Горизонт событий

      Вечер, в который они все смотрели фильмы, никак не выходил у Кита из головы. И хрен с ними, с фильмами! То, как скучающе эта компашка «хороших друзей» сыграла в бутылочку, вот что вызвало у Каганера ворох вопросов и когнитивный диссонанс. Мозг продолжал кипеть и бурлить последние недели две, с фильмочетверга прошло не меньше. То, что общаться товарищи продолжали точно так же, как и раньше, казалось кричаще-странным, но Ане, конечно же, он говорить ничего не собирался, сам как-нибудь переживёт, от стадии торга до принятия не далеко! Правда, там между ещё депрессия затесалась…       В какой-то момент мозг вообще решил, что жизнь хороша и жить хорошо, ведь Лёва даже не вспоминает при каждом удобном случае, что они целовались, и даже не пытается сделать вид, что умеет это лучше Кита. Безусловно, оба были уверены, что умеют это лучше второго, но уверены в этом они были молча.       Зато чего Лев не забыл, так это по сто раз на дню напоминать Никите, что у него доисторический причесон. Волосы Кита, такое ощущение, волновали его в миллиард раз больше, чем весь остальной Кит от пят до макушки. Не то, чтобы это бесило кого-то кроме Некита, но Аня периодически пыталась облегчить новому другу страдания, отчитывая Лёву как провинившегося щенка. И он стоял, понуро опустив голову и делая вид, что да-да-да, он всё понимает и раскаивается, а потом снова говорил о динозаврах, которые тоже наверняка все были с маллетами.       Кит каждый раз откровенно бесился, чем дальше, тем менее пытаясь контролировать себя. Казаться крутым и очень взрослым, конечно, хорошо, но если этому выпендрёжнику можно вести себя как в детсаду, то и Киту тоже можно.       — Бьюсь об заклад, ещё немного и они войдут в школьную историю, — говорила Катерина Харику, намекая на то, что такими темпами посещения завуча парням не избежать. И ох как же она оказалась права!       Начало октября, Кит снова старательно пытается игнорировать Лёву, после того как Аннушка устроила ему лекцию о том, что Лёвочка перебесится и, не получая реакции, наконец заткнётся. Перемена после третьего, большинство людей в столовой и в коридорах относительно тихо. Кит сидит на полу в позе лотоса и читает что-то в телефоне. Рядом стоит Катерина со скучающим видом и ждёт Аню, точнее Анин конспект по геометрии.       В конце коридора появляется Лёва. Аня вместе с ним. Кит старательно игнорирует первого, всё же кося взглядом в его сторону.       — С днём дурацкой прически, потомок брахиозавров! — ехидно ухмыляясь здоровается Лёва. Сначала брови Кита ползут вверх, а затем стремительно сходятся к переносице. Три.       Два.             Один.       — Да ты блять издеваешься?! — слабо себя контролируя и явно громче, чем стоит в школе, возмущается Кит, мгновенно вскакивая и бездумно всучивая Катерине свой телефон, чтобы не мешал.       — Сейчас кого-то будут бить, — спокойно сообщает Катя Ане, как будто бы та сама этого не видит и не понимает.       Чтобы прийти в себя Каганеру требуется пара ударов туда и ещё один сюда, но он быстро выматывается, на одной злобе далеко не уедешь. Он упускает момент и оказывается прижат к Лёве спереди, тот держит Никиту за запястья заведённых за спину рук и за плечи, причём куда сильнее, чем кажется поначалу. Вырваться так сразу не получается.       — Это всё потому, что ты, Некит, злой. Поостынь и можешь снова на меня наброситься, — говорит это всё Лёва абсолютно играючи. Ну нет, это уже ни в какие ворота!       Слишком обидно, чтобы оставлять всё так. И Кит весьма болезненно заезжает Лёве под коленку, насколько позволяет положение. От неожиданной боли Лёва оседает на пол, утягивая Кита за собой, но ослабляет хватку и Кит всё-таки вырывается, переворачивается, садится на Макарова сверху и уже готовится наконец-то прописать ему в лицо, как вдруг…       — Прекратите драку сейчас же!       Ну конечно. Именно сейчас из-за поворота должна выйти завуч в отвратительнейшем расположении духа.       Делая вид, что завывания начальства к ней никак не относятся и она вообще мимокрокодила, Катерина сразу же опускает глаза к телефону. И, оу, это же телефон Кита. Впопыхах он, видимо, не заблокировал мобильник, так что Кате приходится делать вид, что это её и она там старательно что-то читает. Для пущей убедительности пробегает глазами пару строк и, дважды оу, текст кажется очень знакомым, особенно имена. Самая середина постельной сцены. С двумя парнями, на минуточку. Это как так вообще?       «Каганер читает гейское порно!» проносится в голове Катерины мысль и отдаётся от стенок черепа многозначным эхо, затихая где-то на подкорке.       Бедный Никита! Если бы он знал, к кому попал такой компромат, то он бы уже бежал из страны, сменив все возможные документы и собираясь начать новую жизнь в тропиках Южной Америки, ведь даже смерть не стала бы искуплением.       — После уроков оба ко мне! — вырывает из раздумий Катерину голос завуча, которая продолжает говорить даже не переставая идти по коридору и не оборачиваясь. Дойдя до выхода на лестницу она обращается ещё к кому-то, кого из коридора не видно:       — А вы бы могли что-нибудь сделать! И не говорите, что не видели, — грозно продолжает наводить суету завуч, — так что проследите, чтобы эти двое дошли до моего кабинета сегодня!       Ни секундой больше не задерживаясь взглядом на отчитанных собственноручно педагогах она спускается вниз по лестнице, показательно громко стуча каблуками. Слышно их ещё долгое время, даже когда завуч идёт по этажу ниже. Повисает тишина.       С лестницы доносится приглушенное: — Я же говорил — надо идти разнимать бешеного твоего и его пацанчика!       — Они не встречаются, — отчеканивает второй, делая паузу после каждого слова. В голосе этого человека Кит узнает особый тон Широ, стальной, но не на все сто уверенный. По спине бегут мурашки, уж если Широ будет его отчитывать, то это похлеще любого завуча или даже директора.       Только сейчас Кит понимает, что всё ещё прижимает Лёву к полу собой и держит его за синий школьный свитер.       — Я всё-таки закончу, а? — оборачивается он за разрешением почему-то на Аню.       — Только не в лицо! — верещит Лёва, спихивая Кита с себя и вскакивая на ноги.       За спиной Катерины материализовывается одноклассница Наташа. Тихая спокойная девушка, с которой Катя, однако, поддерживает вполне неплохие дружеские отношения. Она задумчиво глядит Катерине через плечо в до сих пор открытый на телефоне текст. За спиной Холодовой раздаётся было тяжёлый вздох, после которого от не особо разговорчивой Наташи можно вполне ожидать начало диалога. И он начинается.       — О, а я знаю этот фанфик, — тихо говорит она, под фоновый шепот Никиты, обещающего Лёве такие физические извращения, какие в принципе физически невозможны.       — А… да, классный, — поспешно соглашается Катерина, слегка отворачивая мобильник от её взора, — я его читала.       Наташа кивает.       — И как тебе? — вновь спрашивает Лестратова, мельком испуганно глянув на перепалку Кита и Лёвы совсем рядом.       — Неплохо, я бы сказала, очень даже хорошо, — сдержанно отвечает Катерина. — Мне слог нравится, — добавляет она, пытаясь добавить конкретики в оценку.       И Наташе эти слова, видимо, шибко нравятся. Холодова наблюдает её типичную реакцию на любого характера похвалу: на лице появляется лёгкая улыбка, Лестратова неловко мнётся с ноги на ногу и отводит взгляд.       — Я, знаешь-ли, над этой главой и работала, — произносит она. — Помнишь я тебе говорила, что фанфики пишу?       О, Боже. Катерина о том подумала вообще? Мысль о последующих словах Наташи всё не выказывала чёткой формулировки, но отчаянно металась где-то на дне сознания.       — Так вот, это и есть моя работа. Одна из. Ну, частично моя. В соавторстве написана, знаешь, — взгляд перемещается на Катерину. — Я обещала тебе его скинуть, помнишь? Но не успела, прости. А ты тут его уже и сама нашла, — Наташа нервно хихикает.       Это и есть моя работа. Подождите, что? В голове у Кати происходит молниеносный мыслительный процесс, отделяющий котлеты от мух и снова складывающий их вместе обратно, потому что не вяжется. То есть, вы хотите сказать, что соавтор Катерины… Наташа? Ну то есть Наташа?! А вы уверены? А можно подробное письменное доказательство на три листа? А почему нельзя?       А вот Катерина помнит кстати, как Наташа, положив руку на учебник физики, как на Библию, свято обещала, что работу свою скинет. Удивительно было вообще, как боящаяся «не такого» взгляда учителя Лестратова, обычно неразговорчивая и садившаяся с Катей лишь на лабораторных работах, умудрилась из-за случайной шутки в духе «ой, это мне для фанфика надо, оттого и слушаю» разговориться на весь урок о собственноручной писательской деятельности и предпочтениях в подобного рода чтиве. Что ж, одной загадкой меньше. Но и одной загадкой больше, неспроста же Каганер читает слеш. В голове даже мелькает страшная мысль быстро глянуть никнейм, чтобы потом посмотреть на аккаунт и на открытые сборники при их наличии, но Катерина не успевает даже попытаться.       