Цена обмана

30

Нет единого верного объяснения, что такое «Дом» для человека. Конечно, Гугл и Википедия с лёгкостью оспорят эти слова, кидаясь сухими фактами раскладывающими всё по полочкам и удовлетворяющими интерес искателя, но каким бы изобилием доводов не кишил интернет, факт остается фактом.  Понятие дома для каждого человека своё.  Речь вовсе не о квартире в высотке с джакузи, тремя ванными комнатами, пятью спальными и двумя горничными в придачу. Речь вовсе не о загородном особняке с тремя этажами, бассейном, собственным спортзалом и прекрасным видом на сад, где садовник три раза в неделю подстригает газон, создавая необходимый престижный вид. Речь даже не о крохотной квартирке в спальном районе, где ютятся несколько человек и кот, и к удивлению, речь не о уютном домике в лесу, где аромат хвои пробирается в каждую клеточку, оставляя на коже морозную свежесть и будоража сознание. Речь вообще не об этом.  В привычном понимании, да, всё вышеперечисленное, в какой-то степени, можно назвать домом. Для кого-то это предел мечтаний, для кого-то давно сбывшиеся цели, а кто-то и вовсе остался не впечатлен, не находя ничего себе по вкусу. У каждого из нас есть место, которое мы по привычке называем домом, понятия не имея, какой истинный смысл такого простого и, казалось бы, понятного слова. Есть условное место с четырьмя стенами и крышей над головой, где мы спим, едим, приводим себя в порядок и кто-то решил, что нужно всё это как-то именовать. Да в принципе, как и всё в этом мире. Мы всю жизнь работаем для того, чтобы обустроить это наше гнездо, сделать его более комфортным, покупаем навороченные насадки для душа, кофемашину с таймером, и моющий робот пылесос, чаще заказываем клининг, чтобы коллекцию фарфоровых птичек натирали до блеска, готовит нам повар из кафе неподалёку, потому что кухня хоть и потрясающе дизайнерская, но нихрена не располагающая к обыкновенной яичнице либо бутерброду с вареньем. На такой только изыскано пить вино и кушать страшно дорогой и вовсе не любимый сыр. На такой ходить в шелковом халате с кружевными вставками, идеальной укладкой и патчами под глазами, и это всё, конечно, только после пробежки и утренней йоги. На такой слушать какие-то там вебинары о развитии, читать умные книжки, составлять план на день и ближайшие несколько лет, планировать бюджет и думать о великом, но никак не просто жить. На такой кухне нет места для банального «Жить» и речь сейчас не совсем о кухне. Мы гонимся за престижем, заказываем дорогущую мебель из Италии, чтобы мельком упомянуть это в разговоре с коллегами и подчеркнуть свой высокий достаток, мы красим стены спальни в холодный серый, потому что на 47-ой странице легендарного глянца о уюте пишут, что это новый цвет сезона и плевать, что самим по душе персиковый. Мы тратим на готовку этого чёртового тоста с авокадо и яйцом пашот, целых сорок минут драгоценного утреннего времени, красиво сервируем, раскладываем листики салата, режем помидоры черри, приправляем это свежемолотым перцем и гималайской солью, выставляем всё в инстаграм с кучей хештегов «Здоровый Завтрак», игнорируя своё желание простого чёрного чая, возможно, даже с сахаром, и бутербродов с колбасой, будь он не ладен, этот холестерин.  Всё это мы делаем вместо того, чтобы дольше побыть с любимым в кровати, вместо того, чтобы узнать у ребёнка, что его тревожит, вместо того, чтобы услышать себя. Утром в кофейне мужчина в строгом костюме со стопроцентной вероятностью закажет эспрессо, ну либо, на крайняк, американо и упаси боже, чтобы с молоком. Бруталы, ведь, пьют только чёрный кофе и плевать, что на самом деле этот обладатель выглаженных стрелок на брюках, дорогущих часов на запястье и идеально уложеных волос, на дух не переносит эту отраву, и с большим удовольствием выпил бы огромный карамельный латте с корицей и Маршмэллоу. Но нет же, мы упорно продолжаем следовать стандартам, двигаться исключительно в чьих-то установленных рамках дозволенного, боясь заявить о своем «Я», боясь в открытую говорить о своих желаниях, опасаясь, что же о нас подумают окружающие.  А окружающим пофиг, они настолько погрязли в мнимой идеализации своей жизни, что не замечают ничего и никого вокруг. Так и гонимся всю жизнь за чьим-то поощрением и одобрением, никогда его не обретая. Мы учимся на юристов, адвокатов и экономистов, вместо того, чтобы заниматься рисованием, либо танцами, как велит душа. Реализовываем несбывшиеся мечты наших родителей, становясь врачами, надеясь, что когда-нибудь наступит время для исполнения собственных. С появлением детей, вновь прячем свои желания в дальний ящик на «Когда-нибудь», ведь сейчас есть дела поважнее, и в конечном итоге - никогда больше не возвращаемся к стареньким блокнотам с набросками рисунков, тетради с уже никогда не дописанными стихами и давно испорченным фотоаппаратом, который последние двадцать лет пролежал в коробке из-под обуви на дальней полке шкафа, где-то за курткой с горнолыжного курорта, вместе с остальными, дорогими сердцу, но не принятыми в обществе вещами. Вся жизнь проходит в погоне за реализацией чужого написанного сценария и всё от того, что человек попросту не имеет своего места.  Собственного, личного, успокаивающего. Человек не имеющий дома всегда будет стараться его создать, ошибочно полагая, что все эти навороченные побрякушки 21-го века его осчастливят.  Большинство боится отвечать себе на вопрос: «Что такое дом?», потому что если копнуть глубже в себя, то выяснится, что никто понятия не имеет, что значит иметь дом, и тогда вся усердно построенная иллюзия рухнет.  Дом - это не то место, где вы спите, справляете нужду и готовите завтрак. Это не то место, где живёт ваш кот и куда вы заказываете доставку еды. Это то место, куда вы хотите возвращаться, то место, где отдыхает не только ваше тело, но и душа. Звучит, наверное, банально, возможно в воздухе даже летают предпосылки сектантских мотивов, но если вдуматься, то все это не бред.  Для кого-то дом это уютная кофейня на углу, там где всего пять столиков, интерьер явно далёк от дизайнерского, безвкусные клетчатые скатерти, на каждой из которой стоят сахарницы, явно из разных наборов. Черноволосый студент бариста, желающий как можно быстрее пройти через подростковый бунт прыщей, стоящий за стойкой и совершенно не умеющий варить кофе, но делающий отменный какао с шоколадным сиропом. Для кого-то домом является лавочка в парке у старого дуба, где по левую сторону огромные пушистые кустарники с розами, пахнущими свежестью и рассеивающими лепестки по земле. Где влюбленные нацарапали свои инициалы на деревянной скамейке, желая увековечить любовь. Там, где в любое время года уютно и неважно, будь то дождливая осень, холодная и снежная зима, весна ласкающая первыми лучами солнца, либо жаркое, палящее лето.  Для кого-то дом это построенный с отцом в шестилетнем возрасте шалаш из старых досок и рваной туристической палатки на заднем дворе. Там, где даже спустя двадцать лет пахнет беззаботностью, свободой и возможно, совсем немного сыростью и плесенью, оповещая о минувших не бесследно годах. А для кого-то, домом является бывший класс музыки в заброшенном крыле университета, со старым роялем в углу, где ровно в 16:07 закатное солнце вдыхает жизнь во всеми позабытое место и в того единственного, постоянного посетителя пыльного кабинета, где сквозь дыру в окне пробираются птички, составляя компанию одинокому путнику ищущему себя.   Таких примеров может быть множество, но так или иначе, домом является для человека то место, где он наполняется силой и чувствует себя собой, где забывает о том, что «Нужно», и наконец, слышит своё внутреннее «Хочу». Где он волен принимать решения, где не чувствует давления, где он не один из большинства. И суть не в том, чтобы выбросить из квартир все навороченные гаджеты, продать особняк и уехать жить в лесную хижину в поисках «Дзена», нет, просто порой стоит остановиться и послушать собственный внутренний голосок, который тихо-тихо заявляет о желаниях, которому наплевать на всеобщее «нужно», на «писк моды» и прочую чепуху.  Стоит прекратить быть эгоистом для самого себя, прекратить быть правильным, удобным, послушным и хорошим. Прекратить пытаться всем угодить и стараться всем понравиться.  Тэхён руку готов дать на отсечение, что правильно не равнó счастливо. Омега столько лет поступал так, как велел ему здравый рассудок и так, как нужно по всем нормам.  И что в итоге? Возможно, рецепт счастья настолько прост, что люди узнав его, не верят, что не нужно проходить через огонь, воду и бесчисленное количество страданий, чтобы в конце концов его обрести? А сейчас омега стоит в объятиях крепко вжатый в чужое тело, ощущает Чонову дрожь и тихие шептания на ушко, что всё будет хорошо, ощущает поглаживания на макушке и невесомые поцелуи в висок. Тепло обволакивает его со всех сторон и Тэхён в удовольствии прикрывает глаза, позволяя себе ненадолго расслабиться, позволяя робко обнять альфью талию и пресекая, успевшую по привычке зародиться мысль, что так нельзя, что так неправильно. Успевает задушить на корню возникшее чувство стыда за то, что он настолько слаб, что несмотря на всё, всё, всё, продолжает физически зависеть от мужчины напротив. Тэ соглашается со своими слабостями, признаёт зависимость.  Да, так.  Бороться больше не собирается, потому что это война с самим собой изрядно его потрепала. Омега не знает, как сложится дальше и будет ли у них какое-то «завтра», но теперь на 100% уверен, что на всё воля судьбы и противиться ей он больше не станет. Юнги, растрогавшись от всей этой картины (и возможно немножко с подачи гормонов) тихо всхлипывал на Чиминовом плече, пока тот успокаивающее шикал. Хосок, от греха подальше, отошел в сторону. Чонгук, конечно, внимание полностью переключил, но береженого бог бережет. Джин, искусав щеки с обеих сторон тоже развернулся, пряча стеклянные глаза на широком альфьем плече, бурча что-то о том, что эти проклятые беременные гормоны, наверное, передаются воздушно-капельным, поэтому он и расклеился.  И несмотря на лютое желание до смерти задушить Тэхёна в объятиях, никто в палате не решался влезть в чужой маленький мир. Джин, естественно, пару раз порывался вытащить младшего из крепких щупальцев, чтобы обработать раны, но был плотно сжат в объятиях своей пары. В конце концов, все понимали, что бинты и антисептик с ватой это, конечно, хорошо, но всё это явно проигрывает влиянию Чонгука на омегу. Чон же будто боялся отпустить от себя Тэхена, боялся заглянуть ему в глаза, будто ожидал увидеть в них тот же утренний холод и не менее ледяное «Такой реакции ты ожидал?». Но чужую идиллию, всё же, нарушает тот, кому откровенно плевать. Телефон Кима в кармане пальто жужжит несколько раз, оповещая о наличии новых сообщений, и с каждой новой вибрацией омега сжимается всё сильнее, напрягается весь, понимая, кто адресант.  Чонгук ощущает чужой испуг, по спине гладит, в волосы носом зарывается, обнимает крепче и шепчет то, что слышит только Тэхён. — Позволишь?  Спустя долю секунды Тэхён часто-часто кивает и чувствует, как альфья рука вытаскивает из кармана сотовый. Чон опускает шторку уведомлений, читая одно за другим. Омега ёрзает в сильных руках и нерешительно разворачивается в объятиях, пялясь на дисплей, где чёрным по белому написано время вылета вечернего рейса в Барселону.  — «Без глупостей, Тэхён. Делай что хочешь, но ты должен сесть в этот самолёт. В противном случае - ты меня очень расстроишь, а ты знаешь, что бывает, когда я расстроен».  Ким губу закусывает, пытаясь совладать с новым потоком слёз, а Чонгук швыряет телефон в стену, позволяя тому разлететься на кусочки и аккуратно цепляет пальцами чужой подбородок, разворачивая лицо парня к себе.  — Ты никуда не поедешь, слышишь? Никуда, Тэхён. Все позади, этот ублюдок больше не будет нам диктовать, что делать и как жить, — шепчет тихо, смотря прямо в глаза. — Он и пальцем тебя больше не тронет. Я не позволю, — стирая, всё же, несдержанную слезу. — Больше никто и ничто тебя у меня не отнимет. Даже ты сам.  Омега улыбается краем губ и тут же шипит от боли. Успевшая слегка подсохнуть ранка вновь лопнула, вызывая жжение и неприятный привкус железа во рту.  — Его нужно осмотреть, — несдерживается Джин. — И обработать все… — Я в порядке, — перебил, переводя взгляд. — Не волнуйся, это лишь царапины и ссадины, ничего серьезного.  — И всё же, я… — Не волнуйся, — на свой страх и риск перебивает Намджун, поглаживая свою фурию по спине. — Думаю ему сейчас нужен горячий душ, хороший сон и крепкий виски.  Младший Ким с благодарностью посмотрел на альфу, слегка кивая. Ему сейчас действительно больше всего на свете хочется стать под горячий душ на ближайший час.  — Ты можешь пожить у нас, — начал Чимин. — Юнги сейчас много времени будет проводить дома, так что скучно не будет. Ну а если захочется побыть одному, то уточню, что бóльшую часть этого времени он проведёт в ванной комнате. — подмигивая и получая пинок локтём по рёбрам.  — Ну или можешь остаться у нас. Отдельная комната с собственной ванной и я обещаю, что Джин не будет проверять тебя каждые десять минут. — добавил Намджун, тоже получая по рёбрам уже от своего омеги.  — У меня есть несколько служебных квартир, тихо и безопасно. Не могу сказать, что очень уютно, но пару вазонов и пушистый плед могут исправить ситуацию. — улыбнулся Хосок складывая руки на груди.  Тэ поочерёдно посмотрел на каждого из друзей и, к своему облегчению, увидел в глазах искреннее желание помочь. Никто не злился, не обижался на его поступок. Возможно, в силу недавних обстоятельств, но омега был уверен, что ребята действительно не держат на него зла.  Он дома. Вот так, в один момент, просто приходит чёткое понимание, что для Тэхёна дом - это его семья.  Это Юнги, который по своей натуре тихий и безэмоциональный, но ради Тэ всегда готовый бросить свои дела, чтобы прийти на помощь и если нужно, проплакать в подушку всю ночь за компанию. Это Чимин, который в своё время рисковал дружбой ради помощи незнакомцу. Чимин, который раскрывал собственные тайны, желая помочь и вскрывал давние раны, оголяя душу.  Это Джин, яро желающий защитить от всех особей мужского пола, желающий уберечь от новой боли и помочь залечить старую. Отдающий всего себя днём и ночью, сидящий и горько плачущий у кровати в трудные моменты, и счастливо уплетающий арбуз за просмотром очередной из сопливых мелодрам, которые на дух не переносит. Это Намджун, при любом удобном случае извиняющийся за прошлое, желающий сделать и делающий всё возможное, чтобы исправить свои ошибки. Это Хосок, появившийся в его жизни совершенно случайно, но в который раз доказывающий, что случайности не случайны. Хосок, который рисковал собой, для которого давно стерлись грани рабочего.  И это Чонгук. Альфа, который совершил невероятное количество ошибок, принёс много боли и который ежедневно доказывает, насколько сожалеет, показывает, насколько дорожит. И как бы далеко и сильно Тэхён его не отталкивал, альфа возвращался назад. Раненый, с немного потухшим взглядом, но возвращался.  Для Тэхёна домом являются эти люди и несмотря на опасность окружающую их сейчас, вопреки всему, Ким чувствует себя в безопасности.  — Ребята, я… — У меня есть идея получше. — не дал закончить Чонгук, обращая внимания всех на себя, от чего Тэ облегчённо выдохнул.  Он ценил предложения каждого, но не хотелось. Не хотелось ехать в одну из служебных квартир Хосока и вздрагивать от малейшего шороха. Не хотелось ехать к Юнги и Чимину, видеть на себе волнующиеся взгляды, чувствовать тяжесть недосказанности из-за собственного молчания. Нет, он знает, что его бы поняли, не давили бы, но хотелось не вымученного спокойствия, а своего, настоящего. Не хотелось ехать к Кимам, ведь Джин наверняка возьмёт отгул на несколько дней и будет всячески пытаться заполнить собой все образовавшиеся дыры внутри Тэхёна. И омега это ценит, в своё время именно благодаря этой черте характера Джина, младший смог выкарабкаться. Просто сейчас не тот случай. Тэ любит каждого, но сейчас хочется смыть с себя всю грязь и побыстрее забыть о произошедшем, укутаться в тёплый плед, и не чувствовать вину за собственную отстраненность от друзей. Чонгук разворачивает Тэхёна к себе, аккуратно кладя руки на чужие плечи и только сейчас понимает, насколько холодное и насквозь мокрое на том пальто. Альфа не раздумывая, молча снимает с себя куртку, затем толстовку, оставаясь в одной футболке, и протягивает ту Тэхёну.  — Твоё пальто хоть выкручивай. Нужно переодеться, иначе заболеешь. — тихо шепчет брюнет, продолжая держать вытянутую руку.  Омега и сам только сейчас ощутил, насколько холодно и зябко. Ким быстро снимает кашемировую вещь, непригодную для носки и протягивает руку навстречу, забирая тёплую и вкусно пахнущую кофту. Чонгук наблюдает, стискивая зубы, когда видит рваную рубашку и синюшные следы на запястьях, но молчит, вопросов не задаёт. Тэхён, заметив чужой изучающий взгляд, быстро отдергивает рукав, прячась в безразмерной худи и не сопротивляется собственному желанию задержаться носом у ворота чуть дольше, чем положено, но не настолько для того, чтобы это заметили все, и в тоже время достаточно, чтобы на это обратил внимание владелец толстовки. 

