Париж и поцелуи до рассвета

Феликс лежит на коленях Хёнджина, тот гладит его волосы и смотрит на плавное течение реки. Они расположились прямо на парапете недалеко от узорчатого моста с фонарями и скульптурами. - Что если тебе перебраться в Корею? От внезапности вопроса Феликс приподнимается и вопросительно смотрит на Хёнджина. - Считай жить тебе есть где, с подработкой, думаю тоже бы разобрались. А там глядишь, подучил бы корейский и поступил в универ… - Хёнджин, спасибо конечно за предложение, но это абсолютно невозможно. Мои родители со скрипом отпустили меня в поездку заграницу, а ты говоришь о полноценном переезде. - И всё-таки, может попробовать? Я обещаю тебе помочь - Хёнджин успокаивающе гладит ладонь Феликса, боясь, что напугал его таким предложением. - Ты просто не знаешь моих родителей… Тебе легко говорить – твои тебя во всём поддерживают, к тому же обеспечивают, а мои хотят, чтобы я поскорее начал работать. - Я уже нашёл себе место стажировки и собираюсь зарабатывать сам. Не думай, что я лентяй какой-то, сидящий на шее у родителей. - Я этого не говорил. В общем… Давай просто оставим эту тему. Мне сложно тебе сейчас что-то ответить. Я хочу наслаждаться тем, что есть. Нехотя Хёнджин переводит тему, предлагая съездить в Лувр. Они бродят по залам, заполненным искусством, обнаженные скульптуры будоражат их сознание, и они мечтают наконец остаться наедине. При этом, они не спешат и оттягивают тот самый момент «неизбежности», боясь обжечься, или пожалеть, боясь влюбиться – до беспамятства, так что невозможно будет отпустить друг друга. «Что, если я не вернусь домой…» - эта мысль мелким червячком прогрызает подкорку Феликса, но он одёргивает себя – он не поступит так с семьёй. Дома его ждут и любят, особенно его сёстры, которых он и сам не смог бы так оставить. Он изучает Хёнджина, которого знает совсем ничего – его благородный профиль, аккуратный подбородок, его длинные черные волосы, родинку под глазом. То, как он щурится, когда смеётся, как вздыхает при поцелуях, как сильно могут сжимать его руки в порыве страсти, как он прикрывает глаза, когда слишком хорошо. Такой заботливый и вежливый, такой нежный и сильный, такой взрослый, и в то же время – совсем ребёнок, с которым можно дурачиться и смеяться до беспамятства. От такого невозможно отказаться, в такого невозможно не влюбиться, и забыть – тоже не выйдет. Я хочу это помнить. Всегда. Феликс упирается лбом Хёнджину в плечо, бодает его и шепчет на ухо - «Пошли домой. Я хочу заняться с тобой любовью». Как они добирались Хёнджин плохо помнил, он был слишком одурманен пряным поцелуем, что Феликс подарил ему под старым раскидистым дубом. Этот дуб за сотню лет существования похоронил немало секретов, теперь ещё один – отчаянный поцелуй, почти прощальный, – так целуют перед разлукой, либо, если хотят впечататься в сердце навсегда. Феликс уже поселился в закромах души и оставил неизгладимое впечатление, как мальчик, с солнечной улыбкой, который еще не до конца осознал свой потенциал и на что способен. - Я хочу найти каждую твою веснушку и поцеловать её – Хёнджин осторожно раздевает Феликса, как фарфоровую куклу, что боятся разбить. Он сдерживает слово и выцеловывает все веснушки на лице Феликса и все, что находит, – на плечах и руках, он целует каждый сантиметр его тела, оставляя влажные узоры на коленях и бёдрах. Прикусывает шею и выступающие ключицы, спускается вниз, ласкает ладонями и губами, доводит до исступления. Феликс стонет и выгибается, ему тяжело дышать, Хёнджин сжимает его запястья и накрывает собой. Он делает всё медленно, но не дразнит, – наслаждается. Его руки продолжают сжимать и гладить, его сбивчивое дыхание согревает. Феликс ищет его губы и накрывает своими, он целует самозабвенно и резко, почти сталкиваясь зубами, прижимает Хёнджина плотнее к себе, обхватывая ногами. - Стань мной. А я – буду тобой – шепчет Феликс, не до конца понимая смысла своих слов, сказанных в затуманенном сознании. Хёнджин смотрит в глаза – внимательно, изучающе. Он считал всю изнанку Феликса в тот момент – скачал как на флешку, впитал все его страхи и сомнения, его скрытые мысли и желания, его мечты и разочарования. - Теперь я – это ты. И наоборот. Хёнджин снова увлекает их в поцелуй, в этот раз – мягкий, плавный и тягучий. Они трутся носами и прислоняются лбами, Хёнджин прикусывает щеки Феликса, словно хочет съесть, ему мало, так мало простых поцелуев, он хочет быть ближе, быть одним целым. Их разгоряченные тела сливаются и сердца бьются в унисон. Хёнджин сильно потеет, с него стекает ручьем, Феликсу нравится это – он хочет пропитаться его запахом, им самим, до последней капли. Феликс шепчет как мантру на каждый толчок – «Я люблю тебя… Люблю, люблю, люблю». До тех пор, пока сил совсем не остается, пока воздух не кончается в лёгких. Это длится вечно и в то же время – слишком мало. Отдышавшись, они возвращаются друг к другу снова и снова. Они меняются ролями, телами, сознанием, – так много в них желания и страсти. Феликс усаживается сверху, гладит живот Хёнджина, обводит языком все его рельефы, пробует на вкус везде, где можно, и где нельзя. Берет его ладонь, такую большую, но изящную и целует каждый палец, каждую костяшку и подушечку. Хёнджин изнывает от возбуждения, еще щеки раскраснелись, а мокрые пряди налипли ко лбу. Что может быть красивее? Феликс осторожный и нежный, всё его естество стремится к одному в этот момент – сделать Хёнджину приятно и хорошо. Он покрывает десятками поцелуев его спину и шею, крепко сжимая бёдра ладонями. В подтверждение своих желаний Феликс получает сладкие стоны, ведь голос Хёнджина – как мёд или сахар. Он сам сладкий до невозможности, начиная от губ и заканчивая босыми пятками. - Я тоже люблю тебя, Феликс. Они обессилены и счастливы. Хёнджин вырисовывает узоры на спине Феликса, мечтательно разглядывая потолок. Время беспощадно утекает, приближая момент расставания. - Ты подумал над моим предложением? Чего бы тебе хотелось? - Просто люби меня до рассвета, Хёнджин. Как первый и последний раз. Пазл сложился, звёзды сошлись, ключ открыл замок. Луна контролирует прибой, рассветы сменяются закатами. Люди продолжают влюбляться и разочаровываться. Всё идёт своим чередом – как и должно быть. Неизбежно. Правильно. Бесконечно.