новобрачный поневоле

      30.10       Антон боялся оставаться наедине со своими мыслями. Он ворочался в постели и бегал взглядом по пугающим силуэтам мебели и вещей в углах и вдоль стен комнаты. Раскаты грома за окном совершенно не улучшали ситуацию, с каждой минутой становилось все хуже, ведь гроза, а вместе с ней и тревога, подкрадывалась ближе и ближе. Страшно, жутко, боязно. Парень глубже кутался в одеяло, прижимая к груди плюшевого тигра. Прямо как в детстве, когда так не хотелось идти к родителям и просить их о «защите» от монстров под кроватью и за окном, ведь они непременно скажут не выдумывать, наругают и отправят дальше пытаться уснуть и молча пачкать подушку слезами.       Взгляд все же метнулся на щель под дверью, в которой ещё плескался свет, бегущий из комнаты Игоря. Почему он не спит? Антон снова пробежался глазами по полу, останавливаясь на рюкзаке, который был похож на маленького злобного гнома, выглядывающего из-за ножки стола. Ему не нужно туда идти и проситься в кровать к мужу, он же уже не ребенок… Но юноша все же нехотя выпутался из одеяла и поставил ноги на холодный пол. Конечно же, не забыв и про любимого «сына», обязательно забрав его с собой, все же он подошёл к двери и открыл её.       Ровно три шага по коридору. Антон осторожно постучал по косяку, застыв у стены прямо перед дверным проёмом. Ну, мало ли чем человек может заниматься. Не хотелось бы застать его в несколько неудобном положении.       — Можно?       — Конечно.       Игорь даже не изволил отвлечься от экрана ноутбука у него на коленях, видимо, что-то там было и поинтереснее его омеги. С динамиков лились знакомые голоса актеров озвучки и реплики какого-то очередного шедевра киноиндустрии, правда, снятого ещё аж в 2001. Так тихо. Интересно, сам Александров вообще что-то слышит на такой громкости? Впрочем, разговоры мигом прекратились, едва Игорь поставил на паузу и отвлекся на супруга:       — Чего не спишь? Я помешал, наверное?       Антон пожал плечами, зевая и переминаясь с ноги на ногу. Сейчас он напоминал мужу беспомощного ребенка, который прежде всего полагается на защиту плюшевой игрушки, что и сейчас красовалась у него в руках.       — Нет, — ответил юноша. — Я просто не могу уснуть. А у тебя горит свет, вот я и… — Антон тут же смолк и виновато увел глаза. — Я могу уйти, если ты хочешь.       — Не хочу, — Игорь пожал плечами и кивнул в сторону экрана, — будешь со мной смотреть?       Антон так же ответил кивком, приулыбнувшись, и юркнул к нему в постель. Правда, в выборе Александрова в произведении американского кинематографа он был немного разочарован: запутанное и непонятное «Ванильное небо», под которое Антон в свое время лишился девственности — ну вот настолько стало скучно им с парнем.       Кожа покрылась мурашками, когда он совершенно случайно прикоснулся к супругу. Его температура явно была выше той, которую полагается иметь здоровому человеку, или, по-крайней мере, той, что стоит сейчас в комнате. Пусть омега и планировал держаться подальше от Игоря, дабы не пасть его необъяснимым чарам и вновь не начать вести себя как самая тактильная сучка мира, вскоре он все равно невольно прильнул к его плечу, греясь щекой о горячую кожу. После осознания этого факта не хватало только раздосадованно выругаться. «Бля, опять».       По итогу же Антон остался на месте, правда, страшно переживая по поводу комфорта самого Игоря: он же, наверное, не в восторге от таких действий, да? Как и всегда. И похуй на всё, что между ними произошло за эти два месяца, как близки они стали…       Антон подумал об этом, обиделся и отстранился. Или всё-таки не просто обиделся. Сначала уронить голову на плечо, потом недовольно отстраниться — тоже очень хороший способ привлечения внимания.       — Ты чего? — Игорь непонятливо оторвал взгляд от экрана, смотря на Антона.       — Ничего. Просто ты же у меня не слишком любишь домогательства, — в привычно сучьем тоне усмехнулся Антон.       — А это было домогательство?       — Ну… могло быть, — Антон ненавязчиво, но заметно облизнул губы и заново приблизился к Игорю, упираясь одной рукой между его ног. — Я соскучился по тебе за день.       Игорь ответил коротким смешком и вернул своё внимание обратно на экран. Антон оскорбленно нахмурил брови, но придвинулся ещё ближе, прижимаясь грудью к плечу альфы.       — А ты? Ничего не хочешь мне сказать?       — Что? Гон у меня только в начале января, — фыркнул Игорь, отмахиваясь от него, мол, ну не мешай смотреть.       