Сага о Белом Городе

Дул ветер. С севера наползали низкие дождевые облака. Уильям и Гилфвайти сидели на веранде дома и курили. Девочка крутилась где-то поблизости. Прошло вот уже две недели с того времени, как она пришла в этот мир, и за это время она успела неплохо освоиться и даже немного вырасти. Говорить она пока не пыталась, но внимательно слушала других и понимала их довольно быстро. Она пыталась копировать практически все, что делали окружающие ее мужчины - трогала струны на гитаре Уильяма, рассматривала картинки в книгах, когда Диан их читал, наблюдала за тем, как тот готовит и даже пыталась помогать. Однако, наиболее любимым занятием для нее было наблюдать за тем, как рисует Гилфвайти. Недавно она сама стала брать в руки заточенный уголь и водить им по бумаге. Поначалу получалось, разумеется, непонятно что, однако, очень скоро девочка смекнула, что Гилфвайти копирует окружающие его предметы или людей, и ей это чрезвычайно понравилось. Вот и сейчас она сидела чуть поодаль и увлеченно возила углем по коричневой бумаге, пытаясь что-то изобразить. - Она сообразительная, - сказал Гилфвайти, глядя на нее. - Не ожидал такой прыти от только что родившегося... эээ... существа. - Да, - согласился с ним Уильям. - Глядишь, через пару недель рисовать лучше тебя научится. - Вряд ли, - покачал головой тот. - Но определенный прогресс будет. Это я и так знаю. И, немного помолчав, спросил: - Ты уже придумал, как мы ее назовем? - Почему это я должен вечно все придумывать, - проворчал Уильям. - Я вам что, думательный агрегат? - Ну, вроде как ты ее позвал, - пожал плечами Гилфвайти, - да и потом, у тебя лучше, чем у других получается что-то придумывать. - Да, но ведь позвал я ее для Лео, - возразил Уильям. - Она его, не моя. Может, пусть он ее лучше назовет, как ему удобно? - Я бы так не сказал, - медленно произнес Гилфвайти, делая затяжку и выпуская струйку дыма. - Она хоть, как ты и изволил выразиться, "для Лео", но все же, уникальное создание, а не домашний питомец. Лео, между прочим, даже не удосужился ее навестить. Словно ему все равно. - Он волнуется, - поспешил встать на защиту своего ученика Уильям. - Сам подумай, как бы ты себя чувствовал, если бы тебе судьбой было предначертано быть с кем-то... с кем-то подобным, - он с опаской покосился на девушку и вполголоса добавил: - Мы ведь, по сути дела, понятия не имеем, кто она такая... что она такое. - Я думаю, что она самый обычный ребенок, - невозмутимо ответил Гилфвайти. - По крайней мере, ничего необычного я за нею не замечал. Да, учится быстро, но ведь, в конце концов, она еще и говорить-то толком не умеет. А ты уже заладил "что она такое, что она такое..." Как будто Лео сам прямо-таки сахарный, да ты вспомни, как быстро он вымахал? Уильям открыл было рот, чтобы снова возразить, но в этот момент девочка внезапно подняла голову и посмотрела на них. Секунда - и она уже сидела с ними рядом, держа в руках лист бумаги. - Покажи, что у тебя получилось, - улыбнулся Гилфвайти, протягивая руку за рисунком. Девочка протянула ему лист и совершенно неожиданно, открыв рот, произнесла: - Это ты. Голос у нее был странный. Слегка ломающийся, довольно низкий и немного гнусавый, он не был похожим на голос обычного человеческого ребенка. Уильям вздрогнул и едва не уронил очки. А Гилфвайти посмотрел на лист, на котором была изображена сидящая фигура, отдаленно и впрямь напоминающая его самого, и рассмеялся: - А ведь действительно, похож! Молодец, дорогая, так держать! Девочка улыбнулась ему в ответ. А Уильям внезапно, словно его осенило, произнес: - Это ты! Точно! - Что? - повернулся к нему Гилфвайти. - Ты имеешь в виду рисунок? - Нет же, Творец с ним, с рисунком, - раздраженно отозвался Уильям. - Я знаю, как мы ее назовем. Мер Иль. Это ты. Просто и понятно. - Живого человека и назвать "эй, ты"... - Гилфвайти покачал головой. - Ну да ладно, не мне судить, действительно, вышло довольно складно. Эй, Мер Иль, - обратился он к девочке. Знаешь, как тебя зовут? Девочка недоуменно на него посмотрела. Гилфвайти дотронулся рукой до груди: - Гилфвайти - это я, - сказал он, а затем дотронулся рукой до плеча девочки, - Мер Иль. Мер Иль - это ты. Теперь ты поняла? - Мер Иль, - неуверенно повторила вслед за ним девочка. - Мер Иль - это ты? - Да нет же, - расхохотался тот, - я - Гилфвайти. Ты - Мер Иль. - Мер Иль, - ответила девочка, дотронувшись до своей груди. - Я? - Да, - кивнул Гилфвайти, - все