Кит, закончивший в красках рассказывать, как вытащит Лёве печень через коленку и правую почку через лёгкое, наконец успокаивается и забирает у Кати телефон, который та предусмотрительно успевает заблокировать. Кит кидает ей краткое «Спасибо!», разворачивается и уходит. Лёва пожимает плечами и уходит в другом направлении, а Наташа уже вовсю тащит Катерину в кабинет физики, находящийся этажом ниже. До звонка две минуты.       Требованное завучем «после уроков» неприлично затягивается. Сначала она обедает, потом занимается бумагами, потом ещё что-то и ещё. Почти все дети уже ушли, даже на переписываниях никого нет, не успели ещё плохих отметок наполучать, в здании есть лишь редкие посетители рано начавшихся кружков.       Почти всё время, до самого закрытия, Кит сидит в библиотеке и делает уроки, заранее очищая собственную совесть хоть в чём-то. Виноват ли он? Да, виноват, вспылил немного и теперь очень раскаивается. Клянётся ли он больше так не делать? Ну-у… если сильно влетит, то наверное клянётся, а если не очень, то постарается не драться на территории школы. Очень постарается.       Всё это время Лёву он не видит, хотя находится главный виновник драки, по мнению Кита, всё это время в здании, просто слоняется где-то.       Часам к шести начинает темнеть за окном, поднимается ветер и даже начинает накрапывать дождь, что станет позже проблемой, ведь зонта нет. Задумавшись об этом Кит приходит к кабинету завуча, где и планирует сидеть до конца, раз уж библиотека закрылась. Только вот до чьего конца он собирается там сидеть не понятно. До победного, решает Кит, хотя часа через пол готов принять, что, видимо, до его конца.       Буквально через два стула сидит Лёва и… спит. Он не проснулся, когда пришёл Кит, и явно не собирался просыпаться в ближайшее время. Поза напряженная и прямая, хотя руки скрещены на груди, а ноги вытянуты в проход, затылок прислонен к стене сзади. Верхняя пуговица рубашки у Лёвы расстегнута, что очень заметно, а из-за ворота свитера нормально торчит только половина когда-то отглаженного бледного воротника. В общем, само воплощение старшеклассника.       Кит и сам начинает дремать, когда из кабинета наконец появляется завуч. Злобной решимости на лице уже нет, как будто бы и не было никогда. Мягким тихим голосом она просит разбудить Лёву и пройти в кабинет. Как только она отворачивается, Кит пинает Лёву и это вполне действует — он просыпается. Трёт сонно глаза, расфокусированно смотрит на Кита, наверняка решая туманным сознанием, тот ли это случай, когда можно просить ещё пять минуточек.       Но ждать его Никита точно не собирается, оставляет вещи в коридоре, беря с собой только ручку, и скрывается за дверью. Лёва следует за ним.       — Я абсолютно не хочу сейчас заниматься вашим воспитанием, вы уже в десятом классе и должны знать, как вести себя в школе, взрослые самостоятельные люди, всё-таки, — устало начинает завуч бодаться с нравоучениями, — существует школьный устав, перечитать который после лета явно стоит.       Она делает небольшую паузу, прикидывая тактику давления на детские умы, и продолжает:       — Ты, Никита, только начал учиться в нашей школе, так что в первый раз мы, конечно же, тебя простим, но на будущее учти — любые выяснения отношений, включающие любые телесные повреждения, проводите за территорией школы. И желательно так, чтобы школу нашу при этом не позорить. Драться, безусловно плохо, но если никак не можете без этого обойтись, то хотя бы не здесь.       Она перевела дух, снова посмотрела на учеников и пробормотала себе под нос что-то типа «А теперь вторая часть марлезонского балета».       — Вести себя так, как будто бы вы животные, — прокашлявшись начала она на повышенных тонах, — абсолютно запрещено в стенах нашей школы! Если ещё хоть раз вас двоих поймают на чем-то подобном — не избежите вызова родителей! Твоё, Лев, мелкое хулиганство безобидно, но ещё одна такая выходка и мы вполне сможем наскрести причин на внутренний школьный учёт, а это идёт в личное дело!       Лёва еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Ничего общественно опасного он никогда не учинял, но даже детские шалости иногда казались педагогическому составу недопустимыми и каждый раз они пытались грозить учётом. Больше ведь нечем!       