Самого же альфу внутренне будто ударило током. В начале января?.. Боже, так до этого ужаса осталось всего два месяца. Он опять проебет весь Новый Год с банкой подавителей в обнимку и, вероятно, с членом в руках. «Господи, лишь бы тебя родители забрали на зимних каникулах к себе», — мысленно взвыл он, обращаясь к Антону. Ему так не хотелось подвергать этого омегу такому вреду и опасности. Только бы самому парню не пришло в голову упрямиться и требовать разрешить остаться рядом на время всего гона. Ну, он же не глупый и должен понимать, что сулит его дорогой заднице в таком случае.       Антон промолчал, вернулся на своё прежнее место и вновь уложил голову на плече Игоря, а плюшевого тигра устроил у себя на ноге. Александров бросил на него пару мимолётных взглядов, отчаянно борясь с желанием прямо сейчас обнять его так крепко, чтобы затрещали кости и лёгкие не смогли получать достаточно воздуха. Какой же он чертов очаровашка.       Вместо садистких нападок пришлось лишь осторожно взять его руку в свою, демонстрируя всю свою привязанность и нежность.       Антон почувствовал, что снова начал засыпать. Боже, какая же это скукотень, к тому же постепенно началась главная часть, где зритель должен был запутаться вместе с главным героем, у которого вся жизнь сплелась в одну сплошную кашу. Именно поэтому омега не нашел лучшего момента, чтобы спросить:       — Игорь, а тебе больше парни или девушки нравятся?       — Котенок, да мне ваще до пизды, — отстраненно проговорил альфа, хотя заранее знал, к чему это приведет.       — Значит, всё-таки девушки? — снова провокационно спросил он и состроил самый грустный и трогательный взгляд из всех, на какие только был способен. — Я тебе не нравлюсь?       «Конечно, блять, не нравишься, — тот молча в сотый раз вздохнул, закатывая глаза. — Я просто без ума от тебя и твоих постоянных выебонов».       Игорь поставил фильм на паузу и отставил ноутбук в сторону.       — Как ты меня заебал, — без капли злости вздохнул он, а в следующие пару секунд уже льнул к губам Антона.       Держа его на месте за шею обеими руками, большими пальцами поглаживая линию челюсти. Грубо, оставляя на губах саднящее ощущение от покусываний, блуждая языком по чужому рту так раскрепощенно, что статус поцелуя постепенно переходил в пошлое вылизывание. Парню показалось, что он вот-вот начнет задыхаться в таких неожиданных нежностях, потому что дыхание перехватило резко и на все те двадцать секунд, сколько длился поцелуй.       — Надеюсь, тебе этого достаточно, чтобы доказать мою симпатию? — усмехнулся Игорь, наблюдая, как парень тяжело вдыхает, словно после сильнейшего в своей жизни оргазма.       — Твои феромоны… — вполголоса проговорил Антон, слегка опьяневшим от удовольствия взглядом смотря лишь ему в глаза и рассеянно улыбаясь. — Слишком приторно для простой симпатии.       Альфа только мило улыбнулся ему в ответ, хотя по коже вновь прошёлся ток. Такими темпами он точно скоро спалится со своими чувствами. Пора все-таки брать себя в руки, пока это не перешло все границы.       — Я просто очень эмоциональный, — он пожал плечами и вновь впился в его рот требовательным поцелуем, искренне надеясь, что Антон сосредоточится только на нём. Ударившие в нос феромоны самого парня окончательно вскружили голову, одновременно рассеяв и надежду на то, что от них можно отвлечься — Игорь был уверен, что он сам благоухает не хуже, чем черемуха в мае.       Антон отстранился неожиданно быстро, хотя всё ещё находился достаточно близко к мужу. Прямой взгляд в глаза, лишённый привычной похоти, дал Игорю надежду на то, что вечер и дальше будет проходить спокойно.       — Знаешь, чего я хочу?       — Только не говори про секс.       — Нет, не поверишь, — усмехнулся Антон, отстранившись окончательно. Игорь ощутил лёгкое недовольство. — Хочу проколоть уши. Профинансируешь?       — Боже, у тебя наконец начался переходный возраст? — в ответ на это Антон только закатил глаза. — Наконец сообразил, что можешь тянуть с меня деньги? — подъеб номер два омега принял более радушно — теперь уже он несдержанно улыбался, хотя изо всех сил пытался держать то выражение злого обидевшегося хомяка.       Игорь коротко вздохнул, устало ложась щекой на плечо мужа, но все ещё продолжал держать улыбку, пусть и менее веселую.       — Твои родители точно загрызут меня, когда ты к ним вернёшься.       Антон в ответ только пожал плечами. Выражение его лица вдруг стало столь беззаботным и светлым, что, только взглянув на него, Александров тоже невольно перенял его мимику.       — Сделай так, чтоб я не возвращался, и Вася — кот.