верно. Тебе нравится твое имя? Девочка ничего не ответила. Она посмотрела на Гилфвайти, затем перевела глаза на Уильяма, и, показав на него рукой, тихо сказала: - Говноед. - Что?! - воскликнул Уильям. - Ах ты, маленькая негодница! Я тебе имя дал, а ты... Да кто вообще тебя таким словам научил?! Девочка засмеялась и показала на его брата, сидевшего рядом, который раскачивался взад и вперед от приступов хохота: - Гилфвайти. - Я тебя убью, - Уильям обиженно посмотрел на него. - Ты хоть понимаешь, что ты творишь?! Она же девочка! Она же будущая леди! А ты ее учишь непонятно чему! Да как тебе не совестно?! - Ой не могууу, - отозвался Гилфвайти, заливаясь слезами от хохота. - Видел бы ты свое лицоооо... "Она же леееди...." Леди, мой дорогой друг, тоже должны уметь постоять за себя. Да и потом, мы все уже и без нее знаем, что ты говноед. - Прекрати, - Уильям начал сердиться. - Что ты себе позволяешь?! Мне, вообще-то, ее еще воспитывать, а ты уже с самого начала подрываешь мой авторитет! Меня вообще хоть кто-нибудь всерьез воспринимает, кроме Лео? В этот момент на веранду, позевывая, вышел Диан. Мер Иль моментально повернулась к нему и радостно произнесла: - А вот и ты! - Да, вот и я, - Диан не смог сдержать улыбки. - А ты что, уже умеешь говорить? - Да, - ответила та. Ей явно нравилось новое, обретенное ею умение. - Ты - Диан. Мер Иль - я. Он - Гилфвайти. А вот он... - она неуверенно посмотрела на Уильяма, однако Гилфвайти опередил ее, выкрикнув: - Говноед! И снова залился неконтролируемым смехом. Уильям почувствовал, что его терпение лопнуло. Он двинул Гилфвайти по плечу, а сам, вполголоса ругаясь, вскочил с веранды и убежал в сад, за вишневые деревья. Только его и видели. Диан посмотрел на Гилфвайти и неодобрительно покачал головой: - Зачем ты с ним так? Он же обиделся. - Ну и что, - ответил тот, вытирая рукавом выступившие от смеха слезы. - Он заслужил. Да и потом, это была просто шутка. Я не виноват, что Уильям на все столь бурно реагирует. - Да, но... - Диан задумался. - Пойми его, его тут... не слишком уважают. Он и так из кожи вон лезет, чтобы его заслуги признали... В общем, не знаю, не знаю. Я бы на твоем месте извинлся. - Да ну его, этого Уильяма, - махнул рукой Гилфвайти. - Может, и извинюсь. Ты знаешь, как он вот ее, - он показал на девочку, - назвал? Это ты. Представляешь? Это, как, я не знаю, проводогрызуна назвать проводогрызуном... Дикость, как по мне. - Я бы не стал это при ней обсуждать, - вздохнул Диан и посмотрел на девочку. - Дорогая, идем-ка в дом. Скоро пойдет дождь, еще простудишься. - Дождь, - ответила та, зажмурившись. Налетевший порыв ветра взметнул ее светлые волосы. Потянуло свежестью. Гроза была уже близко. - Ветер, - добавила Мер Иль и посмотрела на вишневые деревья, за которыми скрылся Уильям. А затем поднялась и бесшумно проследовала за Дианом в дом. *** Уильям сидел в гостиной, припозднившись, когда Мер Иль впервые за вечер подошла к нему. Настроение у него было на редкость паршивым. - Пошла вон, - пробурчал он, когда девочка тихо опустилась на диван рядом с ним. - Иди, поиграй с Гилфвайти. Ты же его больше всего любишь. Девочка виновато на него посмотрела. - Нет, - тихо ответила та. Затем протянула руку и провела пальцами по волосам Уильяма. Тот дернулся, словно от прикосновения раскаленного железа. Мер Иль поспешно убрала руку. - Уильям не говноед, - все так же тихо произнесла она. - Нет. Тот наконец повернул голову и посмотрел на нее. - Да? - с недоверием сказал он. - Ты правда так считаешь? - Да, - Мер Иль посмотрела ему в глаза. - Правда. Это шутка. - Спасибо, - ученый вздохнул и, неожиданно даже для самого себя, обнял девочку. Та в ответ обняла его. Они долго сидели так, молча и обнявшись, а затем Уильям привлек девочку к себе, так, чтобы она положила голову к нему на плечо, и закрыл глаза. Очень скоро они оба заснули. Диан и Гилфвайти тихо наблюдали за происходящим из кухни. Затем светловолосый повернулся к своему товарищу и вполголоса произнес: - Не нравится мне все это. - Что не нравится? - удивился Гилфвайти. - Они же помирились. - Он слишком к ней привязан, - Диан перевел глаза на спящих на диване Уильяма и Мер Иль. - Слишком. И иногда мне кажется, что это причиняет ему боль. Я не знаю, что они будут делать, когда... - он запнулся и не стал продолжать. Гилфвайти положил руку ему на плечо: - Да брось ты. Ты все выдумываешь. Да, Уильям любит ее, но ничуть не больше, чем того же Лео. Ничего