Правление волков

      Здравствуй, Нина.       Нина была подготовленным тайным агентом. Она пробиралась в публичные дома Кеттердама, водилась с самыми опасными головорезами и ворами Бочки, сталкивалась с убийцами всех сортов, и иногда болтала с мертвыми. Но когда Мать-хранительница произнесла эти слова, Нина почувствовала, как ее сердце ушло в пятки.       - Мила, - улыбнувшись, мягко поправила она. Неверно услышанное имя, невинная ошибка.       Мать-хранительница подняла руку, и свет лампы заплясал от порыва ветра, оставляя отблески в ее глазах       - Ты гриш, - потрясенно прошептала Нина. - Шквальная.       - Лисы зимой прячутся в норы, - сказала Мать-хранительница на равкианском.       - Но они не боятся холода, - ответила Нина, в растерянности опускаясь на кушетку.       От смущения на ее глазах выступили слезы. Как давно она не говорила на своем языке!       - Наш король шлет тебе свою благодарность и наилучшие пожелания. Он признателен за информацию, которую ты прислала. Это спасло жизни многих равкианцев и фьерданцев.       Нине хотелось расплакаться от облегчения. Она связывалась с посланниками и членами Рингсы, но поговорить лично с одним из ее людей? Она не осознавала, какую ношу взвалила на себя.       - Вы действительно из монастыря?       - Да, - сказала женщина. - Когда предыдущая Мать-хранительница исчезла, Тамара Кир-Батар воспользовалась возможностью и поместила там одного из своих шпионов. До этого я работала под прикрытием в монастыре в Эльбьене.       - Сколько вы уже живете как фъерданка?       - Тринадцать лет. Сквозь войны, королей и перевороты.       Тринадцать лет. Нина не могла этого постичь.       - Вы никогда... вы скучаете по дому?       Она чувствовала себя любопытным ребенком.       - Каждый день. Но у меня есть дело, как и у тебя. Ваша пропагандистская кампания была смелой. Я сама видела результаты. Девочки, находящиеся под моей опекой, делятся историями о Святых по ночам.       - Их за это наказывают?       - О да, - сказала она со смехом. - Чем больше мы запрещаем говорить о Святых, тем более пылкими и решительными они становятся.       - Значит, у меня нет проблем? - она не следовала никакому приказу, когда пришла в Ледовый Двор с Ханной и начала устраивать чудеса. После того трюка в Гефвалле, ее могли притащить обратно в Равку и отдать под трибунал.       - Генерал Назяленская была уверена, что ты спросишь об этом, и попросила дать утвердительный ответ.       Нине пришлось сдержать смех.       - Как она?       - Ужасающе компетентна.       - А Адрик? Леони?       - Теперь они Святые, и не годятся для шпионской работы. Но Адрик руководит командой шквальных, а Леони сотрудничает с фабрикаторами Давида Костюка. Она проделала важную работу над противоядием от парема.        - Итак, - сказала Нина, - они оба находятся в Малом дворце.       Легкая улыбка тронула губы Матери-хранительницы.       - Я слышала, что они часто бывают в компании друг друга. Но я пришла не для того, чтобы сплетничать или утешать. У короля есть для тебя задание.       Нина почувствовала прилив радостного возбуждения. Несмотря на приказ Адрика, она пришла в Ледовый Двор с целью помочь гришам и Равке. Сделала все возможное со своими фокусами; подслушивала и использовала все имеющиеся в ее распоряжении хитрости для сбора информации, передавала зашифрованные письма, содержащие сведения о передвижениях войск и разработке оружия. Но раскрытие Брумом мест, откуда Фьерда намеревалась вторгнуться в Равку, было просто удачей, а не проявлением мастерства.       - Слушай внимательно, - сказала Мать-хранительница. - У нас не так много времени.       ***       - Что она хочет от тебя?! –шокировано прошептала Ханна, узнав о миссии Нины, после возвращения в комнату. - И кому я только что исповедовалась?       - Шпион-гриш. Что ты ей сказала?       - Я придумала что-то насчет слишком большого количества сладостей и сквернословия в святые дни Джеля.       Нина рассмеялась.       - Идеально.       - Не идеально, - сказала Ханна, поморщившись. - Что, если бы я сказала ей что-то личное о... чем-то.       - Например?       - Ничего, - сказала Ханна, ее щеки вспыхнули. - Что она хочет от тебя?       Приказы Матери-хранительницы были простыми, но Нина понятия не имела, как их выполнять.       - Выяснить, где хранятся письма Татьяны Ланцовой.       - Эта часть не так уж и плоха.       - И подобраться поближе к самозванцу Ланцову, - продолжила Нина. –Так же, узнать, кто он на самом деле и найти способ дискредитировать его.       Ханна прикусила губу. Они устроились на ее кровати с горячим чаем и банкой печенья.       - Не могли бы мы просто... Ну, не могла бы ты просто устранить его?       Нина рассмеялась.       - Полегче. Тут я безжалостная убийца, а ты - голос разума, помнишь?       - Я думаю, что веду себя в высшей степени разумно. Король Равки действительно незаконнорожденный?       - Не знаю, - помедлила Нина. - Но если фъерданцы это докажут, то не уверена, что он удержит трон.       В трудные времена люди, как правило, цеплялись за традиции и суеверия. Гришей меньше заботила королевская кровь, но даже Нина была воспитана в убеждении, что Святые избрали Ланцовых для правления Равкой.       - А Вадик Демидов? - спросила Ханна. - Самозванец?       - Его смерть не вернет легитимность Николая. Но если он окажется лжецом, это поставит под сомнение все усилия и претензии правительства Фьерды. Только... как мы должны это провернуть?       Хоть Брум и поддерживал тесные отношения с королевской семьей Фьерды и, предположительно, Демидовым, девушки видели их только издалека. Родители Ханны иногда обедали с высокопоставленными солдатами и военными чиновниками, а Ильва порой играла в карты с придворными аристократками. Но это были далеко не те люди, у которых можно было добыть информацию о самозванце Ланцове.       Ханна встала и медленно прошлась по комнате. Нине нравилось, какой та становилась наедине с ней. Рядом с родителями в ней чувствовалось напряжение, нерешительность, как будто она обдумывала каждое движение, каждое слово. Но когда дверь закрывалась и они оставались вдвоем, Ханна становилась прежней: походка была раскованной, плечи расслаблялись. Она задумчиво касалась нижней губы, и Нина завороженно любовалась ей, словно картиной.       Казалось, Ханна пришла к какому-то решению. Она подошла к двери и открыла ее.       - Что ты делаешь? - спросила Нина.       - У меня есть идея.       - Я это вижу, но...       - Мама? - крикнула Ханна, выглянув в коридор.       Ильва появилась мгновением позже. Ее распущенные волосы струились густыми красновато-каштановыми волнами, было ясно, что она еще не спала, обсуждая визит Матери-хранительницы со своим мужем.       - В чем дело, Ханна? Почему вы всё еще не спите?       Ханна жестом пригласила мать войти, и Ильва присела на край кровати.       - Мать-хранительница заставила меня задуматься.       Брови Нины поползли вверх. О, неужели она сделает это сейчас?       - Я хочу войти в Джерджаник.       - Что? - в унисон спросили Ильва и Нина.       Джерджаник переводился, как Сердце Древа, и приходился на начало Винеткеллы. Это название было отсылкой к священному ясеню Джеля. Но на самом деле это являлось традицией представления подходящих молодых женщин ко двору с целью замужества. Идея участия Ханны была блестящей. Это закружит их шестинедельным вихрем светских мероприятий при дворе и, вероятно, поставит ее на пути тех самых людей, которые могли бы привести к Вадику Демидову. Нина подумала... Она не знала о чем конкретно, но ее тревожила и раздражала мысль о том, что за Ханной будет ухаживать толпа фъерданцев.       - Ханна, - осторожно сказала Ильва. - Это не то, к чему следует относиться легкомысленно. По традиции, ты должна будешь выйти замуж в конце Сердца Древа. Хотя раньше ты никогда не хотела ничего подобного. Почему сейчас?       - Я должна начать думать о будущем. Визит Матери-хранительницы… напомнил мне о моем желании измениться. Я хочу показать тебе и папе, что теперь выше этого.       - Тебе не нужно нам ничего доказывать, Ханна.       - Думала, ты хочешь, чтобы я присоединилась ко двору, нашла мужа?       Ильва колебалась.       - Пожалуйста, не прогибайся под наши желания. Я не могу вынести мысль о том, что ты будешь несчастна.       Ханна села рядом с матерью.       - Какие еще варианты у меня есть, мама? Я не вернусь в монастырь.       - У меня есть немного денег. Вы могли бы отправиться на север, к Хеджутам. У нас там все еще есть родственники. Я знаю, что тебе не нравится сидеть взаперти в Ледовом Дворе.       - Папа тебя не простит, и я не позволю тебе пострадать, - Ханна глубоко вздохнула. –Мне правда хотелось бы, чтобы вы были частью моей жизни.       - Я хочу того же, - едва слышно прошептала Ильва, обнимая свою дочь.       - Хорошо, - сказала Ханна. - Тогда все решено.       Нина все еще не знала, что и думать.       - Ханна, - сказала она после того, как Ильва ушла, - Ритуал Сердца Древа обязателен. Если ты получишь разумное предложение, отменить всё уже не получится.       - Кто сказал, что я его вообще получу? - сказала Ханна, извиваясь под одеялом.       Предложение должно было исходить от человека равного статуса, который мог бы обеспечить Ханну и получившего одобрение её отца.       - А если получишь? - спросила Нина. Ханна не хотела такой жизни, или Нине это просто казалось.       - Я точно не знаю, - сказала Ханна. - Но если мы собираемся помочь вашему королю и остановить войну, то сделаем это.       ***       На следующее утро приготовления захлестнули их водоворотом примерок и уроков. Нина все еще не была уверена в правильности выбора, но, если начистоту, хаос подготовки к Сердцу Древа был потрясающе, ужасающе... забавным. Она была поражена тем, как легко было затеряться в куче новых платьев, туфель, уроков танцев и разговоров о людях, которых они встретят на Девичьей Прогулке, первом мероприятии Джерджаника, где все юные леди, полные надежд, будут представлены королевской семье.       Какая-то часть Нины скучала по легкомыслию. За последние два года было слишком много печали - ее борьба за освобождение от зависимости, потеря Матиаса, долгие, одинокие месяцы в Равке, в попытке справиться со своим горем, а затем постоянный страх жизни на вражеской стороне. Не совершила ли она ошибку, оставив своих друзей в Кеттердаме? Нина скучала по спокойствию Инеж, по осознанию того, что та может сказать ей все, что угодно, не опасаясь взаимных обвинений. Тосковала по смеху Джеспера и нежности Уайлена. Ей даже не хватало безжалостности Каза. Святые, было бы облегчением передать весь этот бардак мерзавцу из Бочки. Он бы выяснил происхождение Вадика Демидова, совершил налет на сокровищницу Фьерды и взошел на трон за то время, которое требовалось Нине, чтобы заплести волосы. Если подумать, то, наверное, здорово, что Каза здесь нет.       - Тебе это нравится, не так ли? -, спросила Ханна, пока Нина завивала короткие пряди ее волос - рыжие, золотистые и каштановые - с помощью масла сладкого миндаля.       - Что, если так?       - Наверное, я завидую. Я бы хотела уметь так же.       Нина попыталась встретиться с ней взглядом в зеркале, но Ханна не отрывала взгляда от множества порошков и зелий на столе.       - Это была твоя идея, помнишь?       - Да, но я забыла, как сильно я все это ненавижу.       - Что тут ненавидеть? - спросила Нина. - Шелк, бархат, драгоценности.       - Тебе легко говорить. Я чувствую себя еще более неуместной, чем обычно.       Нина не могла поверить в то, что слышала. Она вытерла руки от масла и села на скамейку.       - Ты больше не неуклюжая маленькая девочка, Ханна. Почему ты не видишь, насколько ты великолепна?       Ханна взяла одну из маленьких мерцающих баночек.       - Ты не понимаешь.       - Нет, не понимаю, - Нина выхватила банку из ее пальцев и повернула Ханну к себе. - Закрой глаза, - Ханна повиновалась, и Нина нанесла крем на ее веки, затем на скулы. У него был нежный, перламутровый блеск, из-за которого кожа Ханны, казалось, мерцала, как пылинки в лучах солнца.       - Знаешь, когда я единожды чувствовала себя красивой? - спросила Ханна, все еще не открывая глаз.       - Когда?       - Когда я перекроила себя под солдата и обрезала волосы.       Нина сменила сияющий крем на горшочек розового бальзама.       - Ты не была похожа на себя.       Глаза Ханны открылись.       - Но я была собой. Впервые. Единственный раз.       Нина окунула большой палец в баночку с бальзамом и нанесла его на нижнюю губу Ханны, медленно размазывая.       - Знаешь, я могу отрастить волосы, - сказала Ханна и провела рукой по одной стороне головы. И действительно, рыжевато-каштановый локон завился над ухом Ханны.       Нина уставилась на него.       -Ты отличная портная, Ханна.       - Я практиковалась, - Она достала из ящика маленькие ножницы и отрезала завиток. - Но мне нравится все, как есть.       - Тогда оставь так, - Нина взяла ножницы из ее руки, провела большим пальцем по костяшкам пальцев Ханны. - Ты никогда не была некрасивой. В брюках. В платьях. С коротко остриженными волосами, заплетенными в косы, или распущенными по спине.       - Ты серьезно?       - Разумеется.       - Я никогда не видела твоего настоящего лица, - сказала Ханна, изучая черты Нины. - Ты скучаешь по нему?       Нина не знала, что ответить. Долгое время она вздрагивала каждый раз, когда бросала взгляд на себя в зеркало, когда замечала бледно-голубые глаза, шелковистый водопад прямых светлых волос. Но чем дольше она играла Милу, тем легче ей становилось, и иногда это пугало ее. Кем я буду, когда вернусь в Равку? Кто я теперь такая?       - Я начинаю забывать, как выглядела, - сказала она. - Но, поверь мне, я была эффектна.       Ханна взяла ее за руку.       - Ты все еще такая.       Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Ильва, сопровождаемая горничными с охапками платьев в руках. Ханна и Нина вскочили со скамейки, наблюдая, как служанки складывают груды шелка и фатина на кровать.       - О, Мила, ты творишь чудеса! - сказала Ильва, увидев сияющую Ханну. - Она выглядит как принцесса.       Ханна улыбнулась, но Нина заметила, как сжались ее кулаки. Во что мы ввязались? Сердце Древа могло дать им все, что они хотели - доступ к Вадику Демидову, шанс найти любовные письма королевы Татьяны. Но то, что казалось прямым путем, больше походило на лабиринт. Нина подняла янтарный локон, который Ханна уронила на туалетный столик, и сунула его в карман. «Что бы ни случилось, я найду выход, - поклялась она. - Для нас обеих».       ***       Девичья Прогулка проходила в большом бальном зале королевского дворца, всего в нескольких минутах ходьбы от их комнат в Белом Дворе. Нина уже бывала здесь раньше в другом обличье, одетая как член печально известного Зверинца. Это было во время Рингкеллы, шумного празднества, полного потворства. Сегодня днем было более спокойное мероприятие. Беседки заполнены знатными семьями. Длинный бледно-серый ковер тянулся по всей длине комнаты и прерывался у гигантского фонтана в форме двух кружащих, будто в танце, волков, а затем тянулся на помост, где сидела королевская семья. Гримьеры были похожи на прекрасных кукол - все белокурые, голубоглазые и грациозные, словно феи из сказок. Они считали, что в них течет кровь Хеджутов, золотисто-коричневое лицо короля и густые кудри младшего сына были тому доказательством. Маленький мальчик дергал за элегантную руку своей матери, когда она смеялась над его выходками. Он был крепким и розовощеким. Чего нельзя было сказать о наследном принце. Принц Расмус, долговязый и болезненный, выглядел почти зеленым на фоне алебастрового трона, на котором он сидел рядом со своим отцом.       