Луна принадлежит тьме

Чонгук просыпается, когда чувство тревоги взрывается в нем, заставляя сердце биться быстрее. Простынь рядом ещё хранит тепло, а на подушке виден силуэт от чужой головы. Жаль, что сам омега отсутствует. Чон так хотел встретить это утро вместе с ним. Снова прикоснуться рукой, убрать волосы с лица. Поцеловать. Если не в губы, то хотя бы в эту очаровательную родинку на правой щеке. Волнение, не покидающее его со вчерашнего дня, снова напоминает о себе. Альфа внутри чрезмерно беспокоится, требует поторопиться и найти своего омегу.  Убедиться, что тот в порядке, что ему ничего не угрожает. Чонгук повинуется своим ощущениям и встаёт с кровати, подходя к комоду с одеждой. За дверью творится не пойми что. Все вокруг суетятся: кто-то стоит у окон, наблюдая за тем, что происходит снаружи; кто-то бежит на улицу, чтобы получше все рассмотреть, ладонью прикрывая рот в удивлении. Чон тоже выходит во двор. Здесь ещё больше людей. Они переговариваются между собой, машут руками, о чем-то споря, но видя господина, затихают, отводя взгляд. Альфа понял, куда они смотрят. — Где он? — спрашивает, словив первого встречного за рукав кофты. — У себя в покоях, господин, — отвечает мужчина, боязливо кланяясь. — Хаын нашла его, лежащего на земле, и увела. Чон отпускает чуть не испустившего дух мужчину и проходит вперёд. Кровь в жилах закипает от ярости. Кулаки сжимаются, оставляя на ладонях следы от ногтей. Какая-то тварь посмела уничтожить то, что его мальчик всем сердцем лелеял, в чем находил успокоение. Кто-то возомнил себя королём, способным вытворять что вздумается? Ну что же, Чон с него корону снимет. Вместе с головой.