страшного не будет, вот увидишь. Ты себя накручиваешь. - Не знаю, - покачал головой Диан, не спуская глаз с гостиной. - Может быть, ты и прав. Но меня одолевает смутное беспокойство. Сказав так, он проследовал в одну из спален. Гилфвайти посидел на кухне, покурил, и тоже отправился спать. *** Следующий день выдался бурным. Пришло известие от Мата, которому срочно понадобились Гилфвайти и Уильям. Кроме того, он хотел видеть девочку. Его впечатлили известия о ее прогрессе, восторженно переданные ему Гилфвайти, и ему не терпелось самому на все посмотреть. Мер Иль смеялась и носилась по саду, когда Диан вышел из дома, чтобы позвать ее. Увидев его, она запнулась о корень и упала, проехавшись по траве лицом. Когда она встала, все ее лицо покрывали сухие травинки и мелкие царапинки. Она сначала удивленно посмотрела на Диана, а затем поднесла руку к своему лицу, на котором застыло совершенно непередаваемое выражение. В глазах у нее выступили слезы. - Ну, не переживай, мы сейчас все исправим, - Диан в мгновение ока очутился рядом с ней, и, взяв ее за локоть, повел за собой на кухню. Там он помог ей умыться, и заклеил несколько самых крупных царапин розовыми пластырями в виде цветочков. Откуда в Белом Городе взялись пластыри подобной формы - загадка. Возможно, люди, жившие в нем, просто любили все растительное. Девочка быстро оправилась, но на ее лице все еще блуждало недоумение. Она впервые в жизни испытала боль, и это чувство было ей еще незнакомо. На кухне появились Гилфвайти и Уильям. - Ба, - воскликнул Гилфвайти, окинув взглядом происходящее. - Что тут у вас случилось? Это как она так умудрилась? - Упала, - буднично ответил Диан. - Ничего, до свадьбы заживет. Пойдемте скорее, у нас мало времени. Услышав эти слова, Уильям невесело усмехнулся, но ничего не сказал. В лаборатории их уже поджидали Мат, Роса и неизвестная, небольшого роста смуглая женщина с вьющимися каштановыми волосами. Увидев Мер Иль с лицом, украшенным парой ссадин и цветочными пластырями, Мат не смог сдержать своего изумления: - Ничего себе! Вот это да, лицо в цветочек! Уильям, - он строго посмотрел на своего подчиненного, - как ты это объяснишь? - Она упала, - сквозь зубы произнес тот. - С детьми такое случается. - Упала, значит, - вскинул бровь владелец лаборатории. - Гм, гм. Ну, ничего. Так как тебя зовут? - он повернулся к девочке. - Мне сказали, что ты уже умеешь говорить? - Да, - кивнула та. По выражению ее лица можно было догадаться, что ей несколько неуютно под пристальным взглядом Мата. - Я - Мер Иль. Это - Уильям, это - Гилфвайти, вот он - Диан. Ты кто? - Я - Мат, - ответил тот, слегка удивившись. - На будущее: надо говорить не "ты кто", а "как тебя зовут". Как тебя зовут? Повтори за мной. - Как тебя зовут, - послушно повторила за ним девочка и тотчас вздохнула: - Долго. Женщина с каштановыми волосами, стоявшая рядом с Росой, не смогла сдержать улыбки. - Придется привыкнуть, - пожал плечами Мат. - Как тебя зовут еще раз, лицо в цветочек? - Я Мер Иль, - ответила девочка и зевнула. Долгие расспросы явно начали ей надоедать. Мат вздохнул. - Я, конечно, не против так ее называть, - обратился он к Диану, Уильяму и Гилфвайти. - Но все же это... на мой взгляд, слишком коротко. Почему бы нам не назвать ее дополнительным именем, скажем, эээ... - он снова посмотрел на Мер Иль, - Лицо-в-цветочек? Лицо в цветах. Блодиведд. А что, поэтично. По мне, так это вполне подходящее имя для девушки. Тем более, она хорошенькая. - Как знаешь, - робко ответил Уильям. - Но я дал ей ее первое имя. Она уже к нему привыкла. - Как знаете, но я настаиваю на том, чтобы ее переименовать, - возразил Мат. - Впрочем, это не так важно. Я вас сюда позвал вот по какому делу... - он на секунду задумался, а затем перевел взгляд на каштанововолосую даму. - Вот это, - он указал на нее рукой, - леди Кэй. Моя помощница. Я подумал, что с этого момента ей следует заниматься воспитанием, эээ... Блодиведд... Нет, Мер Иль... шут с ним, пусть будет Мер Иль Блодиведд, - потому что, вы сами знаете... девочке расти среди взрослых мужчин будет несколько проблематично. Она должна учиться... петь там, вязать, вышивать... что там еще женщины умеют делать? В общем, всему вот этому. Роса вздохнула и закатила глаза. Смуглая женщина ничего не ответила, только внимательно посмотрела на Мер Иль. Мер Иль, в свою очередь, внимательно посмотрела на нее. - Ты другая, - наконец, сказала она. - Ты другая. Она, - девочка