***

Спустя десять минут омега уже сидел на пассажирском сидении Чонового внедорожника, заботливо укутанный пледом. Тепло и чувство безопасности постепенно расслабляло и Тэ ловил себя на мысли, что медленно погружается в сон. Чонгук время от времени отвлекался от дороги, смотря на притихшего и почти дремлющего парня.  — Куда мы едем? — нарушает тишину, разворачиваясь влево на откинутом сидении и открывая глаза в попытках не отключиться. Альфа тоже разворачивается, устанавливая зрительный контакт и через пару секунд возвращает внимание на дорогу.  — Не волнуйся, Джин знает, куда мы едем и всё объяснит ребятам. — спокойно отвечает альфа, пока Ким наблюдает за красками фонарей города, отображающимися на чужом лице. — Откуда он знает? — Думаю, что догадался, иначе бы так просто тебя не отпустил, — улыбаясь. — Если честно, я не знаю насколько это хорошая идея, — нервно стуча пальцами по рулю. — Я уже не настолько уверен, но Джин не возражал, а значит, что я зря сомневаюсь. В конце концов, он редко оказывается неправ.  — С каких пор вы так близки? — вновь задаёт вопрос, продолжая неотрывно наблюдать за чужим профилем. Чонгук совсем не изменился. Возможно, взгляд стал чуть более строгий, но в целом, альфа будто нажал на стоп и этот год пролетел сквозь него. Волосы, слегка вьющиеся, спадали на глаза и заставляли время от времени дёргать головой, чтобы открыть обзор. Густые брови, которые Чон хмурит, обдумывая ответ и органично подбирая каждое слово, алые губы, цвет которых видно даже несмотря на серость за окном и широко распахнутые глаза, зрачки которых нервно бегают туда сюда, выдавая волнение.  Знает его наизусть и не удивляется нисколько, когда альфа разминает шею, а следом чешет затылок, зачесывает волосы назад и кусает щеку изнутри. От этого Тэхён едва заметно улыбается и кутается в плед сильнее, чтобы скрыть от чужих глаз свою маленькую вольность. Ким наблюдает, ожидая ответа на свой вопрос и Чонгук прокашливается, прочищая горло.  — Вскоре после того, как ты улетел, Джин мне очень…очень помог, — стараясь выровнять голос и звучать максимально спокойно. — Это нас сблизило. Не то, чтобы мы теперь закадычные друзья, но угроз убить меня стало меньше. — сквозь смешок продолжил Чон, пытаясь свести всё в шутку. Чонгук не хотел говорить о причине их внезапного потепления в отношениях. Тем более самостоятельно рассказывать, и давить тем самым на жалость, но если омега спросит, то увиливать, либо придумывать легенды не будет.  И Тэхён бы обязательно спросил, Тэхён бы обязательно стал волноваться, но стресс пережитого отобрал последние силы, так что на облегчение Чонгука, Тэ провалился в сон, проигрывая в битве за бодрость. Альфа удовлетворительно кивает, улыбаясь, поправляет плед и не отказывает себе в лёгком касании чужой щеки. Бледной, грязной, холодной, но до дрожи в коленках родной. Спустя минут пятнадцать, когда Чон припарковался максимально близко ко входу, пришло время будить уже сладко спящего парня. История умалчивает, что Чонгук минут пять просто смотрел на омегу, не отрываясь, борясь с желанием коснуться. Умалчивает и о том, что проиграл самому себе, нежно смахивая упавшую прядь волос с чужого лица. И больше всего на свете история скрывает то откровение, которое Чонгук позволил себе высказать в машине. Кто знает, возможно из-за страха, что это может быть последняя встреча, ведь почти каждая их встреча об этом шепчет. Возможно от уверенности, что омега крепко спит и не слышит, а возможно наоборот, с надеждой, что тот сквозь сон услышит отчаянное признание. Чонгук даёт обещание, на которое никогда бы ранее не решился. Альфа даёт обещание не обиженного подростка, не брошенного парня с задетой гордостью, не жертвы обстоятельств и несправедливости жизни. Альфа дает обещание взрослого мужчины. Мужчины, который отвечает за свои слова. И Чонгук всем сердцем надеется, что Тэхён не поставит его в ситуацию, где ему придётся доказать, чего стоит его слово. Так или иначе, хотя и не хотелось жутко нарушать чужой сон, Чонгук помнил, что помимо насквозь мокрого пальто, на парне была такая же мокрая рубашка и не менее мокрые штаны. Так что дабы тот не словил ангину или чего похуже, альфа аккуратно коснулся плеча, от чего Тэхён тут же испугано дернулся, широко раскрывая глаза и крутя головой в разные стороны.  — Тихо, тихо,  всё в порядке, — прошептал, обращая внимание на себя. — Ты уснул в машине, всё хорошо, — и получая неуверенный кивок, добавил. — Мы на месте, пойдём.