* * *

      03.11       Антон клялся себе, что точно не вылезет из дома ближайшее время. Вот только уже через пару дней в салоне он пищал от боли подобно маленькой серой мышке, которой мышеловкой прищемило хвост. Все же ощущение проткнутой насквозь кожи было не самым приятным чувством в его жизни.       Зато теперь посреди мочки сиял островок сережки. Самый обычный гвоздик из хирургической стали, отдающий самым обычным металлическим блеском. Ничего сверхъестественного. Хотя Антон почему-то все равно пребывал в восторге.       — Ну, Антош, на этом все не окончится, — юлила Саша за спиной у парня, уже рассчитывающегося за работу, периодически подмигивала и производила ещё какие-то элементарные жесты внимания по отношению к знакомой мастерице, к которой и потащила Антона, едва тот заикнулся о том, что собирается прокалывать уши. — Потом пробьешь мочку во второй раз, затем хрящ, а потом и до лица доберёмся… Ты станешь пирсинговым наркоманом! — она хихикнула, хватая друга за плечи.       — Я ж не ты, — фыркнул Антон с улыбкой. — Я ещё не планировал становиться Железным Человеком.       Как будто сговорившись с Сашей, мастерица-владелица салона, кроме проколов выполнявшая и работу за кассой, мило улыбнулась и выговорила вежливое «Ждём Вас снова». Котова радостно подхватила Антона за плечо и вытащила из салона на свежий воздух, до жути довольной улыбкой сверкая таким же блеском, что сверкал и в сережках-гвоздиках самого парня.       — Теперь идём к твоему другу, да? — ненавязчиво спросила Саша, продолжая цепляться пальцами за его куртку и нарочно пялясь только вперёд, дабы взглядом не выдать своего нетерпения и радостного предвкушения перед встречей. Вот только кому, как не Антону, знать о том, насколько долго и трепетно она этого ждала?       — Ага, — кивнул Антон, то и дело осторожно ощупывая ныне торчащий в ухе объект. — Не думал, что буду сводить двух своих друзей. Всегда думал, что это мерзко, — он посмеялся, но умолк сразу, как только заметил беспокойство на лице Котовой, точно так же поочередно трогающей пирсинг на хряще уха, на брови и крыле носа.       — Думаешь, я ему понравлюсь? Может, мне стоит все это снять?.. — она тронула шарик на конце одной из штанг, показывая всю свою готовность прямо сейчас вытащить все украшения и засунуть подальше в карман. — Я не хочу, чтоб он запомнил меня как Железного Дровосека…       Антон вышагнул вперед перед подругой, тем самым останавливая ее на месте. Саша до сих пор находила немного странным, что ее ровесник-омега почти одного с ней роста, хотя должен значительно уступать.       — Фади не из тех людей, кому принципиальны лишние дырки на человеке, — постарался он её успокоить. — Пока у тебя есть сердце, не парься. Ему будет всё равно.       Котова шмыгнула носом и пожала плечами, вернув себе позитивный настрой:       — Ладненько. Ну, пошли уже скорее! — взведенно поторопила она, прошагав мимо Антона и попутно схватив его за руку. — Всмысле… Я просто не хочу, чтобы он долго ждал! Да!       Антон широко улыбнулся самому себе, сумев-таки принять примерно одинаковый темп ходьбы с Котовой, и даже немного перегнав её — все же ноги Саши были несколько короче его. «Игорь от этих ног, наверное, в восторге», — про себя простонала Саша, покусывая кольцо на губе. Даже если она без ума влюбилась в Фади, даже если была готова отдать ему сердце и душу, она всё ещё находила Антона весьма привлекательным. Что-то в нем было такое, что притягивало так же сильно, как и симпатичный Саше типаж.       Поймав себя на не самых чистых и невинных мыслишках, Саша опустила взгляд на дорогу, нервно сглатывая, но руку Антона так и не отпустила. Вот от чего Игорь точно не будет в восторге — это если кто-то посмеет трогать его омегу, даже если только в случайных фантазиях. Альфе даже захотелось панически разжать пальцы и спрятать их в кармане яркой куртки, однако она не поддалась секундному замешательству — все же так было проще сохранять одинаковую скорость шага.       Дабы добраться до места встречи, пришлось проехать несколько остановок на до жути переполненном трамвае. Множество людей — и все куда-то едут, хотя стрелки только недавно перевалили за час дня. Скучное серое небо за весь день так и не решилось окропить Питер святой водой, от которой атеисты и фанатики-сатанисты тотчас бы растворились с адскими визгами. Впрочем, отсутствию божьих подачек в виде дождей были рады все — христиане как православные, так и немногочисленные католики, мусульмане, язычники, вудуисты, и уж тем более позорные неверующие.       