Становление фальшивого шинигами.

Сквозь слабость и головокружение женщина услышала отчаянные крики о помощи, стоны, мольбы, чей-то плач навзрыд. — Что… что это? — сознание не хотело возвращаться, вязкой патокой лениво шевелились мысли, разум устилала ватная слабость, оно стремилось раствориться, не желая ни видеть ни слышать, ни существовать вообще. Его пугали непривычные звуки, рев визг, чей-то смех. — «Кто может смеяться в таких условиях?» — задаёт себе закономерный вопрос женщина, но смех лишь стал отчетливей, надменный, довольный и пугающе холодный. Хотелось снова провалиться в забытье, но словно чья-то воля, жесткая и непоколебимая заставляла открывать глаза и слушать. — Поверить не могу, Кабуто, у тебя получилось! — это обладатель того смеха. Какой противный скрипучий, но в тоже время сильный голос. Не хочу его слышать. Женщина дернулась — цепи звякнули о камень. Больно. Холодно. Но неожиданно словно кто-то заботливый укрыл одеялом и попросил не упускать ни одного из слов. Это было важно, очень важно. — Да, господин, — голос был другим, приторным, услужливым, заискивающим, такими интонациями обладают хорошо вышколенные слуги или те, кто боятся. Голоса стали четко различимы, а вот зрение еще не восстановилось, видны лишь полутени и размытые силуэты. — Это ж надо, другой мир обокрасть, — снова смеется. Сознание женщины обозначило его как господин. Господин и слуга. Затишье, шуршание бумаги, писк какой-то аппаратуры, звон цепей и не прекращающиеся стоны, смешанные с откровенными рыданиями. — «Где это я? Что за место такое?» — А ты уверен, что мы сможем их контролировать? — требовательный вопрос господина. Кабуто, светловолосый бледный парень с большими очками в круглой оправе. Немного сжимается, но выглядит все-равно довольным, — Контролировать? А зачем? — он поправил очки, — Проведем тесты, возьмем геном из лучших. Каждый из них, если снять печати, равен по силе Биджу. Выбирайте себе тело, и дело с концом, даром я все эти техники в них напичкал… Господин стоял спиной, хорошо видны были только волосы, длинные, гладкие, цвета воронова крыла. — Ты сказал лучших? — какой же все-таки у него противный голос. Скрипит, словно давно не мазанные петли. — Да-да, Орочимару-сама, это уже их 14 перерождение, далее они стали бы стали кем-то более могущественным, да и брал я молодняк, что б меньше возни было. — он снова поправил очки. Кстати, я понял свою первую ошибку. Их тела в том мире не постоянны. Они их меняют. Память стирают. — Зачем? — изумление в голосе, — Это же глупо. — «Молодняк…» — в воспоминаниях промелькнула страшная картина, как по багряному лучу печать забирала детские души. — Сколько их тут? — мужчина подошел к стене, на которой смутно трепыхался человекоподобный силуэт. Зрение медленно приходило в норму… Именно человекоподобный — человек-амфибия, каких показывали фантасты в фильмах. Весь покрыт мелкой светлой чешуей, страшная монстроподобная морда, пасть полная игольчатых зубов, перепонки между пальцами, шипастый плавник на безволосой голове. Он беззвучно разинул рот, прикованный к стене цепями… — Какой-то дефектный… — недовольно цокает господин. И идет дальше вдоль стены… увешанной пленниками. Кто-то был похож на человека, кто-то нет. Обнаженные, обеих полов, они были одинаково скованны цепями. Совсем, как она: руки над головой, а ноги на ширине плеч. Отчаяние со страшной скоростью сковывало сознание, но оторвать взгляд она уже не могла. — Двадцать восемь, — слуга пролистнул что-то в своей планшетке — Мало… — злобно прошипел Орочимару и протянул руку, что б огладить лицо хорошенькой — пленницы… Алла забыла как дышать, ибо ком тошноты подкатил к горлу. Его рука! Кожа на его руке, была даже не мертвенно-бледной, она была трупно-синюшной! Молоденькая девушка, которую, он гладил, истерично завизжала, рванулась в цепях и обмякла, потеряв сознание. Он презрительно фыркнул и продолжил обход своих пленников. — «Мертвяк! — от ужаса сердце колотилось о ребра с явственным дробным стуком. —Мертвец… Умертвие… Упырь… Ма-ма… — женщина почувствовала, как её начинает бить в припадке, — Нет! Нет!.. Нет!.. Не