***

Тэхён стоит перед хорошо знакомой ему дверью и глупо пялится на неё, не моргая, будто ожидая от неё каких-то объяснений. Затем переводит взгляд на альфу, в чьей протянутой ладони лежат ключи, с таким же хорошо знакомым брелком и поднимает голову, видя волнующиеся глаза Чонгука, который побледнел весь, окончательно теряя уверенность в правильности своего поступка. Ким осторожно протягивает руку, ощущая под пальцами холод металла и через пару секунд проворачивает ключ в двери несколько раз, слыша щелчки, после чего, всё ещё не веря в реальность происходящего, надавливает на ручку и замирает на пороге.  Сзади стоящий альфа всё такой же бледный и не понимающий чужой реакции, не издаёт ни звука, пока Тэ не делает первый шаг вглубь. Затем второй, третий, озирается по сторонам, трогает руками стены, двери, родной шкаф и стол, где всё оставалось нетронутым. Будто он только вчера вызывал такси к аэропорту, сидя на подоконнике у окна.  Это та квартира, где все началось. Та квартира, где Тэхён думал, что всё закончилось. На подоконнике до сих пор стоял бокал, на дверце шкафа висела голубая рубашка, которую Тэхён в последний момент передумал надевать, на столе стояла шкатулка, открыв которую омега улыбнулся, проводя пальцами по украшениям. В ванной комнате в стаканчике по-прежнему была его старая зубная щетка и паста, гель для душа и крема для тела с хорошо знакомым ароматом. Кажется, что Чонгук не только себя поставил на паузу, но и эту квартиру.  Альфа действительно весь год жил на автопилоте, ожидая, ожидая, ожидая. Не убирал ничего, не менял, наслаждаясь фантомным присутствием Тэхёна. Чонгук сглотнул, поднимая с пола упавший зонт, чтобы хоть как-то себя занять, и подвинул обувь, из-за которой в узком коридоре не развернуться, к стене. Тэхён оборачивается на шорох, ловя извиняющийся взгляд и замечает остальные мелочи, которые не бросались в глаза сразу, а заложенный нос улавливает знакомый запах. Внутри всё пахло иначе, пахло вкусно, сладко, обожаемо и любимо. Будто даже стены насквозь были пропитаны запахом Чонгука. Пахло, как когда-то. Омега осматривается и взгляд падает на несколько курток на вешалках сзади Чона, пару шарфов. Недопитая кружка с кофе в комнате на столе, явно не стоявшая тут целый год и открытая упаковка печенья. Фикус в углу, который мало того, что не сдох, так ещё и значительно подрос. Под столом расположились две мисочки, в одной из которых был корм, а во второй вода, что вызвало у омеги ряд вопросов, которые он обязательно позже озвучит. Счета и квитанции не были горой навалены в плетёной корзинке, как раньше, точнее, там лежало всего пару неоткрытых конвертов, которые, по всей видимости, были недавно забраны с почтового ящика. Ещё один халат в ванной и там же развешанное сушиться постиранное белье, новая зубная щетка и станок на раковине. Почти сухое полотенце на батарее, оповещающее о том, что утренний душ был много часов назад и заляпанное зеркало, выдающее спешку сборов. Омега ещё раз обходит всю квартиру, подмечая новые детали, которые так и кричали о том, что квартира всё это время не пустовала, и более того, она и сейчас не пустует.  Видя, что Тэхён понимает, Чонгук какое-то время молча наблюдает, пытаясь различить на лице хоть какие-то эмоции, но с треском проваливается. На свой страх и риск, Чон решает, что пора объясниться, но омега его опережает.  — Ты здесь живёшь? — задаёт вопрос в лоб, от чего альфа тяжело вздыхает.  — Я выкупил её у владельца, — спокойно отвечает тот. — Не мог позволить, чтобы кто-то другой стал её снимать. — Ты здесь живёшь? — повторяет Тэхён, не получив однозначного ответа и Чонгук несмело кивает с минутной заминкой. — Давно? — Сразу же. — Почему? — спрашивает омега, прекрасно зная ответ. — Тебе нужно отдохнуть, Тэ. — переводит тему альфа. — Иди в душ, а я заварю тебе чай. — и уходит в коридор, где снимает обувь, а затем направляется на кухню, подальше от вопросов, на которые имеются слишком очевидные ответы. Тэхён стоит ещё пару минут, смотря на дверной проём, а затем вновь осматривает комнату, подавляя желание себя ущипнуть, чтобы убедиться, что ему это всё не снится. Омега разворачивается, подходя к шкафу, и открывает дверцу, слыша привычный скрип, от чего душа улыбается и Тэ вместе с ней. Парень проводит рукой по аккуратно сложенным вещам, ощущая приятную мягкость, вытаскивает одну из своих пижам, а затем из другого ящика большое банное полотенце и подносит то к лицу, блаженно прикрывая глаза. Каждый сантиметр этой квартиры насквозь пропах Чонгуком и Тэхён соврал, если бы сказал, что ему это не нравится. Ким, всё же направляется в ванную, желая как можно скорее смыть с себя всю грязь.  Он аккуратно снимает с себя альфью толстовку, откладывая ту на стиральную машинку, следом свою рубашку, брюки и ботинки, которые осматривает придирчиво и швыряет на пол, вынося вердикт «на выброс». Глядя в зеркало тот дёргается, видя своё отражение. Он конечно предполагал, что всё не очень, но не настолько. Глаз опух, а вокруг него и по всей щеке красовался огромный синяк. У носа и губы кровь запеклась, засыхая корочкой, а волосы сбились в кучу, образовывая собой единое гнездо, из которого кое-где торчали листья и веточки из лесу.  Около получаса Тэхён тратит на купание, в попытке привести себя в порядок, если это слово вообще сопоставимо с ним в данный момент. Горячие потоки воды смывают всю грязь и, к сожалению, находят те ранки, о наличии которых Тэ даже не подозревал, поэтому омега пошикивает и ойкает, когда случайно касается мочалкой новых ушибов. Жаль, что горячий душ не может с такой же лёгкостью забрать все воспоминания о сегодняшнем утре. Омега бы с радостью поделился ими с водосточной трубой. Ким вылезает из ванной, вытирается насухо мягким полотенцем, оставляя на себе легкий аромат какао. Интересно, даже после стирки вещи хранят в себе запах Чонгука. Омега один за одним находит на теле как маленькие синяки и царапинки, так и огромные рыже-фиолетовые пятна, которые болят даже без касаний. Он ещё раз рассматривает себя в зеркале, отмечая, что с лицом всё не настолько плохо, как показалось на первый взгляд. Сейчас, когда смылась грязь и кровь, бросался в глаза только синяк на щеке и подпухшее веко. Ким удивляется своему спокойствию, а потом вспоминает бережно врученный Джином чай, потому что: — Ты совсем продрог, выпей это и согрейся немного.   И все становится на свои места.  Тэхён улыбается изобретательности старшего, вновь раздражая ранку на губе, которая, то и дело пытается затянуться и в который раз терпит поражение. Парень не без труда одевается, морщась от касаний пижамы к своему телу. Казалось, будто вода вместе с грязью смыла с него какой-то защитный барьер, уберегающий от физической боли. Всё тело болело, словно после тяжелой тренировки, мышцы ныли и жутко хотелось спать. Он причёсывает волосы, пытаясь создать что-то более-менее вменяемое на голове, но быстро теряет запал. Да и какая разница, в конце концов, его увидит только Чонгук. Омега пару раз глубоко вдыхает и выдыхает, смотря в зеркало, пытаясь успокоить накатывающее волнение, но прежде чем выйти из ванной комнаты, взгляд в отражении сзади цепляется за чужой, тёмно-синий халат. И возможно, последние пять минут в ванной комнате, Тэхён совершенно бесстыже и без укоров совести, провёл укутавшись в чужую, ненадолго одолженную вещь. На кухне по-прежнему слышалось копошение и тихое бурчание. Ким медленно, не создавая лишнего шума идёт на звук и замирает с улыбкой на лице у двери.  Альфа уселся на пол, оперевшись о холодильник, а на его коленях бесновал огромный пушистый белый ком.  — Веди себя хорошо, ладно? — шепчет Чонгук, угрожающе тыча пальцем в нос. — Не будь засранцем, не фырчи и не шипи, хорошо? — дает указания коту, Чон. — Покажи, какой ты дружелюбный и воспитанный кот. Не царапайся и не кусайся. За икры не вздумай его грызть, понял? Даже, когда играешь. — и продолжает читать нотации, поглаживая пушистого по спинке, от чего тот мурчит довольно, ластится к руке, и в какой-то момент переворачивается животиком кверху и поворачивает мордочку на Тэ, издавая удивлённое «Мяу». Чонгук тут же разворачивается в сторону и видя омегу в дверном проёме, подскакивает, хватая на руки кота, и неуклюже переворачивает стоящую на полу чашку с кофе себе на ногу, от чего шипит и матюкается, а следом получает недовольный «Кусь» от животного, из-за чего роняет того на пол, вызывая чужой смех. Кокос же, в свою очередь, неторопливо подходит пока ещё к незнакомцу, обнюхивает ноги, обходит пару раз по кругу, а затем поворачивает морду в сторону хозяина, издает длинное одобрительное «Мяяяяу», и начинает тереться об омегу высоко задрав хвост, вызывая на лице того широченную улыбку.  — Ты ему понравился. — констатирует очевидное Чон, вытирая с пола недавний конфуз.  Тэхён садится на пол и Кокос тут же взбирается ему между ног и снова трётся, продолжая мурчать. А омега светится весь, улыбается, словно ребёнок, гладит кота за ушком и чуть ли сам не мурчит.  — Почему белый? — спрашивает Ким, подымая большие глазища на снимающего мокрые носки альфу.  У Чонгука там внутри микроинфарктики и давление давно за 200 от вида такого домашнего Тэ. Альфа не знает, случайно ли Тэхён надел пижаму, как на фото, которое Чонгук бережно хранит в нагрудном кармане куртки, но ощущает щемящее чувство внутри. — Все удивляются, когда его видят. — дёргая головой, прогоняя незваные мысли. — Не знаю почему, я вообще не планировал никого брать. Думал так, поеду, присмотрюсь, а если кто-то западёт в душу, тогда, может, подумаю. А эта морда в клетке так жалобно выглядела, что я не устоял. Кокос удивлённо глянул на хозяина и во взгляде отчетливо читалось что-то в духе: — «Это у меня морда жалобно выглядела, пень? Ты свою видел?» После непродолжительных обсуждений, как и когда появился Кокос в жизни Чонгука, альфа наконец-то закончил уборку кухни, а кот принялся зализывать чужие раны, коль человек сам тупит, но был остановлен в своем благородном порыве.  — Воу, воу, воу, парень, полегче, — забирая пушистого с нагретого местечка в тот момент, когда тот начал облизывать ссадины на омежьем лице. — Прекрати его слюнявить, недофельдшер, — обнимая кота и целуя в ухо. — Оставь это дело профессионалам, — и понимая как это прозвучало, прокашливается, быстро добавляя. — Я имею ввиду дезинфекцию ран, если что. — Кокос недоброжелательно фыркнул и Чонгук готов богу поклясться, что кот почти закатил глаза. — Давай не выпендривайся, я жопу твою спасаю. Если Джин узнает, что ты своим языком умудрился облизать его царапины, то сначала оторвёт голову мне, а потом надерёт твой мохнатый зад и поверь, даже не посмотрит на то, что ты милый, уяснил? — подытожил Чон, ставя животинку на пол и оборачиваясь к Тэхёну. — Идём, хватит сидеть на холодном полу. Нужно обработать раны и наложить повязки. Чай, как раз, заварится и остынет.  