнее чем я. Потом мы резко остановились и район был слишком знакомым. — Почти приехали. — Намджун кивнул, оповещая собеседника, что слышит. — Почему думаешь, что этот парень так просто впустит незнакомого альфу, к тому же вечером, в свою квартиру? — Не волнуйся, с этим проблем не возникнет. — маленький комок подозрения, который всё время сидел внутри, начинал расти. Потому что, что значит «не возникнет проблем»? Какой, здравомыслящий омега впустит к себе в дом незнакомого человека? — Он ведь меня не знает, дверь не откроет и весь твой план накроется медным тазом. — Знает, откроет, и чаем напоит. — начал альфа, а после похлопал по плечу водителя, который сразу же передал конверт. « — Моя челюсть тогда встретилась с ковриком в его машине, потому что, блядь, это всё меняло.» — Я с ним знаком? Почему ты не сказал сразу? — Решил, что это неважно. — открывая конверт и бросая пару фото на чужие колени. « — Когда я посмотрел, кто на них… Сначала просто не поверил своим глазам, серьёзно. Это было похоже на какой-то заезженный сценарий фильма». — Я не буду этого делать. — тут же ответил Ким, качая головой. — Поздно, ты уже согласился. — Я понятия не имел, о ком идёт речь. Они мои друзья, это всё меняет. — Нихера это не меняет, ты выполняешь свою часть сделки, а я выполняю свою. Все довольны. — Ты оглох!? — рявкнул, смотря собеседнику прямо в глаза, тяжело дыша от злости. — Я говорю, что не буду этого делать. — Ты испытываешь моё терпение, мальчик, — прорычал альфа. — Я, кажется, уже показывал тебе, что может быть, если ты не научишься следить за своим языком, или мне напомнить? — распахивая правую сторону в пальто так, чтобы было видно пистолет в чехле, прикреплённый к ремню. — Мне объяснить более доходчиво ещё раз, или память уже освежилась? — Это же Тэхён, я не могу… — пошептал Нам, облизывая губы и проводя пальцем по фото. — Джереми, дай мне салфетки, тут взрослый дядя испачкал нам соплями весь салон. — с наигранной печалью на лице, обратился к водителю. — Слушай, зачем это тебе? Что тебе от них нужно? — Не твоего ума дело, ясно? — рявкнул в ответ, начиная раздражаться. — Давай, поднимай свой зад и чеши. Дорогу знаешь хорошо, так что дальше потопаешь ножками. — Я не буду этого делать. Я не трону Тэхёна. — смотря прямо перед собой, твёрдо повторил Намджун. — Уверен? — Уверен. — Хорошо. — Джун резко развернулся. — Хорошо? — переспросил с недоверием. Не мог же он так просто согласиться. — Да, вообще без проблем, можешь этого не делать, у меня всегда есть план «Б». Можем анулировать нашу сделку. « — Он из тех людей, кто ни за что не отступиться от своей цели, так что эта резкая смена курса, меня насторожила». — Джереми с удовольствием выполнит за тебя всю работу. — оборачиваясь к водителю и хлопая того по плечу. — Правда? Большие глаза альфы впереди заблестели, и тот довольно облизал губы. — Конечно, шеф, с удовольствием, всё будет в лучшем виде. — отстёгивая ремень безопасности. — Дейва тоже можешь с собой взять, пусть развлечется, Чонгук будет дома только через час, за это время успеете трахнуть эту сучку, как следует. « — Когда я это услышал… Я даже не буду описывать, что чувствовал». — А пахнет он как, Ммммм, — довольно замычал, имитируя вдох. — Можно спустить в штаны только от одного запаха. Может, я чуть позже тоже к вам подключусь, когда вы хорошенько его растянете. — Замолчи. — процедил, сквозь стиснутые зубы. — Можете не осторожничать, — продолжил альфа, не обращая внимания на Джуна. — Делайте с ним всё, что хотите. Главное, чтобы потом с телом возиться не пришлось, у меня времени на это нет. — Всё понял, шеф. — Стой. — крикнул Намджун, уже успевшему открыть двери водителю. — Я сам всё сделаю. — Ну, глупости какие, не надо, ты же не хочешь марать свои белые ручонки. А мои ребята с большим удовольствием покажут омеге, что такое большая любовь. Не волнуйся, Тэхёну понравится. — Я всё сделаю, слышишь? — громче повторил тот. — Скажи своим шавкам, чтобы и близко к нему не приближались. — Да что ты, одумался? — Одумался. — Разумно с твоей стороны. Я наверное должен тебе прояснить всё, потому что ты не такой смышлёный, как я полагал. Есть два варианта развития событий. — разворачиваясь в сторону к Киму. — Первый - ты засовываешь принципы себе в зад, а язык ему в рот. Делаешь всё качественно и аккуратно, спасая мамулю. Второй - ты отказываешься, а я, вот этой штучкой, — вынимая из кобуры пистолет. — Простреливаю твою тупую голову, потому что теперь ты слишком много знаешь, а мои ребята вытрахивают из Тэхёна всё, за что Чонгук его так любит. И поверь, — наклоняясь к уху. — Когда они закончат, единственное чего этот омега будет хотеть, это присоединиться к тебе. Так что да, надеюсь теперь всё понятно. — Намджун просто кивнул. Больше ничего не мог. — А шавка тут ты. Считай, что у тебя льготы, ублюдок, — надавливая стволом в ребро. — Даю тебе последний шанс, если облажаешься в этот раз, то знаешь последствия.