показала на Росу, - другая, - с этими словами она повернулась к стоящим подле нее троице и недоуменно на них посмотрела. Было видно, что различия между полами пока что ей непонятны. - Я - женщина, - мягко ответила леди Кэй. - Роса - женщина. Ты - девочка. Будешь женщиной, потом. Скоро. Они - она указала на Мата, Диана Уильяма и Гилфвайти, - мужчины. - Муж... - девочка запнулась. То ли новое слово было для нее слишком длинным, то ли полученных знаний - слишком много. Все это пока плохо умещалось в ее голове. - Ты хочешь пойти с леди Кэй, Мер Иль? - спросила Роса. - У нее красиво. Много цветов, много разных растений. Тебе понравится. Девочка замешкалась. Судя по всему, ей не очень-то понравилась перспектива куда-то идти. Она беспомощно посмотрела на стоящих за ее спиной друзей, посмотрела на застывшего в строгом молчании Мата, затем на леди Кэй и Росу. Наконец, она тихо и в растерянности произнесла: - У Мер Иль тоже много цветов. - Не у Мер Иль, а у меня, - осторожно поправил ее Мат. В этот момент откуда-то из-под стола выбежал маленький зверек, тот самый, с большими глазами и острыми ушами. В городе их называли проводогрызунами, потому что, кроме грызунов, они обожали уничтожать провода и висячие корни волшебных деревьев, зная, что по ним течет сила. Увидев зверька, Мер Иль застыла на месте, как вкопанная. Ее зрачки расширились. А леди Кэй, не теряя времени даром, подхватила зверька на руки и погладила, а затем показала его Мер Иль: - Тебе нравится? - Да, - ошарашенно произнесла та и в следующую секунду улыбнулась и, сделав шаг, потянулась к зверьку. Зверек ничуть ее не испугался и тоже потянулся к ней. В следующий момент он уже мурлыкал на руках у Мер Иль, и та осторожно его гладила, не спуская с него восхищенных глаз. - Он как я, - наконец, восторженно выдохнула она. Диан и Мат одновременно поперхнулись. - У меня их много, - улыбнулась леди Кэй. - А к твоим друзьям мы будем приходить в гости, если захочешь. Мер Иль вздохнула. Затем она отдала зверька обратно леди Кэй, подошла к Уильяму, Диану и Гилфвайти и по очереди обняла их. - До свидания, - сказал Гилфвайти, утирая слезу. Он вообще был весьма сентиментален. Уильям ничего не сказал, только с грустью посмотрел на девочку. Та медленно повернулась и пошла к леди Кэй. Через мгновение их уже не было в лаборатории - Мер Иль только повернулась на прощание, посмотрела на своих друзей с грустью и тут же ушла. Когда леди Кэй и Мер Иль ушли, Мат наконец вернулся к нашей троице. - А теперь, - сказал он, - я думаю, нам следует поговорить о насущных делах. Дело в том, что мы собираемся вывести новую породу животных. Довольно особенных, если хотите, животных. Вроде тех, которые охраняют дома, только, гм, лучше. Совершеннее. Ты, Уильям, - он повернулся к ученому, - очень мне в этом пригодишься. Гилфвайти, свои обязанности ты и так знаешь. Ты, Диан, будешь на подстраховке. В общем, пойдемте, я вам все покажу. Уильям только вздохнул. Гилфвайти и Диан молчали, но и им было весьма грустно. - Я буду скучать по ней, - тихо сказал Гилфвайти Уильяму, когда они направлялись за Матом в другое здание. Уильям печально на него посмотрел. - Я тоже, - ответил он. - Ты не представляешь, как. Хоть она и назвала меня говноедом. С твоей, между прочим, подачи. Гилфвайти в ответ только фыркнул. Уильям картинно закатил глаза. *** - Мне правда очень нужна твоя помощь, - высокий светловолосый мужчина в сером костюме возвышался над смуглой женщиной небольшого роста, словно скала. Та молчала и смотрела в пол. - Подумай, это твой шанс, - продолжал убеждать ее он. - Это нужно и мне, однако, я думаю, что тебе это еще нужнее. Подумай. - Не знаю, - покачала головой женщина. - Я уже потеряла двоих. Ты плохо себе представляешь, как это. - Поверь мне, я тоже терял многих, - зеленые глаза мужчины тускло сверкнули. - Однако, это никогда не было поводом сдаваться. Я пытался еще и еще, и, в конце концов, сумел добиться... эээ... совершенства. - Ты сам же его и боишься, - женщина подняла на него большие глаза. В полумраке дома, заставленного кадками с большими, красивыми растениями, они сверкнули темным золотом. - Кто тебе это сказал, - отмахнулся мужчина. - Чепуха. Послушай, ты ведь так хотела, чтобы из твоих детей хоть кто-то получился стоящим. Это твой последний шанс, и я даю его тебе. А ты упрямишься. Женщина горько вздохнула. - Я люблю своих сыновей, кем бы они ни были, - в ее голосе послышался