***

— Простите, господин Чон, — говорит альфа, склонив голову вниз. — Мы не ожидали, что подобное произойдёт. — Не ожидали? — произносит холодным тоном, вызывая у стоящих рядом страх и сожаление о такой серьёзной ошибке, за которую они способны поплатиться жизнями. — Вы стража или кто?! — Впредь мы будем внимательнее, господин, — все так же склонив голову, извиняясь, произносит глава. Вся группа состоит из крупных и сильных альф. Чон уверен в их военной подготовке и способности защищать поместье и всех присутвующих здесь. Был уверен. Ведь каждый из них проходил нелегкую подготовку в течение трёх лет, многие служили, защищая государство. Но сейчас Чонгук в них разочарован. Так сильно, что руки чешутся достать меч из перевязи и оголить его лезвие. — Конечно будете, — утверждает Чон, не сомневаясь. — Иначе я вас всех в активные войска отправлю, хоть на поле боя пользу Родине принесёте, раз здесь среди мирных не можете. И это вам ещё повезёт, — положив руку на ножны, говорит, вызывая у мужчин ужасающие воспоминания. Разобравшись со стражей, Чонгук чувствует на сердце тоску по омеге. Ему срочно нужно того увидеть, посмотреть на его состояние, успокоить, поддержать, забрать его боль себе, потому что не должен его омега страдать. С него хватит. Альфа знает, что причина тому — он сам, но сейчас он сделает всё, чтобы это исправить. — Луна? — зовёт он, аккуратно, чтобы не потревожить резким появлением, открывая дверь в его комнату. Но как и ожидалось, в ответ снова лишь тишина. — Господин, — приветствует его Хаын, попутно застегивая пуговицы спальной рубахи на разомлевшем после горячей ванны омеге. — Вам стоит выйти, он ещё не одет. Альфа игнорирует слова женщины и подходит к сидящему на узком диване юноше. Он сидит, свесив ноги, не доставая босыми ступнями до мягкого ковра, и смотрит вниз, не обращая внимание на происходящее. На нём и вправду лишь одна рубашка, совсем не скрывающая красоту его ног. Чон смотрит на них завороженно, стараясь совладать с разрастающимся из-за скорого гона жаром внизу живота. Да если быть честным, вовсе не в гоне дело. Юный омега всегда так на Чонгука влияет. Притягивает к себе, словно гипнотизируя, вызывает острое желание прикоснуться, но при любой попытке сделать это, осыпает колкостями, пытаясь ранить как можно глубже. Альфа злился, бывало. Неимоверно. Но стоило ему лишь на мгновение посмотреть в чужие глаза, как их полюбившийся голубой цвет успокаивал бурю внутри. — Луна моя, — снова зовёт его Чон, присев перед ним на корточки, пытаясь привлечь на себя его взгляд. Мужчина не удержался. Он осторожно, стараясь не напугать отстраненного парня, положил ладони тому на колени, сохраняя равновесие и наслаждаясь его теплотой. Не будь он в таком состоянии, альфа бы вновь, как вчера, испытал бы удачу его приласкать. Обязательно бы нежно поцеловал открытые коленки. Поднялся бы поцелуями выше. Огладил бы рукой полные бедра, немного сжимая пальцами. Приоткрыл бы чужие ноги, наверняка жутко смущая омегу тем, что тот не одет, чтобы с трепетом прижаться щекой к мягкому месту, провести носом по коже, наслаждаясь естественным запахом, слегка прикусить, потому что ну очень хочется. Возможно, все было бы так, а возможно, не будь омега так подавлен, он выгнал бы давно альфу прочь, покрывая проклятьями и не позволяя притронуться. — Почему ты здесь? — еле слышно спрашивает Юнги, поняв, кто перед ним. Чонгук почувствовал, как омега вздрогнул, когда его пальцы невольно сжались на чужих ногах. Он проследил, как мурашки заполнили светлую кожу до самой шеи, замечая сузившиеся глаза, взволнованно смотрящие на его. Оказывается, это безумно приятно, когда на тебя обращают внимание. — Я беспокоился. Пришёл проверить, как ты себя чувствуешь. — Проверил? Уходи. Омега встаёт с дивана, переходя на кровать, чтобы спрятаться ото всех под одеялом. Чонгуку хочется лечь рядом. — Хаын, оставь меня тоже, пожалуйста,  — слышится приглушенно из-под перинного одеяла, но женщина не спешит выполнять его просьбу. Альфа держится изо всех сил, чтобы не поддаться своим желаниям, и не окружить мальчишку своей чрезмерной тактильностью. Зная его, тот точно доволен не будет. Или сделает вид, что это так. — Я не оставлю тебя, — говорит он уверенно, всё-таки не сдерживаясь и подходя ближе. Он осторожно открывает чужое лицо. Пальцами проводит по зажмуренным векам. Нагинается, чтобы прижаться губами к складке меж нахмуренных бровей в попытке её разгладить, но на полпути останавливается, слыша нетерпеливый стук в дверь. Черт бы побрал стучащего. — Господин, прошу, откройте, — просит альфа за дверью, будя собственнические чувства в старшем. Чон не собирается пускать его внутрь, поэтому выходит сам. — Что ты здесь забыл, Раон? — шипит на него, собираясь увести его за шкирку подальше отсюда. — Прошу, пройдемте со мной, скорее. — Да кто ты такой, чтобы отвлекать меня от… — злится Чонгук, готовый прижать того к стенке за наглое перебивание. — Я знаю, кто это сделал, — выдыхает, не дослушав господина. — Пойдёмте.

