Становление фальшивого шинигами.

— Мам! Ма-ам! Иди сюда! Скорей! Смотри, что на небе! — по длинному все еще не отремонтированному коридору мчался младшенький, двенадцатилетний Витёк. — «Опять цапля…» — про себя вздыхаю. Мы только переехали из хрущёвской однушки, расположенной в центре города, и впечатлений было через край, птицы, кошки, ужи. Для Вити все было чудом - вечный смог, гул, толкучка. Надоело. Купили домик в деревне, тишь да гладь — божья благодать. До пенсии осталось всего ничего, старшие дети, Олег и Света, уже большие и устроились в жизни. «Выбились в люди» — как часто поговаривал мой муж Славик. Только третий был нечаянным нежданным, и возраст сейчас у него начался такой, что упускать никак нельзя, потому в сторону овощи, готовку, кухню… — Ну пошли. Никак НЛО прилетело? — невысокая женщина хитро улыбнулась. — Да не смешно, совсем! — глаза пацана округлились, а на мордахе целая гамма сменяющих друг-друга эмоций от любопытства до потрясения. — «Да бегу я бегу», — подумала про себя женщина. Только вот на убитом временем и изматывающим трудом теле особо не поскачешь. Болезненный прострел от пятки до ключицы перекосил её тело, но она, стиснув зубы, продолжила путь. Похоже времени у неё осталось не так много, ох последнего бы поднять. Сука! Больно то как… — Ох, ёпт… — вырвалось непроизвольно, а сынок-то прав оказался. — Етить твою налево, что это за хрень? Над территорией села на высоте птичьего полета плыла… Печать. Только так можно было назвать заковыристую фигуру из светящихся багряным цветом символов. Сотни невиданных ранее знаков складывались в причудливые символы, что переплетались друг с другом, меняя общий узор. Лишь по внешнему краю символы были статичны. Отсветы багряной печати словно гипнотизировали, казалось кто-то могущественный и страшный в своей потусторонней логике смотрит через этот узор и ищет… ищет. Женщина замерла, от страха цепенело не только тело, но разум, душа ушла в пятки. Так кролик чувствует себя, загипнотизированный удавом. Она ощутив на себе этот «взгляд». «Око Саурона» — это единственное, с чем можно было его сравнить. Все зло мира было в нём: ненависть, гордыня, самодовольство и какой-то отстраненный интерес, как у ученого, смотрящего на лабораторную мышь… подойдет-не подойдет… Что может вырвать из глубокого ступора? Правильно, удар по основным инстинктам. А конкретно, по материнскому. Душераздирающий детский крик вернул женщину к реальности. Хорошо знакомый голос соседской девочки. Еще мгновение, и крик затих. Печать вспыхнула ярче, движения символов ускорились, и даже статичный внешний круг знаков пришёл в движение, а потом вниз ударили лучи. Много лучей - больше двадцати. Если это что-то вроде лазеров, то деревеньки не станет в считанные секунды! Но… что это… Что это?!.. По багряному лучу прямо к печати плыло голубое свечение, очертание которого напоминало человеческое тело. Нет, слишком маленькое. Это детская душа? Одна. Две. Три. Много… — Витя! — женщина срывается с места, видя, как её младшенького начинает окутывать багряное сияние, — Витенька! — как легко оказывается забыть про боль. Страх за родных придает сил… Три метра… Два… Сияние усилилось. Спотыкаясь, женщина выталкивает своего мальчика в сторону открытого погреба. Пацан покатился по бетонным ступенькам. — Сиди там! — тоном не терпящим возражения крикнула женщина, ей бы пойти за ним, под спасительную толщь совдеповского бетона, но она не могла — кровавый свет уже пронзил каждую клеточку ее уже не молодого тела. — Мам, — мальчик поднялся, он сбил коленки и баюкал ушибленную руку. — Не высовывайся! — голос был уже слаб, конечности онемели, — Прости, малыш… Сердце пропустило удар. Сознание, душа — теперь когда эти эфемерные субстанции начали покидать тело, утягиваемые багровым лучом, женщина с ужасом осознала, что обычной смертью и уходом в загробный мир дело не закончится…