С каждым пройденным метром Саша становилась все тревожнее, всё чаще прикусывала кольцо на губе и сильнее сжимала пальцы на запястье Антона. Вслух сыпались самые разные предположения об отношениях, что сложатся у них с Фади дальше, и Антону было даже страшно предположить, что на самом деле происходит в обеспокоенной блондинистой голове.       — О, привет, — Фади широко улыбнулся и радостно бросился на шею другу, уже так привычно, хотя в этот раз, кажется, чуть более резко и взволнованно. Улыбка стала ещё шире, когда обнимавший араба в ответ Антон приподнял его от земли, правда, сразу же поставил туда, где взял, ведь спина, руки, да и в целом тело не оценило таких подвигов. — Как дела? Как до… — Азима замолк, приметив за спиной единственного темноволосого участника рандеву высокую блондинку, внимательно наблюдавшую за всей этой сценой.       От её взгляда ударило током, однако в самом положительном из всех возможных смыслов. Фади отстранился от друга, продолжив немного смущённо улыбаться.       — Э-эм… Я — Саша, — представилась девушка, протягивая арабу руку. Тот так же неловко представился в ответ.       Антон едва скрывал веселую улыбку — наблюдать за образующейся будущей парочкой было неожиданно интересно. Как же они мило смущаются при одном только контакте друг с другом, хотя оба пару секунд назад были полны решимости.

—

      Оба блондина первое время предпочитали в сторону друг друга лишь кидать осторожные взгляды, шагая по разным сторонам от Антона, болтающего обо всем на свете и отчаянно пытающегося делать вид, что он влюбленных искр между ними не замечает. Неужели и вправду можно влюбиться с первого взгляда? Ну, впрочем, такую человеческую способность когда-то пришлось испытать и на себе. Да-да, в том самом пятилетнем возрасте — вот только влюбился он тогда наивной, чистой детской любовью в дедушкиного кота. С зелёными глазами, да. Оказывается, Антон всегда был поклонником зелёных глаз, и пора перестать убеждать себя в том, что он без ума от по-нерусски карих.       Постепенно Саша с Фади начали вклиниваться в оживленные диалоги, ведущиеся между Антоном и только одним из невероятно общительных людей, которые оба теперь стеснительно палили в асфальт и почти не подключались к разговору. Спустя примерно полчаса простых гулянок Котова и Азима окончательно наладили контакт, и теперь, так привычно для Александрова, сами болтали без умолку, перебиваясь только на смех и одышку: все же идти и одновременно говорить — такое себе удовольствие для лёгких.       Антон ощущал, как их интерес друг к другу все сильнее нарастает и постепенно вытесняет интерес и к нему. В душу медленно закрадывалась обида — он третий лишний, им ведь хорошо говорится и без него. Хм, так вот что Фади чувствовал каждый раз, когда к ним во время совместных встреч неожиданно присоединялись парни Антона, которым он тотчас отдавал все внимание. Это тоже не такое уж приятное ощущение… Как будто его забывают прямо в процессе оживленной дружбы.       — Может, выпьем? — вдруг предложила Саша, остановившись и вслед за собой останавливая и парней. — За встречу, так сказать.       — Ему нельзя. Он несовершеннолетний, — сразу же отмазал Антон араба, приобнимая его за плечо в знак защиты. — К тому же, у него родители — порядочные люди, у обоих дипломы красные, не пьют, не курят, ещё и православные — ужас…       — Мы мусульмане… — тихо напомнил Фади.       — Вот, тем более! Видишь, как бывает, — цокнул Антон и состроил сожалеюще-разочарованную мордочку. — Ему вообще нельзя, сама понимаешь…       — Да поняла я уже, хорошо, — Саша с недоверием оглядела Фади с ног до головы, а после сразу перекинула взгляд на самого Антона. — А ты?        — А мне Игорь запрещает.       Альфа округлила глаза, разводя руками:       — Просто не пьяней, и он ничего не узнает, — она улыбнулась, обнажая белоснежные клыки. Даже подумать страшно — ведь это самое настоящее холодное оружие рано или поздно войдёт в кожу Азимы и оставит там после себя следы. Конечно, если у них все сложится. А Александров почему-то был уверен, что сложится, раз они оба все ещё пребывали в жутком восторге друг от друга. — Если что, запах перебьем сигаретами. Просто скажешь, что я рядом курила.       — А зачем пить, если пьянеть не нужно? — вздернул бровь Антон, продолжая прижимать к себе Азиму, будто его у него кто-то отбирал, — Просто так мне алкоголь на вкус не нравится. Тем более забываться в нем — тоже такое себе.       — Тогда почему ты в субботу в школу бухой приперся? — пусть Саша и язвила в споре, но в своей непередаваемой манере, которую едва ли можно было назвать отрицательной. Фади, молча стоящий вплотную к другу и наблюдающий разборки этих двух «взрослых» совершеннолетних человеков, не мог понять, шутливый это конфликт или вполне серьёзный.       — Ты был в школе пьяный? — изумлённо вставил один-единственный вопрос араб, поднимая голову на Антона.       — Был, — спокойно ответил тот, словно прежде с ним каждый день такое случалось, — но и причины на то у меня тоже были.       — Какие? — загадочно сощурилась Саша.       У Антона в голове метнулись картинки той замечательной пятницы, когда его целый вечер и полночи нагло спаивали и грязно целовали в долгих перерывах между этим. Ну не может же он это сказать, правильно?       — Хорошие, — кинул он вслух, отводя глаза от пытливого взора Котовой.       — Значит, и со мной причины будут хорошие, — нахмурилась Саша.       Антон пожал плечами, мол, ладно, твоя взяла, хуй с тобой. Фади посмотрел на него глазами, полными непонимания и удивления — вот пьяного Антона он ещё ни разу не видел. Антон вообще не пьет. Даже по праздникам. Потому что отчим придерживается старинных взглядов, что в семье омеги обязательно должны быть трезвенниками, к тому же не смеющим указывать своему мужу или жене что-то по поводу алкоголя.       Именно поэтому Антона однажды чуть не избили за пару взглядов на рюмку в руках у а-дедушки, с которым он разговаривал о последних новостях. Именно поэтому мама, когда ей нужно расслабиться, всю жизнь ныкает бутылки с пивом будто подросток. Именно поэтому о-дедушка так не любит Григория — ни грамма нельзя опрокинуть за здоровье дочери и внука. Именно поэтому Антон так ненавидит отчима — не только потому, что он два месяца назад отдал его в, как оказалось, все же действительно хорошие руки, но ещё и потому, что он живёт по понятиям, установленным и отмененным ещё за хуеву тучу веков до его рождения.       — Предлагаешь пить на улице? — предпринял последнюю попытку отвертеться от неизбежного Антон.       — Можем пойти ко мне, — сладостно протянула Саша, чувствуя полную победу. — Илья в командировке до конца недели. Во Владике. Развлечемся как следует.       Антон, если честно, охуел просто от её голоса — с ним даже Игорь так не разговаривал! Фади тоже мало чего понял в её тоне — она флиртует с ними обоими одновременно? Типа стиль общения такой что ли, или с Антоном это просто неудачная шутка? И она действительно собирается тащить их к себе?       — Если ты напьешься и будешь приставать к Фади, — включил Антон режим заботливого старшего брата, чему араб, очевидно, не обрадовался, — я тебе выбью зуб.       — Не буду, — сощурилась Саша и широко улыбнулась, — зуб даю.       — Значит, выбью два.       Саша захохотала, а после указала рукой в неопределенном направлении:       — Ю́нги! За мной! Туда! — воскликнула она, продолжая держать руку кверху и пошагав в том же направлении. Антон был не до конца уверен, что она знает, куда идёт, и что хорошо ориентируется в родном городе.       Фади вывернулся из-под руки Антона и пристроился рядом с Сашей, тут же опустившей руку и сменившей свой настрой на менее бойкий.       — Так, ты несовершеннолетний? — поинтересовалась Саша, кинув мимолётный взгляд на араба. — И… Сколько тебе?       Очевидно, ее очень сильно волновало то, что этот мальчишка младше нее. Возможно, значительно младше, раз Антон обращается с ним так бережно и пребывает при полной готовности защищать его в случае чего, как волчица своих волчат. Ей не очень хотелось бы узнать, что в свои семнадцать (почти восемнадцать) лет она втрескалась в мелкого омежку, который, возможно, все ещё толком и не осознает всей серьезности влюбленности и витает где-то в облаках и розовых мечтах.       — Э-эм, семнадцать, — неуверенно протянул Азима, заметив дрожь в голосе Котовой, — а что?       — А, да? — искренне удивилась она. — А чё Антон тебя так оберегает тебя…       — Дурак потому что, — пожал плечами Фади, на что сзади раздался возмущенный восклик:       — Эй! Вообще-то я о тебе забочусь! 