Омега нехотя поднялся, всё же перспектива тискаться с Кокосом нравилась ему больше, чем с ног до головы купаться в перекиси, спирте, или чем там эти раны будут дезинфицироваться. Но не успел он твёрдо встать на ноги, как вновь чуть не осел на пол, удерживаясь за дверную ручку. Чонгук среагировал быстро, придерживая того под локоть и позволяя на себя опереться. — Где болит?  — Нога, — морщится Ким, не корча из себя сильного и независимого. —  В ботинке не чувствовал, что с ней что-то не так. — и вновь щурится держа ту на весу.  — Понял, идти можешь? — чисто для формальности задал вопрос альфа. Независимо от ответа, возьмёт на руки, не хватало, чтобы тот себе навредил под Чоновым присмотром. Тэхён на пробу пытается стать на ногу и ойкает, закусывая губу.  — Иди сюда. — стараясь как можно аккуратнее подхватить, но омега всё равно морщится и тихонько шипит. Чонгук и сам губы поджимает, мысленно предполагая, сколько же ещё «сюрпризов» спрятано под длинными пижамными штанами и безразмерной рубашкой. Альфа бережно опускает парня на кровать, стараясь принести как можно меньше дискомфорта, затем уходит в коридор и возвращается с пакетом лекарств, который Джин успел собрать перед отъездом. Чонгук вываливает всю, далеко не скромную аптечку на кровать и улыбается, видя на каждой коробочке стикеры с подписями: «от головной боли», «успокоительное», «обезболивающее», «для дезинфекции ран», «снотворное», «мазь от синяков и гематом», «охлаждающей крем» и так далее.  — Посмотрим, что с ногой, хорошо? — Чонгук, дождавшись кивка, аккуратно берет чужую голень, внимательно следя за реакцией и не зря, омега тут же дёргается. — Руки ледяные.  — Прости, — шепчет альфа, начиная быстро тереть ладони о штаны, а затем греть их собственным дыханием, и только потом возвращается к ноге. — Так нормально? — Да, хорошо. Чон осматривает, прощупывает ногу, спрашивая о ощущениях и получает первый всхлип, когда касается голеностопа. — Чшш, извини. — тут же прекращая вращать ногу, бережно ставя ту обратно на пол. — Нужно будет сделать рентген, но уверен, что перелома нет. Вывих и растяжение. — Точно не перелом?  — Точно нет, поверь. Ты бы здоровой зарядил мне в нос, если бы я так вертел ногой со сломанной костью. — успокоил Чонгук. — Нужно намазать охлаждающей мазью и наложить эластичный бинт, чтобы сильно не распухала. Позволишь? И вновь касается только тогда, когда Тэ слабо кивает смотря из под длинной чёлки. Альфа нежно втирает ментоловый крем, поначалу вызывая адскую боль, но спустя пару минут, когда лекарство начинает действовать - лишь легкое покалывание и мурашки по всему телу. Тэхён не извращенец, чтобы возбуждаться от такой ситуации, но отрицать, что это довольно интимный для него момент - не может. У Чонгука руки теплые, а ощущение в каждом касании трепет и волнение, заставляет всё тело покрываться мурашками. — Замёрз? — вырывает чужой голос из раздумий. — М? — Замёрз, говорю? — повторяет Чон, вытирая руки салфеткой и отходя к шкафу, вытаскивая оттуда теплые носки. — Н..нет, не замерз. — встряхивая головой. — Всё хорошо. Чонгук кладёт носки рядом с собой и распаковывает эластичный бинт. — Сейчас будет немного неприятно, потерпи, хорошо? — терпеть Тэхёну помогает прыгнувший на кровать Кокос. Пушистый отвлекает, мурчит и ластится, а Чонгук рад слаженной командной работе. — Ну вот, с ногой всё. — улыбается альфа, натягивая носок на одну ногу, а следом и на вторую. Омега кивает благодарно, а Чон берёт стул и присаживается рядом с кроватью, расставляя ноги в стороны, чтобы пододвинуться немного ближе, для удобства. Альфа по очереди открывает каждую из коробочек и бутыльков, берет вату, дезинфицирующее средство и подносит к лицу Тэхёна, останавливаясь в паре сантиметрах, глядя тому в глаза.  — Будет немного щипать, так что нужно потерпеть, хорошо? Кивок.  — Дай мне знать, если что-то не так, ладно?  И вновь кивок. Альфа одной рукой аккуратно придерживает парня за подбородок, а второй, понемногу касается рассечения на бровке, от чего Ким дёргается и хватается рукой за чужую кисть.  — Тише, тут совсем немного. — нежно шепчет Чонгук, дуя на рану, млея от того, что Тэхён ладонь не убирает, только лишь крепче хватается и сжимает, глубоко дыша и немного похныкивая. Чон хочет на паузу нажать, кто-нибудь, остановите время на этом моменте, дайте насладиться теплотой от касаний. Альфа заканчивает с бровкой и опускается ниже, к губе, которая выглядит куда хуже. На слизистой всегда раны заживают дольше, а тут ещё и приложились нехило. Чонгук встряхивает головой, убирая мешающие волосы от лица, а затем отстраняется и снимает куртку, откладывая ту на спинку стула, оставаясь в футболке. Он включил обогреватель, чтобы квартира немного прогрелась и Тэ не замёрз. Сам же любит прохладу, так что дома никогда выше восемнадцати градусов не бывает, и сейчас +23 для него сродни пытки. Тэхён тут же, невольно, взглядом цепляется за чужие цифры на шее и глаза его расширяются. У альфы по прежнему красная и раздраженная кожа вокруг и если бы он лично не был причиной их появления, то подумал бы, что цифры совсем свежие. — Вот и всё, — подытоживает Чон, откладывая ватку в сторону. — На ночь нужно будет ещё раз обработать, намазать мазью и заклеить пластырем, чтобы ты не содрал ничего во сне. — Спасибо. — тихо шепчет Ким и поджимает здоровую ногу к груди. Всё, да?  Ну, то есть теперь Чонгук уйдёт?  Ну а чего бы ему оставаться, правильно? Раны обработал, ногу перемотал, чай заварил. Только Тэхёну до трясучки в коленях не хотелось оставаться одному. Не после сегодня. Не сейчас. Слишком страшно, слишком много опасений, что его найдут. Но попросить напрямую Чона не уходить, он не решался.  Даже для нового Тэ, который плюет на мнение окружающих, просить остаться это как-то… слишком?  Омега приходит в себя, когда его аккуратно подхватывают под локти, помогая привстать с кровати.  — Слышишь меня?  — Что? — растерянно бегая глазами по лицу, понимая, что за своими мыслями пропустил вопрос. — Говорю, есть ли ещё раны, которые нужно обработать?  — Н..нет, больше нет. —  неуверенно крутя головой.  — Уверен? Никаких царапин, порезов?  Ничего такого? — Нет, ничего.  — Хорошо, тогда вот этой мазью нужно намазать все меленькие синяки, которые есть на теле, хорошо? Она ускорит заживление. А этот крем для больших синяков и гематом, он с обезболивающим эффектом, должно стать легче. — альфа протягивает в чужие ладони два тюбика, а сам уходит в кухню. — Позовёшь, когда закончишь и я вернусь с чаем.  Чонгук не настаивает на своей помощи, хотя рационально понимает, что сам бы справился намного быстрее, аккуратнее и качественнее, чем Тэ. Хотя с другой стороны, возможно, немного рад, что не увидит всех повреждений на омежьем теле, иначе крышу бы окончательно сорвало.  Ким неторопливо расстегивает рубашку, следом наносит обезболивающий крем на огромной синюшный след под правым ребром, на шее и запястьях. Эти места особенно ноют и доставляют дискомфорт. Обычной мазью омега смазывает колени, там ещё нет синяков, но он чувствует, что до завтра точно появятся. Тэхён аккуратно проходится по местам всех ушибов и тратит на это приличные десять минут. Потом так же неторопливо одевается, откладывая лекарства в сторону. И оповещает Чонгука, что закончил. Альфа тут же возвращается с подносом в руках, на котором стоит внушительных размеров стеклянный чайник с чаем, тарелка с овсяным печеньем, порезанный лимон на блюдце и пустая чашка. Ким с огорчением для себя отмечает, что чашка всего одна.  Не останется. Чонгук ставит поднос на стол и подходит ближе к омеге, вновь помогает тому встать, и Тэхён, не задавая лишних вопросов, слушается, принимает чужую заботу. Альфа помогает тому забраться в кровать, подкладывает вторую подушку под больную ногу, дабы та была на возвышении и укрывает тёплым одеялом. Затем возвращается к столу, наливает чай, следом выдавливает туда пару долек лимона, берет тарелку с печеньем и возвращается к парню, вручая тому прямо в ладони горячий напиток и ставя на подоконник печенье. Тэхён тихо благодарит, продолжая наблюдать украдкой за альфой, который по-хозяйски вытирает заляпанный пол в ванной, убирает вещи, складывает лекарства в коробочку под кровать, где обосновалась маленькая аптечка, затем кормит Кокоса свежим мясом, чухая зверя за ушком и меняет воду в миске. Тэ всё это время пытается не шевелиться и не издавать никаких звуков. Казалось, что Чонгук и вовсе забыл о госте, который вовсе не гость, и просто занимается повседневной домашней рутиной. Чон приносит маленькую тарелку, больше похожую на соусник и выдавливает туда из упаковок несколько таблеток, ставя на подоконник, рядом с нетронутым печеньем.  Тэхён же и вовсе притих, понимая, что этот вечерний ритуал вот-вот подойдёт к концу, а так не хочется. Альфа садиться на край кровати, сохраняя приличную дистанцию, и впервые за последние пятнадцать минут, смотрит омеге в глаза.  — Ребятам я написал, что всё в порядке и они передают тебе привет, — начал Чонгук, одну руку протягивая к куртке, висящей на спинке стула. — Тебе нужно хорошенько отдохнуть и набраться сил. Там, — кивая на соусник. — Две таблетки. Та, что поменьше - если нога будет сильно болеть, а синяя - это снотворное, поможет тебе уснуть. Но лучше прими сразу обе, тогда хороший отдых обеспечен.  Тэхён опускает голову, смотря в чашку и понимающе кивает.  Чонгук не хочет уходить. Жуть как не хочет. Да его бы сейчас под дулом пистолета никто из этой квартиры не выгнал, но только альфу никто не просит остаться. Тэ грустный, уставший, разбитый и альфа внутри Чонгука чувствует, что не должен уходить, что остаться нужно рядом.  Только бы получить знак, крохотный намёк, что Тэ тоже хочет, что он не против, что ему это действительно нужно.  Хотя по правде говоря, Чон даже если и уйдет. То только за порог квартиры, не дальше. Псом верным охранять будет чужой сон. Но омега лишь кивает, соглашаясь с каждым словом и складывается впечатление, что тот хочет как можно скорее отделаться от чужой компании и поучений, так что Чонгук облизывает губы и останавливает себя в порыве спросить, можно ли остаться. Он встаёт с кровати, отряхивая штаны, чтобы растянуть время, но некуда тянуть, нужно уходить. — Тебе нужно что-нибудь ещё? — с  отчётливо уловимой надеждой в голосе.   «Например, чтобы я остался?» Тэхён поднимает голову, встречаясь с чужими уставшими и отчаянно желавшими того же, чего и он сам, глазами.  — Чай? — вопросительно поднимает бровь, и тут же корит себя за излишнюю мимику.  — Чайник на полтора литра, Тэ. Уверен, ты и этого не осилишь. — тепло улыбнулся Чонгук, но охотно зацепился за возможность поговорить лишние пару минут. — А ты не хочешь чай? — несмело спрашивает омега и опускает взгляд, а следом и лицо в чашку, пытаясь спрятаться.  Все тараканы внутри головы Чона жгуче танцуют ламбаду виляя бёдрами, а сам альфа откладывает куртку обратно на спинку стула и кивает, улыбаясь.  — С удовольствием.   