***

Яркий свет ударил по глазам. Искусственный свет от ярких электрических ламп, такой ненавистный, что женщина грязно выругалась, поморщившись от рези в глазах. Она дернулась, желая закрыть глаза ладонью, но запястья были пристёгнуты к подлокотникам крепкого деревянного кресла. — Да твою ж дивизию… — женщина тряхнула головой от злости, а вместе с досадой нахлынули воспоминания, а с ними и понимание ситуации… Женщина… Нет… Уже нет… Осознание того, где она оказалась и что с ней приключилось вызывали приступы головной боли, крутили спазмами желудок, от ужаса и нереальности происходящего к горлу подкатывала дурнота. Она была не просто в ЖОПЕ… Жопа — это сложная жизненная ситуация с дурным запахом, но выход есть всегда. А сейчас она в малопонятном мире, привязанная к креслу, окруженная четырьмя бойцами АНБУ, так себя называли специалисты местной ФСБ, но и это не самое страшное, а самое страшное — вон тот мужик… скрючился в три погибели, носом кровь идет — телепат. — «Что, дружок, не приятно тебе в голове взрослой тёти?» Конечно нет. Русские бабы существа переживательные, спектр их чувств еще пережить надо, а для этого нужен пресловутый русский дух. И что русскому хорошо, то немцу смерть! Тем более внешность у тебя самая что ни на есть арийская: светлые длинные волосы, породистое, холеное лицо, тело рослое поджарое тренированное, а глаза… зеленые омуты… без какого-либо намека на зрачки. — «Как такое вообще возможно? Как ты ими видишь вообще?» Алла. Её имя звучит как песчинка, пылинка. Она покрутила головой, пытаясь вспомнить, как же она оказалась в такой незавидной ситуации. Первое воспоминание — пещера со странным мужиком, похожим на труп, потом больничная палата, первые вопросы персонала, и ее первые попытки понять, где она и что за метаморфозы произошли с ней, да и просто разобраться в ситуации. Именно это все привело к тому, что в больничном дворике ее окружила пятёрка масочников. Они не проявили никакой агрессии. Просто крепкие ребята в униформе и серых брониках вежливо попросили пойти с ними и честно-пречестно ответить на пару вопросов. Милые маски: воробышки, обезьянки, лисята и котята, завитки тату у всех на плече, но от них исходила такая аура, что печёнка в бараний рог свернулась. А мягкое место, та самая волшебная чуйка, что не единожды спасала женщине жизнь, тихо-тихо намекнула, что той надо быть паинькой или… И она пошла за силовиками в просторное подсобное помещение больницы, прямо так, лохматая и в больничной сорочке, где ее уже ждал допрос с пристрастием. Пришлось выложить всю подноготную, кладя руки на… Нет не на сердце, а на небольшой короб со светящейся полусферой. Похоже на детектор лжи. Начался рассказ, который маскам явно не нравился. Они перешептывались, косились на мерно сияющий кристалл и задавали всё те же вопросы, а потом наоборот, только задом на перед. Это было долго очень долго. Изматывающе… Но женщина и не через такое проходила. — Лис, свяжись с господином Ибики, обрисуй ситуацию, — обезьянка был главным, — пусть пришлет кого-нибудь с со способностями Яманака. Похоже, Орочимару опять что-то нахимичил, — АНБУ в маске лиса кивнул и скрылся из виду за деревянной дверью. И через сутки пришел он. Телепат, сенсор, глава клана и верный помощник силовой структуры под названием АНБУ, Иноичи Яманака. Судя по перешептыванию силовиков, это было для них как в кости джекпот в три миллиона выиграть… Лежит теперь этот мозгоправ на полу, вспотел, бледный весь. Еще бы, такой объём информации о другом мире, погрязший в ложной инфе, что кобель в блохах, поди разберись, что там правда, а что вымысел — перегрелся на работе — а еще ее чувства и страхи за родных — страшный коктейль. — Яманака-сан! Что с вами, наставник? — к мужчине подскочил лис, совсем молодой парень, судя по голосу. Крепыш в маске воробья молниеносно сорвался с места, двадцати метров в пересечении комнаты для