* * *

      — Надо же, — Игорь саркастично хмыкнул, скрещивая руки на груди и прижимаясь плечом к косяку, — а я думал, что ты останешься на ночь у Саши.       — Я хотел, — ответил Антон, изучая его пристальным, но слегка рассеянным взглядом. — А потом подумал, вдруг ты темноты боишься и без меня уснуть не сможешь, — омега нахально улыбнулся и неустойчиво шагнул вперёд, упираясь рукой в косяк.       Антон вообще не хотел засиживаться у Саши до самой ночи, а ночевать у неё — уж тем более. К семи часам вечера он не смылся только потому, что следил за Фади и внимательно наблюдал за каждым действием Котовой, хотя она и не создавала впечатление откровенно похотливой суки. А вот сам Азима, видимо, имел другие планы на жизнь — потому что он продолжал болтать с пьяной разрумянившейся девушкой до того самого момента, пока родители не начали трезвонить каждые три секунды. Наверное, дома араба ждёт взбучка от заботливого до агрессии Хазима.       — Может, впустишь меня и обогреешь? Тут холодно, — попросил юноша, продолжая нетрезвыми глазами смотреть в глаза Игоря и улыбаться.       — А по ебеням шататься до самого вечера тебе холодно не было, да? — огрызнулся тот, сжимая кулаки и челюсти. Перестань. Прекрати. Не нужно срываться на нем, если у тебя день прошел дерьмово.       — Ты же знал, где я, — начал было Антон, но его мигом прервали:       — Это не даёт тебе права весь ебаный день не появляться дома!       Омега воспринял его крик… никак. На лице не дернулось ни одной мышцы, не то, что на теле. Даже глаза оставались неподвижны, вот только теперь он точно так же сомкнул зубы до того, что на скулах выступили желваки, и от напряжения по ним до самого низа челюсти прошлась тупая боль.       — Впусти меня. Я хочу домой, — прошипел он и эмоционально всплеснул руками: — Ты же весь такой дохуя заботливый! Неужели теперь оставишь спать на крыльце?       Игорь молча отошёл с проёма к дивану, по пути включая свет, дабы это пьяное чудо ещё не запнулось обо что-нибудь. Ага, конечно, закрывая за собой дверь, Антон моментально споткнулся об ботинок, стоявший так, что он вот никак не должен был его задеть. Александров с полминуты понаблюдал за тем, как омега тщетно пытается расправиться со шнурками, закатил глаза и, не спрашивая у него самого, вызвался к парню на помощь. Тот, вопреки ожиданиям, помощь принял легко, выпрямился, прижимаясь к стене и пытаясь выполнять хоть одну свою обязанность — держаться перпендикулярно относительно земли. Получалось херово, раз его постоянно клонило в сторону и ближе к земле.       Игорь вздрогнул, ощутив, как чужие пальцы зарываются в его волосы, и поднял взгляд на супруга. Ну конечно, тот просто не нашел лучшей точки опоры, хотя бесконтрольную улыбку, такой же пристальный взгляд, как у порога, и слабые поглаживания это не отменяло. Зрительный контакт сохранялся до того самого момента, пока альфа наконец не расправился с обувью юноши.       Он поднялся на ноги, дабы помочь ему и с курткой. Обхватил «собачку» пальцами, потянув вниз — у замка не было никаких аргументов, чтоб не поддаваться, хотя с аккуратностью-то пьяного Антона он мог запросто зажевать ткань рубашки под курткой… И, черт возьми, да, эта самая рубашка в привычных обстоятельствах, — то есть, без человека, любящего пиздить чужие вещи, — принадлежала именно Александрову. Когда же Антон перестанет таскать его одежду?       Парень послушно стоял на месте, придерживаясь за плечо мужа, не сопротивлялся и в силу возможностей даже старался содействовать ему, видимо, соображая, что ему самому с этой задачей ни в жизнь не справиться. Ну или, по-крайней мере, пока не протрезвеет.       — Прости, — когда куртка оказалась на полу, Антон наконец отлип от стены, — и спасибо. Ты и впрямь у меня такой заботливый… м-м… самый лучший из всех… Я не понимаю, за что мне это.       