Цена обмана

31

Тэхён не помнит, как он собирался, не помнит, как выходил из квартиры и что ему говорил Хосок, омега вообще ничего не помнит, и кажется, что как сделать следующий вдох он тоже забыл.  Лёгкие на каждую из попыток отзывались болезненным спазмом, будто новый глоток кислорода ни что иное, как ядовитый угарный газ. В голове эхом отбивалось альфье «Чонгук разбился», не оставляя шанса думать о чем-то другом. Да не то что о «чем-то другом», вообще не оставляя шанса организму функционировать и адекватно воспринимать окружающий мир, который, к слову, тоже сузился всего до двух, режущих сердце, слов. Странно так, мозг будто отказывается их воспринимать, отказывается верить находясь в ступоре. От того, наверное, Тэхён и не рыдает взахлёб, хотя по закону жанра уже должен находится где-то между  «херово» и «так херово, что уже ничего не чувствуешь». Будто руки без перчаток зимой. Сначала дискомфортно покалывает и ты натягиваешь рукава, прячешь кулаки в карманы или дышишь усердно на замёрзшие кочерыжки. А потом, будто по щелчку, в какой-то момент ты понимаешь, что замёрз настолько, что простое смс из двух слов набирается минуты три и пальцы вовсе не слушаются. Уже не покалывает, не жжется, не морозит. Уже просто не чувствуется. И наступает какое-то обманчивое облегчение, будто всё хорошо, будто ты пересек какую-то черту, после которой уже не важно насколько ты, на самом деле, глубоко на дне. Сквозь мгновение Ким уже сидит на переднем сидении в машине Хосока и теребит дрожащими пальцами свои клетчатые пижамные штаны, нелепо торчащие из ботинок.  Пижама новая, кстати. Чонгук подарил её позавчера вечером, после очередного просмотра фильма «Один дома», когда Тэхён в который раз восхищался тем, как у Маккаллистеров красиво и атмосферно дома. Чонгук тогда вытащил огромную праздничную коробку из шкафа, торжественно вручая сонному и всему в мандариновых шкурках омеге. Это ещё одна причина, почему Тэхён когда-то влюбился. Альфе никогда не нужно было поводов, чтобы сделать приятно. Даже когда зарплаты едва хватало на самое необходимое и любой другой бы на его месте счёл бы это отличной отмазкой для отсутствия подарков - Чонгук находил способ его удивлять. Прежде всего тем, что умел слушать. Банально?  Вовсе нет. Альфа слушал и слышал маленькие «хотелки» и восхищения. Примером служит даже тот белый пушистый плед, который Чон искал по всему городу. И таких вещей огромное количество.  Блокнот, на который Тэхён пускал слюни в магазине, но так и не купил, потому что «Да мне и записать туда нечего», забавная шапка с длинными ушками кролика и пушистыми варежками в комплекте, но «Да не нужно, куда я в этом буду ходить?», ручка с пушистым помпоном и печаткой в форме сердечка, которая «Наверное слишком, да? Возьмём вон те обычные шариковые», стикеры с лисиными мордочками, которые «Давай наверное обычные, на них сейчас акция», тапочки с забавными рождественскими оленьими рогами, но «Зачем тратится, это ведь на месяц всего, а вот эти можно круглый год носить», неоновые наклейки звёздочек на потолок, но «Да ладно, мне ведь не пять лет, пойдем», шелковое постельное белье цвета ванильного мороженого из новой коллекции, пожалуй, самое дорогое из всех желаний Тэ, но «У нас есть похожее, зачем нам два?», хотя похожего отродясь не было и Чон это знает. И ещё сотни подобных отговорок, которые омега находил, когда отказывал себе в маленьких радостях. Они не были совсем на дне, утром один кусок хлеба на двоих не делили, но Тэхён видел, как Чонгук тяжело работает и хотел максимально ему помочь. Омега зарабатывал в разы меньше, так что его вклад в их «Семейный бюджет» был сродни капли в море, но это ведь лучше, чем ничего, да?  Но альфа всё, всё, всё замечал. Порой его омеге даже не нужно было озвучивать своё «вау», оно читалось во взгляде. А Чонгук что?  Он вклеивал с Тэхёном фотографии в тот самый блокнот, в который может записывать нечего, но вклеивать есть что. И это было круче, чем самый навороченный фотоальбом, потому что альфа накупил много разноцветных ручек, наклеек и каждое воскресенье они проводили вместе, абгрейдя белые страницы, заполняя те счастливыми моментами и, такими же, до неприличия счастливыми лицами. На одной из страниц, к слову, совершенно не случайно красовалось селфи, где оба парня в одинаковых серых шапках с ушами и мохнатыми конечностями, вместо рук. Он находил стикеры в форме мордочек хищной лисы, которые Тэхён клеил в самых необычных местах с милыми короткими подписями и маленьким сердечком, что так согревали одно большое.  Он ежедневно умилялся с Тэхёна, когда тот шарпал по полу в своих до невозможности неудобных тапках с рогами, но до той же невозможности любимых. Он зацеловывал каждый сантиметр медовой сладкой кожи, наслаждался близостью с омегой, на которую право имел только он, на той самой шелковой, цвета ванильного мороженого. Ловил влажными губами тихие стоны, пока тело к телу и кожа к коже. Чонгук любил Тэхёна глухой ночью, когда желанные звёздочки на потолке подсвечивали таинство, происходящее за закрытой дверью, когда стены стыдливо погружались во мрак, не подглядывая, а холод шелковых простыней пытался остудить разгорячённые тела. Чонгук любил своего омегу, пока тот метался по постели от наслаждения, шептал на ухо что-то откровенное, за что на утро будет жутко стыдно. Чонгук наслаждался видом разморённого, уставшего, краснощекого Тэ со сбитым дыханием, пока пшеничные волосы рассыпались по простыни. Стоило ли оно того? Определённо. Тэхёну даже удалось улыбнуться, окунаясь в воспоминания, которые хранились глубоко внутри, в сундуке, припавшие пылью. Выходить из безопасного мира не хотелось. Продлите, пожалуйста, на час.

***

Наверное, за будущее отсутствие воспаления лёгких Тэхён должен будет поблагодарить Хосока. Благо, тот был в себе и соображал куда лучше, так что схватил омегу, который с босыми ногами вылетел в подъезд после услышанного, и натянул на него первую попавшуюся куртку, что по счастливой случайности принадлежала Чонгуку, сохраняя в себе его запах и втиснул босые ноги в сапоги. Сейчас же омега молча разглаживал несуществующие складки на штанах и молчал. Он не плакал, ничего не спрашивал, а просто смотрел на свои руки, что ещё больше пугало Хосока. Тот был готов к истерике и честно говоря с облегчением выдохнул, если бы она случилась, потому что знал, что делать, что говорить и как успокоить, но тут… Тихая боль она ведь самая жестокая. Никаких слез, просто молчание. Когда не хочется ничего говорить, не хочется ничего чувствовать, не хочется ни с чем справляться и что-то там переживать. Не хочется утешаться, не хочется обманываться изъезженным «Всё будет хорошо», не хочется обещать не делать глупости, когда так и хочется сделать одну единственную, последнюю глупость.  Тихая боль - это когда ты просто смирился.  Тэхён удивился своему открытию, но видимо у боли, вопреки его убеждениям, всё же есть свой предел и в какой-то момент срабатывает щелчок и человек просто отключается. Будто остается только внешняя оболочка, а вся внутренность переходит в какой-то, мать его, спящий режим.  «Клик» и всё. Чёрт его знает, как это правильно называется, но Тэхён может сравнить это с проблемами с проводкой. Чтобы к чертям не херануло и не сожгло всю квартиру - в наших домах просто выбивает пробки. Забота, так сказать. Мол попки ваши не поджарятся сегодня, но тревожный звоночек с проблемой поступил. У Тэхёна там колокол три на три и гул неимоверный. Звоночек, пиздец, какой тревожный. Жаль только, что тут нельзя просто вызвать дядю электрика, дать ему денюжек и пить чай с зефиром, пока проблема решается.  Тут самому плыть, искать способы, мирится  с неминуемыми поражениями, падать, вставать и вновь идти дальше. Вот бы ментальное состояние лечилось так же легко, как проводка в стенах. Но нет же, к этому скотству нет инструкции, нет рекомендаций или отзывов в интернете. Всем известный метод «Поплакать и выпустить боль», не помогает, слёзы не облегчают тяжесть, не ускоряют беспросветные попытки выбраться из порочного круга Ада, Тэхён пробовал. Они не делают ровным счётом ни-че-го. Приходится просто смириться со своим проигрышем и принять факт, что ты ничего не можешь изменить.  Ветер остервенелее, течение быстрее, а ты просто слабый, маленький и ни на что не способный человек. Тэхёну бы забыться, улететь выше собственных мыслей, либо нырнуть глубоко на дно, где нет ничего и никого, где можно спрятаться даже от самого себя. Ему бы до беспамятства, до потери пульса, до мурашек, до тряски в коленях. Ему бы навсегда, до конца и навеки. Ему бы туда, в параллель без шансов на пересечение, в проекцию собственного сознания, где управляет Он, а не Им. Ему бы за грань дозволенного, за грань допустимого, граничащего с безумием. Ему бы туда, где шторма не бушуют, где волны ласкают обгоревшие колени, а закатное солнце прощается с веснушками на щеках. Ему бы туда, где поэты берут вдохновение, где черпают надежду и веру, где рождаются новые жизни, воплощаясь чернилами на тонких листах. Но он тут. Проживает, кажется, очередной день из списка «Самый ужасный».  Вновь просыпается в цикличном дне сурка. Омега мотает головой, возвращая себя в реальность. Нужно отвлечься, думать о чём-то хорошем, а это пиздецки сложно, когда всё хорошее связано с тем единственным человеком, от которого сейчас нужно отвести все мысли. Тэхён бы и рад думать о чём то, что не авария и не Чонгук, но он даже не может вспомнить, что ему снилось. Где-то вдалеке оставалось приятное послевкусие, а значит сон был тёплым и добрым.  Хотя, какое это имеет значение?  Неважно, что снилось, неважно, как хорошо было вчера вечером, неделю назад, и как могло бы быть хорошо в обещанные Чонгуком десять утра.  Все моментально потеряло свою значимость, потому что омега проснулся в другой мир. В мир где холодно и пусто, а единственный, кто может согреть, кто может помочь - умело выведен из игры и Тэхён молился, чтобы временно. Больше ничего не нужно. Кукловод манерный, жестокий,  он знает когда выпускать хищных псов. Он не знает пощады, он одинокий, Наслаждается криком, крепче сжимая цепи оков. Он питается страхом, заряжается горем,  его руки по локоть в крови. Он давно уничтожен своим личным героем, ведь лишен был положенной дозы любви. Он завистник, желающий место другого, тихо жаждущий мести за грязную кровь. В жизни он занимает место второго,  оставаясь в тени без порока «Любовь». Он заложник, безумец, свихнувшийся псих, ноги стерты в попытке найти виноватых. Лишь бы голос внутри наконец-то утих,  унимая чертей бесноватых. Когда страшно - нужно что-то делать.  Какая-то очень умная книжка и не менее умный её автор говорил, что если себя отвлекать, мозг в какой-то момент переключается, и входит в фазу расслабления.  Наверное поэтому Тэхён сейчас всеми силами пытается сосчитать до десяти на итальянском, ссылаясь на строки из известной ему песни.  