него словно не существовало. — Что ты с ним сделала? — он мог вогнать в обморок только одним рыком, но ко всему уже в прыжке занес руку для удара. Голубой отсвет молнией заискрился меж его пальцев. Женщина охнула. Чакра - страшная сила, что пропитывает этот мир и его обитателей, делая все и всех очень сильными. Вот и всё. Похоже, дальше будет только смерть… Она, дуреха, все время убеждала себя, что умирать не страшно. Чушь. Страшно, еще как страшно. Вот и ноги стали ватными, а цвета перед глазами стали необычайно контрастными, и их контрастность усиливалась так быстро, что остался только черный и белый, притом черный, стремительно поглощал все вокруг, пока не наступила полная темнота и тишина… покой. — «Как же хорошо, что было совсем не больно…» — Эй, Юзура! Юзура, почему именно Юзура, а не Алла? Ах, да это имя женщина выбрала сама, пылью быть не хотелось. А Алла с местного, как пыль, песчинка. Странно, она — пыль мироздания, мелкая частичка - дунь и не будет. Взрослая, да что там, почти пожилая женщина, теперь запертая в теле подростка… Там, дома, она уже мечтала о покое, тихом уходе в мир иной, в мир цветущих садов, свежего ветра, легкости в душе и теле, в мир, где любят и ждут ушедшие раннее. Она знает, она уже была у черты. — «Нет. Не хочу быть пылью! Хочу жить! Буду жить!..» Женщина дернулась, ощутив как к голове прикасаются чьи-то пальцы, пока бережно, как к хрупкой статуэтке, но эти самые пальцы могли бы раздробить камень, чакра, что их окутывала теперь беспрепятственно проникала в голову. Спасения от нее нет, эта сила с легкостью снесла все хлипкие, неумело поставленные блоки… Какая все-таки странная вещь — эта чакра. Она часть мироздания, пропитывающая все и вся в этом мире, тот кто умеет ею пользоваться был сильным как Бог, избавлен от болезней и старческой немощи. Юзура… да привыкай, девочка. Бывшая женщина горько усмехнулась вывертам судьбы, её даже не удивили все знания, что заполняли разум. Было ощущение, что мозг просто начал распаковку архивных файлов, забивая кластеры данными, что теперь стали жизненно необходимы. Ну, надо же, это так похоже на магию! Магия? Что такое магия? Почему именно этот вопрос? Но интерес был так силен, что женщина задумалась, и к ее удивлению получила детальную структурированную картину мира. Перед сознанием с умопомрачительной скоростью пролетали все знания, даже самые незначительные, что она накопила за свою немаленькую жизнь. Наука, эзотерика, политика, история, культура, география — все это было беспрепятственно скопировано на другой носитель. Хакер, что засел в сознании был умелым, и ей нечего было ему противопоставить. Да и смысла особого не было. Но почему всё-таки Юзура? Звучит имя как-то по-японски и речь немного похожа, письменность да есть сходство определенно. — «Просто мозг ищет ассоциативные цепочки, это облегчает его работу», - прихожу к умозаключению. Она снова почувствовала потоки чакры в сознании. Энергия текла плавно, как спокойная река, прогоняя обрывочные воспоминания смешанные с эмоциями и переживаниями, кружит их как щепку… «Не хочу быть щепкой! Не хочу, чтоб так меня звали, здесь это и не имя вовсе», — раздосадовано подумала женщина, потому и подошла к первой попавшейся в больничном коридоре девочке, — Привет, малышка, мои родители не могут подобрать имя моей новорожденной сестренке, назови свои любимые имена, — и улыбнулась, надеясь, что вышло мило. Девочке было лет пять-шесть, но она уверенно кивнула: — Поняла. Хорошее имя ищешь для сестры. Меня зовут Айя, мою старшую сестру зовут Юкио, маму Рин-сан. А вообще мне нравятся Сен, Асуна, Мэй, Юзура и Рейко. Вот так! Помогла? Я назвала самые счастливые и красивые имена. А как тебя зовут, старшая? Женщина улыбнулась и протянула Айе конфетку, которой ее угостила ранее одна из медсестёр: — Моё имя в списке самых лучших. Меня зовут Юзура, — девушка подмигнула крохе. — Так