Через высокое остроконечное окно Нина могла видеть только отблеск подернувшейся тонким слоем инея воды вокруг Белого Острова. Сам ров был окружен кольцом зданий - сектором посольства, сектором тюрьмы и базой дрюскеллей - все они были защищены предположительно непроницаемой стеной Ледяного Двора. Говорили, что столица была построена, чтобы символизировать кольца священного ясеня Джеля, но Нина предпочитала думать об этом так, как Каз: кольца мишени.       Девушки, участвовавшие в Сердце Древа, собрались со своими родителями в задней части бального зала.       - Они все смотрят на меня, - сказала Ханна. - Я слишком стара для этого.       - Нет, это не так, - сказала Нина. Действительно, большинство девушек казались на несколько лет моложе, и все они были ниже ростом.       - Я выгляжу как великан.       - Ты похожа на королеву-воительницу Джамелию, сошедшую со льдов. А все эти маленькие девочки с их жеманством и светлыми кудряшками выглядят как недоваренные пудинги.       Ильва рассмеялась.       - Это сурово, Мила.       - Вы правы, - сказала Нина, а затем добавила себе под нос - Но также это точно.       - Ханна? - К ним подошла хорошенькая девушка в бледно-розовом платье расшитом огромными бриллиантами. - Не знаю, помнишь ли ты меня. Я была в монастыре два года назад.       - Брина! Конечно, помню, но я думала… Что ты здесь делаешь?       - Пытаюсь найти мужа. Я путешествовала с семьей после монастыря, так что немного задержалась со всем этим.       Ильва улыбнулась.       - Тогда можешь задержать и мою дочь ненадолго. Сейчас мы вас оставим, но будем ждать после процессии.       Нина подмигнула Ханне, а затем они с Ильвой подошли к Бруму, стоявшему с генералом Редвином, старшим из дрюскеллей, с которым тренировался в юности. Его злоба, безэмоциональность и выражение горького смирения бесконечно развлекали Нину. Ей нравилось быть рядом с ним как можно более нелепой.       - Все это так славно, правда, Редвин? - воскликнула она, затаив дыхание.       - Как скажете.       - Разве они все не великолепны?       - Я не заметил.       Он выглядел так, словно предпочёл бы сброситься с обрыва, нежели провести с ней еще хоть одну минуту. Стоит пользоваться любой возможностью поднять себе настроение.       Брум протянул Нине стакан тошнотворно сладкого пунша. Если его и беспокоило поражение фьерданцев при Незком и Уленске, он хорошо это скрывал.       "Было бы здорово вздернуть лису на первой же охоте, - сказал он, вернувшись с фронта. - Но теперь мы знаем, на что способны силы Равки. В следующий раз они не будут готовы".       Нина улыбнулась, кивнула и подумала про себя: "Посмотрим".       - Трудно наблюдать за другой женщиной, закутанной в шелка и оказавшейся в центре внимания? - спросил он низким и неприлично интимным голосом       - Не тогда, когда это Ханна, - Это прозвучало с резкостью, и она почувствовала, как Брум напрягся рядом с ней. Нина прикусила язык. В некоторые дни кротость давалась труднее, чем в другие. –У неё добрая душа и она заслуживает всяческую милость. Эта роскошь не предназначена для таких, как я.       Брум расслабился.       - Ты несправедлива к себе. Шелк цвета слоновой кости был бы тебе к лицу.       Нина пожалела, что не может покраснеть по команде. Ей пришлось потупить взгляд и довольствоваться девичьим хихиканьем.       - Придворная мода гораздо больше подходит фигуре Ханны.       Нина ожидала, что Брум отмахнется от ее разговоров о моде, но вместо этого блеск в его глазах стал расчетливым.       - Ты не ошиблась. Ханна расцвела под твоей опекой. Я никогда не верил, что она сможет стать завидной невестой, но ты все изменила.       