***

Непринуждённая беседа заканчивалась спустя пару предложений и Чон решил включить телевизор, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. К счастью, как раз начиналась программа, в которой два ведущих путешествовали по разным странам мира и в каждом новом месте подкидывали жребий, отдавая свои судьбы на распоряжение монетки. Загадывающий орла - получал безлимитную карту, а несчастливый обладатель решки - всего сто долларов, на которые должен прожить три дня.  В общем, это программа была своего рода спасением, потому что она потрясающе разрядила обстановку, заставила посмеяться и спустя полчаса ребята оживлённо беседовали на нейтральные темы, обсуждая действия ведущих. Слово за слово, выпуск за выпуском и Чонгук не заметил, как за окном давно стемнело, а стрелка часов перевалила за полночь. Омега, укутавшись в одеяло, мирно посапывал, излучая такое необходимое для Чона умиротворение. Тот встал с дивана, подходя ближе к кровати, полностью укрывая омежью раскрытую спину. — Ничего не бойся, Тэ. Я заставлю ответить каждого, кто посмел тебе навредить, обещаю. После чего улыбнулся и вернулся обратно на диван, краем глаза продолжая наблюдать, как мужчина ищет отель, который бы стоил за сутки меньше, чем весь его бюджет на три дня. Спустя несколько минут Чонгук тоже проваливается в сон, измученный событиями уходящего дня.