просто, — Айя смотрит очень странным взглядом, в нем проскальзывает вовсе не детская серьезность и… сильная усталость. — Сестрёнка, а кто ты по профессии? Женщина, а точнее девушка, от такого вопроса опешила. Она видела себя в зеркале, где сейчас выглядела лет на тринадцать. Очень не хотелось врать, но видимо придется. — Я еще слишком мала, чтобы… — Нет, — перебила её девочка, — ты знаешь, о чем я спрашиваю. — Для пяти-шести лет она смотрит слишком серьезно, а жесткость взгляда-буравчика начинает нервировать. Кроха шевелит губами, что-то спрашивая еще, но женщина умышленно игнорирует её слова, сосредоточившись на взгляде девочки. Раньше Алле не нравилось смотреть людям в глаза, но глаза Айи словно гипнотизировали, потрясая своей красотой и необычностью. Удивительные прозрачно-зеленые, без какого-либо намека на зрачок, они слегка светились. У людей таких глаз не бывает. А у кого бывает? Шиноби. Заполненная основополагающими данными память услужливо предоставила ответ. Шиноби… способности, умения, навыки и сила, которые рождала чакра. Они так сильно отличались от обычных людей, что женщина вообще засомневалась, что они люди… Рывок за подол больничной сорочки. Это Айя снова что-то хочет сказать, шевелит губами, она напоминает очень изнемождённого человека, и кажется какой-то нереальной. Единственное, что в ней настоящее - это глаза. Женщина снова пристально всматривается в зеркала её глаз до боли в черепной коробке, пытаясь осознать что-то важное… перед глазами все плывет, становясь размытым, теряя очертания… — Юзура! — требовательный голос, снова эти жесткие ладони и пропитанные чакрой пальцы. Девушка пыталась проморгаться и не сразу так получилось. А всё он, сука, искусственный, безумно яркий свет… — Бляха-муха… — она стиснув зубы крутанула головой, а когда через силу открыла глаза, то не особо удивилась, увидев напротив знакомые до боли зеленые очи, — Как же вы мне дороги… господин дознаватель. — прохрипела пленница. — Взаимно. — хрипит в ответ блондин, он выглядел так, будто только что пробежал марафонский забег. Мокрый от пота, дышит шумно и тяжело, даже сидеть самостоятельно не может, но на роже написано удовлетворение. И все-таки он красавчик. Женщина поймала себя на том, что любуется его совершёнными чертами лица, теперь немного расслабленного и даже умиротворенного. Озера странных глаз потеплели, и он улыбнулся немного вымученной, но искренней улыбкой. Яманака протянул руку и как-то по отцовски потрепал девушку по голове. Сколько ему? Тридцать пять? Сорок? А ей? Правильно - в дочки годна. — Наставник, — Лис-АНБУ помог Иноичи встать, что тот сделал не без труда. — Я так понимаю, опасности нет? — Закладок я не нашел, — дознаватель потянулся, с кошачьей грацией выгнув поджарое тело, — похоже, Орочимару их просто не успел поставить, но надо проверить досконально. — и добавил с явной неохотой: — Вот завтра этим и займусь, а пока надо отдохнуть. Подай-ка сумку. — лисенок незамедлительно исполнил. — «Какой дрессированный», — мысленно усмехается. Яманака порылся внутри, извлёк пузырек темного стекла, раскупорил и достал круглую, как дешевая витаминка, таблетку. Две. Одну он проглотил не запивая, другую бесцеремонно засунул в рот немного опешившей девочки. — Это легкое успокоительное, тебе надо хорошенько выспаться. — он вздохнул и жестом подозвал крепыша-воробья, что понуро стоял у стеночки, видать получил нагоняй, — Развязать, накормить, напоить, затем ванна и комната с охраной, чтоб один дежурил внутри, а двое в коридоре. — Слушаюсь, — басом прочирикал воробей. Яманака уже взялся за ручку двери: — Ах, да… — он достал из все той же сумки две длинных полоски с печатями, — Гинжи, ты хорош в фуиндзюцу, поставишь ей печати перед сном, одну на лоб, другую в район пупка. Это остановит непроизвольный выброс чакры. Лис поклонился и взял бумажки из руки уже выходящего в коридор Яманака.