металл. - Ты не имеешь права такое говорить. Ты сам-то своих детей любишь едва ли. - Это мое дело, люблю я их или нет, - возмутился мужчина. - Ты бы лучше подумала о том, кто защитит тебя, если вдруг случится война? Кто поможет бедной, одинокой вдове, потерявшей сыновей и мужа? Говорю тебе - соглашайся. Это твой шанс. Женщина еще раз посмотрела на него. В ее глазах читалась боль. - Ты знаешь, как заставить меня, Мат, - тихо сказала она. - Ты знаешь, куда следует бить, чтобы добиться своего. Хорошо же. Я дам тебе свое согласие. Но учти одно: духи и дети духов непредсказуемы. И никто не знает, что они могут вытворить. Поэтому, Творец мне свидетель, ты не получишь то, что хочешь, даже если возьмешь у меня последнюю Искру. - Поверь мне, - усмехнулся ее собеседник, - у меня-то как раз все получится, как надо. И Уильям поможет мне в этом. Я тоже кое-что у него взял, и это здесь как раз пригодится. - Как знаешь, - женщина сняла с шеи золотистый прозрачный камень, висящий на длинной цепочке, и протянула ему. - Но я не уверена, что ты окажешься прав. - Благодарю, - сухо ответил мужчина, принимая у нее камень. - Не волнуйся. Я учту и твои интересы. Ты не останешься ни с чем. - Все, чего я хочу - это мира, - произнесла женщина и тихо заплакала. *** - Эй, Уильям, - окликнул своего друга Гилфвайти, когда они уже были в лаборатории. Уильям оставил свою работу - бесчисленные записи на коричневых листах, которые он изучал, и повернулся к нему. - Что? - Смотри. что я нашел, - Гилфвайти плюхнулся на стул рядом с Уильямом и протянул ему раскрытую ладонь. На ладони лежал золотистый камень, тускло поблескивающий в неярком свете. - Это еще что такое? - удивился Уильям. - Откуда это у тебя? Признавайся, у Росы стащил? - Нет, - замотал головой тот, - я ей уже показывал. Она не могла его обронить. Я нашел его... в котле. После Мер Иль там ведь никого не было, верно? - Нет, - ошарашенно произнес Уильям. - Не было. Но как же он туда попал? Мне все же кажется, что его кто-то обронил. - Как знать, - пожал плечами его брат. - В любом случае, я думаю, что отнесу его Мер Иль. Мне почему-то кажется, что у них двоих особенная связь. - Да ну тебя, - фыркнул Уильям, - не говори глупостей. Осоообенная связь. Ты еще скажи, что молния с небес в котел слетела и приняла форму камня. - Очень даже может быть! - воодушевился Гилфвайти. Словно в ответ на его слова, камень в его руке зажегся тусклым золотистым светом. - Ого! - воскликнул Гилфвайти, вертя украшение в руках. - Что я говорил! Смотри, светится! Уильям недоверчиво косился на камень. - Я бы Мату это показал, что ли, - медленно проговорил он, - нечистый его знает, что эта штука может вытворить? А вдруг взорвется? Что тогда? - Да нет, - замахал руками Гилфвайти, - не взорвется. Это просто молния, заключенная в камень. Ничего особенного. В старину любили делать такие штуки. В общем, отнесу я его Мер Иль, а там посмотрим. Ей наверняка понравится, она любит всякие красивые штуки. - Я бы не стал, но как знаешь, - ученый покачал головой и вернулся к работе. Впрочем, проработать долго ему не удалось. Через пять минут он повернулся к вертящемуся на стуле брату и уставился на него. - Ну что? - наконец не выдержал тот. - Неси выпить, - заключил Уильям. - А мокрую ящерицу тебе в штаны не положить? - ехидно отозвался Гилфвайти. - Ты же вроде собирался рабооотать. - Работа выпивке не помеха, - пробурчал Уильям, исподлобья взглянув на брата. - Неси, пока я не передумал. Мне паршиво. - По Мер Иль скучаешь? - не переставая ехидничать, спросил тот. - Да, - вздохнул Уильям. - Ты ведь тоже скучаешь по ней. Гилфвайти погрустнел. Затем встал с места, запахнул пиджак и направился к выходу. Камень, оставленный им на столе, продолжал светиться неясным светом. Когда Гилфвайти вышел, Уильям быстро схватил его и положил в карман. *** Ветер раскачивал бумажные фонарики, подвешенные на проволоку, привязанную к телеграфным столбам. Лео сидел на крыльце их некогда общего с Уильямом дома и перебирал струны инструмента, похожего на мандлоину. Он был похож на хрупкую и прекрасную фарфоровую статуэтку - худощавый, остроносый, с удивительно белой кожей и яркими голубыми глазами, он выглядел беззащитно и одиноко. С тех пор, как Уильям переехал в другой район, он также не чувствовал себя дома. Присутствие дяди и старшего наставника придавало ему уверенности, однако, сейчас эта уверенность куда-то улетучилась. Он был один, сам по себе - маленький, потерянный, непонятый Лео. Не такой, как все. Не от мира сего. Он был очень красив, и, ко всему прочему, необычайно талантлив. Играть и петь он научился в три, рисовать - в четыре. Он знал несколько иностранных языков и умел писать великолепные стихи. Это он придумал текст песни, которую Уильям спел с тем, чтобы призвать Мер Иль. Слова этой песни были не похожими ни на что, и у Лео порой появлялось смутное чувство, что он слышал эту песню ранее, вот только не всю. Появление Мер Иль не произвело на него особеннго впечатления. В лаборатории говорили, что, когда она придет, все в его жизни изменится. Он почувствует любовь, почувствует тягу к живому существу, между ними, как говорится, вспыхнет искра... А она не вспыхнула. И сейчас Лео корил себя, чувствуя себя виноватым за то, что с ним опять все не так. Он с рождения был не таким. Женщина, которую все называли его матерью, отказалась от него, и Уильяму пришлось взять его на попечение. Единственным, что Лео о ней помнил, были ее слова о том, что он - особенный. О-со-бен-ный. Он помнил разговор в гостиной их дома, куда эта женщина однажды зашла поговорить с Уильямом. Было поздно, и Лео должен был спать, однако, спустившись вниз, чтобы попить воды, он не смог не остановиться с тем, чтобы не подслушать разговор. - Понимаешь, Эри, он должен приспособиться, - говорил Уильям. - Я понимаю, что это - не обычный ребенок. Но как же он выживет? Вот так, без оружия, без имени, без женщины? Ты вообще, понимаешь, какую судьбу ты ему готовишь? - Это не я готовлю ему его судьбу, - с жаром возражала ему женщина, - это он такой и есть, каким и должен быть! Не всем, кто родился мужчиной, дано носить оружие и иметь женщину. Имя я ему, так и быть, дам. Пусть будет Лео. Лео Твердая Рука. Я видела, как он подбил птичку в саду. - Ты не понимаешь, что ты несешь, - продолжал возмущаться Уильям, - мужчина должен быть мужчиной! Почему, спрашивается, мы рождаемся с разным набором причиндалов между ног?! - Эти причиндалы вообще ничего не значат! - отвечала его собеседница, - как же ты невыносим, Уильям! Неудивительно, что у тебя так мало друзей! - А у тебя вообще нет друзей, дурная голова! И вообще, убирайся-ка ты вовсояси. Пришла, видите ли, ко мне домой, и еще смеешь меня оскорблять. Да кто ты вообще такая?! - Я твоя сестра, кретин! Дальнейший разговор Лео помнил смутно. Уильям что-то кричал, женщина что-то кричала, и, в конце концов, выбежала за дверь. Он попытался спрятаться под лестницей, но она все равно его заметила. Это было то, какой он запомнил ее - она обернулась в дверях, ее длинные темные волосы растрепались. В свете луны ее лицо казалось бледным, осунувшимся и печальным. Она посмотрела на него, вздохнула и ничего не сказала. В следующее мгновение ее уже не было в доме, и Лео слушал ее шаги, когда она спускалась по крыльцу. С тех пор Лео твердо знал, что он не такой, как все. Другой. Это причиняло ему боль, и он втайне ненавидел свою мать за то, что она дала ему это понять. Все окружающие его мальчишки с детства тянулись к игрушечным пистолетикам, лошадкам и поездам. Лео пытался подражать им и даже выучился хорошо стрелять, когда ему было примерно девять. Он нарочно ввязывался в драки, чтобы доказать, что тоже имеет право называться мужчиной. Но не это радовало его сердце. Совсем не это. Больше всего на свете он любил весенние цветы, ветер, музыку, яркую одежду и украшения. Ему было стыдно признаться себе в этом, но порой он останавливался напротив мест, где женщины прихорашивались, где им стригли волосы и красили ногти, и чувство невыразимой тоски наполняло его. Вот и сейчас он тосковал, сидя на крыльце своего дома и перебирая струны. Ему отчего-то казалось, что он сделался никому не нужен. Да, девочка была хороша... но отчего столько внимания доставалось ей, именно потому, что она была девочкой? Лео думал об этом, думал, думал, и в конце концов, понял, что он тайком ей завидует. У нее было все, что так хотелось иметь ему. Внимание. Любовь. Восхищение. Просто так, ни за что. Лео же все время приходилось все это зарабатывать, потому что он был мальчиком. Он поднял глаза и с тоской посмотрел вдаль. На противоположном тротуаре стояла коротко остриженная черноволосая особа, одетая в черную же, неброскую одежду. Она смотрела на него. Вот уже в который раз Лео замечал ее, и ее присутствие его волновало, но не слишком радовало. Ему казалось, что ей от него что-то нужно. Вот и сейчас, заметив