Этот темный, темный лес

       Другая часть леса выглядела совершенно иначе. Деревья поменялись, лисья на них росли мелкими, дырявыми, ветки стали тонкими, пришлось спрыгнуть. Затем пошел дождь, сумасшедший ливень, от которого невозможно было спрятаться. Я никогда не боялся воды, однако в тот день холодные струи пробрали до костей, одежда потяжелела, даже планы забылись. Только одна мысль — спрятаться.       Ближе к вечеру погода угомонилась, на смену рекам упавшей с неба воды пришел холод, что только усиливался от ветра. Мне нужно было отыскать убежище, словно услышав мысли, на горизонте выросла дверь. Да, дверь, стен и крыши у здания не было, только густые ветки, так что середину было невозможно рассмотреть. У входа стоял страж — тощий, со шляпой, как у гриба, или скорее как у зонта. Мне кажется, он мог бы складывать ее, если бы не боялся промокнуть. Потому что жители этой части леса — механизмы, все шестеренки напоказ.        — Четыре пенни.        — Что, простите?        — Если хотите переночевать в моем доме, должны заплатить четыре пенни.        — Сэр, это слишком много, где же мне достать такие деньги?        — Нет денег — будешь спать на улице.       Одного такого счастливца я повидал — он сидел под деревом с протянутой рукой, в которой застыла кружка. Хотя листья служили укрытием, некоторые капли дождя попадали на существо, от чего оно заржавело, как однажды петли на входной двери нашего дома. Хм, если бы я мог найти для него немного масла, механизм пришел бы в себя. Возможно, он знал что-то полезное об этом месте. И д, было бы неплохо помимо этого дать ему зонт, чтобы снова не сломался.       Пройдя чуть дальше я увидел жуткое дерево, чья кора напоминала мне лицо монстра. Дерево ожило, потянуло ко мне кривые ветки, земля задрожала, словно чудовище пыталось вырваться, крики заблудшего в лесу мальчика поглотил дождь. Но оно не могло дотянуться — грязь под корнями слишком вязкая.       Кое как пробежав под ним, я упал и случайно заметил большую тучу. Она возвышалась над этой частью леса, и, казалось, за нее можно было ухватиться! У края облака висело что-то, похожее на дверной звонок. Чтобы попасть в него, я набрал камней с пола, извозившись при этом в грязи по новой, и закинул их, попав с четвертого раза.       Раскат грома поразил небо, после чего мне на голову свалилась лестница, я едва успел отойти! Взобравшись, моим глазам предстала необычная картина.       Наверху так же жили роботы, один из них — самый большой — управлял, словно дирижер, в глазах каждого горел огонь лесного духа. Их там было около полустони — кто побольше, кто поменьше, были и двухголовые, и с чайником вместо головы. По приказу главного они поочередно плакали, наполняя тучу под собой водой.        — Хэй, то, что вы делаете, просто отвратительно! — Заявил я тому, который спустил мне лестницу. — Там, внизу, один железный человек заржавел из-за постоянного дождя, и чего вы все время плачете?        — Мы делаем это из-за горя, большого-большого горя. — Деловито заявил механизм. — Даже если кому-то внизу плохо, это спасает от большего зла.        — Что за беда заставила вас так плакать?        — Во всем виновата королева. Она все время ищет девочек для услужения, и чтобы заманить их в лес создала чудовище, которое ворует детей. Каждую ночь оно вставало из земли, направлялось в деревню и несло добычу в особняк, а кто не нравился госпоже, того она топила, от того многие души мальчиков превратились в лесных духов. Чтобы остановить ее мы плачем, тогда земля под корнями становится слишком вязкой, и чудовище не может выбраться.        — Если я убью его, вы прекратите дождь?        — Да, тогда мы сможем вернуться в наш город и жить как прежде!       Все ненадолго отвлеклись, посмотрели на меня и закричали: как прежде, как прежде! А тогда дирижер снова взмахнул палочкой, и плач продолжился.        — Если и ты начнешь ржаветь могу предложить это, другого у нас нет.       