Он уткнулся носом в шею мужа, глубоко вдыхая и выдыхая как можно медленнее. Игорь злой и напряжен до предела — Антон это замечательно понимает, для этого даже не нужно ощущать его пусть и приглушённые, но все же легко улавливающиеся в воздухе феромоны. Он точно не в восторге от происходящего, наверное, как и любой другой прилежный муж, у которого омега вернулся поздно ночью в нетрезвом состоянии.       Антон оставил пару невесомых поцелуев на изгибе плеча Игоря, спрашивая разрешения на что-то большее. Не получив явного протеста, парень сместился выше, заполняя все свободное от одежды место на коже касаниями губ, в том числе на территориях за ухом и в выемке между ключицами. Единственный «лизь» произошел в кадык, отчего Игорь с характерным «бля» окончательно задрал к потолку и без того приподнятую голову.       Наверное, в следующей жизни он будет ёжиком, который день и ночь бегает по еловому лесу, конечно же, на своих крохотных лапках не обходя лужи и грязь. В первую очередь Антон думал об этом, натыкаясь на двухдневную щетину на лице и шее мужа. Питерский ёжик, который колется. Ничего нового.       Наконец юноша почувствовал, что он буквально виснет на альфе, и отстранился обратно к стене. Игорь рефлекторно потянулся вслед за ним, упираясь руками рядом с талией Антона. Ни самому себе не дает прикасаться к супругу, ни ему не позволяет просто так уходить в случае чего.       — Ахуеть, ты стрижку обновил, — выдохнул омега, проведя ладонью по выбритому затылку Александрова и посмеиваясь. Сразу после лапки полезли к выключателю у двери, и свет в гостиной погас. — А на бороду чё? Терпения не хватило?       — Ты зачем свет выключил? — вместо ответа поинтересовался Игорь, не спешивший продвигаться в прикосновениях дальше и просто позволяющий трогать себя, пока это возможно. Наверное, Антон скоро отрубится. Может быть, даже стоя. И при таком раскладе держать его между собой и стенкой — все же довольно разумно.       — Мне некомфортно, — Антон вернулся к облапыванию тела перед собой, вновь прильнув к его шее и как можно глубже вдыхая его запах. Охуенно. Ни с каким алкоголем не сравнится — бьёт в голову точно так же, но за более короткие сроки.       — Представишь на моем месте кого-то другого? — ухмыльнулся Игорь и сжал зубы. Молчи, блять — сейчас такие стремные демоны в голову полезут, мама не горюй!       Омега нахмурил брови.       — Как будто у меня есть кто-то лучше тебя.       — Может и… — дальнейшие возражения подросток предпочел прервать поцелуем. Это именно то, чего не хватало весь этот долгий день — ставший таким родным человек, его губы, запах, руки, голос…       Игорь действительно соскучился. За одни долбаные сутки, в течение которых произошло столько всякого дерьма. Взять ту же секретаршу, работающую ещё со времён Александрова-старшего — споткнулась на своем высоченном каблуке и пролила кофе на стол и на самого Игоря. В том числе пострадали и документы, имеющие достаточную важность, чтобы эту самую секретаршу потом мечтать отодрать ремнем по её охуенно огромной заднице. И далеко не в эротических целях и чтобы она не сладко и болезненно стонала имя начальника, а чтобы орала и ревела как маленький ребенок, обещая, что «я больше так не бу-уду».       Но вот Антона бы, если честно, Игорь налупил вообще во всех целях — и в воспитательных, и в не воспитательных тоже. Какого черта он должен весь день пинать хуи, вернее, заниматься очень важными делами в офисе, постоянно думать только о своем омеге, а вечером возвращаться в абсолютно пустой дом? Несправедливо.       В поцелуе Игорь все равно отвечал парню слабо — страшно сорваться, страшно снова начать творить какую-то херню и получить от Антона полное согласие. Он пьян. Он совершенно не контролирует то, что происходит сейчас. Он вообще хоть что-нибудь понимает?       