его взгляд, она быстро отвернулась и зашагала прочь. Лео хотелось догнать ее и спросить у нее, кто она, и почему она за ним наблюдает. Но что-то подсказывало ему, что это будет не лучший выбор. Откуда-то слева послышался топот. Лео повернулся и увидел Уильяма, спешащего к крыльцу дома. Вид у него был встрепанный и взволнованный. - А, привет! - сказал Лео, откладывая в сторону инструмент. - Вот уж не ожидал тебя увидеть! - Привет, - выдохнул Уильям, плюхаясь рядом с ним на крыльцо. От него разило выпивкой. - Как ты? Вот, зашел тебя проведать. Не хочешь вместе куда-нибудь пойти? Развеяться? Прости, что меня не было так долго. Был занят. - Ничего, я все понимаю, - тихо ответил Лео. - Как у вас там дела? Вы меня тоже простите, что я долго к вам не заходил. Волнуюсь. - Не волнуйся, - Уильям улыбнулся, как мог, но было видно, что что-то его печалит. - Все образуется, вот увидишь. Кстати, Мер Иль... это так ее теперь зовут... Так вот, Мер Иль с нами больше не живет. Она переехала к женщине, леди Кэй, кажется. Так что теперь я снова полностью в твоем распоряжении. - Спасибо, как и я в твоем, - Лео тоже попытался улыбнуться, но улыбка у него вышла натянутой. Он знал, что это значило, когда Уильям в твоем распоряжении. Это значило, что он непременно потащит его по кабакам, пить, слушать музыку и смотреть на женщин. Лео этого не любил, но не считал нужным сопротивляться. Кабак так кабак. - Полагаю, что нам следует все же пойти выпить, - словно в подтверждение его мыслей, заявил Уильям и облизнул губы. - Я две недели нигде не был. А тут такое дело, можно сказать, праздник. Надо отметить! Пойдем, тебе тоже понравится! Я знаю одно место... Позже, уже в каком-то битком набитом кабаке, где играла громкая музыка, а его дядя заказывал виски без конца, Лео пришел в себя и огляделся. Народу было видимо-невидимо. Однако, привлекло его только одно лицо - а именно, лицо той самой женщины, что перед этим смотрела на него, пока он играл на крыльце своего дома, а после пошла прочь. Сейчас он мог разглядеть ее всю. Волосы, и впрямь, черные как смоль, длиной чуть ниже ушей, треугольное лицо с высокими скулами и четкими, будто высеченными из камня, почти мужскими чертами, крупный, красиво очерченный рот и большие, удивительно ясные, черные глаза. "Как ночное небо", - подумалось Лео, а в следующую секунду что-то словно закружило его, завертело, и он почувствовал, что падает в эту черноту, падает без возврата - есть только ночное небо и летящие ему навстречу снежинки. Он затряс головой, пытаясь избавиться от наваждения, задел стойку и едва не упал. Кто-то проходя мимо, толкнул его. Женщина отвела взгляд, но продолжала исподтишка за ним наблюдать. - Уильям, - жалобно протянул Лео и потянул дядю за рукав. Тот немедленно повернулся к нему, дыша спиртом: - А? - Там женщина, - только и смог вымолвить Лео, - и она на меня смотрит. Не могу понять, что ей от меня нужно. - Где женщина, какая женщина? - оживился Уильям. - Эта, что ли? - он посмотрел в том же направлении, куда смотрел Лео, и тоже увидел ее. Женщина недобро усмехнулась. - Ну так что ты стоишь, давай подойдем... спросим! Кто она... откуда... как ее зовут, - речь ученого начала становиться несколько бессвязной, и Лео вздохнул, понимая, что дядюшку ему, скорее всего, придется тащить домой на себе. Впрочем, это было еще полбеды. Хуже всего было то, что когда они, невзирая на его протесты, все-таки подошли к черноволосой незнакомке, Лео почувствовал, как его кишки заворачиваются узлом. - Здравствуй, - беспечно обратился к женщине Уильям. - Мы тут это... хотим познакомиться, надеюсь, ты не против? - Нет, - ответила женщина, исподлобья глядя на него. Его присутствие явно ее раздражало. - Меня зовут Уильям, и я работаю в лабо... лаборатории, - ученый махнул рукой, пытаясь удержаться на ногах. - А это мой сы... племянник. Познакомься, его зовут Лео. Он тебя не обидит! Он вообще му... мухи не обидит, такой уж он! - Здавствуй, Лео, - женщина повернулась к нему. При взгляде на Лео ее глаза потеплели, а низкий голос сделался мягче. Лео и без того мечтал сквозь землю провалиться, а тут еще Уильяму некстати приспичило в туалет, и он, пробубня нечто нечленораздельное, зигзагами ускакал в известном направлении. Лео и незнакомка остались вдвоем. - Здравствуй, - нерешительно начал Лео после долгой паузы. - Я не хочу показаться невежливым, но мне хотелось бы спросить - почему ты за мной подглядываешь? Я видел