Так мне вручили старое ведро, осталось только найти способ, как одолеть чудовище. Я снова спустился на землю и побродил там немного, нашел еще одну жертву дождя. Ею оказался железный дровосек, все еще держался за топор, который застрял в прогнившем пеньке.        — Простите, я одолжу его ненадолго. — Сказал, думая, что тот жив, но от моего прикосновения фигура рассыпалась в прах, ему невозможно было помочь. Из-под шляпы поломанного выпал пенни, его я так же забрал.       С топором направился к дереву. Ох, и много же понадобилось храбрости, чтобы с ним разделаться! Помню, затряслись коленки, а оружие показалось тяжелым. Оно не могло ходить, но все еще мотыляло ветвями из стороны в сторону. Я упал один раз, разбив коленку, тогда встал снова, думая о брате, перепрыгнул через подножку, пригнулся от палок, и ударил прямиком в лоб!       Чудовище завыло адским криком, от чего небеса содрогнулись. Я не помню, что было раньше, кажется, это случилось одновременно. Ливень прекратился, а с раны трухлявого монстра хлынула темно-алая густая кровь. Она была очень похожа на масло, так что я решил набрать ее в ведро, чтобы потом смазать другого пострадавшего.       Железный человек очнулся, внутри заскрипели шестеренки. Сперва он медленно потянулся, а тогда огляделся, размялся, и стал двигаться нормально.        — Ох, неужели, дождь закончился? Я уж было думал, придется покинуть тело и искать новое. — Сказал он, а тогда посмотрел на меня. — Спасибо тебе, дитя не из леса, ты спас мою жизнь. Вот, возьми, это все, что у меня есть.       Он отдал мне пенни и пошел восвояси. Я так думаю, в ту часть леса, где не идут постоянные дожди. Теперь у меня хватало монет, чтобы заплатить за ночлег. Ливень закончился, но на улице все равно было сыро.       Забрав монеты. механизм с зонтом пустил меня, отвел строго положенный ящик, куда я ели поместился.        — Вы можете оставить свое тело здесь до утра. — Заявил хозяин и ушел.       Так я и ворочался в том неуютном ящике в попытках уснуть. Да, минувший день меня утомил, но такая твердая кровать, еще и без подушки, без одеяла, еще и с мокрой одеждой, в грязи! Как ужасно там было, как страшно, а как хорошо в деревне, после купания в бадье с теплой водой вернуться в чистую и теплую постель! Кажется, меня уже начал одолевать сон, потому что над моим ящиком склонился Люк!       Он был совсем-совсем как живой, только глаза теперь горели тем волшебным светом. Ну и пусть, он теперь бабочка, которая вселяется в тела, я заберу его домой, и мы все еще будем жить вместе.        — Зачем ты улетел? — Спросил полусонным голосом.        — Я отправился на поиски Розы, но приспешники Батори поймали меня и превратили в бабочку, а тогда натравили жуткого ловца. Он охотиться за мной до сих пор! — Ответил старший брат.        — Ловец бабочек… — Протянул я полусонный, его голос убаюкивал. — Я убью его, как то жуткое дерево у входа.        — Не беспокойся об этом, он — моя проблема, ты должен найти Розу, она в куда большей опасности. Жуткий особняк Батори, туда сложно попасть, но некоторых мальчиков она не превращала в бабочек, а посылала работать на шахту, они знают путь к ее дому. Шахта, дети, особняк Батори, запомнил? А теперь лежи тихо, мне кажется, кто-то идет.       Брат накрыл мой ящик крышкой, так что я мог наблюдать только через щель. Он спрятался в соседнем ящике, когда в помещение зашел хозяин с новым гостем. Я разглядел пальто серого халата или как эти уличные халаты называли в Лондоне пальто, да, тот человек в пальто сверлился с хозяином, после чего начал обыскивать ящики.       Я не видел, что он делает, пока незнакомец не наклонился над братом, он просто… Открыл лампу, что носил с собой, и золотистая бабочка выпорхнула на свет, как под гипнозом. Затем лампа закрылась, так он собрал еще нескольких бабочек, заплатил за услугу гадкому механизму и ушел.       Уром хозяин снял тяжелую крышку с моего ящика и сказал, что время вышло. Первым делом я подбежал к тому месту, где прятался брат, но там не было ничего, кроме пепла и кучки костей.