Il nostro mare

Шастун успокоился после того дня, когда Арсений провёл с ним все своё время. За завтраком были увлекательные истории с подростковых лет или же первые паления в плавании, как же увлекательно это было, если даже парниша не заметил, как умял целуя тарелку супа, не задумавшись. Есть много все ещё было непривычно, но когда Тихий океан тренерских глаз развеивался лёгкими волнами и лёгкий хохот звучал от него, то не хотелось думать о чем либо другом. Какие же трепетные чувства Шастун хранил внутри себя, словно до этого такого с ним ещё и не происходило, хотя и не происходило. Он лишь догадывался какого это любить кого-либо и собственно ручно убивать бабочек в животе. Как же красиво на уроках литературы учительница описывала романтические чувства героев, как же прекрасно было в жизни ощутить что-то схожее. Антон и подумать не мог, что именно Арсений Сергеевич вызовет такой вихрь внутри, хотелось однажды влюбиться в девочку с параллельного класса и проникнуться дворовой романтикой, с лавизкой в руках. Но он попал совершенно в другую сеть, где любовь чувствуется, когда крепкие руки принимают тебя к груди и тебе невероятно тепло, когда легкая щетина режет подбородок и грубый баритон слышен сквозь стон. Шаст хорошо помнил это манящее, подтянутое тело тренера в ахуительно-соблазнительной одежде и не думать об этом каждый раз, когда его глаза сверлят Антона взглядом-невозможно. Шаст проснулся перед школой пораньше и не потревожив спящего тренера собрался, что бы пройтись по морозной улице перед уроками. От событий последних дней голова ходила кругом, он забывал выходить из дома, дабы просто подышать свежим воздухом и вспомнить, как это наполнять лёгкие свежестью. Голова явно жаждала облегчения и освобождения от постоянных потоков нервных мыслей, которые извели Антона. Под глазами виднелись синяки от усталости не столько физической, как моральной, руки подрагивали от переизбытка стресса и он не мог перестать теребить любимые кольца. На улице руки пришлось спрятать в карманы и скукожиться в позу «черепашки», пытаясь уловить последние моменты тепла. Но ветер легко пробирался даже под куртку и Шаст слегка вздрогнул, от его настойчивости. Когда ноги медленно выдвинулись в путь к школе, почувствовался лёгкий дискомфорт. Резко ударил минус, и еле высохшие от ночного дождя тротуары покрылись слоем льда, по которому Антон так умело начал скользить спустя время. Забывая напрочь о спорте и возможных травмах при падении, юноша прокатывался вдоль дороги и еле слышно издавал подножные визги, когда он вдёргивая равновесия ехал по асфальту. Непередаваемые ощущения лёгкости и детского восторга, которые давали время забыться в этом и насладиться моментом. Как жаль, что в детстве его не катал папа на санках по снегу, не возил на каток, кто знает… Вдруг Шастун прирождённый фигурист и по нему плачет ледяная арена, но потом в сознание пришли заветные сантиметры роста и он лишь улыбнулся, представляя, как малюсенькие фигуристки катались бы рядом с ним и задирали головы. Отец никогда не был рядом, когда был так нужен маленькому Тоше, но нагадить в судьба таки успел. Если бы не он, то Антон не пошёл бы в плавание и не познал всех тех мук при погружении в воду, когда палтус на ногах леденеют и ты не можешь сделать и шагу в эту пропасть. Шаст никогда не бредил победами на конкурсах, он вообще парень спокойный и желал лишь проводить время с другом, играя в приставку. Но отца стоит поблагодарить за правильный выбор тренера, который сейчас ставит юного парниша на ноги заново, показывая что такое жить в любви, пусть и не той, которую он от него ждёт… В потоке собственных мыслей, довольный Антоша докатился до ворот школы и поспешил задраться по ступенькам по входу. Когда дверь распахнулась и в нос удвоилось тепло отопления, Шаст поморщился и ещё шире улыбнулся, отдавая свою куртку гардеробщице. Странно лишь то, что его любимый друг так и не позвонил, хотя в школу они ходят вместе или он все так же думает, что Антон заливается шампанским на кухонном стуле? Наверняка нет, этому