Зачем? Непонятно.  Помогает? Нисколечко. Но психолог говорил, что должно. Но бред это всё, нельзя отвлечься, переключиться или забыться, когда тебя ломает внутри. Не получается. Не работает это так. Когда мысли заняты лишь одним - остается принять и надеятся, что прежде чем сойдёшь с ума тебя успеют спасти. Всегда спасали, может и сейчас повезёт? Всё неотложное, незаменимое, важное - моментально отошло на второй план. Оказывается, что по-настоящему главного не так уж и много. Пожалуй единственное, что по-настоящему важно - это жизнь. Омега смотрел в окно, ловил серьезные, счастливые, грустные и озадаченные лица прохожих, мысленно желая оказаться на их месте. Почему то ему казалось, что у людей за окном проблемы не выходят за грань растущего процента кредита, детей, решивших, что коробочка с документами это целый клад с бумагой для аппликаций, кота, который никак не хотел ходить в лоток, отдавая предпочтение иным плоскостям: будь то тапок, новый ковер в прихожей или швабра в углу коридора. Он бы был не против таких проблем. Обычных, человеческих. Закончившийся кофе, прокисшее молоко, пятно на ковре из-за пролитого вина, курьер перепутавший заказ, разбившийся телефон на следующий день, после окончания гарантии и прочая чепуха, которая кажется концом света. Пожалуйста, сколько угодно пусть автобусы на остановке окачивают его водой с ног до головы, пусть таксист снимет двойную плату из-за того, что «Навигатор, чёто, не фурычит», пусть кассирша в магазине нахамит, а в метро отдавят ногу, пусть эвакуатор заберёт машину из-за неправильной парковки, а парикмахер сострижет не «Только кончики». Омега хочет обычной жизни. Без вздрагивания от телефонных звонков, хочет не боятся подходить к входной двери и прогуливаться по парку не натягивая шапку по брови, а маску по глаза. Хочет не задерживать дыхание, когда отвечает на звонки друзей, опасаясь, что «Некто» мог вновь перейти в наступление. Хочет выбирать продукты в магазине,  прогуливаться по каждому ряду с тележкой и придирчиво читать составы, а не кликать мышкой на зелёненькое «Заказать». Хочет планировать своё будущее на месяц, год, пять лет вперёд, а не облегченно благодарить Бога за ещё один прожитый спокойно день. Тэхён продолжал смотреть безэмоционально в окно и делать вид, что ничего не происходит.  Делать вид, что не было этого букета, записки, десятка пропущенных и сообщений. Делать вид, что Хосок не подписал своими словами приговор для счастливого будущего.  Колоссальное спокойствие и умиротворение, но вот кое-что стеклянное, слезящееся и отчаянное выдавало настоящее состояние.  Глаза. Растерянные и испуганные. И когда Ким, наконец, обернулся к альфе, то встретил напротив такие же.  В них читалось непонимание, почему всё вокруг так страшно, что они сделали не так и почему у расплаты такая высокая цена. Хосок, конечно, тщательно скрывал своё волнение, чтобы не пугать омегу, но они слишком долго знакомы, чтобы Тэхён обманулся. Хотя хотелось. Одиночество, словно давний забытый друг, высоко задрав голову вернулось, занимая почётное место в центре стола, заполняя собой все сводные места, от чего внутри стало ещё хуже, чем раньше.  Тэхён поднялся высоко, слишком.  Непозволительно.  Шансов выжить при падении с такой высоты - нет. Так что держится из последних сил, крепче цепляется за свой шаткий мир, бережет его. От ветра, словно карточный домик, своим телом закрывает. Надеется, что холод уже наступившей зимы заморозит все чувства и, возможно, тогда от неё будет толк, потому что Тэхён больше не хочет этой проклятой зимы. Он не хочет больше своего дня рождения, он не хочет нового года, он не хочет завтра проснуться сам.  Он вообще больше не хочет просыпаться сам.  Тэхён ежится, плотнее кутаясь в куртку и ненадолго прикрывая глаза, вдыхает аромат Чонгука. Рука непроизвольно касается груди справа, возле рёбер.   «Даже если не судьба, ты останешься у меня в сердце навсегда». Именно эта фраза выведена угольно чёрным на персиковой, нежной коже. Она впиталась в него глубоко, к слову, как и тот, кому она посвящена.  Чонгук не знает, как близко он находился всё это время, да и откуда ему знать.  Омега сделал тату несколько лет назад, наверное, именно в тот момент часть его поняла, что даже если они оба пропадут из жизней друг друга, то Чонгук всё равно никогда не освободит Тэхёново сердце. Там то и Тэхёнового ничего не осталось. Слова с глубоким смыслом и было бы логично задаться вопросом почему же справа, а не слева, ближе к сердцу. Ну, чтобы по канону и всем правилам. Возможно, потому что Тэхён не особо задумывался о каком-то там сакральном смысле когда бил татуировку?  Возможно Тэхён посчитал, что Чонгука и так слишком много в его сердце и незачем ещё и чернилами селить его настолько близко к вечно страдающему органу?  А возможно всё гораздо проще и место под сердцем уже много лет занято работой другого художника?  Работой, которую Тэхён ненавидит и одновременно любит всем сердцем. Работой, при взгляде на которую болит там, слева. Болит сильно. Работой, напоминающей о ком-то любимом и незнакомом. 

***

Хосок, придерживая телефон плечом и с кем-то ругаясь, параллельно выруливая с парковки, свободной рукой искал что-то на заднем сидении.  — Выпей. — слышит Ким, когда его тормошат за плечо, видимо из-за того, что он не реагировал и вручают термос.  — Не хочу.  — Это не вопрос, Тэхён, пей. — строго повторил Чон, давая понять, что уговаривать не будет.  Омега откручивает крышку и слышит знакомый аромат Джинового волшебного чая. Ким без раздумий делает пару глотков, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Он вытирает щеки, когда чувствует, как капельки щекочут его скулы и шею, удивляясь тому, что не заметил в какой момент начали течь слёзы.  Казалось, будто кто-то переодически отключал его из этого мира, потому что по ощущениям в дороге они не больше двух минут, но городские пейзажи за окном незаметно заменила автострада.  Хосок поглядывал на часы и с каждым разом его взгляд становился холоднее, а манера вождения более хаотичной и резкой.  А Тэхён к своему огорчению это замечал. Пальцы парня подрагивали толи от холода, толи мандраж пробирал, толи организм уже выработал какую-то неведомую стойкость для успокоительных, потому что легче не становилось.  Хотя, рациональная часть Тэхёна активно подбрасывала «адекватные» рассуждения, за что ей спасибо, без них, точно бы тронулся умом. Они спешат. Едут быстро. Значит есть к кому спешить? Значит живой, да? Вот, что на самом деле крутилось в голове омеги последние двадцать минут. А все эти мысли о прохожих, попытки сосчитать на итальянском, раздумья об успокаивающем чае, о том, какой бы жизни он хотел и прочая ерунда, скорее, защитная реакция организма на боязнь услышать отрицательный ответ на по-настоящему волнующий его вопрос.  Тэхён не спрашивал ничего, потому что было страшно услышать от Хосока то, что окончательно и бесповоротно изменит его жизнь.  Боялся услышать, что Чонгук погиб. От этого и оттягивал неминуемый разговор. Не знать легче. Тогда есть шанс. — Тэхён, он жив.  И Хосок возвращает омежье сердце на место. Ким вновь кладёт руку с правой стороны груди, прикрывает глаза и откидывает голову на сиденье облегчённого выдыхая.  Жив.  Главное, что жив, а с остальным можно справиться.  И они справятся.  Альфа не ждёт, что тот начнёт задавать вопросы и сам вываливает всё как на духу. — Мы толком не знаем ничего, — начал Чон, перестраиваясь на левую полосу для обгона. — Если честно, то вообще нихера не знаем. Я работал из дому, когда Джин мне позвонил и начал в слезах нести какую-то чушь, ей-богу, я ни слова не разобрал.  Понял только, что что-то случилось с Чонгуком. Благо, потом Намджун забрал у него телефон и всё объяснил.  Тэхён открывает глаза и поворачивается влево, не убирая руку с места ниже рёбер, будто из чернильных букв черпал силы на слушание рассказа.  — Джину позвонил какой-то парень с номера Чонгука, как позже оказалось, Ким с ним учился в одном университете много лет назад. Общались одно время хорошо, а потом жизнь закрутилась, практика в разных городах, стажировка, работа, свои заботы. Джин уехал в штаты на курсы, тот тип переехал в Китай. Встречаться само собой возможности не было, да и со звонками не очень складывалось. У одного рассвет, у другого закат. Потерялись они в общем.  — Откуда у него телефон Чонгука? — переспросил Тэ для правильности складываемой картинки в собственной голове.  Глубоко внутри что-то ёкнуло. — Сейчас и до этого дойдём, — уверил альфа. — Он сказал, что Чонгук попал в аварию почти в трехстах километрах от Сеула. В Кванджу. И его привезли в ближайшую больницу. Состояние тяжелое и сейчас тот на операции. — добавил Хосок тыча средний палец беснующему водителю красного фольца, который ехал по левой полосе со скоростью минус 100 км/ч, из-за чего вынудил альфу делать обгон справа.  — Бред, что Чонгук делал так далеко от Сеула? Кванджу почти в трёх часах езды, —  нахмурился Ким. — И почему этот забытый богом одногруппник набрал именно Джину? И… — Когда они мне всё это рассказывали я тоже посчитал это полнейшем бредом и задавал в точности такие же вопросы, как ты, — перебил его альфа. — Что он делал так далеко от Сеула я понятия не имею. Этот Сэм, так его зовут, сказал, что когда Чонгук поступил в больницу, то единственное, что при нём нашли это сотовый.  Никаких документов, кошелька с картами, визиток. Пробивать машину по регистрации заняло бы время, да и этим занималась полиция, а Чон он… — Хосок замялся, подбирая слова. Хотя тут это не имеет значения. Нельзя мягко сказать, что у Чонгука нет столько времени. — Что он..? — тихо спросил омега, до конца не уверенный, хочет ли слышать ответ. — Он в тяжелом состоянии, Тэ. — быстро ответил Хосок не оборачиваясь. — Так что родственникам нужно было сообщить как можно скорее. Сказал, что покопался в телефонной книжке и сначала хотел позвонить родителям или супругу, потому что обычно звонят самым близким, но в избранных было пять контактов и по какому-то неведомому стечению обстоятельств один из них оказался врачу знакомым. Была велика вероятность что Ким Сок Джин в мире не один, но как видишь.  Тэхён молчал около минуты, пытаясь проглотить ком от «Он в тяжелом состоянии» и адекватно обдумать и сопоставить всё сказанное, и рассказ, действительно, звучал логично. Невероятно сказочно, конечно, но вполне логично.  Каков вообще шанс был попасть в клинику бывшего друга Джина?  Слишком как-то это всё. Странно было ещё и то… да всё было странным, но ответы непонятно откуда брались на любой возникший вопрос.  Зачем Чонгуку было уезжать так далеко от Сеула? Кванджу? Что такого в этом Кванджу? Хотя и на это омега нашел ответ.  