У Нины скрутило живот. Возможно от ревности, из–за мысли о том, что Ханне придется быть в паре с каким-нибудь дворянином или военачальником. Но что, если Ханна могла бы быть счастлива здесь, со своей семьей, с мужем, который любил бы ее? Что, если она наконец сможет найти признание, которое так долго искала? Кроме того, у них с Ниной не было совместного будущего, поскольку та твердо намеревалась убить её отца.       - Ты выглядишь такой свирепой, - сказал Брум со смехом. - Куда ведут твои мысли?       К твоему длительному унижению и ранней смерти.       - Я хочу только лучшего для Ханны.       - Как и мы оба. И мы также пошьем для тебя несколько новых платьев.       - О нет, в этом нет необходимости!       - Это мое желание. Неужели ты откажешь мне?       Я бы столкнула тебя в море и сплясала джигу, пока ты тонул.       Но Нина подняла на него глаза, широко раскрытые и взволнованные. Молодая женщина, смущенная и ошеломленная вниманием выдающегося мужчины.       - Никогда, - сказала она на выдохе.       Взгляд Брума медленно скользнул по ее лицу, шее и ниже.       - Мода может отдавать предпочтение более стройной фигуре, но мужчинам наплевать на моду.       Нине хотелось вылезти из кожи вон, но она знала эту игру. Брума не интересовали ни красота, ни желание. Все, что его заботило, - это власть. Его возбуждала мысль о ней как о добыче, пригвожденной его взглядом, словно он был волком готовым поймать свою жертву. Поэтому он будет подкупать ее подарками, которые ей не по карману, и заставит чувствовать себя благодарной.       Так что она позволит ему. Чего бы это ни стоило, чтобы найти Вадика Демидова, помочь гришам, освободить ее страну. Приближалась расплата. Она не собиралась прощать Бруму его преступления, тем более, когда он пытался совершать новые. Несмотря на свои чувства к Ханне, она намеревалась увидеть Брума мертвым, и сомневалась, что та простит ее. Выбор слишком сложен. У Шу была поговорка, которая ей всегда нравилась: Юйе сеш.       Презирай свое сердце.       Она сделает то, что должно быть сделано.       - Вы слишком добры ко мне, - прошептала она. - Я этого не заслуживаю.       - Позволь мне судить об этом.       - Они начинают! - легкомысленно сказала Ильва, не обращая внимания на инициативы её мужа. Или наоборот? Может быть, она была рада, что внимание Брума переключилось на что-то другое. Или, может быть, она так долго не замечала недостатков этого человека, что это вошло в привычку.       Нина была рада, что ее прервали. Это дало ей возможность оценить толпу в бальном зале, когда одна за другой девушки подошли к фонтану в центре зала, где их встретил наследный принц. Принц Расмус был среднего для фьерданца роста, но устрашающе изможден, его лицо было угловатым, скулы - высокими и острыми, а волосы длинными и золотистыми. Ему только что исполнилось восемнадцать, но его хрупкое телосложение и неуверенная манера двигаться придавали ему совсем юный вид. Словно молодое деревце, которое еще не совсем привыкло к тяжести своих ветвей.       - Принц болен? - тихо спросила Нина.       - Каждый день своей жизни, - сказал Брум с презрением.       Редвин покачал седой головой.       - Гримьеры - это род воинов. Только Джель знает, как они породили такого слабака.       - Не говори так, Редвин, - сказала Ильва. - Он перенес ужасную болезнь, когда был ребенком. Это было благословением, что он выжил.       Выражение лица Брума было неумолимым.       - Было бы большим милосердием, если бы он погиб.       - Ты бы последовал за этим мальчиком в бой? - спросил Редвин.       - Возможно, нам придется, - сказал Брум. - Когда старый король умрет.       Но Нина не пропустила взгляд, которым Брум обменялся со своим коллегой дрюскеллем. Думает ли Брум о сговоре против принца?       Нина старалась не выглядеть слишком заинтересованной и сосредоточила свое внимание на процессии молодых женщин.