должны быть весомые причины, поважнее этой и вскоре Шастун узнал почему же Поз так партизански молчал. Хорошее настроение улетучилось ещё с первого урока, когда Ира лишь косилась взглядом и тихо хихикала, ее примеру вначале последовала лишь ее соскока по парте. Димы под боком не было, может заболел, ведь он же не пропускает уроки в школе, только по причине смерти или же родов его кошки. Антон чувствовал себя настолько одиноким, когда не с кем посмеяться с причёски преподавателя или пошуметь на весь класс, получая замечания и двойку за поведение (карандашом!). Но даже не это так пугало парня, а ощущение, что вокруг что-то не так. И когда прозвенел звонок и в класс ворвался Позов, который никогда так не опаздывает, стало понятно, что этот день наверняка отметиться красным в личном календаре Тоши. —Ты где был? —спросил Антон, здороваясь с другом привычным жестом, тот как-то странно улыбнулся и несмело сел за парту. —Ты не обижаешься?—удивленно спросил Дима, вглядываясь с спокойные глаза Шаста. —На что?—смущенно улыбнулся парень, почесывая затылок. Нет, конечно он знал, на что намекает друг, но объективно Дима всегда был против этого и боялся получить от мамы или тренера, поэтому Шаст знал , на что шёл и не таил обиды на Поза. —Я ушёл, оставил там тебя. Сильно от Попова прилетело?—как-то спокойнее спросил Дима, поправляя очки. Он всегда поправлял их, когда нервничал и Антон замечая это, улыбался, давая другу понять, что он не один и ему не стоит так терзаться. —Он там хорошо с отцом моим посидел, поэтому пришёл немного не в состоянии—посмеялся Шаст, пытаясь не вспоминать ,что же было дальше. Разговор прервал ненавистный звонок и парни тихо переписывались на листочке, оставляя смеющихся смайликов в конце каждого предложения. Кажется, жизнь возвращалась в привычное русло, и последующие уроки проходили спокойно, за шутливыми темами и тихими смешками с задних парт. Но когда Шаст накинул рюкзак, собираюсь уходить услышал громкое. —Пидор! В голубятню идёшь?—смеялся кто-то с другой части класса, заставив Антона обернуться. По телу пробежал ток, словно его вывернули наизнанку. —Придурок, завались—злобно оскалился Дима, защищая друга. Поз перевёл ошарашенный взгляд на высокого Шастуна, который замер на месте и пытался осознать, что происходит. —Думал, никто не узнает, что ты у нас.. Ну из «этих»—посмеялась соседка Кузнецовой, загоняя Шастуна в ещё большей ступор. Он кинул взгляд на Диму, пытаясь не думать о том, что лишь он знал об ориентации Антона. Но когда карие глаза Поза сквозь оправу Очков кричали «что происходит?», парень понял, что это не его рук дело. —Пидор-твоё новое погоняло, а «эти» это в твоём понимании кто?—язвисто спросил Антон осматривая одноклассников. —Теперь все знают, что ты пизду на хуй меняешь. Нравится сосать?—словно конь заливался одноклассник—мне отсосешь? Хотя не, противно—выплюнул он. —С какого хуя это все? Какая тварь пустила этот слух?—не менее злобно огрызнулся Антон, замечая на себе ехидны взгляд Кузнецовой—ты?—уточнил он, хотя и не стоило. Когда сквозь пухлые губы завиднелась ее улыбка, он все и так понял. —А ты думал, что имена «Ира» и «Арс» очень созвучны?—облизнулась девушка и все пропустили смешок. Не до шуток было только Позу с Шастом, которые сейчас были на посмешище у всех вокруг—Димка, а ты чего стоишь? Решил доказать другу, что он не голубой? Не вышло—закатила глаза Ира и всем показала жестом выходить из этого душного кабинета, оставляя двоих парней с полным позором в этих стенах. Антон тяжело вдохнул и свалился за парту, щурясь от шума в голове. Ее месть была оправданной и красивой, но слишком громкой… Эти слухи разлетятся быстрее пирожков в столовке и узнают все… Мать,отец,учителя и ОН… —Тох, ты как?—спросил Дима, укладывая руку на широком плече Шастуна. —В норме, ты? Она и тебя…—выдохнул Антон, поднимая взгляд. —Сам виноват, идея хуевая была. Ты пострадал-прости—заскулил Дима и тут же обнял друга, умоляя о пощаде. —Прорвёмся… Оба хороши—улыбнулся Шаст, ощущая вязкую боль в запястьях. Кажется, они без крови кровоточат…