***

— Почему я должен тебе верить? — спрашивает Чон у Раона, рассматривая серебряный браслет, лежащий ранее в земле посреди розария. — Я не хочу, чтобы Юнги что-либо угрожало. Он дорог мне. Чонгук злится из-за фамильярного тона чужого по отношению к Юнги, замечая румянец на худых щеках. — Да ты, кажется, влюблён, юный альфа? — на первый взгляд спокойно, но последующий громкий рык говорит об обратном. — Да только права у тебя на него нет. Юнги мой омега. — Я и не надеялся, господин, — отвечает грустно, вспоминая, что и без соперника-альфы он омеге не интересен совсем. Чон отпустил Раона, выслушав, что тот видел прошлой ночью. Рассказ его сильно удивил. Казалось бы, именно те, от кого ты ожидаешь меньше всего, держат нож наготове, чтобы в любой удобный момент вонзить его тебе в спину. Размышляя над тем, стоит ли вернуться к омеге, или сначала нагрянуть к виновнику его хандры, альфа случайно заметил маленький, едва выглядывающий из-под земли росток. Удивительно.

***

Юнги устал. Его тело ломит, пронзая каждый его кусочек фантомной болью. У него нет ран, разве что почти не заметная царапина под правым коленом после падения, но кажется, будто каждая конечность истекает кровью, немея. Голова раскалывается из-за шума вокруг. Глаза щипят из-за света. Ему хочется плакать, снова намочить подушку слезами. Кричать в неё, что есть мочи, чтобы хоть немного избавиться от поглощающей его тьмы, но все что остаётся ему — сжаться в клубок и спрятаться под одеялом, игнорируя пришедших поддержать его слуг. — Вон! — слышит он рык своего зверя и неосознанно выдыхает с облегчением. — Пошли вон, я говорю! — разгоняет застывших людей, расставляя все из рук на полу рядом со входом, там, где ковёр не достаёт. Почувствовав кислые нотки раздражения в воздухе, все начали расходиться, покидая покои Мина и желая ему поскорее поправиться. Юнги расслабляется, когда последний человек закрывает за собой дверь. Он собирается попробовать уснуть, все ещё накрытый с головой одеялом, но чужой голос возвращает его из дремы. — Поможешь? — от чего-то радостным тоном спрашивает у него альфа, шумя чем-то металлическим. — Нет, — бубнит недовольно. — Даже не посмотришь, что я делаю? Неинтересно? — Неа. Говорит нет, а сам маленькую щелку приоткрывает, чтобы посмотреть на странного сегодня мужчину. Тот сидит на корточках, копаясь в ведре. Рукава его кофты подвернуты до локтя, показывая тёмную кожу сильных рук. На штанах странные разводы, будто тот попал под дождь, а потом в земле извалялся. А на лице у него широкая, красивая улыбка, от которой у Юнги вдруг начало покалывать в животе. Точно несварение. — Я знал, что тебе понравится, — счастливо усмехнулся альфа, замечая заинтересованный глаз через щелку. — Так ты поможешь? А то я боюсь, что все испорчу. Не дожидаясь ответа, он положил росток в ведро с землёй, собираясь залить его водой из лейки. Юнги такое бесчинство не выдерживает. Он выбирается из своего убежища и спешит забрать лейку из неумелых рук, чтобы спасти растение. Чон громко сглатывает, увидев, что омега все ещё без штанов, но покорно отдаёт все, стараясь глубже вдохнуть чужой запах. — Я случайно заметил его, и подумал, что он бы не перенёс наступающий холод. — Не перенёс, — подтверждают его слова. — Пересадим его? — с надеждой спрашивает альфа, сжимая в своих руках чужие. Юнги кивает, прикусывая губу, чувствуя приятную дрожь. Она вдруг появилась в груди, разбегаясь по всему телу. Что-то новое, неизвестное, но совсем не пугающее. В первый раз омега так чувствует себя рядом с альфой. Ему не страшно, не хочется выть, смотря в его чёрные глаза. Сейчас он не чувствует опасности, стоя почти вплотную к нему. Ему лишь неловко немного и безумно приятно. Цветы с ним ещё никто не садил. — Ты только оденься, пожалуйста, — просит его Чон, жадно разглядывая. Юнги краснеет, но соглашается.