Каждая девушка, подходившая к фонтану, делала два реверанса: королевской семье и принцу. Принц Расмус наполнял оловянную чашу в фонтане и предлагал испить участницам. Сделав большой глоток воды Джеля, девушки делали еще один реверанс, прежде чем вернуться назад тем же путем- стараясь не поворачиваться спиной к королевской семье Гримьеров - где их приветствовали семьи и друзья.       Это был странный небольшой ритуал, предназначенный для того, чтобы отметить благословение Джеля на предстоящий сезон балов и танцев. Но внимание Нины было лишь частично сосредоточено на монотонном параде. Основная его часть фокусировалась на толпе. Ей не потребовалось много времени, чтобы определить мужчину, которого она знала, должно быть, Вадика Демидова. Он стоял близко к возвышению в привилегированном положении, и Нина почувствовала приступ ярости, когда увидела, что на нем был пояс бледно-голубого и золотого цветов, украшенный равкианским двуглавым орлом. Самозванец Ланцов. Он был поразительно похож на портреты, которые она видела в залах Большого дворца. Может быть, слишком большое сходство. Неужели они нашли портного гриша, чтобы сделать его похожим на отца Николая? И если да, то кем он был на самом деле? Нине придется подобраться достаточно близко, чтобы узнать.       Ее взгляд переместился дальше и встретился с другой парой глаз, уставившихся прямо на нее - их радужки были настолько темными, что казались почти черными. По телу Нины пробежал холодок. Она старалась игнорировать внимание Аппарата, взгляд рассеянно скользил по толпе. Заинтересованный наблюдатель и ничего более. Но она ощущала незримую холодную руку сжавшую ее сердце. Девушка знала, что священник пришел ко двору Фьерды для поддержки Вадика Демидова, но не ожидала увидеть его здесь. «Он не сможет узнать тебя», - сказала она себе. И все же в его взгляде определенно чувствовалось осознание. Она надеялась, что его интерес был вызван семьёй Брума.       Тонкие пальцы Ильвы впились в руку Нины.       - Пора! - взволнованно прошептала она. Ханна была следующей. - Ее платье идеально.       Это было платье с высоким воротом из медных бусин и длинных нитей розового речного жемчуга, которое идеально подходило Ханне. Коротко стриженная голова шокировала, но они решили не скрывать ее головным убором. Контраст между декадентским платьем и строгой красотой черт Ханны был поразительным. Она была похожа на статую, отлитую из расплавленного металла.       Пока Ханна ждала, возвращения предыдущей девушки, ее взгляд в панике скользнул по комнате. Нина не была уверена, действительно ли Ханна могла видеть ее в толпе, но сосредоточилась на своей подруге, направляя все силы в ее сторону.       Едва заметная улыбка коснулась полных губ Ханны, и она скользнула вперед.       - Ульфледен, - сказала Ильва. - Ты знаешь, что это значит?       - Это Хеджут? - спросила Нина. Она никогда не изучала этот диалект.       Ильва кивнула.       - Это означает «волчья кровь». Это комплимент среди Хеджутов, но только не здесь. Когда ребенок ведет себя эксцентрично или странно, они говорят: "Ее место с волками". Это своего рода способ сказать, что ей здесь не место.       Нина считала это не слишком любезным, хоть и находила это подходящим для Ханны, которая всегда будет счастливее всего под широким небом.       - Но теперь Ханна нашла свое место здесь, - с гордостью сказал Брум, наблюдая за ее размеренными шагами по серому ковру.       Когда она подошла к фонтану, принц Расмус протянул ей оловянную чашу и улыбнулся. Ханна взяла ее; выпила. Принц закашлялся, спрятав лицо в рукав.       Королева вскочила со своего трона, уже зовя на помощь.       Принц съежился. Охранники двигались к нему. На губах принца была кровь; ее мелкие капли брызнули на расшитое бисером платье Ханны. Она держала его на руках, но колени подогнулись, и они вместе упали на пол.