Это как-то было связано с его подарком на день рождение. Единственное, что приходило в голову и нужно согласиться, звучало весьма правдоподобно. Даже Хосок согласился. — Но от Сеула до этого Кванджу почти три часа, с манерой езды Чона, дорога туда и обратно заняла бы часов пять, — начал Тэ, после несколько минутной паузы. — Плюс какое-то время там. А судя по записке, которую он мне оставил, то обещал вернуться к десяти. Значит, чтобы успеть всё, нужно было встать около четырёх утра. Но я точно помню, как просыпался в начале шестого, чтобы попить воды и Гук спал рядом, Хосок. Он был дома. Альфа обернулся, ловя глазами озадаченный взгляд Тэхёна.  — Тэхён, может тебе приснилось или… — Нет Хосок, он был дома. Лежал рядом со мной, — повторил тверже. —  Это не сон, я точно знаю. Альфа тяжело вздохнул, словно родитель, объясняющий в сотый раз ребёнку, почему нельзя играть с желтым снегом, но спорить не стал.  Да и зачем спорить, что доказывать?  Тэхёну приснилось, либо он спутал сегодняшнее утро с каким-то другим. Джин предупреждал, что защитной реакцией на услышанное может быть отрицание. Это нормально, что омега пытается найти соломинку, за которую можно бы было покрепче ухватиться, как за спасительный сучок, чтобы окончательно не утонуть в этом болоте, но факты на лицо.  Хосок успел пробить этого Сэма и он действительно работает в указанной им клинике в городе Кванджу. Да и Джин подтвердил, что они знакомы, реально общались и долгое время дружили. Ну и окончательно сомнения развеивает сотовый телефон Чона. Каким бы образом тот оказался у этого Сэма?  Хосок был бы рад найти во всём этом подвох, но кажется, впервые случилось что-то весьма понятное, без всяких «Но». Только вот Тэхён чувствовал это «Но», от чего было неспокойно. — Хорошо. Допустим, ты прав, — начал альфа, сталкиваясь с удивлением сбоку. — Так или иначе, Чонгука нет дома, его нет в больнице у Джина, его нет на работе, а на звонки на его сотовый отвечает этот Сэм. Единственное известное для нас место, где он может быть - это чёртово Кванджу, Тэ. Мы продолжим туда ехать и я буду пиздец как рад, если ты действительно окажешься прав и Чонгука там не окажется и это очередная не смешная шутка, либо хорошо отработанный план сам знаешь кого, но мы не остановимся, потому что если он всё-таки там, то мы должны быть рядом. Ты должен быть рядом.  — Но Хосок… — Намджун и Джин приедут чуть позже. У него назначена плановая операция, её нельзя перенести. Как только освободятся - они сразу же выедут, — вновь перебил альфа. — Чимин с Юнги едут куда-то в Инчхон, там у Нама есть знакомый пилот.  — Пилот? — Джин договорился о переводе Чонгука в свою больницу, но перевозить его нельзя, только вертолёт.  Тэхён обнял себя руками, покачиваясь со стороны в сторону.  Ему не нравилось.  Что-то в этом всём ему жутко не нравилось. Да, вроде бы всё хорошо, вроде бы всё по плану: через пару часов они приедут к Чонгуку, вскоре рядом будет Юнги и Пак, а потом подтянутся старшие Кимы.  Всё складывалось слишком идеально.  Знакомый пилот, свободный вертолёт, быстрое разрешение на перевод, удачное стечение обстоятельств с этим знакомым.  Почему-то одному Тэхёну казалось всё это невероятно неправильным, не бывает такого. Им не везёт аж так. — Тэхён послушай, я знаю в такое сложно поверить, — аккуратно касаясь плеча. — Мы все жутко напуганы и волнуемся за Чонгука. Клянусь, я когда узнал, на пару минут просто впал в ступор. Чон отлично водит и я бы никогда...  В общем, я думал, что это всё как-то связано с сам знаешь кем, так что проверил этого Сэма, больницу, университет и… — Да понял я, понял! Сэм настоящий, Джин его знает, но это ведь не значит, что Чонгук там! Чонгук не может быть там! Чонгук не мог разбиться! — не сдержившись, крикнул Тэхён. — Это ведь не означает, что за рулём был Чонгук, правда? Не означает, что он туда ехал, не означает… — сквозь слёзы начал тараторить омега. У Хосока сердце сжималось с каждым омежьим всхлипом, хотелось остановиться, обнять и успокоить, но это была непозволительная роскошь. Слишком мало времени. Слишком высокая цена. — Я же не успел, Хосок, я не успел сказать… — шепчет в перерывах, когда хватает ртом воздух. — Он не знает, я не сказал… Тэхёна, всё же, прорвало.  И без того молодец, держался стойко. Недолго правда, но учитывая ситуацию и это огромный успех. Горячие слёзы катились по щекам, шее, впитываясь в ворот пижамной рубашки, вовсе не принося обещанного облегчения. Сколько нужно плакать, чтобы стало легче? Может Тэхён как-то неправильно плачет? Хотя омега готов оспорить этот факт, у него многогодовая и многочасовая практика за плечами имеется, только в этот раз, почему-то слёзы делают только хуже. Кажется, что за последний час омега скинул набранные Чонгуковыми стараниями килограммы, осунулся и побледнел. Будто вернулся в оболочку прошлого Тэхёна, о котором навсегда хотел бы забыть. Хосок погладил чужое острое колено, продолжая маневрировать на дороге и надеялся вложить в своё прикосновение, как можно больше поддержи. Всё, на что сейчас способен. Омега всхлипнул особенно громко и накрыл кисть руки своей холодной ладонью, говоря безмолвное «Спасибо». — Я не успел сказать ему, что люблю его, — заканчивает свой монолог Тэхён. — Я так сильно его люблю, Хосок, так сильно. А он не знает об этом. Я имел столько возможностей, столько шансов, чтобы признаться, но трусил. Ждал момента какого-то, знака, удобного случая… Легко. Невероятно легко. Будто последняя цепь была сброшена, когда омега вслух проговорил эти слова. Да, не признался Чонгуку, но признался самому себе и это, пожалуй, самое важное. Хосок совершенно искренне улыбается, смотря на друга рядом, и крепче сжимает его ладонь. Тэхён зеркалит улыбку. Получается немного кривовато, но не менее искренне. — Я уверен, что он чувствовал это, Тэхён, — тихо шепчет Хосок. — И ты не опоздал, понял? Чонгука никакая дрянь с этого света не сживёт, Джин пробовал, — омега хихикнул, скорее неверяще, но истерика по-немногу отступала. — Скажешь Тэхён. С Чонгуком всё будет хорошо и ты обязательно скажешь ему всё, что хотел. Обещаю тебе. Оба знали, что это обещание ничего не стоит, от них тут ничего не зависело, но почему-то хотелось верить в сказки и судьбу. Хотя последняя, как известно, никогда не бывала к ним благосклонна. — Почему ты так уверен, что Чонгук там, Хосок? — вернулся к не дающей покоя теме. — Ты ведь и сам знаешь, что телефон это сомнительное доказательство, а Сэм… Мы знать его не знаем, что если… — но вмиг замолк, видя сочувствие в глазах альфы. Он так посмотрел, будто заранее просил прощение, за будущую причинённую боль и Тэ потерял запал вместе с мнимыми надеждами.  Хосок что-то знает.  Знает то, что дает ему уверенность, что не позволяет усомниться в собственной правоте.  Тэхён чувствует, как внутри горла вновь становится горячо и тесно от накатывающего кома слёз. Кончики пальцев неприятно покалывает, а лоб моментально взмок в холодном поту.  Ким обмякает на сидении, растворяется с салоном, бледнеет и будто исчезает.  Сил на вопрос не оставалось и благо, Хосок это понимал.  — В ваших машинах, — начал альфа. — Стоят трекеры. У каждого. Я давно их установил, чтобы иметь возможность отслеживать ваши передвижения, — Чон коротко обернулся, но встречая полное непонимание в глазах напротив, продолжил. — Для экстренных случаев. Это никак не мешало вашей жизни, но значительно упрощало мою. Именно благодаря этим датчикам, Тэ, я знал, где ты находился в то утро сентября. Благодаря им я тебя нашёл. — осторожно добавил альфа, желая как можно мягче задевать эту тему, но тут мягко не получится. Тэхён вздрогнул, будто его ведром ледяной воды окатили с ног до головы. Он ни разу не задавался вопросом, как Хосок его нашел, он вообще старался не вспоминать тот день. Просто был благодарен альфе, что тот появился во время и всё закончилось именно так.  Теперь, кажется, последние книги были разложены по своим полкам. Хосок вытаскивает телефон из кармана, делает пару кликов и протягивает его в чужие ладони. На мобильном ярко светятся пять красных точек.  — Две стоящие на месте в самом центре - это машины Кимов, как видишь, они ещё в больнице. Это, — тыча пальцем чуть выше. — Твоя. А внизу слева - эта машина Чимина, видишь? Они с Юнги практически на месте. А вот это, — указывая на последнюю точку, самую дальнюю в правом углу. — Эта машина Чонгука.  Лицо Тэхёна моментально меняется, когда он видит, что та действительно находится в Кванджу. Омега отдает телефон обратно и всеми силами сдерживает себя, чтобы опять не разрыдаться. Сейчас это не нужно, сейчас не время, сейчас нужно быть сильным, нельзя расклеиться.  Но слёзы, как обычно, не спрашивают разрешения, не стучат аккуратненько, не извиняются, они лишь открывают дверь с ноги и врываются буйством эмоций.  Тэхён  только и успевает, что вытирать одну щеку за другой удивляясь, откуда в человеческом организме берётся столько жидкости. Казалось, что он давно выплакал все свои запасы.  Хосок победил в своих доводах, но чувствовал себя побеждённым. Самого внутри больно и скребло от осознания всей несправедливости ситуации. Подумать только, во всех бедах в последнее время было кого винить, а здесь простая авария и согласно предварительной информации, причиной которой стала слякоть на дороге, из-за чего Чонгук не справился с управлением и влетел в кювет.  Когда в историю впутан кто-то третий, то переживать боль легче.  Есть кого винить, есть кого ненавидеть, есть на кого спихнуть весь груз ответственности. А сейчас, кукловод, дёргающий за ниточки и портящий всем жизнь поднимает руки в белых перчатках вверх, демонстрируя, что пролитая кровь, в этот раз, не его заслуга. Всеми известная судьба, которая распоряжается жизнями на свое усмотрение, и которой, по всей видимости, глубоко плевать на справедливость.  Хотя, если бы эта справедливость существовала, то такого бы не случилось. Не после всего того, что пережили Чонгук и Тэхён.  Сзади раздается громкая сирена, а следом за ней не менее громкое оповещение. — Черный мерседес «23 수 3212» немедленно остановитесь и прижмитесь к обочине. Да, справедливости определено нет. Хосок на это выругивается громким и отборным матом, проклиная всё и всех, но останавливается, тут же наклоняясь к бардачку в поиске документов. К автомобилю подходит сотрудник в форме и жестом просит опустить стекло.  — Доброе утро, патрульная полиция, моё имя Мин Чопсу, — представился высокий альфа. — Ваши документы, документы на машину и техпаспорт, пожалуйста.  Хосок тут же протягивает подготовленную ранее стопочку и молча наблюдает, как мужчина неторопливо сверяет данные со своим личным планшетом, периодически хмурясь.  — Какие-то проблемы? — интересуется Чон и барабанит пальцами по рулю, когда чужое молчание затягивается.  — Господин Бен Чхоль? — уточняет полицейский, смотря на пластиковую карточку, на планшет и на Хосока поочерёдно.  Именованный Бен Чхолем беззаботно кивает.  — Да, всё верно. — отвечает альфа, с едва уловимым напряжением в голосе. — С документами всё в порядке, — поднимает голову полицейский, но возвращать их не спешит. — Вы знаете какая допустимая норма скорости на этом отрезке дороги?  — 160?  — 120, — поправляет того Чопсу. — Но и это вас не спасает, потому что вы гнали 180. — чеканит ходячий калькулятор и Хосок жопой чувствует, что этот чиряк так просто не отвалится. — Прошу, выйдите из машины. — заканчивает Мин, подтверждая чужие опасения. Чон поглядывает на часы и понимает, что на всю эту котовасию и поучения времени совершенно нет. Рядом сидящий омега в пижаме, весь в соплях, слезах, а также сумка в багажнике, которая вызовет ряд вопросов, отнюдь не улучшали и без того пиздецовую ситуацию.  — Командир, послушай, — практически высовывая голову из окна и говоря как можно тише. — У него муж разбился, там фарш, собирают по частям. Нужно как можно быстрее добраться до Кванджу, вот и гоним. — делая как можно более жалостное лицо. — Сожалею, — так же тихо отвечает сотрудник и на секунду показалось, что тот даже проникся. — Прошу вас выйти из машины. Откройте задние двери и багажник. Быстро проверим, если всё в порядке, то ограничимся предупреждением, штрафом и можете ехать.  Ну, если Хосок откроет свой багажник, то они ограничатся нарядом и приставленной пушке к голове.   — Командир, может увеличим штраф и решим всё на месте? — вытаскивая кошелёк из кармана, но тут же жалея и желая забрать слова обратно, видя, как лицо моментально каменеет.  — Выйдите из машины, Господин Бен, — строже повторяет полицейский и Хосок вздыхает, глуша машину. Ну кто бы, блядь, сомневался. Девять из десяти бы уже довольно шагали с нехилой прибавкой в карманах, но сегодня, именно сегодня, нужно было попасть на, сука, совестника. — Не волнуйся, — оборачиваясь к Тэхёну. — сейчас быстро всё решим и поедем. Ну, про быстро Хосок явно соврал, а вот с «поедем» очень даже может быть. Только поездочка может оказаться немного иного характера, если багажник, всё же, проверят. Тэхён сидит в машине несколько минут, украдкой поглядывая на сотрудника полиции и Хосока слева. Последний, в виду своей эмоциональности, активно размахивал руками, что явно не улучшало их положение, а вскоре оба и вовсе ушли куда-то назад, скрываясь из поля зрения омеги. Ким устало вздохнул, переводя взгляд на экран мобильника Хосока и время не шептало ничего утешающего. Ехать ещё около полутора часов, но почему-то Тэхёну кажется, что на этом их поездка закончилась. Омега прикрывает глаза, делает глубокий вдох и выдох, прогоняя плохие мысли и угоманивая внутреннего параноика. Но не успевает Ким провести беседу с глубоко живущей в нём истеричкой, как дверь справа открывается, впуская зимний холод в салон.  — Прошу, выйдите из машины. — раздается хриплое сбоку и Тэ непроизвольно ежится, не до конца понимая от уличного мороза, либо от голоса альфы, но повинуется. Он выходит из машины и взглядом находит Хосока, который стоит в пятнадцати метрах возле полицейской машины уже в компании трёх сотрудников.  Как пчелы на мёд, ей богу.  — Развернитесь спиной ко мне, руки и ноги на ширине плеч. — вновь чеканит мужчина, заставляя Тэхёна оторваться от наблюдения за другом. Неприятный.  Тэхён не рассмотрел лица, но по голосу было слышно, что рядом с ним крайне омерзительный тип.  Надменный, грубый, и будто озлобленный на весь мир. Ким подавляет язвительность, хотя кого он обманывает? Маленькая язвочка давно забилась в угол, словно кошка перед грядущим землетрясением, о котором глупый человек знать не знает.  Он разворачивается, кладя руки на крышу автомобиля и подавляет первый позыв, когда мужчина наклоняется, начиная прощупывать голень, место под коленями и подниматься всё выше и выше, но благо, останавливаясь в тот момент, когда ещё немного и Тэхён бы начал нервничать.  Закончив, альфа приступает к куртке, прощупывая рукава, плечи, следом проверяя наружные и внутренние карманы, а Тэ прикрывает глаза, пытаясь абстрагироваться куда-то далеко. Неприятно. Сбоку слышится какое-то копошение и Тэхён рефлекторно дёргает голову влево, ловя раздраженный взгляд Хосока. Старший хмурится, окидывая взглядом происходящее у его авто и тычет пальцем на омегу и рядом стоящего сотрудника полиции и что-то объясняет остальным с особым раздражением. Когда их взгляды вновь встречаются, Ким коротко кивает, мол «Я в норме», пытаясь при этом выглядеть максимально убедительно, но судя по выражению лица Чона - получилось откровенно дерьмово. Хосок поджимает губы, возвращаясь к довольно бурной перепалке, пытаясь вытащить их из огромной задницы.  Словно кружкой черпать воду с тонущего корабля. И Тэхён очень хочет, чтобы у него получилось. Желательно, как можно скорее. И в какой-то момент Тэ даже кажется, что есть шанс, но когда альфу впечатывают лицом к автомобилю и начинают обыскивать, находя прикреплённый к ремню со спины пистолет - надежды на «быстро всё решим» развеиваются окончательно.  Омега чувствует, как его, немного грубее, чем позволяли бы полномочия альфы разворачивают, заставляя отвернуться.  — Голову вниз. — слышится раздраженное. Ким это проглатывает, не желая создавать дополнительных проблем, которых у них и так выше крыши. Проглатывает и то, как грубым толчком по ботинком ему намекают расставить ноги шире.  Действительно, зачем просить. Хотя, по правде говоря, голос этого альфы будто наждачкой по ушам, так что возможно, Тэ даже в выигрыше.  Полицейский присаживается на корточки, начиная вновь прощупывать ноги, но уже более тщательно. Будто бы с первого раза непонятно, что под тонкой тканью пижамных штанов не спрятано никакое оружие, сабля, или чего там этот кретин ищет.  Может мозг? Вновь раздается какой-то довольно громкий звук, будоража рефлексы и омега забывается, разворачиваясь и видя, как уже согнувшегося пополам Хосока двое мужчин не без усилий усаживают в машину.  Тэхён дёргается в его сторону в порыве помочь, будто он действительно может что-то сделать, будто все ещё надеется, что всё это как-то мирно разрешится.  Но не успевает сделать ничего. Да и надеется он ровно до того момента, пока не чувствует лбом холодный металл, и звон в ушах. А натяжение волос на затылке сопровождается тихим шепотом на ухо.  — Так и не научился слушаться старших, да куколка?  Омега цепенеет и моргает часто-часто, пытаясь собрать в кучу себя и расплывающуюся картинку перед глазами. Быть того не может.  Нет, нет, нет, это от стресса его воспалённый мозг тригерит, возвращаясь в самые страшные воспоминания. Точно, он читал об этом, так бывает. Только слишком уж реально всё происходящее вокруг для галлюцинации или больной фантазии. С него резко стаскивают куртку, лишая единственного источника успокоения, срывая последнюю защиту. Омега пытается развернуться, чтобы посмотреть мужчине в лицо и убедиться, что он ошибается.  Что перед ним не стоит его личный ночной кошмар. — Это тебе не понадобится, — швыряя пуховик в сторону. — Ты не замерзнешь, уж я об этом позабочусь.  И Тэхён узнает голос, слышит стальные нотки, ощущает демонов, что вновь внутрь пробираются и уничтожают хрупкий, с трудом отстроенный мир.  Альфа прижимается, шепчет что-то хрипло, но Тэхён слов разобрать не может, зажмуривает глаза и лицо искажается в преддверии нарастающей истерики. Взгляд вновь цепляется за стоящую неподалёку полицейскую машину, в попытке увидеть Хосока, но видит лишь расплывающиеся, нечёткие силуэты, и опять слышит громкий звон в ушах.  Задняя дверь машины открывается и омегу грубо швыряют на сидения. Ким расфокусированным взглядом хватается за ручку напротив, почти открывает дверь, но попытка побега заведомо была обречена на провал. Его резко хватают за лодыжку и тянут на себя, лишая единого шанса.  — Ну-ну, куда же ты, сладкий? Совсем не соскучился? — раздается низкое, вязкое и добивает Тэхёна окончательно. — Я вот очень. — Дэйв… — хрипит омега и слышит, как дверь автомобиля закрывается, а следом за ней раздается щелчок блокировки дверей, оповещая, что птичка в клетке. — А я уже почти обиделся, что ты меня не узнал, — скалится, снимая фуражку и отклеивая накладные усы, а следом и бороду.  Лицо напротив огрубело, широкий шрам тянулся от брови, через всю щеку, заканчиваясь у подбородка. На шее виднелись ожоги, а взгляд стал злее, остервенелее, стал жаждущий отмщения.  Тэхён неверяще головой в стороны крутит, пытаясь отползти, но упирается в дверь.  Нет путей отхода. — Что, не нравлюсь? — тыча на своё лицо. — Да, твой дружок тогда постарался и немного подправил меня. — улыбаясь. — Но к твоему сожалению он слишком благородный и оставил меня в живых. Хотя зря. Я вот, такой ошибки не допущу. — «Да нет же, не может быть.  Это всё сон. Страшный страшный сон.» — думает омега. Сейчас он проснётся, обязательно проснётся. Он всегда просыпается в этот момент. Во снах Дейв его находит, каждый раз находит, но ничего плохого не случается, Чонгук его спасает, будит раньше. Сейчас, ещё немного и он откроет глаза, альфа его обнимет, прижмет к себе крепко и скажет, что всё хорошо, скажет, что рядом.  Сейчас, ещё немножко, вот-вот.  Ну Тэхён не просыпается ни сейчас, ни через минуту, когда альфа одаряет его пощечиной, ни когда его грубо разворачивают на живот, вжимая лицом в кожаное сиденье, не просыпается, когда грязные холодные руки забираются под пижамную рубашку и сминают тело, кажется, до синяков. Тэхён не просыпается, когда Дейв облизывает шею, покусывая и оставляя фиолетовые отметины и следы от зубов, оскверняя чистую кожу. Он так и не просыпается, когда вновь слышит звук пряжки ремня. Не проснётся.  Тэхён понимает, что он не проснется, а Чонгук его не спасёт. Чонгук далеко и никто не дает гарантий, что он вообще жив. Осознание, что возможно сейчас, лежа под чужим телом он теряет последние драгоценные минуты топит Тэхёна, выбивает последний глоток воздуха из легких. Он не может спасти своего альфу, а альфа не может спасти его. Омеге натягивают волосы на затылке, вновь впиваясь в шею, на которой не осталось живого места, и он смотрит в окно, ожидая, что то сейчас разобьется, как когда-то и впустит такое желаемое облегчение. Должно ведь. Правда же должно? Нужно немного подождать, да? Тэхён тянет время, кричит и вырывается что есть силы, чем вызывает ухмылку и едкий смех сзади.  — Ваааай, я и забыл какой ты громкий, — вновь прижимаясь к хрупкому телу, — Знаешь, нас в прошлый раз отвлекли, — шепчет на ухо, параллельно поглаживая сквозь пижамные штаны, другой рукой плотно закрывая омеге рот. — А я люблю доводить начатое до конца. Теперь то нам никто не помешает. Тэхён орёт так сильно, что временами голос срывается, переходя в какое-то нечеловеческое рычание и кашель. Слёзы впитываются в грубые ладони, а чужой шершавый язык продолжает уничтожать уже едва уловимый аромат Чонгука на теле.  — Куколка, — с оттяжкой, делая полный вздох. — Ладно, ожидание стоило того. Ты так сладко пахнешь. — и кусает куда-то в плечо. Плотная ткань рубашки приняла на себя часть, оберегая нежную кожу, но и этой защиты Тэхён лишается, когда его тянут за ворот, отрывая верхние пуговицы и оголяют плечи. Другую руку альфа по-хозяйски кладёт на ягодицы, не имея на это никакого права и поглаживает, сжимает, царапает, оставляя следы от ногтей, вызывая громкое рыдание. Движения Дэйва становятся резкими и нетерпеливыми, дыхание от возбуждения прерывается, становится рваным, воздух в салоне постепенно накаляется и Тэхён надеется, что в какой-то момент просто отключится, чтобы не помнить ничего, чтобы не помнить того, что его сейчас уничтожит. Альфа пытается подцепить резинку чужих штанов, получая за это укус в руку и тут же одаряет ещё одной пощечиной, вновь плотно закрывая чужой рот.  — Грязная сука, — шипит. — Хочешь чтобы твой рот был занят чем-то поинтереснее?  Омега не знает, откуда у него столько сил, откуда у него столько слёз и как он до сих пор может кричать, но не сдаётся. Брыкается, когда мужчина вновь пытается стянуть штаны. — Под Чонгуком ты тоже весь такой робкий, м? — и видя чужой испуганы взгляд, скалится. — Или ты берёг эту попку, а? Не поверю, что не подставился Чону. Наверняка он тебя регулярно потрахивает, чего ж ты ломаешься? Ну же, куколка, расслабься и обещаю, если не будешь брыкаться, больно не будет. — Пож..пожалуйста, — жалобное. — Я сделаю всё, всё что угодно сделаю. — сипит омега. — Всё что угодно? — продолжая тереться о шею, и сминать другой рукой попу. — Раньше надо было думать, а сейчас попробуй не отключится, когда я пойду на второй заход. — Нет, нет, не… — Чшшшш, закрывая рот. — Запишем Чонгуки сказку на ночь, м? — шепчет, облизывая чужую щеку и нащупывая телефон в своих брюках. — Постарайся Тэхёни. Альфа включает фронтальную камеру, чтобы всё видеть и кликает на «Запись». Держит телефон так, чтобы отчётливо было видно салон машины, своё тело и омежье под ним. — Ну же, сладкий, передай Чони привет, — скалясь, а Тэхён заходится в рыданиях ещё сильнее, пытаясь спрятать от камеры лицо и Дейв переводит телефон на себя. — Прости, он немного не в настроении сейчас, но я обещаю, что вскоре это исправлю. Считай, что на правах его недоальфы у тебя платная эксклюзивная подписка, — подмигивая. — Наслаждайся просмотром, пока я буду наслаждаться этой сладостью. — и оставляет телефон вбок у головы Тэ, после чего тянет омегу ниже, чтобы видно было его лицо, и вздёргивает бедра вверх. — Ты же не против запечатлить пару кадров, да Тэхёни? Альфа шлёпает чужую ягодицу, и прикусывает шею, заставляя Тэхёна оглушить своим криком даже самого себя. Дверь в машину открывается и на переднее сиденье грузно садится ещё один мужчина в форме, от чего сотовый падает вниз, а Дейв отвлекается, поднимая его. — Упс, такой себе из меня оператор, ну да ладно. Я потренируюсь немного и следующий ролик будет на высоте. Тэ, попрощайся, будь воспитаным мальчиком. — и переводит камеру на омегу, хватая волосы на затылке и оттягивая вбок, как бы невзначай демонстрируя фиолетовую шею. — Бывай! Не скучай, и мы не будем. — а после откидывает мобильник в сторону. — Заканчивай, — слышится недовольное спереди. — Нам ехать нужно. — Я и начать не успел, Джер, — умащиваясь поудобнее. — Ты езжай, а мы немного развлечемся. — Я не собираюсь слушать его ор всю дорогу, — фыркает. — Заткни его, либо это сделаю я. Голова раскалывается. Тэхён понятия не имеет, как его собираются заткнуть, но перспектива кажется лучшей, чем «развлечься», от того и орёт что есть силы, барабаня ногами по сиденью. Альфа впереди кривится, хлопая себя по карманам. — Сорямба, Дейв, передёрнешь.— и достаёт из кармана шприц с ампулой, умело извлекая содержимое из стеклянной емкости, а следом вгоняет иглу в омежье бедро. Тэхён чувствует, как жжет в месте укола, а следом тепло распространяется по всему телу, делая его невесомым и легким. — Ну, или можешь трахнуть полутруп, если тебя это заводит. — с насмешкой добавляет Джереми, от чего Дейв недовольно фыркает и слезает с парня, громко шлёпая того по ягоднице. — Что Хосок? — Больше не помеха. Последнее, что омега слышит, прежде, чем отключиться окончательно.

***

Джин вылетает из операционной, вновь на ходу снимая защитный костюм. Альфа помогает одеть пальто пока они вместе добегают до лифта.  — Хосок звонил?  — Нет, написал около часа назад, что всё в норме и что они почти на месте.  — Отлично, поедем на твоей? Я не в состоянии.  — Конечно, — кивает Джун, третий раз нажимая на кнопку лифта, который не торопится.  — Всё необходимое… — Я взял.  — А в… — Всё Джин, абсолютно всё, — предвкушая предстоящее буйство вопросов и уточнений. — Строго по списку. Ничего не забыл.  Ким кивает, припадая к родному боку и пока лифт их спускает на первый этаж позволяет себе на несколько секунд раствориться в сгибе альфьей шеи. У него есть одно, короткое, едва уловимое мгновенье на то, чтобы перевести дух. Когда дверь откроется, омега обязуется взять себя в руки, наглухо закрывая эмоции, которые будут мешать работе.  Намджун тоже позволяет себе не надолго прикрыть глаза и оставить несколько коротких поцелуев на омежьем лбу, зарыться носом в пушистую копну волос, вдыхая успокаивающий аромат.  Негласный договор, согласно которому Джун также обязуется затолкать эмоции и чувства куда-то глубоко и не позволять им выходить наружу.  Двери открываются и те обмениваются быстрым, но от того не менее любящим поцелуем. Оба выбегают из лифта и со всех ног несутся в сторону выхода. Нам выходит первым и замирает, продолжая придерживать дверь омеге, который успевает дать несколько указаний, от чего не сразу замечает причину остолбенения своего альфы и врезается в эту самую причину.  Тот уже на уровне рефлексов готовит отборный мат жопоглазому, который путается под ногами, но все слова в момент теряются, а буквы забываются, когда Джин видит перед собой… — Чонгук? — глупо переспрашивает омега, пялясь на мужчину напротив. — Джин, ты чего? — переводит взгляд на такого же опешившего старшего. — Вы чего? Будто призрака увидели. — А ты как…? Почему тут?  — Я вернулся, а Тэ дома нет, думал он с вами. — объясняет Чон, а морщинка над бровями становится более заметной. — Наверное с Паком и Юнги, — продолжает предполагать альфа. — Дайте кто-то телефон, я позвоню ему. — просит тот, протягивая ладонь.  — А где твой телефон, Чонгук? — наконец отмирает Джун и подходит ближе.  — Ой, да там такой пиздец, сейчас всё расскажу, дайте только Тэхёну позвоню и скажу, что всё в порядке. Он наверное с ума сходит. И обещал вернуться к 10 утра а сейчас… Который вообще час?  Кимы переглядываются между собой и Джин запускает обе руки в волосы, вертя головой.  — Да нет, — шепчет. — Нет, точно нет. — и хлопает себя по карманам, находя телефон и набирая номер Чонгука.  Хотя зачем, вот он, напротив стоит.  Но нет, Ким ждёт, гудки слушает в надежде, что ему сейчас всё объяснят. Пока Джин ходит кругами, пугая своим состоянием Чона, Намджун набирает поочерёдно Чимина и Юнги, которые находятся вне зоны действия сети, а следом и Хосока, который раздражает длинными гудками.  Альфа бросает сумку на пол и хватает Чонгука за плечи, заставляя обратить на себя внимание.  — Ты был в Кванджу?  — Какой, нахрен, Кванджу? С чего бы? — растеряно отвечает, и видит, как лицо напротив бледнеет. — Да, блядь, что с вами?! — рявкает тот, вырываясь и хватая нарезающего круги омегу за руку. — Джин, что происходит? О чём речь вообще?  — Где ты был..? — шепчет Ким дрожащим голосом, быстро нарушая обещание данное самому себе. Глаза набираются слезами и Чонгук в миг теряет былую злость, ослабляя хватку на руке и аккуратно касается плечей с двух сторон.  — Я поехал за подарком Тэхёну, а после должен был встретиться и забирать ключи от домика в горах. У меня получилось снять небольшие апартаменты на неделю и я хотел устроить ему сюрприз. Покупал всю новогоднюю ерунду, чтобы там красиво украсить. — начинает рассказывать Чонгук, поочерёдно глядя на бледные лица друзей. — Я почти закончил и уже хотел ехать домой, но потом началась какая-то хрень. Меня остановили ни за что, ссылаясь на плановую проверку документов и все дела. Ну я полез в бардачок, а там шиш. Понятия не имею, как так получилось, но папки с документами не было.  Так что они начали шмонать машину, обыскивать меня, наводка у них какая-то или хер знает что, в общем меня запаковали и забрали в отделение. Я провёл там несколько часов так и не поняв, за что меня задержали, — подытоживает рассказ, чувствуя что-то неладное.  — Почему ты не позвонил?  — У меня забрали телефон сразу же. В отделении я выбил право на один звонок и набрал Тэ, думал, что документы остались где-то дома и он сможет мне их привезти, но он не брал трубку. А потом вся катавасия с «Вы задержаны до выяснения личности» и бла-бла-бла. — заканчивает Чонгук, игнорируя нарастающую внутреннюю тревогу.  Намджун в точности повторяет движение своего омеги, запуская пальцы в волосы и оттягивает их, будто пытаясь привести себя в чувства, а потом с силой пинает сумку ногой, от чего та отлетает на приличных пару метров.  — Сука! — ругается альфа, вновь набирая Хосока, который по прежнему не отвечает, а Чонгук громко сглатывает.  — Где Тэхён..? — спрашивает, догадываясь, что что-то не так. Омега слыша родное имя заходится в рыданиях, чем окончательно подтверждает все страшные догадки младшего. Намджун подходит к своей паре, обнимает и притягивает ближе к себе.  — Он у них Чонгук. — с дрожью подытоживает Джун. — Тэхён у них. 

***

Оба Кима не без труда затащили младшего в больницу под перепуганные взгляды персонала и пациентов. Чон согласился покопаться в компьютере детектива и спокойно выслушать всё, что случилось. Альфа сидит в кабинете Джина со стаканом воды, в которую омега накапал какую-то успокаивающую дрянь. Чон буравит взглядом пол последние тридцать минут и не издает ни звука.  Сначала альфа порывался искать, ехать, делать что угодно, но Намджун быстро привёл того в чувства неласковым ударом с правой. Не совсем по дружески, но весьма доходчиво и действенно. — Блядь, угомонись, Чонгук, слышишь? Мы понятия не имеем где они! Куда ты собрался ехать? Нам нужен компьютер Хосока, возможно с помощью него сможем отследить их машину или сотовый. Нам нужно вместе думать, что делать дальше! Не пори горячку! Он этого и хочет! — Да похуй мне, что он хочет и чего добивается, Намджун! Срать я хотел на план, у нас нет на это времени! — выплёвывает так же остервенело. — Тэхён у него, Намджун! Мой Тэхён! — рычит Чонгук, не понимая, как друг может не понимать элементарных вещей. — Какой, блядь, обдумать? Что тут думать? Предлагаешь мне сидеть на жопе ровно, пока этот урод… — Чон осекается. Альфа вновь влепляет пощечину, хватая того за шкирки. — Заткнись и успокойся, понял меня? Мы вместе во всём разберёмся и решим, что делать дальше, уяснил? Сам ты ему не соперник, Чонгук. Нужно быть умнее, действовать хитрее. Только нет шанса.  Козырь у ублюдка, и Чонгуку нечем крыть.