***

— Нет, нет, нет!! Отпусти меня, отпусти! — верещит омега, отпихивая от себя чужие руки, бесстыдно разрывающие на нём рубашку. — Не нужно, пожалуйста, отпусти! — вновь вопит Тэхён, и ловит на себе хищный взгляд, видя как альфа напротив облизывается и тянется к брюкам, расстегивая ремень. Тэхён мечется, кричит, голос срывает и чувствует, как его руки кто-то прижимает к собственной груди. — Тихо, тихо, я ничего плохого тебе не сделаю. — Нет, пожалуйста, нет! — продолжает вырываться омега. — Тэхёни, прошу тебя, открой глаза, — на грани слышимости шепчет Чонгук, прижимая мокрого и продолжающего надрывно кричать и вырываться омегу, к себе. — Это я, солнце, слышишь? Чонгук. Всё хорошо, родной, всё хорошо, — гладя по голове и шепча в ухо, пытаясь вырвать Тэ из ночного кошмара. — Проснись, Тэхёни, ну же, открой глаза. Омега резко распахивает мокрые глаза, но продолжает вырываться и плакать, всё ещё находясь в истеричном состоянии. — Чшшшш, — шикает альфа на ушко, укладываясь на кровать сзади. — Это сон, Тэ, всего лишь сон. Омега всхлипывает, разворачивается, зарывается носом в чужую грудь и заходится в новой волне истерики. Тэхён надрывно рыдает, хватаясь руками за футболку, прижимаясь ближе, будто хочет спрятаться от всего мира, и Чонгук прячет. Альфа обнимает со всех сторон, целует в лоб, щеки, вытирает мокрое лицо от слёз, отдаёт всё своё тепло, всю заботу, на которую способен. И Тэхён ещё глубже зарывается в сгиб альфьей шеи, где Чонгук пахнет больше всего и дышит глубоко, тяжело, долго, вовсе не пытаясь этого скрыть. — Сон, всего лишь сон, Тэ. Я рядом, ты в безопасности, ты дома, слышишь? Я тут и никуда не уйду, обещаю. Омега дрожит весь и льнет ближе, ощущая силу. Он сейчас слаб, он испуган и он так отчаянно нуждается в Чонгуке. Тэхён поднимает заплаканные глаза, всматриваясь в Чоновы, которые чернее ночи, взволнованные и такие до невозможности родные. Ким подлазит ближе, кладёт ладонь на скулу и бегло осматривает альфье лицо. Взгляд падает на губы и Тэхён, облизывая собственные, в миг сокращает расстояние, не давая себе ни секунды на сомнения. Нужно отвлечься, улететь как можно дальше от собственных мыслей, забыться. Голова начинает кружится от ощущения теплоты чужого тела. Он давно не целовался, давно не находился так близко к альфе. Чон же теряется на пару секунд, но чувствует, как омега начинает двигать губами, требуя ответа и наконец собирает волю в кулак, отстраняясь. — Тэ, постой, — кладя руку на щеку, упираясь лбом в чужой и прикрывает глаза. — Не нужно. — Отвлеки меня, — шепчет Ким, вновь припадая к губам, в этот раз более требовательно, жарче, напористее. — Прошу, Чонгук, мне это нужно. — шепчет между поцелуями. Омега не оставляет Чонгуку шанса на ответ, не дает и мгновения, чтобы перевести дыхание, он целует, целует, целует так, будто альфа напротив кислород и он задыхается. Тэхён прижимается ближе, тяжело дыша, жмётся всем телом, вызывая у Чона дрожь. — Ты же хочешь, я знаю, — шепчет Ким. — Отвлеки меня, Чонгук, отвлеки. Чонгук не железный. Он хочет. Конечно хочет, но не так. Не сейчас. Не время. Никогда бы не воспользовался таким состоянием Тэхёна. Он испуган, он сам не свой и на утро будет жалеть, а даже если нет, то альфа сам себе не простит. Он хочет начать всё с начала, и это неправильный метод. — Чшшш, Тэхён, тихо. — успокаивает альфа, параллельно пытаясь нормализовать собственное дыхание и ощущая, как тот вновь жмется ближе, касаясь горячим лбом. — Чонгук, пожалуйста, ты мне нужен, ты мне так нужен. — шепчет Ким, вновь  губами ловя чужие, но ему не позволяют. — Пожалуйста, ты хочешь, я хочу, — цепляясь за футболку. — Мне это нужно. Чонгук стоя хлопает своей выдержке, вот правда. Он мысленно благодарил всех богов, что гон должен начаться только через месяц, и кажется, впервые в жизни рад, что омега не пахнет. Но Тэхён никак не облегчает ему жизнь, Ким опять тянется ближе, накрывая губы и настойчиво проталкивается языком в рот, попутно расстегивая свою рубашку.   — Тэ, нет, — ловя омежью руку. — Остановись, солнце, — кладя другую ладонь на щеку и заставляя того посмотреть в глаза. — Это не поможет, слышишь? Мы сделаем только хуже. Альфа аккуратно разворачивает парня от себя и обнимает со спины, утыкаясь носом в макушку, ощущает жар, исходящий от парня и дело вовсе не в возбуждении. Чон касается ладонью лба и поджимает губы, подтверждая своё предположение. — У тебя жар, Тэ, — шепчет альфа, ныряя рукой под кровать, в поисках аптечки. — Я рядом, чувствуешь? Я с тобой и я никуда не уйду, солнце, обещаю.  Спустя какое-то время, когда Тэхён, всё же, успокаивается, Чон находит в аптечке жаропонижающее, перед этим заставляя омегу съесть хотя бы несколько печенюшек, чтобы не пить таблетку на голодный желудок. После, альфа заботливо помогает тому добраться до ванной, приносит туда новую пижаму, настаивая на том, что нужно принять душ и переодеться, и ещё спустя десять минут обеспокоено стучит в дверь, спрашивая всё ли хорошо и не получает никакого ответа. Затем стучит ещё раз и ещё, зовёт омегу чуть громче и пару раз предупреждает, что сейчас войдёт.  В ту ночь Чон долго успокаивал рыдающего на полу в ванной Тэхёна. Говорил, что всё будет хорошо, обещал быть рядом и делал всё, что от него зависело, всё, что мог и имел бы возможность, то без раздумий забрал бы чужую боль себе.  Тэхён выглядел ужасно. К и без того подпухшему лицу добавились ещё красные от слёз глаза, заложенный и сопливый нос и в целом, вид омега имел такой измученный, что от одного взгляда на него становилось больно. Тэхён рыдал надрывно, обнимая себя руками и первые несколько минут вообще не подпускал к себе Чонгука, забившись в угол и шатаясь со стороны в сторону, чем тогда не на шутку испугал альфу. Но вскоре, с новой волной истерики начал извиняться непрерывным потоком за всё, что творил.  Говорил, что ему очень стыдно за своё поведение, объяснял, что не знает, что на него нашло, что он не хотел, просил прощение и Чонгук, вопреки сопротивлениям, сгрёб того в охапку, обнимая и убеждая, что ничего такого не случилось, убеждая, что всё хорошо.  Той ночью, хотя правильнее сказать тем утром, засыпают они так же в обнимку.  Это не было неправильно, это не было странно и как-то «слишком», нет. Омега наслаждался поглаживаниями по плечу, а Чонгук, наконец, позволил себе расслабиться.  Тяжело, невероятно тяжело, и будет, он уверен, ещё хуже, но это был их маленький старт. Это ведь можно считать стартом, да?  По крайней мере Чонгук в это верил и кто мы такие, чтобы ему запрещать.  Таких ночей с кошмарами, к слову, приходилось немало, а если точнее, то каждая. На протяжении всей последующей недели Чон просыпался от чужих криков и успокаивал, успокаивал, успокаивал. Альфа советовался с Джином, спрашивал, как помочь, но всегда получал один и тот же ответ.  Быть рядом и ждать.  А Чонгук что? Он будет. То, что пережил Тэхён довольно сложно забыть, по правде говоря, вообще невозможно. К сожалению, такое навсегда оставляет отпечаток в памяти, оставляет рану, которая время от времени может кровоточить и ничего с этим не сделать, никак не вылечить.  На альфе это тоже оставило отпечаток. Он не раз винил себя, что не пошел тем утром за Тэхёном, что не нашел в себе на это сил. От мысли, что Хосок мог прийти на каких-то пару секунд позже и было бы поздно, волосы поднимались дыбом.  Чонгук понимает, какие трудности их ждут, но он готов находится рядом, помогать через них проходить. Всё, что от него потребуется. Он впервые находится рядом просто как друг, конечно, оба понимают, какие чувства тот испытывает, но никто эту тему не обсуждает. Прошлого не ворошат, отношения не выясняют, Чонгук просто дает Тэхёну то, чего тот так отчаянно желал всё это время. Дарит то, что было упущено за долгие годы разлуки, хотя и понимает, что наверстать никогда не сможет.  Того, что случилось не изменить, но в его силах приложить все усилия, чтобы построить нечто новое, несокрушимое. И Чон строит. Шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком. Даёт своё время, своё внимание, много рассказывает и так же много слушает. Заполняет собой все трещинки, помогает Тэхёну выйти из темноты. На следующий день после первой ночи, как Чонгук и предполагал, омега вел себя очень сжато и скованно, и Чон тогда поступил как настоящий мужчина, друг, впрочем неважно, он поступил достойно. Чонгук усадил Тэхёна на кровать, сел рядом, взял того за руки и попросил послушать глядя в глаза.  — Тэхён, не случилось ничего такого, за что бы тебе нужно было стыдиться передо мной, ясно? Всё в порядке. Если хочешь и тебе будет легче, мы забудем обо всём, словно ничего не было, ладно? Мы поцеловались и незачем себя за это винить. Ты этого хотел, я этого хотел. Никто кроме нас с тобой об этом не знает, так перед кем тебе стыдиться? — аккуратно кладя руку на чужую щеку. — Перед тобой, — тихонечко. — Ты подумаешь, что я… — Что ты испугался, что тебе было страшно, что твоя омега почувствовала рядом с собой сильного альфу и захотела того, что в ней заложено природой, Тэ. — улыбаясь и вытирая большим пальцем слезу. — Не больше не меньше, Тэхён. Если дело только в этом, то тебе не о чем переживать, я сказал тебе правду. И ты.. — хотел бы он сказать, что можешь это проверить в любой момент, но рука рефлекторна потянулась к собственной шее. Не может. — И ты можешь мне верить. — закончил Чон. — Я вёл себя как… — Не думай об этом. Мы не сделали ничего плохого. Мы ничего не испортили. Омега тогда крепко обнял Чонгука, прошептав, пожалуй, самое искреннее в своей жизни спасибо. 

