А разве это так важно?

       Следующие несколько суток превратились для Остапа в день сурка. Четкий распорядок дня, казалось, не могло разрушить даже извержение вулкана (что вполне логично, так как в Москве нет вулканов). Часов в палате не было, но Остап очень быстро научился ориентироваться по звукам: в семь часов утра в коридоре начинали шуршать своими облезлыми швабрами санитарки; в восемь приходила высокая, худощавая женщина пятидесяти лет, разливавшая по аллюминиевым тарелкам густую жидкость под названием "манная каша". Поесть самостоятельно великий комбинатор не мог, поэтому санитарка сама вливала кашу ему в рот. Глотать эту резиновую похлёбку было очень трудно, так что Остап даже начал задумываться о пользе лечебного голодания. После завтрака, похожего на пытку, приходил тот самый врач и делал Бендеру перевязку. Разговаривать они больше не пытались - у пациента не было ни сил, ни желания, у доктора, вероятно, тоже имелись свои причины для молчания.       На третий день своего пребывания в больнице Остап почувствовал себя лучше, прошли головокружение и тошнота, дышать стано легче. Возможно, такому улучшению поспособствовало то, что Бендер наконец отпустил обиду на своего бывшего товарища-концессионера. Остап быстро забывал обиды, в его мозгу постоянно рождались тысячи идей и в серых клетках просто не оставалось места для неприятных воспоминаний. Но это вовсе не значит, что великий комбинатор не делал никаких выводов из своих неудач и раз за разом бросался на те же грабли. Нет! Он прекрасно анализировал ситуацию, ее причины и последствия. Проанализировав ситуацию с Кисой, он решил, что сходиться с людьми слишком близко может быть опасным не только для работы, но и для жизни. Пообещав себе больше никогда не совершать подобных ошибок, Бендер бросил все силы, что у него были, на разработку нового плана.       План заключался в следующем: обрести тот самый ключ от квартиры, где деньги лежат. Сын турецкого верноподданного понимал, что после такого серьезного ранения необходимы основательный отдых и восстановление. Прежде чем снова пуститься в очередную авантюру, нужно набраться сил, а ночёвки на вокзалах, съёмные углы на одну ночь и холодное общежитие с матрасом этому никак не способствовали. Можно было бы вернуться к профессии многоженца, но женщинам нового времени одних любовных признаний и лапши на прелестных ушках было мало. Требовались свадьба и штамп в паспорте. Сейчас в паспорте Остапа красовалось свидетельство о браке с мадам Грицацуевой, от которого ему очень хотелось бы избавиться. Так, перебирая различные варианты своей дальнейшей судьбы, коротал однообразие больничных будней Остап Бендер.        На третий день пребывания Остапа в данном медучреждении к нему в палату снова вошёл врач. В этот раз он выглядел менее уставшим чем обычно и как-то необычно улыбался, перевязывая рану Остапа. - - Ну что, товарищ Остап Султан Бер..Бар... Извините, всех не упомню. Родословная у вас как у породистого пуделя. Да и раны заживают как на собаке. Думаю, вы можете попытаться сесть.       Со словом "сесть" у Остапа ассоциации возникали не самые приятные. Однажды он уже сел и не в кожаное кресло, а в Таганскую тюрьму, повторять этот опыт ему не хотелось бы. Однако возможность сменить свое горизонтальное положение Бендера обрадовала. Он согнул руки в локтях и оттолкнулся от жёсткого матраса. Сил для такого подвига у него ещё не хватало, так что доктор крепко обхватил его за талию и потянул по подушке вверх. Заняв, наконец, устойчивое положение, Остап осмотрелся (насколько это позволяла сделать повязка на шее). Кроме кровати в палате находился небольшой стол, табурет, а за спиной Бендера находилось немытое пару лет окно с железной решеткой. Рассмотреть, что-либо за окном ему не удалось. Доктор сел на кровать рядом со своим пациентом и начал пристально разглядывать его. Почувствовав на себе внимательный взгляд, Остап, искренне не понимая, чем заслужил такое к себе внимание, уставился на спасителя человеческих жизней в ответ. Может заключить договор с Кунсткамерой и работать там экспонатом на полставки? Интересно, платили бы они мне по 3 рубля в день? Я бы привлек много посетителей. Иначе почему он смотрит на меня как на "Девочку с персиками"? Доктор, очевидно, почувствовав неловкую паузу, повисшую в воздухе, поэтому снова нарушил молчание. - Я, кажется, так и не представился. Ласточкин Андрей Семёнович - хирург и наблюдающий вас врач. А вы, Остап Соломонович... Сулейманович... Тьфу. Разрешите, я вас буду товарищем Остапом звать? Получив лёгкий кивок в качестве одобрения, доктор Ласточкин с облегчением улыбнулся. Решив, что в первый раз не стоит давать сильную нагрузку на ослабший организм, поэтому помог Остапу снова принять положение противоположное вертикальному и оставил пациента набираться сил.