***

— И вы поверили какому-то хую, который назвался Сэмом? — наконец нарушает тишину Чон. — Я, блядь, мог потерять этот сраный телефон, его могли украсть, да всё что угодно! — рычит альфа, залпом допивая горькую жидкость и швыряя стакан в стену.  — Уймись, — цедит Намджун. — Датчик слежения Хосока из твоей машины показывал, что ты находишься в Кванджу, ясно? Что мы могли думать?! Тебя нигде нет, а на телефон отвечает этот ублюдок. Ты бы не сорвался? Не запаниковал бы, услышав, что кто-то из нас в кисель расквасился на машине, в хуй пойми каком городе и сдохнет через считанные часы!? — выплевывает Джун, хватая младшего за ворот. — Он сказал, что тебя увезли на операцию и шансов выжить почти нет. Скажи Чонгук, что нам нужно было делать? К гадалке сходить и на судьбу твою карты разложить, чтобы убедиться в верности его слов? — и швыряет обратно того на диван, подходя к столику и наполняет стакан водой, после чего берет пузырь с каплями отсчитывая ровно пятнадцать.  Хотелось бы хлебнуть виски, а не эту дрянь, но имеем что имеем. — Мы понятия не имели, что делать Чонгук. — продолжает уже спокойнее. — Он позвонил Джину, вывалил всё это дерьмо, я сразу же набрал Хосока и тот пробил этого Сэма. Такой реально работает в больнице Кванджу, понимаешь? Числится там уже семь лет. Мы договорились о переводе тебя в Сеул, в больницу к Джину, — продолжил Ким, делая несколько глубоких глотков. — Но можно было только вертолётом. Я когда-то брал частные уроки пилотирования, но моего опыта недостаточно. К счастью, у меня остался хороший знакомый, так что было решено, что Чимин с Юнги поедут за ним. Это быстрее чем искать вертолет в аренду, а в клинике временно отсутствует возможность перевозки и нужно было искать своими силами. Чонгук зажимает голову между собственными локтями, продолжая слушать, сука, такую идеальную историю.  Злится, но понимает, что прикопаться не к чему. Понимает, что на месте любого из парней, так же, поверил бы. — У Джина была назначена операция и мы не могли уехать, так что Хосок поехал за Тэ, а там ещё этот сраный букет… — Какой букет?  — Этот хер отправил Тэхёну букет с запиской. Что-то про то, что у каждого решения есть свои последствия и прочая херь. — осушивая остатки воды в стакане. — Понимаешь, насколько это всё правдоподобно звучало? А когда Хосок пробил твою машину по датчику и он показал нам, что ты реально в Кванджу, то не осталось никаких сомнений.  — Джун, моя машина на ёбанной штраф стоянке этого сраного полицейского участка! — фыркает Чонгук, поднимая голову в сторону друга. — А не в этом вашем Кванджу. Она не может быть там, понимаешь ты или нет? Я всё утро на ней ездил и только в половину десятого меня задержали.  — Сэм позвонил мне в 09:45. — добавляет Джин, который сидел в углу накрывшись пледом и допивая вторую кружку нихрена не успокаивающего чая.  — А в начале одиннадцатого Хосок уже забрал Тэ. — бубнит себе под нос Джун, складывая пазл воедино.  — До Кванджу три часа, машина действительно физически не могла бы там находиться. Просто не успела бы. — добавляет Джин, поднимая стеклянные глаза.  — Браво! — рычит альфа, поднимаясь с дивана и хлопая в ладоши. — Я рад, что мы потратили полчаса драгоценного времени на то, чтобы выяснить то, что я вам твердил с самого начала! — изрекает Чон и направляется к выходу из кабинета.  Старший Ким хватает его за локоть, разворачивая к себе. — Успокойся и сядь на место. — Я поссать хочу пойти, можно? — вырывая руку. — Обещаю не умереть по пути. — кидает вдогонку и громко хлопает дверью.  Омега вновь прячет лицо в ладонях, а Нам устало выдыхает, опираясь на стол.  Никто из парней не злится на Чонгука. Знают, что он срывается не со зла, знают что альфа внутри его рвёт и мечет, потому что оставалось только догадываться, что могло сейчас происходить с Тэхёном, беря во внимание последнюю ситуацию.  Чон влетает в уборную, подходит к раковине, включает ледяную воду и смотрит в зеркало. Альфа с рыком бьет кулаком в своё отражение, кроша стекло на мелкие кусочки, а когда то осыпается окончательно, продолжает остервенело бить стену, разбивая кулак в кровь.  Мелкие кусочки с каждым ударом болезненно врезались в кожу, но эта боль и близко не стояла с той, которую альфа испытывал внутри.  Он кричит, сметая диспенсер с мылом, с ноги выбивает одну из дверей туалетной кабинки, желая выпустить весь свой гнев, но легче не становится. Чон дышит тяжело, вдребезги разносит ещё одно зеркало и обе руки покрываются кровавыми потёками и резными ранами.  Альфа хватается за раковину, надрывно рыча и обессилено оседает на пол, прикрывая глаза. Гримаса отчаяния искажает лицо, губы кривятся в отвратительной и пугающей форме и капелька вязкой слюны с краю стекает по подбородку, смешиваясь с солёными слезами.  Чонгук ненавидит себя за то, что уехал, ненавидит себя за то, что оставил своего омегу, ненавидит себя за то, что не сдержал обещание данное Тэ, не уберёг, не защитил. Альфа в очередном порыве, словно маленький ребёнок стучит ногами и кулаками по полу и кричит громко-громко.  Кричит что есть силы, срывая голос. На громкие звуки прибегает испуганный санитар и цепенеет у входа, делая шаг назад.  — Пошёл вон! — шипит Чонгук.  — Господи, вам нужна помощь! У вас кровь, я сейчас… — Проваливай отсюда! — утробно рычит альфа и реакция не заставляет себя долго ждать. Омега подскакивает и скрывается за дверью так же внезапно, как появился.  Тишину нарушает пиликанье мобильного и Чон хлопает себя по карманам в поиске, но понимает, что от уведомлений разрывается не его телефон. Он возвращает свой побитый айфон в карман, и откидывает голову на холодный кафель. Раздражающая вибрация чужого сотового не прекращается и Чонгук богом клянётся, что сейчас затолкает этот телефон владельцу в задницу, если он немедленно не ответит.  На третий раз альфа, всё же, поднимается, смело двигаясь в сторону источника звука.  Он открывает первую кабинку, вторую и только в третьей находит виновника столь неприятной мелодии.  Гаджет лежит на крышке унитаза, разрываясь от желания быть услышанным. Чон безучастно смотрит на экран с незнакомым номером и понятия не имеет зачем, но жмёт на зелёный значок.  — Не знаю кому вы звоните, но кажется, абоненту глубоко насрать, — вместо приветствия. — Телефон потеряли, или выбросили, хер его знает. Валяется в туалете областной больницы. — подытоживает Чон и зависает у кнопки сброса вызова, слыша своё имя.  — Привет Чонгуки. — раздается по ту сторону чьё-то холодное и незнакомое. Альфа не видит, но почему-то уверен, что его собеседник улыбается. По голосу слышно. Чон молчит, вслушиваясь в каждое слово. — Рад что мне наконец выпала честь поговорить с тобой напрямую. Жаль, что до этого ты не изъявлял особого желания.  — Кто это?  — Но теперь у меня есть кое-что, ради чего, мне кажется, ты сделаешь всё что угодно. — игнорируя вопрос продолжал незнакомец. Сзади слышится шорох, громкий звук удара и чей-то тихий сдушенный всхлип, от звука которого у Чонгука кровь в жилах стынет, а глаза в ужасе раскрываются. — Думаю, нам пора побеседовать, ты так не считаешь?  — Я приеду. — быстро отвечает Чон. — Куда скажешь приеду, но клянусь богом, если ты хоть пальцем его тронешь, я… — Если ты ещё не понял, то я объясню. — прервал мужчина. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия. И если не хочешь, чтобы твою шлюшку пустили по кругу, то заткнешь пасть и сменишь тон, ясно? — Чонгук до скрежета стискивает зубы, сжимая кулаки от злости. — Дейви, дорогой, он, кажется меня не понял. — с наигранным расстройством бурчит тот, после чего Чонгук слышит громкий звук пощечины и омежий, совсем слабенький стон. — Я понял, понял! — кричит альфа, метаясь со стороны в сторону, но слышит ещё одну звонкую пощечину. — Хватит! Я понял, слышишь!? Прекрати! — и оседает на пол, вслушиваясь в жалобное мычание его омеги на фоне. — Я скину адрес, приезжай один. У тебя есть ровно два часа, Чонгук. И без глупостей, иначе я с удовольствием помогу Дейву осуществить его мечту постановщика-режиссёра. — и сбрасывает вызов, оставляя альфу в недоумении своими последними сказанными словами. Но не надолго.  Следом, как и было обещано приходит сообщение с адресом и минутное видео, которое грузится невыносимо долгие несколько секунд для Чонгука, а когда, наконец, открывается, альфа едва ли успевает схватиться за косяк стены, чтобы удерживаться на ногах.  На видео его омега. Его маленький, любимый мальчик лежит с разодранной рубашкой и опухшими красными глазами, прижатый сверху чужим альфой.  У Чонгука дрожит всё тело, дрожат губы, дрожат руки и он с трудом продолжает держать глаза открытыми, смотря, как Дейв скалится в камеру и как оставляет свои грязные отметины на Тэхёновой шее. Чон чувствует, как каждый омежий крик и всхлип лезвием вырезает полосы в сердце.  Альфа внутри рычит остервенело, но даже он затихает и щенком побитым скулит, когда слышит умоляющий крик о помощи его омеги. Его Тэхёна. Видео обрывается на счастливой раскрасневшейся физиономии Дэйва и следом за ним прилетает второе, которое уничтожает остатки Чонгука. На кресле вновь сидит Дэйв, расслабленно потягивает из стаканчика янтарную жидкость и неотрывно смотрит в одну точку. Далее камера переводится в другую сторону комнаты, где на грязном матрасе, в углу лежит Тэхён.  Чонгук губу закусывает от вида омеги, тот бледный весь, губы синие, а на лице кое-где засохшая кровь. Такой крошечный, беззащитный, сердце в болезненном спазме сжимается и альфа почти воет. На собственном теле ощущает, как пульсирует болючие фиолетовые отметины. Глаза у Тэхёна закрыты, он не шевелится вовсе, рубашка оголяет плечи, а тонкие пижамные штаны явно не для декабря. Мужчина, что снимает, подходит ближе и небрежно пинает лаковой туфлей бессознательного парня, а у Чонгука скулы в судороге от этого жеста сводит. Он найдет, обязательно найдет этого ублюдка. Альфа наклоняется и дергает за край пижамных штанов, спуская те немного ниже, недостаточно, чтобы пересечь черту, но достаточно, чтобы дать Чону право оторвать чужие руки, и разворачивает омегу на бок. — Так лучше, да? Камера вновь переводится на Дейва, который облизывается довольно, и в два глотка допивает содержимое стакана. — Да босс, так намного лучше. — урчит тот. — Невтерпёж? — с ухмылкой.  — Он такой сладкий шеф, нельзя насытиться.  Сбоку раздается скрип двери и в комнату входят ещё двое мужчин, хлопая в ладоши и пошло присвистывая, видя омегу в углу. Один из них направляется к лежащему парню, присаживается рядом и разворачивает лицо на себя. Тэхён, словно кукла, поддаётся и альфа проводит большим пальцем по губам, оттягивая их. — Просыпайся, красавица, нетерпится занять твой ротик. — урчит тот и разворачивается в сторону дивана, где второй цедит виски прямо из бутылки, не стесняясь в обсуждении предстоящего веселья. — Смотреть можно, трогать нет. Пока что. С этими словами, так называемый «босс» удаляется из комнаты под громкий свист и довольное «Оооо». Камера не разворачивается на лицо, снимает лишь пальто и то, как мужчина другой рукой вытаскивает из кармана сигареты. — Часики тик-так, Чонгук. Через два часа. Один. И без глупостей. Оставь своих шавок дома. У нас будет семейный разговор. Если я узнаю, а поверь, я узнаю, что вы готовите какой-то план, эти ребята с удовольствием воплотят свои самые сокровенные фантазии, понял? Поторопись, это в твоих интересах. Экран телефона тухнет и Чонгук подавляет себя в порыве расквасить тот о стену.  Альфа рад, господи, как же он рад, что Тэхён без сознания на последнем видео и не будет помнить хотя бы части того ужаса, в котором сейчас находится.  — Два часа родной, молю, не открывай глаза два часа. — шепчет, словно Тэ может его услышать. Чон вытирает окровавленные кулаки салфеткой и вылетает из уборной, ловя на себе несколько обеспокоенных взглядов. Он проносится мимо кабинета, за дверью которого его ждут друзья и замирает на секунду, мысленно извиняясь.  Знает, что поступает неправильно и глупо, но у него нет выхода. Чонгук попадётся на крючок, будет играть по чужим правилам, потому что ценой собственной ошибки может стать его омега.  Альфа поджимает губы и стремительно покидает территорию больницы с единственной мыслью в голове. Лишь бы успеть.

