Влюблен

Чун Юнь влюблен. Безответно влюблен. С самой первой их встречи он почувствовал разливающееся изнутри тепло, обычно тревогой бьющей в мозг: «Держи свою энергию под контролем, дурачок». Но это тепло было другим, мягким и покладистым, не рвалось диким зверем вырваться из клетки ребер. И Чун Юнь приручил его. Приручал это чувство он аккуратно. Знал, что буквально играет с огоньком, способным разжечь пожар, способным показать то, что экзорцист так уверенно пытался скрыть. Поэтому он действовал незаметно, подкармливал этого неугомонного зверька робкими взглядами, постоянными встречами и перепалками. А потом зверек стал расти, заполняя все внутри. Хотелось большего. — Коснись его, — громко стучало сердце. Навязчивые пульсации раздавались где-то глубоко внутри парня. И он касался. Незаметно, передавая меч или перебинтовывая ногу, доставая книгу или удерживая от падания. Касался, зная, что зверь захочет большего. И он хотел. Но Чун Юнь уже не позволял. «Случится непоправимое» — каждый раз он повторял себе, туша окурки чувств о свое же сердце. В Син Цю было чудесно все до самых мелочей, и каждый раз экзорцист находил все новые и новые грани в этом хитроватом юноше. Невероятно вежливый и галантный, наедине объект воздыхания становился похуже Ху Тао, рвался в приключения, пытался раззадорить Чун Юня и все-все посмотреть и попробовать. Конечно, не забывая о рыцарском благородии. Он невероятно красив — точеные пальцы, худые кисти, бледная кожа, тонкий стан. В дорогих шелках он похож на фарфоровую куклу. Но его нахальная улыбка и хитрый взгляд янтарных глаз превращают его в кого-то другого. Живой, как вода, горячий, как огонь. Столько не пей — не напьешься, лишь обожжешь горло. Но Чун Юнь упивался и упивался этим удивительным человеком. В голове рой мыслей.