Примерно такие же фразы, в разных вариантах и с разными интонациями, слушать пришлось ещё минут десять, не так уж много. Парни сидели потупив взгляды в пол, лишь бы хуже не стало. Все мысли были о том, как же хочется домой. А особенно хочется ужин. Вот бы сейчас жареной картохи! Ммм! Или пельменей домашних! И кусочек того самого ягодного пирога, который мама вчера вечером испекла! У Лёвы чуть слюни не потекли от воспоминаний. Ах да, что там эта злобная тётка вещает?       — Так вот, пишите объяснительные и только попробуйте ещё хоть раз что-то такое выкинуть! Пойдёте сразу к директору! — и пододвинула страдальцами листы бумаги.       Кит впал в ступор. Объяснительная это вообще как?       Под столом в район лодыжки его легонько пнул Лёва, намекая смотреть в его лист, что Кит и сделал, практически под копирку списав текст, поменяв лишь имя, класс и причину драки, над остальным он даже не думал.       Сам Лёва, по ощущениям, не чувствовал никаких угрызений совести.       На выходе из кабинета их внезапно поймал Широ. Причём поймал буквально: при виде его парни бессознательно рванули в разные стороны, но они были слишком близко к метающему из глаз искры литератору.       — А ну стоять! — одной рукой Широ держал Лёву за ручку рюкзака, а другой Кита практически за шкирку.       «Ну всё, сейчас начнётся, » мрачно подумал Каганер. На всякий случай он уже начинал молиться всем известным ему богам.       — Хочу с вами, ребята, поговорить немного, — Широ старается ничем не выдать свою злость, но на вид он словно чайник, только открой крышечку и сразу пар пойдёт. Причём ядовитый. Зелёненький такой.       — Проводим Лёву до дома, — не обращаясь ни к кому конкретно, разве что к себе, говорит Широгане, — а потом уже сами пойдём, да, Никита?       И тут Кит понял, что влип. Причём влип конкретно — в дерьме по самые уши. Широ никогда не называл его Никитой, а раз в данной ситуации назвал, значит всё, пора надеть на шею модную петлю и помахать ручкой на прощание.       Лёва же этого явно не осознавал, он вообще мало что осознавал, так что с жаром согласился — пусть его провожают до дома, пусть читают нравоучения, лишь бы успеть на ужин.       До первого этажа шли молча. Широ больше никого не держал и шёл чуть сзади, но его пристальный взгляд прожигал на двух ссутулившихся спинах четыре дырки сразу: две на одной и две на другой.       На улицу вышли так же молча. Лёва в распахнутой куртке и без сменки, которую до первого снега он нагло не носил. На крыльце Широ остановил его и так же, как и ранее, безмолвно застегнул ему куртку, прищемив где-то под подбородком и намеренно не обратив внимания на возмущённый писк.       — Так вот, товарищи, — наконец начал Широгане, хотя они прошли уже половину пути, — вы наверное уже поняли, что ерунду какую-то сделали, но я вам ещё раз расскажу. Мне прилетел выговор за то, что я: во-первых, находился якобы рядом, но ничего с вами не сделал, и во-вторых родственник Никиты. Если на второе влиять никак не получится, — Кит неопределенно хмыкнул, — то относительно первого сделать мы можем вот что. Вы двое решаете все свои проблемы словами через рот или я подружу вас так, что вам не понравится, — в глазах его что-то инфернально заблестело, — всё ясно?       Оба закивали, понимая, что раскрытие рта возможно приведёт к мгновенной смерти. Особенно пугало обещание Широ «подружить» их друг с другом. Судя по всему, именно этим путём он и планировал идти вне зависимости от поведения и явно планировал подключить к процессу ещё и других учителей.       — Ой, а не хотите зайти на пирог? — вдруг спросил Лёва, проверив сообщения от родительницы. Широ вопросительно изогнул бровь и дал Лёве продолжить, — я маме написал, что вы меня решили проводить после... э-э-э... инцидента. Она предложила предложить вам чая, всё равно собиралась с вами знакомиться, а так даже собрания ждать не надо родительского.       Широ задумался. Всё его естество радостно пищало: пирог! Но с другой стороны он хотел немного потретировать племянника и выяснить одну важную вещицу. И ещё тетради надо проверять. Но пирог!       — Это, конечно, если вы не заняты! — вдруг добавил Лёва и, решив обрадовать Кита, сказал ехидно, — этого тоже можно пирогом накормить, только пусть в следующий раз не пытается мне кусок от свитера спереди оторвать!       — В следующий раз оторву тебе сзади и от штанов! — огрызнулся Кит. Широ фыркнул, но комментировать не стал.       А что до пирога... знаете... пирог перевесил.