***

Он переводит взгляд на часы, согласно которым осталось не больше десяти минут и давит педаль в пол до упора. Проселочная дорога, а скорее её полное отсутствие вовсе не способствует быстрой езде, но Чонгуку откровенно наплевать.  Альфа тормозит резко, когда навигатор оповещает о прибытии и вылетает из машины. Напротив него огромное, полуразваленное старое здание с железным ограждением и приоткрытыми воротами. Со стороны скорее похоже на заброшенную ферму при жилом доме, но альфа не тратил драгоценного времени, чтобы осматривать местность. К черту. Он со всех ног бежит ко входу, дёргает дверь, затем соседнюю, оббегает здание сбоку, заглядывает в окна и дёргает ещё несколько наглухо запертых дверей, но безуспешно. Чон злится, но продолжает попытки, пока не цепенеет у одного из окон. Комната точь-в-точь, как из видео.  Обшарпанные стены, куча мусора на полу, по левую сторону стоит широкий диван и кресло, а справа на матрасе по-прежнему лежит его омега. Чонгук выдыхает облегчённо и оглядывается вокруг, а затем внимательнее осматривает окно. Деревянная рама от старости давно рассохлась и пустила трещины.  Спустя несколько минут, Чон успешно выломал деревянные арки и аккуратно вынул стекло. Не то чтобы у него получилось бесшумно, но гораздо тише, чем если бы он разбил окно.  Альфа ловко подтягивается и через секунду оказывается внутри комнаты.  К горлу непроизвольно подкатывает ком, потому что видеть такого Тэхёна в живую, пожалуй, самое страшное, что альфе приходилось переживать в жизни.  — Малыш… Теперь он знает, что будет ему сниться в собственных ночных кошмарах. Он подходит тихо, стараясь не смотреть на царапины и синюшные следы пальцев на запястьх. Чонгук садится рядом и перекладывает омегу себе между коленей, крепко-крепко обнимая. Чон прижимается крепко, кутает Тэхёна в свою куртку, ужасаясь от того насколько тот холодный. Натурально, как ледышка, что не удивительно, ведь в помещении не больше 10°.  — Я здесь, рядом солнце. — боязливо шепчет Чонгук, целуя холодный лоб. — Мальчик мой. А Тэ будто чувствует тепло и тянется ближе, льнет в безопасные объятия, головой сонно воротит и устало разлепляет опухшие глаза.  Омега сначала дёргается, не понимая, что происходит и где он находится, но Чонгук ласково кладёт руку на щеку, вытирая уже успевшую скатиться слезу.  — Это я, я родной, слышишь? Я рядом и всё хорошо, Тэ. Всё будет хорошо.  Тот глупо моргает, ожидая, что альфа сейчас пропадёт, развеется на ветру, как очередная галлюцинация. А потом осторожно поднимает руку, касаясь чужого лица и Чонгук тут же льнет ближе к ладони, наслаждаясь робкими прикосновениями.  — Чонгук.. — хрипло и настолько тихо, что альфа едва ли смог расслышать. — Ты пришел. — и выдавил из себя подобие улыбки.  — Прости меня, —  утыкаясь лбом в омежий. — Малыш, прости. — позволяя слезе стечь по собственному носу и смешаться с Тэхёновыми слезами у него на щеках. Дверь резко и с грохотом открывается и внутрь неторопливо входит высокий темноволосый мужчина в длинном чёрном пальто.  — Так так так, я смотрю воссоединение семьи Чонов уже состоялось, — тянет альфа, подкуривая сигарету, а следом садится на диван, расставляя руки на быльца.  Тэхён ежится весь, скукоживается от чужого голоса, а Чонгук обнимает свою драгоценную ношу крепче.  Чон всматривается в лицо напротив, но совершенно не узнает. У него память на лица хорошая, но этого мужчину он ранее не встречал точно.  Чонгук кого угодно готов был тут увидеть.  Своего бывшего недомужа, партнеров, неудовлетворенных условиями сделок, каких-то обиженных жизнью давних знакомых, грешным делом думал на отца, но напротив сидит совершенно незнакомый человек, а в том, что именно он зачинщик всего этого Чонгук не сомневался. — Как ты успел? Браво, — продолжает черноволосый. — Хотя Дэйв и ребята немного расстроились, у них были грандиозные планы.  Чонгук чувствует, как тело в его руках снова дёргается и омега прячет голову в сгибе шеи, а собственная кофта под чужими щеками стремительно намокает. — Кто ты и что тебе нужно? — спрашивает альфа, желая перевести тему.  Мужчина напротив смеётся, делая глубокую затяжку и неторопливо выпуская дым.  — Ох, это очень долгий разговор, но перед тем, как мы начнём, тебе нужно кое-что сделать. Так что Тэхёни, золотце, подойди сюда.  — Нет. — шипит Чонгук. — В уговоре этого не было. Хочешь говорить - говорим, но он не отойдёт от меня ни на шаг.  Альфа смотрит прямо в глаза, щуриться и тушит недокуренную сигарету об быльце дивана.  — Мальчик, и договора никакого тоже не было. Мне казалось, что я доходчиво объяснил, но видимо простыми словами ты не понимаешь. — вытаскивая пистолет из кобуры и направляя прямо на Чонгука. — Я просто попросил своих ребят не трогать шлюшку два часа и нагулять аппетит, а то, что ты успел сюда приехать… Ну, считай, своим личным везением. Во-вторых, ты тут не ставишь условия. Правила устанавливаю я и каждый раз когда ты их нарушаешь и ты будешь за это платить, понял? Поставь омегу на пол, живо. — ледяным тоном изрекает тот.  — Ты не выстрелишь. — вставая на ноги уверенно отвечает Чонгук, но на всякий случай заводит себе за спину Тэ. — Хотел бы меня убить - давно бы это сделал. У тебя было уйма шансов. На доли секунд в глазах мужчины в пальто проскакивает злость, которую тот быстро берет под контроль.  — Тэхёни, подойди ко мне и я обещаю, что с тобой ничего не случится.  Омега сзади цепляется кулачками за куртку, будто умоляя не отдавать его, будто Чонгук бы смог так поступить.  — Ты хотел достать меня? Вот он я, тут стою. Ты хотел говорить? Давай разговаривать, причём тут он? Будь мужчиной и не прикрывайся моим омегой. Отпусти Тэхёна, пусть мои парни приедут и заберут его. — Тэ сзади протестующе мычит и стучит ладошками по спине, получая от Чона рычание, чтобы не перечил. Ким, конечно, безумно хочет убраться из этого места, но только вместе, только с Чонгуком.  Комнату наполняет чужой заливистый смех. Альфа гогочет так надрывно, что в какой-то момент Чонгук серьезно задумывается, что такого смешного сказал и насколько у того не в порядке с головой.  — Тэхёна, последний шанс. — а Чонгук крепче сжимает омежью ладонь. — Ну-с, как знаете.  Звук выстрела заставляет Тэ вскрикнуть и подскочить от неожиданности, а Чонгука зашипеть от боли и схватиться за ногу.  Пуля прошла чуть выше колена, рассекая кожу и оставляя после себя резаную рану. Не глубокую, для такой лишь пара швов, но чувствительную. Чон зубы крепче сжимает и вновь заводит за себя успевшего выскочить Тэхёна и закрывает своим телом.  — Чонгук… — тихонечко. — Всё хорошо, Тэхён, не бойся.  — Если твой защитничек не сменит это надменное выражение ебала, то следующая будет в коленную чашечку.  Полностью разваливается сустав. Нога перестанет сгибаться и боль при этом страшная. Ходить будет не скоро и неизвестно сможет ли вообще. Так что Тэхён, не испытывай моё терпение и тащи свой зад сюда.  Тэхён чувствует, как Чон начинает дышать глубже и аккуратно выглядывает из-за его плеча. Снова выстрел и альфа взвывает от боли, сгибаясь пополам, но руку не отпускает. — Чонгук! — взвизгивает Ким и падает рядом на колени, обхватывая ладошками чужое лицо. — Господи, твоя нога! — переводя взгляд на штаны. — Нор..нормально, — сквозь зубы и несмотря на дикую боль поднимается на ноги, делая упор на здоровую и вновь прячет за спиной Тэ. Мужчина напротив ухмыляется. — Следующая пуля припаркуется между его глаз Тэхён, а ты знаешь, я своё слово сдержу. У омеги мороз по коже, знает, что тот не шутит. Возможно, Чонгук действительно прав, и альфа не выстрелит, потому что если бы правда хотел убить, то сделал бы это давно, но рисковать самым дорогим Тэхён не намерен.  Он освобождает руку из альфьей крепкой ладони и Чонгук разворачивается тут же, понимает что сейчас совершает фатальную ошибку, становясь спиной к врагу, но не может иначе. Он обхватывает своими ладонями лицо и шепчет тихо.  — Тэ, даже не думай, слышь? Ни на шаг от меня не отходи. Не смей.  — Чонгук… — целуя огромную дрожащую ладонь. — Я не отдам тебя, ни за что. Понял? Верь мне. — и вновь разворачивается спиной.  Верит.  — Раз. — считает черноволосый.  Омега обнимает Чона крепко со спины, оставляя поцелуй между лопаток и резко убирает руки, отходя назад. Знает, что Чонгук теперь не может быстро двигаться.  Так и происходит.  Чон дёргается за ним рефлекторно, но тут же шипит, хватаясь за ногу. — Два. —  перезаряжая пистолет.  — Тэ, он блефует. — шепчет альфа, пытаясь схватить за руку, но тот губы закусывает, обнимает себя и отходит.  — Молодец, хороший мальчик. — скалится довольно. — Обещай, что ты его не убьешь. — поднимая заплаканное лицо. — Золотце, ты не будешь ставить мне условий. — Обещай! — кричит Ким, вытаскивая кусок осколка из кармана и подставляя к своей шее, вызывая этим смех мужчины. — Валяй или придумай что-то поинтереснее. — Тэхён.. — осторожно шепчет Чонгук с испуганными до смерти глазами. От силы сжатия осколок вонзается в ладони и кровь течет по кисти, но кажется, что омега этого не замечает. — Тэ, — успокаивает. — Слушай мой голос, ладно? Убери, убери его от своей шеи. — пытаясь унять дрожь. — Ты лишишься единственного рычага давления, — давит в правильное место. — Только из-за меня он тут, — продолжает Тэхён, видя, как меняется лицо мужчины. — Я нужен тебе живым. — Два с половиной.  — Обещай! — кричит омега и проводит по шее, пуская первую струйку крови.  — Тэхён! — Ладно, — рычит тот. — Обещаю. Ким кивает, выбрасывает осколок, слыша облегчённый выдох своего альфы и в несколько уверенных шагов подходит к мужчине.  Чонгук сделает всё для того, чтобы спасти Тэхёна, даже пожертвует собой, но кажется альфа не учёл, что Тэхён готов сделать то же самое. Черноволосый брезгливо хватает омегу за шею и швыряет на диван сбоку от себя. Чонгук на это рычит и срывается с места, но останавливается после громкого выстрела в потолок.  — А-та-та, — ругая указательным пальцем. — Двигаться никто не разрешал. Два шага назад. — и выжидает, пока Чон сцепив зубы возвращается на место. — Знаешь, — умащиваясь в кресле. — Разговор будет долгий, так что можешь присесть на матрас, он удобный, да Тэхёни? — оборачиваясь к омеге, который больше не поднимал головы. Он обнял себя руками и пошатывался со стороны в сторону, напоминая душевнобольного, хотя сложно бы было доказать обратное. — Так, но прежде чем мы начнём нашу с вами задушевную беседу, я бы хотел, чтобы ты, Чонгук, кое-что сделал.     А потом я любезно отвечу на любой волнующий вас вопрос, мы с вами наконец-то нормально познакомимся, отмотаем время на много-много лет назад, в день, когда для вас всё началось. Но сначала, — и улыбается самодовольно, делая долгую паузу. Чонгук чувствует, что это не будет простая просьба. Где-то внутри неприятно шкребёт и он ещё не знает, насколько, чёрт возьми, его предположение верно. — Я хочу, чтобы ты отказался от связи. — чеканит тот, не сдерживая широкой улыбки.  — Что..? — одновременно спрашивают парни и Тэхён резко вскидывает голову, ловя такие же охреневшие глаза Чонгука.  Альфа теряется на несколько вечных для него секунд, не веря в то, что слышит.  Нет, ни за что, от связи он не откажется. Только забывается, глупый, что у мужчины напротив свои рычаги давления, он давно знает все ответы и на каждый имеет свой собственный план.  — Нет. — машет головой Чон.  — Почему мне вновь кажется, будто ты думаешь, что это просьба? — и чешет висок дулом пистолета. —  Дорогой, я не прошу, я говорю, что ты должен сделать, иначе я буду понемногу дырявить тебя, до тех пор пока ты не истечёшь кровью от сотни мельчайших ран. — вновь направляя пистолет на Чонгука. — Нет! — вскрикивает омега испугано бегая глазами по чужому лицу. — Ты обещал!  — Ах золотко, я и забыл, что ты ещё тут, — разворачиваясь к парню. — Ты не волнуйся, ничего важного я ему не прострелю, так что не помрёт, но помучаться заставлю. У Чонгука внутри всё согревается, силы от трепета омеги напротив берутся. — Сколько угодно, — уверенно и без заминки отвечает Чонгук. — Но ты не заставишь меня от него отказаться.  — Да что ты? — вопросительно изгибая бровь. — Я слышу вызов в твоем голосе? Я бы на твоем месте не был таким уверенным. — и поднимается с дивана, громко хлопая в ладоши. — Дееейв. — зовёт тот и через секунду в проеме двери появляется хорошо знакомая и ненавистная Чону физиономия.  Подумать только, альфа столько лет работал с ним в офисе. Был так близко, практически у самого носа. Чонгук сжимает кулаки и превозмогая адское жжение в колене дёргается в сторону, но останавливается моментально, делая несколько шагов назад, потому что в этот раз оружие направляется на сидящего на диване омегу.  — Возможно тебе плевать на себя, но явно есть дело до этого сладкого мальчика, правда? — подходя ближе и касаясь пистолетом виска, ведя им по щеке, скулам и переходя на шею. — Откажись от связи Чонгук, — строже повторяет тот.  Альфа молчит, отворачивается в сторону промаргиваясь, кусает щеки и переводит взгляд на Тэхёна.  — Чонгук не надо… — тихо и настолько жалобно, будто от этого в прямом смысле слова зависела его жизнь. Будто эта связь единственное, что у него осталось. — Прошу, не надо, я тебя… — и замолкает резко, слыша выстрел в потолок и прикрывая голову от падающей штукатурки.  — Чшшшш, тихо малыш, закрой ротик по-хорошему или я заставлю тебя его закрыть по плохому, понял?  Альфа вновь упирается пистолетом в голову, поворачиваясь к Чонгуку. — Откажись от этой чёртовой связи, Чонгук. Меня бесит, что я должен повторять всё по несколько раз. — но альфа вновь молчит, складывая руки на груди. Выстрел и ещё одно ранение на Чоновом бедре.  — Откажись!  — Нет! — выплёвывает громко. Вновь громкий грохот, и альфа держится за кровоточащее предплечье.  — Откажись, или скоро будешь напоминать сито для лапши.  — Нет. — рычит Чонгук и теряет всю свою уверенность, когда взвывает омега. Тэхён хватается за своё предплечье, а светлая рубашка тут же окрашивается в алый.  — Место. — рявкает тот, переводя оружие на Чона. — Или пальну ещё раз, для симметрии. Тэхён проглатывает слёзы и поднимает голову, смотря в глаза Чонгуку и пытаясь каким-то неведомым способом убедить альфу, что он выдержит, выстоит, что рядом будет бороться и умоляет глазами не отказываться. Черноволосый же усаживается обратно на кресло и кладёт пистолет рядом, закидывая ногу на ногу. — Ну что Чонгуки, каков твой ответ сейчас?  Чон ещё несколько секунд смотрит в глаза своему омеге и находит там уверенность, которой хватает им обоим. Силу, которая необходима, любовь, ради которой стерпит всё. — Нет. — отвечает тот, переводя взгляд на незнакомца. — Ну, как знаешь. — улыбается и закуривает очередную сигарету. — Дейв, у меня голова болит от этого грохота, и пуль жалко, пожалуй, теперь твой выход.  Тэхён подскакивает и испуганно смотрит на своего личного мучителя, но не успевает и шагу в сторону ступить, как чувствует, что его хватают за место ранения и грубо толкают лицом в грязную обшивку дивана. Волосы, всё по тому же сценарию натягиваются, омега протестующе кричит, вырывается и начинает плакать.  — Стоп, стоп, стоп! Хватит! — рычит Чонгук, получая очередное рассечение, которое нисколечко его не беспокоит и не болит. Гораздо больнее видеть этот ужас своими глазами. Видеть, как его омегу нагло лапают, сжимают тело до синяков, кусают, оставляя на нежной коже следы от зубов. Слышать отчаянный крик, в каждом из которого мольба о помощи. — Я предупреждал. — и разворачивается, делая затяжку и оценивающе смотря на то, что происходит сбоку. — Сделаешь хоть шаг, Чонгук, и к ним присоединится Джер. Дэйв в этот раз не медлит, время на разговоры не тратит, учитывая свои прошлые ошибки. Он разрывает окончательно рубашку и стягивает её ниже, обматывая руки, от чего Тэхён лишается возможности ими шевелить. — Не рыпайся! — шипит и разворачивает Тэхёново лицо к Чонгуку, уничтожая тем самым. — Хочу, чтобы ты смотрел на своего ненаглядного. — Хватит, я понял! — вновь кричит. — Я откажусь, только не трогайте его. — говорит обессилено и с жалостью смотрит на своего омегу, которому вновь не может помочь, даже находясь в нескольких метрах.  Курящий молчит, игнорируя и продолжает наблюдать.  Дейв воспринимает это как зелёный свет и закрывает омеге рот, чтобы тот не орал так сильно.  — Дэйв, стоп. — именуемый боссом поднимает руку вверх и тот замирает тяжело дыша. Альфа встаёт и неторопливо подходит вплотную к Чонгуку, выдыхая дым тому в лицо. — Знаешь, меня жутко заебало, что нас постоянно кто-то отвлекает. — тихий шепот на ухо омеге. — Либо ты тупой, либо я очень плохо объясняю. Но на всякий случай, вдруг косяк всё-таки мой, я расскажу тебе о трёх возможных вариантах развития событий. Первый, это Дейв качественно оттрахивает желанную попку прямо у тебя на глазах, твой омега потеряет былой запал и тогда Тэхён будет сам умолять тебя, чтобы ты отказался. Ты, скрипя сердцем, откажешься, ненавидя себя и виня до конца жалких недолгих дней жизни, что не смог уберечь своё сокровище от чужого члена в заду. Второй, это если я всё же не сдержусь и прострелю твою тупую голову. Тогда я очень расстроюсь и интерес играть у меня пропадёт, но вот интерес Дэйва и ребят к этому омеге меньше не станет. Так что Богу одному известно, сколько впереди рабочих часов у твоего ненаглядного. Ну а третий, ты всё таки собираешь яйца в кулак и поступаешь как настоящий герой. Спасаешь чужую попку от, заметь, качественного траха.  И если после этого, весьма обширного, по моему скромному мнению, объяснения ты все ещё не понял, что это ВСЕ возможные варианты, то лучше скажи сейчас и не будем тратить время друг друга. Чонгук облизывает губы и сжимает кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.  — Тэхён, всё будет хорошо, слышишь? — шепчет, находя родные и заплаканные глаза. — Всё обязательно будет хорошо, я обещаю.  Тэхён крутит головой в стороны и роняет горячие слёзы.  — «Не будет, не будет если ты это сделаешь.» — сказал бы, будь его рот не зажат рукой. — Я люблю тебя, малыш. Очень сильно люблю и это не изменится. Со связью или без, не изменится, ясно? Мои чувства были, есть и будут, Тэхён. Я не сдержал много обещаний, но клянусь, это несокрушимое. Альфа закрывает глаза прежде, чем собственные слёзы успевают показать слабость. Глубокий вдох, выдох и Чонгук делает то, что убивает его самого, но спасает его омегу. Тэхён кричит, вырывается, чувствуя как тяжелее тело по чужому приказу больше на него не давит, омега освобождает руки и хватается за шею.  Он мечется, дёргается будто в агонии.  Не знал, что это так больно, не знал, что это так чертовски душераздирающе. Тэхён чувствует, как тоненькие нити внутри обрываются, как слабенькие огоньки гаснут и он остается один, в глухой тишине и темноте. Больше не слышит родного голоса, не знает куда идти и где искать. Багряные цифры одна за одной появляются на его шее и омега продолжает вертеть головой в стороны, будто это что-то может изменить.  Темнота под плотно сжатыми веками намокает. Чонгук чувствует, как собственные цифры пульсируют, будто сотни иголочек вонзаются в кожу. Он боится открывать глаза, боится столкнуться с разбитым омежьим взглядом.  Вновь не сдержал обещание. И лишь когда крик затихает, Чонгук находит в себе силы вернуться.  Альфа напротив хлопает в ладоши и подходит к лежащему на полу омеге. Тот безучастно смотрит в стену, а на шее красуется новоиспеченное начало конца.  В глазах Тэхёна можно было прощупать пустоту, настолько чётко она там отражалась. Солнце пробивалось своими лучами в пыльную комнату, освещая её. Закат - доказательство того, что конец может быть красивым. И их конец был необычайно красив. Дети солнца переливались на бледной коже, подсвечивая мокрые щеки и лицо, на котором больше никогда не появится улыбка. — Тэхён… — зовёт альфа. — Посмотри на меня, родной. — умоляюще. Омега переводит взгляд и всё внутри Чонгука обрывается, он осекается и замолкает, не зная, что сказать. Там не было ничего. Там не было Тэхёна. Несчастная любовь это страшно неприятная штука, но хуже всего, когда судьба разводит двух людей против их воли. Но если верить буддистам, то жизней бывает несколько. Возможно в следующей парням повезёт?  С этой, пожалуй, всё понятно.