тебя несколько раз до этого. Ты стояла на тротуаре и смотрела в мою сторону. Глаза женщины заблестели, но это был не радостный блеск. Скорее, это была... тоска? - Я спою тебе всего одну песню, - наклонившись к его уху, прошептала она. - А потом, так и быть, я уйду. С этими словами она повернулась и направилась к сцене, где как раз закончили играть, оставив ошеломленного Лео стоять одного посреди толпы. Поднявшись на сцену, незнакомка поприветствовала музыкантов. Те, судя по всему, знали ее, поскольку начали играть сразу же, как она подала знак рукой. А спустя несколько мгновений Лео едва не задохнулся от избытка чувств. Была ли это радость, было ли это возмущение, а может быть, все вместе, понять он не мог. На сцене играли его песню. Во всяком случае, мотив был очень похож. Однако, когда женщина запела, у него не осталось вообще никаких сомнений. - Где в горах Танцует ветер, Неба нет синей... - голос у женщины был очень мелодичным, необычно низким, еще ниже, чем тот, которым она говорила, и необыкновенно красивым. Лео стоял, не в силах шелохнуться. Его шатало. Он словно внезапно вспомнил что-то давным-давно забытое, снежинки, улетающие в звездную полночь,и знакомое лицо, смотрящее на него с грустью и нежностью. Чувство невероятной тоски, подобное тому, которое он испытывал, подглядывая за женщинами в парикмахерских, охватило все его существо. А когда он очнулся, женщины на сцене уже не было. Посчитав все случившееся плодом своего больного воображения, Лео стряхнул с себя оцепенение и заметил, что его дядюшки уже давненько не видно поблизости. Проклиная все на свете, себя, Уильяма и эту странную женщину, которая так взбудоражила его, Лео направился в уборную. Он нашел Уильяма спящим на полу в одной из кабинок со спущенными штанами и незапертой дверью. Чертыхаясь, он кое-как поднял дядюшку с пола, помог тому натянуть брюки и поволок его к выходу из кабака. Как назло, на пороге стояла та самая незнакомка. Она курила и глядела в ночное небо. При виде Лео она вскинула бровь и улыбнулась. - Послушай, - обратился к ней тот, - это попросту невежливо. Ты каким-то образом украла мою песню, спела мне ее, а потом взяла и исчезла. Даже не сказала, как тебя зовут. Скажи мне, что ты делаешь? Зачем преследуешь меня? - Эта песня не твоя, - ответила женщина. - Ей уже много лет. Очень много. Просто ты услышал ее, когда был еще совсем маленький. Она помолчала секунду и добавила: - Мое имя тебе знать совершенно не обязательно. Уж не обессудь. И, затушив папиросу о крыльцо, она еще раз улыбнулась, а после отвернулась и ушла, не оборачиваясь. Только ее и видели. - Наказание какое-то, - простонал Лео. - Я эту песню никому, кроме Уильяма, не пел. Может, он по пьяни проговорился... вернее, пропелся. А теперь ходит за мной эта сумасшедшая. Сказав так, он взвалил на себя Уильяма и отправился домой. По пути его дядя, тем не менее, пришел в себя и даже попытался пойти самостоятельно, но ноги плохо его держали. Он пару раз порывался завалиться в кусты, а один раз остановился, чтобы справить нужду, и застыл, как вкопанный, глядя куда-то прямо перед собой. - Ну что там? - спросил измученный Лео. - Ви... видишь то дерево? - заговорщически прошептал Уильям, наклонившись к нему и едва не потеряв равновесие. - Ну, вижу. И что? - Тебе не к-кажется, что оно сейчас вот-вот п... пойдет? - Нет, Уильям, оно не пойдет, это просто ветер. А вот мы сейчас пойдем домой. Пожалуйста, застегни брюки и идем. Я не могу вечно тебя ждать. - Не могу ждать, не могу жд... ать, - передразнил его ученый и громко икнул. - Л... ладно. Так и быть, пойдем... я, должно быть, тебя у... утомил. С грехом пополам дотащив Уильяма до дома (несмотря на свой небольшой рост, тот был зверски тяжелым), а затем и до спальни, Лео не хотел больше, кроме как плюхнуться в постель. Что он и сделал. Уже засыпая, он словно услышал в своей голове негромкий низкий голос: - Не забудь. А потом темнота обняла его, и Лео опять почувствовал, будто падает сквозь нее, но только на этот раз темнота была другой. Уютной. Обволакивающей. Мягкой. А потом он заснул. Уильям среди ночи еще просыпался и выходил на крыльцо, поскльку ему показалось, что куст, который он обделал, явился к нему домой. Однако, куста на крыльце не оказалось. Лишь в лунном свете мелькнула какая-то неясная тень, похожая на огромную птицу. Мелькнула и тотчас же пропала. Уильям выругался, протер глаза, посмотрел еще раз - и ничего не увидел.