Антон гладил его шею, плечи, грудь, цеплялся за ткань футболки на спине, очевидно, намереваясь стащить ее с мужа. Хотя и дико хотелось отключить мозг и все мысли о том, что заниматься сексом с пьяными, абсолютно не контролирующими себя людьми — неправильно, Игорь всё равно вынужденно отстранился. Дальше это зайти не должно.       Антон этот шаг растолковал точно не так, как надо было. Он сполз по стене вниз на колени, на этот раз держась за бедра Александрова. Игорь бы точно предпочел сейчас очередную истерику о «я тебе не нравлюсь», чем выпутываться из этого положения, когда нервы уже сдают и хочется просто поддаться мальчишке и плыть по течению.       Тони потёрся щекой о его пах, ладонями оглаживая тыльную и внешнюю сторону ног, порой игриво сжимая ягодицы, но не более. Провел языком по ширинке джинс мужа — грубая ткань на ощупь, очевидно, особого удовольствия не доставила, а вот Игорь в эту секунду чуть с ума не сошел. Язык Антона — это действительно то, что способно окончательно выбить его из колеи. И пусть все ниже пояса свело безбожным возбуждением, мужчина все равно сел перед супругом на корточки и постарался договориться о походе в кровать мирным путём.       Парень секунд пять внимательно его выслушивал, но потом сердце замерло и слезы скопились в уголках глаз. Игорь хотел истерику? Ну вот, получите-распишитесь.       Пьяный Антон сильно похож на ребенка, обычного беременного капризного омегу или, как ни странно, подростка в переходном возрасте. Вот только если у первого ещё не сформировалось толковое представление о мире, о том, что можно и что нельзя, а у остальных в крови играет охуительное количество гормонов, то Антон просто вредный. И под градусом эта вредность видна очень и очень хорошо.       — Т-ты правда мне очень нравишься, — всхлипывал Антон, так по-детски вытирая мокрые глаза кулаками. — Я не хочу об этом молчать! Мне тебя так не хватало сегодня, я начинал говорить о тебе с Сашей и Фади каждые, блять, пятнадцать минут, — он уронил взгляд в пол, туда же упёрся и руками, ощутив, как его вновь начало клонить к земле. — Я хочу быть рядом постоянно. Мне так плохо, когда тебя нет рядом… Я хочу тебя. Хочу, чтоб ты был только моим. Это всё… так неправильно…       Игорь вздохнул полной грудью. Молчи. Заткнись. Ничего не говори. Антону не нужны проблемы в виде чужой любви. Его чувства мимолетны. Скоро пройдет. Не нужно тратить и свои, и его нервы на это ребячество. Глупость какая…       Но сердце трепетало так же бешено, как у дикой лани прямо перед хищником. Однако ему бежать некуда. От чувств не спрячешься, а слова Антона уже точно так просто не забудутся.       Игорь привычно тепло улыбнулся, провёл рукой по его кудрям и встал на ноги. Вновь корчит из себя глупого эгоистичного взрослого, пока Антон продолжает плакать от одолевающих его чувств.       — Ну что, солнце, — так непривычно обратился к нему Александров, — поплакал, может, теперь на ручки и пойдем в кроватку?       Антон снова нахмурил брови. Слезы вмиг высохли, но лицо все ещё было опухшим и красным от плача. Он неловко зацепился за его руку и неуклюже установился-таки на своих двоих. Игорь действительно подхватил его на руки — под коленями и за талию. Так на свадьбе из ЗАГСа его выносил и один раз поднял в первый день после свадьбы, больше такой деятельностью не занимался; в другие разы всегда носил по-другому — либо через плечо его перекидывал, либо за бедра удерживал: даже если шанс упасть был крайне маленьким, Антон в таком случае всё равно всегда обвивал его всеми конечностями, будто маленькая доверчивая обезьянка.       Омега даже сейчас обнимал его за шею, но только потому что хотелось быть ближе, и вновь утыкался носом в изгиб плеча. Феромоны Александрова были почти незаметны — будто он намеренно их пытался спрятать. Но даже исходя из «данных» этого небольшого количества, было понятно, что…       Игорь… Счастлив?