А разве это так важно?

      Прошло ещё несколько дней, Остап окончательно оправился, мог говорить, самостоятельно есть и передвигаться по палате. Ласточкин начал готовить своего пациента к выписке. Рекомендации, перевязки, наставления и строжайший запрет на зелёнку — весь этот список, озвученный врачём, крутился у Остапа в голове как поросенок на вертеле. Великого комбинатора в большей степени волновали не бинты и покой, а то, где ему жить. Можно было вернуться в общежитие, но спать на холодном полу в таком состоянии не вариант, на гостиницу денег тоже не было. Бендер решил вернуться к карьере многоженца, захомутать веселую вдову семнадцати годов и доверить лечение своей раны ее нежным ручкам. Оставалось только найти эту врачевательницу душевных и телесных ран.       Медсестра, вошедшая в палату, сменила повязку и сказала, чтобы Бендер поднялся на третий этаж, дошел до конца коридора, там повернул налево, потом повернул ещё раз налево и шел в соседний корпус, но, так как коридор на третьем этаже закрыт на ремонт, после второго поворота налево, ему нужно снова подняться, теперь на четвертый этаж, дойти до конца коридора, попасть в соседний корпус и найти 275 кабинет, чтобы получить справку. Проклиная бюрократию, лестницы и ремонты, сын турецкого верноподданного отправился в это небольшое путешествие. Не найдя второй лестницы за вторым поворотом налево, он решил вернуться назад и подняться по другой лестнице, но не тут-то было. У Тесея получилось пройти лабиринт минотавра, Данте изучил рай, чистилище и девять кругов ада, но выбраться из советской больницы самостоятельно ещё никому не удавалось. Нужно было обратиться за помощью к местным обитателям-санитаркам, которые ориентировались в больничных коридорах как у себя дома, но, поскольку третий этаж был закрыт на ремонт, тут не было ни души. Остап уже подумывал над тем, чтобы пробить дырку в пргнившем полу и попасть на этаж ниже, где находились палаты, но услышал шорох за углом. В привидений и все мистическое Бендер не верил, но такой момент требовал от него испуга, так что Остап попытался определить, далеко ли отсюда находится психиатрическое отделение, и с какой вероятностью его могут задушить в этом пустом и мрачном коридоре. Да, Остап Ибрагимович, вот, что бывает, если резко слезть с успокоительных и обезболивающих. Надо было постепенно дозу уменьшать, а то уже маньяки мерещатся. Лучше бы моя фантазия поработала над вопросом, где найти жильё. Усмехнувшись своей трусости, Бендер завернул за угол. Маньяка там не было, психа тоже, зато у старого окна с рассохшкйся деревянной рамой стоял Андрей Семёнович. Он явно не ждал встретить здесь кого-то, так что при виде заблудшей души вздрогнул от неожиданности. - Добрый день, Остап. Заблудились или просто гуляете? Не самое лучшее место для прогулок, скажу честно. Кстати, вам нужно выписку забрать, я у медсестер оставил, это в соседнем корпусе. Могу проводить.       Доктор был очень серезен, даже обеспокоен чем-то. Пока они добирались до лестницы, которая, к слову, оказалось за третьим поворотом направо, в воздухе висела гробовая тишина, нарушаемая только цоканьем ботинок Ласточкина. Все впорядке? Вы очень задумчивый сегодня. Очень уж Остапа интересовало, над чем так серьезно размышлял молодой хирург в закрытом на ремонт коридоре. - Да-да, все впорядке. Просто сложный пациент попался, думаю, как лучше опухоль удалить.        В том, что доктор врёт, Бендер не сомневался. У него было прекрасное чутье на обман, которое после предательства Кисы заработало в полную силу. Но человеческие переживания - это не гнилой зуб, их клещами не вытянешь. Поэтому Остап больше не встревал в в мысли Андрея Семёновича и молча шел рядом. Добравшись до нужного кабинета, он получил все необходимые документы и теперь был свободен как птица. Только вот золотой клетки с кормушкой у этого соловья (скорее щегла) не было, а свобода птичке с перебитым крылом опасна. Сдав больничную одежду и получив назад свой зелёный пиджак, который медперсонал заботливо отстирал от крови, Остап вышел на крыльцо и посмотрел у серое ноябрьское небо. Идти было решительно некуда. - Остап, вам что же, так у нас понравилось, что вы решили подхватить воспаление лёгких и вернуться?       За спиной Бендера прозвучал уже повеселевший голос Ласточкина. Он уже переоблачился из белого халата в чёрное пальто по колено, а на голове вместо белой шапочки красовался синий берет. Врачебное обмундирование придавало мужчине солидности и даже нагоняло пару лет, теперь же он выглядел пареньком лет двадцати. - Чего ж вы стоите? Простудитесь ведь, на дворе не май месяц. Вам далеко до дома? Могу проводить. Остап не знал, что ответить. Куда ему ехать? Возможно, общежитие с матрасом на полу - это не самый худший вариант. Мне до Рио-де-Жанейро одиннадцать тысяч километров. Не думаю, что я доеду туда на метро. А в Москве у меня никакого имущества нет, ни движимого, ни недвижимого. Ласточкин удивлённо посмотрел на своего бывшего пациента, отгоняя идею отправить его в психиатрическое отделение. Оставлять беднягу без недвижимости в одном пиджаке тоже не хотелось. - Давайте тогда вы ко мне в гости зайдёте? Чаю выпьем. Заодно объясните, как так получилось, что вы на улице остались. Начинал моросить дождь. Остапу ничего не оставалось, как последовать за своим спасителем.