***

В целом, всё было нормально. Нельзя сказать что хорошо, до хорошо ещё очень далеко, но состояние Тэ постепенно улучшалось. Альфа по-прежнему не покидал пределы квартиры, находясь круглые сутки рядом. Это тоже не обсуждалось, но оба знали, что им это нужно. Свежим воздухом они дышали во время прогулок на балконе, на большее Тэ не соглашался. Спустя две недели к ним на чай заехали Юнги с Чимином, привезли тортик и огромное количество различных фруктов. Парни тогда скромно отпраздновали новость, которую Тэхён узнал только сейчас и много много обнимались, обсуждая беременные особенности организма. Для Тэ это больше не было темой табу. Конечно, он не забыл, сердечко по-прежнему щемит, но как оказалось, если оставить прошлое в прошлом и не тащить за собой тяжелый вагон с грузом, то жить намного проще. Оставлять прошлое в прошлом это, пожалуй, теперь девиз не только Тэ, но и Чонгука. Альфа и сам не понял, в какой именно момент прекратил себя ежедневно терзать напоминаниями, что он всё испортил. Просто принял в себе это, и наконец-то смог отпустить. Да было, да больно, но сил хватит на что-то одно: либо изменить будущее, либо тащить за собой прошлое.  Кажется, выбор очевиден. В целом, тот вечер прошёл замечательно, альфы расслабились, выпивая свой особенно крепкий чай, а Юнги с Тэ наболтались на месяц вперёд. Вскоре после этого к ним наведались и Кимы.  Старший омега целый час тискал Тэ, целуя и причитая, как тот, бедный, похудел и побледнел, фыркая на Чонгука, что тот плохо заботится. Хотя оба знали, что это не так и тому служило несколько набранных Тэхеном килограммчиков. Ему, конечно требовалось ещё, как минимум пять, но Чонгук над этим усердно работает. Позже, Джин нашел Кокоса и у них случилась любовь с первого взгляда, ну или «Куся». Пушистый умудрился куснуть омегу за ногу, а тот отвесил ему пендаль под зад. Так и подружились. Зараза к заразе, таки, липнет.  Хосок тоже, время от времени, наведывался, временами даже жаловался на Джина, потому что тот теперь не знал куда девать свой нерастраченный потенциал курицы-наседки. — Ладно, засиделся я с вами, — гладя на запястье. — Опоздаю и Джин с меня спустит шкуру. — Что у вас? — заинтересовано обернулся Чон, отвлекаясь от стрижки фикуса. — Полный чекап организма, — и видя удивлённый взгляд Тэхёна, добавил. — Не спрашивай. Лучше зови его чаще в гости, иначе он всю мою кровь выкачает для своих анализов. Спустя ещё неделю Тэхён впервые согласился выйти на улицу. Не надолго, его хватило на круг вокруг дома, но Чон считал это победой. Со временем, такие прогулки стали чем-то привычным, выходя из списка необычного. Омега постепенно возвращался к жизни, пытаясь вести себя менее отстранённо. Ну, не сказать, что получалось отлично, но Ким очень старался, а Чонгук всегда находился рядом. Отношения ребят становились теплее. Никаких обсуждений этому не предшествовало, оба по прежнему не затрагивали тему прошлого от слова совсем, они жили настоящим, не заглядывали далеко в будущее, а просто наслаждались тем, что имеют.  По утрам пили чай со свежей выпечкой из пекарни, которая открылась на углу дома и играли с Кокосом, в обед, чаще всего, Чонгуку удавалось вытаскивать Кима на улицу, аргументируя это тем, что нужно гулять как можно больше, пока не выпал снег, иначе последующие три месяца омега только и будет, что ловить жопой все сугробы. Вечерами парни смотрели полюбившуюся программу и ели попкорн, дискутируя и гладя Кокоса. Никаких намёков, неловких разговоров, взглядов или касаний. Они могли готовить вместе обед, потянуться к одному ножу и посмеяться с этого не впадая в краску, могли спокойно пить чай из одной кружки, есть одно яблоко на двоих, во время вечернего просмотра всё той же передачи, Тэхён часто клал голову на чужую грудь, а Чонгук совершенно спокойно приобнимал и всё это казалось правильным.  Опять же, это не обсуждалось и никак не называлось, да и по правде говоря, никто из парней не спешил как либо всё это именовать.  Зачем обрамлять каким-то рамками?  Им хорошо?  Хорошо. И пожалуй, это самое важное.  Маленькими шажками, стена за стеной, потепление за потеплением. Обоим это казалось правильным.  Тэхён, наконец-то, чувствовал себя спокойно и расслабленно, не думая о том правильно ли он поступает. Поначалу боялся, что может натворить глупостей, но как оказалось, когда ничего себе не запрещаешь, то не хочется творить эти самые глупости. Омега успокоился, понимая, что винить себя не за что и просто жил в моменте, позволяя себе то, чего по-настоящему хочется.  И спустя неделю парни привычно засыпают на кровати смотря всё ту же программу о путешественниках. Тэхён вновь просыпается посреди ночи, но в этот раз не от ночного кошмара, а от жара, исходящего от альфы и стучания чужих зубов. Омега не без труда выбирается из крепких объятий, пока глаза привыкают к темноте, и понимает, что спина пижамной рубашки насквозь мокрая. Он аккуратно трогает Чонов мокрый и горячий лоб и пугается не на шутку, ровно до того момента, пока не видит, как альфа начинает принюхиваться и во сне шарить рукой по кровати, а когда находит омежью руку, то вновь подминает под себя Тэхёна, возвращая того на место и утыкается носом в шею.  — Чонгук… — шепчет омега, свободной рукой касаясь плеча. — Чонгук, проснись. — уже громче. Но альфа рычит тихо и прижимается крепче, отчего Тэхёну становится невыносимо жарко.  Омега разворачивается не без труда и в нос тут же вонзается усилившийся до невозможности альфий запах.  Сладкий, тягучий, и с лёгкой, приятной горчинкой, что оседает на языке. Пазл складывается молниеносно и Ким замирает, не зная, что делать дальше. Собственное сердце колотится неистово быстро, то ли в испуге, то ли в волнении, то ли, хрен, вообще, пойми от чего.  Тэхён знает, что Чонгук ничего ему не сделает, знает, что не навредит, но гон это другое. В альфий гон, даже такой сильной выдержки, как у Чона может быть недостаточно. Чонгук будто чувствует поток чужих мыслей, открывает глаза и вырывает из Тэхёна удивленный возглас.  Глаза большущие, но не угольно-чёрные, как обычно, сейчас они светились ярко золотым, огненным, горячим. Альфа видя перед собой Тэ рефлекторно прижимает его ещё ближе к себе, хотя ближе некуда, и заставляет омегу охнуть, когда аккуратно целует в лоб, прикрывая глаза.  — Чонгук… — Не бойся, — хрипло шепчет. —  Всё хорошо.  Чон делая глубокий вздох и с трудом заставляя себя отпустить чужое тело, срывается в коридор, где рывком дёргает свой рюкзак и хаотично ищет там таблетки.  — Тэхён, ты только не бойся, ладно? Всё в порядке. — трясущимися руками открывая найденную коробочку и вытаскивая оттуда сразу три таблетки, чтобы наверняка. — Я не трону тебя, слышишь? Не трону, только не бойся. — Повторяет громче, находя своими золотыми сидящего на кровати омегу, который, к счастью, не выглядит испуганным. Чонгук закрывается в ванной, закидывая таблетки в рот и запивая водой из-под крана, умывается, пытаясь привести себя в чувства, дышит тяжело и глубоко. Чон знал, что гон должен вот-вот начаться, принимал блокаторы уже несколько дней, чтобы сгладить первый приступ, и как оказалось не зря. Альфа мыслил довольно трезво и вменяемо, вполне мог себя контролировать, чего нельзя сказать о подпирающим раковину члене. Чонгук проводит рукой по лицу, смахивая волосы и вновь глубоко дышит. К сожалению, таблеток от этого не придумали и альфа раздевается, включая ледяной душ и становясь прямо под него, желая успокоиться, как можно быстрее. Спустя минут семь, когда тот почти посинел от холода, Чон подвёл итог, что холодная вода нихуя не помогает бороться со стоячим колом членом, а Тэхён, стучащий в дверь, со своим нежным: «Всё в порядке?» отнюдь не добавляет энтузиазма и желания постоять ещё несколько минут под ледяными каплями.  Ну, желания то он, конечно добавляет, но только немного иного. Чонгук выдавливает из себя короткое «Да» и на пробу толкается в собственную ладонь, закусывая руку у локтя чтобы заглушить стон.  — Ты точно в порядке? — Да. — и вновь толчок до звёздочек перед глазами. — Может позвонить Намджуну или Чимину? — Нет. — шипит альфа, толкаясь третий раз. — Дай знать, если тебе что-то понадобится. — тихо добавляет омега и Чонгук надрывно угукает, слыша шорох тапок, отдаляющихся в комнату. Омежий голос эхом в голове отбивается и альфа не сдерживается, начиная надрачивать ритмичнее, молясь, чтобы Тэхёну заложило уши. Чонгук хватает несколько минут и яркого воспоминания омежьего «Чонгук, пожалуйста, ты мне нужен, ты мне так нужен», его трясущихся рук, расстёгивающих собственную рубашку, алых губ и требовательного, глубокого, мокрого поцелуя. Альфа кончает обильно, кусая до боли кулак и пачкая стену. Не легче от слова совсем и Чон понимает, что ближайшие дни он преимущественно проведёт тут. В целом, гон проходит относительно спокойно, если не считать пары десятков раз, когда Чонгук согрешил в ванной на светлый образ Тэхёна. Благодаря блокаторам, которые альфа жрал на завтрак, обед и ужин, он мог совершенно спокойно разговаривать и проводить время рядом с Тэ. Пожалуй, единственным побочным эффектом была его чрезмерная тактильность, за что альфа каждый раз извинялся, но Тэхён вовсе не возражал, позволял себя обнимать, а большего Чонгук не просил. Оба не заметили, как к концу подошел второй месяц их совместного проживания. Подумать только, раньше Чон и мечтать о таком не мог, а теперь видеть сонного и причмокивающего губами омегу по утрам вошло в привычку, хотя, по правде говоря, к такому зрелищу он никогда не привыкнет, не хочет привыкать. Хочет каждый день удивляться, как в первый раз и удивлять, хочет, чтобы повседневная рутина никогда не становилась рутиной и почему-то ему кажется, впервые кажется, что его желание вполне приземленное и реальное.  Спустя ещё месяц все активно начинают готовиться к Новому Году. Бóльшая половина декабря позади, а значит время задумываться о подарках и месте празднования. К слову о втором, с этим проблем не было от слова совсем, потому что Чимин с Юнги предложили всем прийти к ним. Омега с довольно внушительным животиком быстро уставал и очень много времени проводил дома, так что было решено отпраздновать у них, чтобы Юнги в случае чего мог уйти отдыхать раньше. Конечно, он бы смог это сделать и у ребят, но дом есть дом. Тэхёна же по немножку завалили вопросами о том, что он хочет на день рождение и омега то и дело всячески пытался избежать этих расспросов.  Он любил сюрпризы.  Ким из тех, кому даже если подаришь что-то ненужное, но сюрпризом то он обрадуется гораздо больше. Чонгук по прежнему жил у Тэхёна, или Тэхён у Чонгука, хотя впрочем, это неважно.  Их дни, казалось бы, были идентичными, но в то же время не похожими друг на друга. Хотя, пожалуй, был один единственный, который отличался и запомнился обоим, скорее всего, навсегда.  В тот день, утром, выпал первый снег и оба воодушевленные, нарядившись во все тёплые вещи, обмотавшись шарфами и натянув шапки, в полной готовности и экипировке, так сказать, вышли на улицу и невзирая на то, что им немного далеко за двадцать, резвились словно школьники. Играли в снежки, лепили снеговиков и валялись в сугробах изображая снежных ангелов. Спустя несколько часов, когда оба насквозь промокшие, с красными носами и ледяными ногами вернулись домой, Чонгук тут же набрал таз воды и заставил омегу на пороге скинуть мокрые вещи, быстренько нестись в комнату парить ноги.  — Давай Тэ, иначе заболеешь. Я сейчас вернусь с чаем.  Оба тогда изрядно промёрзли, но цитрусовая бомба в чайнике и кипяток в тазу спасли от ангины. Омегу знатно разморило от активности и свежего воздуха, так что тот, вдоволь наевшись любимых круассанов из пекарни, и напившись чая, уснул.  Чонгук тоже с удовольствием составил младшему компанию, укладываясь рядом, обнимая и зарываясь в волосы.   Ким нехотя разлепляет глаза от чужого, слишком громкого дыхания в шею. За окном вечерело, на часах было начало шестого и он недовольно вошкается, разворачиваясь к альфе.  — Ты чего хекаешь, спи давай. — промямлил Тэхён, подкладывая руки под голову и вновь закрывая глаза, но тут же их открывая, чувствуя, как Чонов нос вновь настойчиво тычется в шею и дышит глубоко. — Ты чего? —  сонно трёт глаза Ким, приподнимаясь на локте.  Чонгук смотрит на него испуганно, удивлённо и радостно одновременно, если всё это вообще можно сочетать, но альфа как-то умудрился.  — Ты пахнешь. — шепчет нерешительно, видя непонимание в глазах. — Ты вообще то тоже! — возмущённо толкая кулаком в плечо. — Я не ходил в душ после прогулки.  — Нет, ты не понял. — кладя ладонь на омежью щеку. — Пахнешь, Тэхён, собой пахнешь. — вновь повторяет Чон, наблюдая как тот хмурится, не понимая о чём речь, а потом глаза округляет и тут же улыбается как-то болезненно, крутя головой в стороны. — Чонгук, я не могу. Ты же знаешь, что я не… — Но ты пахнешь. — опять перебивает его альфа, зарываясь носом в шею и вдыхая полной грудью, под чужое обалдевшее выражение лица. — Пахнешь, совсем немного, но я чувствую твой запах. Ким продолжает крутить головой в стороны и садится на кровати, альфа повторяет за ним, усаживаясь рядом и притягивает притихшего парня спиной к себе, тычась носом в шею, уже в который раз за вечер.  — Пахнешь, — мурчит довольно. — Как же вкусно ты пахнешь. — едва слышно.  Тэхён действительно пах. И с каждым днём всё сильнее и сильнее. Утром следующего дня Чонгук проснулся от чужих всхлипов и оказалось, что Тэхён расстроился, что ему приснился такой реальный сон.   Альфа тогда рассмеялся, прижимая сопливого к себе, убеждая, что Тэхёну не приснилось. Радости Кима не было предела, он даже не надеялся, что когда-нибудь вновь обретёт свой запах.  Джину радостную новость сообщили и тот сразу же назначил омеге кучу анализов и полный осмотр, чтобы подтвердить свои предположения. Но и без анализов всё и всем было понятно.  К Тэхёну вернулся запах благодаря Чонгуку. Возможно, благодаря вместе проведённому гону, возможно, благодаря тому, что Ким позволил себе находиться рядом с альфой, которого до сих пор его омега считала своим, возможно, ежедневные хорошие эмоции.  Непонятно, что именно, но в совокупности получился самый невероятный подарок судьбы. И даже Джин, вечно пытающийся вырвать Тэ от «узурпатора со щупальцами», как недавно именовал Чона, сейчас стал настаивать на совместном времяпровождении.  В целом, в личной жизни каждого из парней все налаживалась, но несмотря на яркую белую полосу, каждый ожидал наступления чёрной. Как бы сильно не хотелось верить в то, что всё закончилось, ребята понимали, что ничего ещё не закончилась. Да, наступило странное затишье, что по мнению Хосока не сулило ничего хорошего. К сожалению, Хосок, как и Джин никогда не ошибался. И в этот раз не ошибся. 