***Сейчас***

В палате воцарилась гробовая тишина, никто не осмеливался задавать вопросы, хотя, после рассказа, их не было ни у кого. Даже у Хосока. Намджун отвернулся спиной к окну, и перевёл взгляд на Тэхёна, который, на этот раз, смотрел ему прямо в глаза и… Больше без лютой ненависти? — Тэхён, я не оправдываюсь, ни в коем случае, но если бы не я, то это сделали бы его люди и… — Джун прокашлялся, чтобы прочистить горло. — Я даже не хочу думать, что они могли с тобой сделать. Омега поджал губы, опуская голову. Он тоже не хотел представлять. — Дальше, я думаю, вы всё знаете с рассказа Тэ, но я всё же закончу. Когда я вошёл в квартиру, то был уверен, что дождусь Чонгука, всё расскажу и мы вместе что-то придумаем. Разыграем спектакль, чтобы этот ублюдок поверил, что вы разошлись и его план сработал. Поначалу, всё так и было, я нервничал, ты это видел, но ждал и успокаивал себя, что мы вместе выкрутимся. Потом мне пришло смс. — альфа облизал губы, сжимая кулаки. — Он написал, что если я попробую его перехитрить и он об этом узнает, то всё, что я услышал в машине покажется детским садом, по сравнению с тем, что тебя ждёт, Тэхён. И выслал короткое видео, меня и тебя, сидящих на диване. Тэхён испуганно посмотрел в чужие глаза ища ответы. — Этот урод поставил у вас камеры. Он мог следить и слышать всё, что я буду делать и говорить. — Джун развернулся и со всей силы ударил кулаком в стену, пытаясь выпустить пар, потому что злость требовала выхода наружу. — Прости меня, Тэхён. — шепча, не в силах опять посмотреть омеге в глаза, потому что просто невозможно. — Прости, пожалуйста. Тэхён пялился в пол, прокручивая внутри всё, что узнал. Грусть, боль, злость, ненависть.. Эмоции словно на карусели крутились внутри, затягивая омегу глубже, заставляя тонуть. И одна, единственная фраза, отчётливо засела в самом центре. Слова Джина о том, что Тэхён потерял малыша не из-за Намджуна, а из-за того, что Чонгук его не выслушал, не дал шанса, ярким, жгучим огнём прожигали внутри омеги, новую, уже, кажись, ничем не заполнимую дыру. Дыру, которая никогда не затянется. Дыру, которую даже Чонгук не заполонит. Он - причина её появления. А чужой рассказ, только подкреплял навязчивые мысли, которые на подкорке давно крутились, но тот прогонял и не давал им собой завладеть. Больше не казалось, что всё под силу. Больше не казалось, что есть какой-то смысл. Больше не казалось, что игра стоит свеч. Больше нет. Это нормально — принимать решения, которые разобьют тебе сердце, но принесут мир твоей душе. Тэ перевёл взгляд на свою руку, крепко сжимающую альфью, улыбнулся, поглаживая большим пальцем. И отпустил. Впервые, отпустил сам. Чонгук теперь навсегда. А Тэхён, кажется, больше никогда.