***

— Отчеты. Ненавижу!.. — Иноичи отодвинул десяток исписанных катаканой листов в сторону и завалился корпусом на стол, из груди вырвался не то рык, не то стон. У него и раньше бывали трудные деньки, но этот был из ряда вон — Сначала это проникновение в Коноху и допросы, а теперь и того хуже, выезд в соседнюю страну, база Орочимару… одна из многих. Взрывы, разворотившие плато, трупы, фрагменты трупов, все пропитавшая чужеродная чакра. Только от всего этого хотелось завыть, а тут еще она, похищенная из другого мира, такого не похожего на этот, такого сложного. Нет, существование других миров давно не секрет, но Яманака не ожидал, что там будет так непохоже. А сколько у нее всего в голове — жуть! Столько информации он давно не анализировал… Он никогда её столько не анализировал. Стук в дверь не застал врасплох - чакра Гинжи, его, пусть единственного, но талантливого ученика, коснулась раньше. Парень проверял не спит ли наставник. — Входи. Дверь открылась, парень зашел во внутрь, ловко лавируя с большим подносом в руках между мебелью и разбросанными сумками. — Поесть принес? — Иноичи только сейчас осознал, как проголодался, — Умничка. — мужчина ловко убрал писанину со стола и едва не выхватил поднос из рук улыбающегося мальчишки. Лисенок снял маску и уселся на пятки недалеко от стола, изредка бросая косые взгляды на лениво жующего наставника, который выглядел необычайно хмурым и встревоженным, и усталость была тут явно не причем. — Что вас беспокоит? — вопрос лисёныша вызвал странную реакцию - наставник сломал палочки в руке. Достав из кармана четыре печати, он знакомым Гинжи фуиндзюцу наложил их на помещение, пару секунд и хитроумная сложная вязь соединилась в знакомый орнамент. Теперь их не подслушает даже профи своего дела. — Она меня чуть не взломала… — нервный шепот учителя поверг Гинжи в шок. — Быть не может! — паренёк нервно облизнул разом пересохшие губы. — Как такое возможно? Это закладка Орочимару? Но сенсей отрицательно качнул головой. — Нет, я проверил это в первую очередь, — Яманака задумчиво покрутил огрызком палочки для еды и откинулся на спинку стула, — она талантлива, быстро учится… феноменально быстро. Самое главное, мы не знаем всех её возможностей, но она сильна и опасна. — В Стране Рек её оставлять нельзя… — Гинжи нахмурился, видимо, придется её убить, так как без контроля такой потенциал опасен и желанен. Если о ней прознают, то многие страны захотят прибрать её к рукам и разобрать на молекулы. — Но это только в крайнем случае, — Иноичи без труда читал мысли своего подопечного, — я костьми лягу, но заберу её в Коноху.