***

Чонгук за три месяца не позволял себе проявлений своих чувств, но накануне дня рождения, когда омега уже крепко спал, альфа понял, что несказанные слова его переполняют. Хотелось поделиться, хотелось, чтобы Тэ знал, но в то же время не хотелось давить. Всё развивалось неспешно, своим чередом, но острая нужда высказаться противно царапала его изнутри. Чон пододвигается ближе, вдыхая уже достаточно яркий запах ванили и прикрывает глаза, будто от этого сказанные слова со сто процентной вероятностью не будут услышаны. — Я хочу быть рядом, Тэхёни, ты знаешь — начал альфа дрожащим голосом. — И я буду, я вижу, что ты мне позволяешь и дорожу этим. Поверь, ничего ценнее, чем время проведённое с тобой для меня нет. Эти три месяца я по настоящему жил, по настоящему был счастлив. Раньше я думал, что сойду с ума если ты не будешь моим, если ты не будешь рядом, думал, что сделаю что угодно и поверь, я был готов сделать что угодно, лишь бы ты был мой. Ни чей другой, лишь мой. Чтобы только я мог находиться так близко, обнимать тебя, видеть сонного и лохматого по утрам, видеть, как ты довольно уплетаешь приготовленную мной еду и спорить с тобой, чья очередь мыть посуду. Я счастлив Тэ, по настоящему, как никогда. И знаешь, что я понял? Что на самом деле важнее всего для меня? — Чонгук сглатывает ком и прижимает омегу ближе и тот во сне ластится, ища носом источник родного аромата. — Мне важно, чтобы ты был счастлив Тэ. Чтобы ты улыбался, чтобы ты смеялся. И я хочу чтобы ты знал Тэхён, что я буду делать всё, чтобы ты был самым счастливым. Но я не буду тебя держать, — целуя в лоб. — Не буду идти против твоей воли, не буду убеждать тебя и ломать. Хочу, чтобы ты знал, что для меня ты навсегда останешься моим Тэхёном, даже если в какой-то момент ты решишь, что хочешь быть свободен. Я обещаю Тэхён, что дам тебе эту свободу, если ты захочешь и надеюсь, что ты никогда не попросишь меня этого сделать. Я люблю тебя, родной, я тебя так сильно люблю и всегда буду любить.  И даже если я окажусь лишь воспоминанием из твоей жизни, помни, что ты и есть вся моя жизнь.  Пожалуйста, никогда не забывай об этом.

***

В день своего рождения, Тэхён просыпается от настойчивого звонка в дверь. Не так, конечно, он себе это представлял. Омега открывает глаза и бросает взгляд на часы.  10:05.  Ким с удовольствием отмечает, что выспался и хочет позвать Чонгука, но взгляд падает на лежащую записку, рядом с огромным букетом цветов. Сердечко согревается, парень улыбается широко и тянется рукой за конвертом.  «Вернусь до твоего пробуждения. Если нет, то надеюсь, что букет немного загладит мою вину. С днём рождения. Будь готов к 10:00.»  Омега откладывает лист в сторону и потягивается в постели разминая косточки, а следом вновь слышится звонок в дверь. Странно, у Чонгука ключи есть, а с ребятами парни договорились встретиться только к пяти часам. Тэхён тянется к сотовому, проверить, может кто предупреждал о визите и сердце в спазме сжимается до размеров молекулы. Больше пятидесяти пропущенных звонков от ребят, целью которых явно было не поздравления с праздником, и непринятый от Чонгука. Ким чувствует, как сердце начинает учащенно биться, но омега прогоняет от себя дурные мысли, вновь вздрагивая от звонка в дверь. Тэ поднимается с кровати и на негнущихся ногах направляется в коридор.  Нехорошее предчувствие ознобом приходилось по телу. Он сперва смотрит в глазок, по ту сторону стоит мужчина в куртке с эмблемой известной доставки и держит в руках огромный букет цветов. Ким с опаской открывает двери и парень на пороге лучезарно улыбается.  — Фух, а я уже начал переживать, что не застал вас. — облегчённо изрекает тот, смотря в планшет. — Господин Ким Тэхён?  Именованный господином подтверждающе кивает и ему протягивают тяжеленный букет бордовых роз, а следом, из кармана курьер достает записку и всовывает её между плотных бутонов.  — Всего хорошего! — также резво отвечает парень, фотографируя ничего не понимающего омегу, и не прося подписи спускается вниз по лестнице. Тэхён заторможенно закрывает дверь на замок и всё ещё пытаясь привести дыхание в порядок, возвращается обратно в комнату, кладя букет на стол и вытаскивая записку. Ким разворачивает конверт и шипит отдергивая руку, тут же облизывая палец, который умудрился порезать о края бумаги. Тэхён морщится и разворачивает письмо, тут же придерживаясь за край стола, в попытке удержаться на ногах. «За всё в этой жизни приходится платить. Ты же взрослый и знаешь, что у всех принятых решений есть свои последствия, правда? Готов ли ты принять последствия своих решений?  С днём рождения, Тэхёни и счастливого Нового Года.» Дополнительно в конверт вложены билеты трёхмесячной давности, которыми тот не воспользовался. Тэхён хватает ртом воздух, сминая письмо и швыряя то на пол, следом подбегает к окну, открывая то и с размаху выкидывает букет. Омега дышит рвано, хрипло, слёзы сами льются по щекам, он всхлипывает и несётся к телефону, набирая единственный важный номер, но по ту в сторону девушка оповещает, что абонент вне зоны действия сети. Слишком много совпадений, а в их жизни не бывает совпадений, только закономерности. В дверь снова звонят и омега сломя голову несётся, надеюсь увидеть там альфу, который извинится, скажет, что попал в пробку, застрял в лифте, забыл адрес, господи, да что угодно, лишь бы стоял целый и невредимый. Но открывая ту, он видит тяжело дышащего Хосока, выражение лица которого подтверждает все самые страшные опасения.  — Чонгук разбился. — всё, что говорит альфа и этих слов достаточно для того, чтобы разбился и Тэхён.