подходи… Не подходи ко мне…» Душа от ужаса готова была разорваться на части, а сердце выпрыгнуть из груди, но она продолжала смотреть, как он с явным интересом разглядывает одних, и презрительно кривится осматривая других… но двигается вперед, подходя все ближе. «Тише… Все хорошо…» — снова эта волна тепла по телу, ощущение присутствия кого-то невидимого, но надежного немного успокоило, а сознание вновь приобрело кристальную ясность, — «Нужно как можно больше информации… кто ты?» — «Это я…» — «Я?» — Мало?! — возмутился Кабуто, — Да хана нам, если хозяева того мира узнают кто их обокрал, а что их обокрали они уже знают… — он замялся, — я… наследил. — И ты посмел об этом умолчать! — мгновение, и Орочимару, став размытым силуэтом, перемещается через всю пещеру. Скалясь, нависает над резко побледневшим очкариком. От мертвеца исходит такая волна ярости, что просто подавляет все разумные мысли, оставляя инстинктивное чувство безграничного ужаса. Но гнев сменяется на милость в одну секунду. — Хотя в одном ты прав, мы им не соперники, и если владельцы миров нагрянут за своими профуканными детками… — не договорив, он наклонился к самому лицу своего помощника. Близко, гораздо ближе, чем то позволяли приличия. Алла наконец смогла его рассмотреть, бледная до синюшности кожа, фиолетовая подводка вокруг глаз, в целом, черты лица изящны и утончены, как у красивой девушки, но… мертвяк есть мертвяк. Стопроцентно холодный, осклизлый с трупным запахом, если подойти поближе. Кабуто дернулся назад, желая отойти, но крепкая длиннопалая ладонь упыря захватила его лицо, немного приподнимая. Если бы подобное произошло между обычными мужчиной и женщиной, то смотрелось бы по киношному чувственно. Кабуто напрягся, когда мертвяк медленно провел фиолетовым нереально длинным языком по его щеке, от самого подбородка до виска. — Мерзость, — в голос взвыла женщина, тошноту уже было не сдержать. Желудочный сок обжег горло, а это значило, что желудок пуст уже очень-очень давно… А полноценный завтрак был всего-то пару часов назад? Или нет? Сколько она здесь? Женщина впервые прислушалась к своему организму, с телом было явно что-то не так. Оно было каким-то не таким, ощущалось по другому. — Мерзость? — спокойный шелестящий шепот мертвеца, раздался буквально в тридцати сантиметрах от лица, только стоял в пяти метрах от нее, а уже тут, рядом… Впритык. — «Телепортация?» Вот только он стоял там, вылизывал своего голубка, как миг, и он тут. Стоит, и с любопытством зырит холодным взглядом желто-зеленых глаз с вертикальным змеиным зрачком. — Ты сказала «Мерзость». Почему? — казалось, что этому извращенцу было реально любопытно, как ученому, что увидел мышь декламирующую стихи Лермонтова. И смешно, и напрягает. — Мр… — Алла стиснула зубы, не желая с ним говорить, но силе его гипнотического взгляда воспротивится было невозможно. По спине ручейком потёк пот, — Мертвяк… ты умертвие… упырь… — говорить было тяжело, хотелось соврать, но не смогла. — Что за глупость? — он хищно оскалился и придвинулся еще ближе. Пленница непроизвольно втянула носом воздух и замерла от удивления — никакой трупной вони, наоборот, терпкий, чуть разбавленный древесными нотками и свежестью озона запах… от него пахло чистотой! — «Но как так?» Растерянный взгляд пленницы его позабавил. — Поиграем? — хохотнул он и прижался всем телом к голой женщине, словно давая почувствовать свое живое тепло, чистое, сухое и очень сильное тело мужчины вжало ее скованную тушку в твердь скалы. Ее никогда не брали силой, хвала Всевышнему такого опыта не было… раньше. — Нет! Не надо… Не трогай… — слабый шепот срывался с губ, он лишь шире улыбнулся, показав в оскале белоснежные как у вампира клыки. — Ну, почему же? — он снова засмеялся, холодно властно, но в глазах загорелась явная похоть. — «Да он не нормальный!!!» Горячие сильные ладони стремительно прошлись по голому телу. Большие пальцы задержались на кнопках сосков, а длинный скользкий язык прочертил влажную дорожку от выемки между ключиц до виска. — Сука! Убери от меня свои лапы, мерзость! — завопив, женщина выгнулась дугой, пытаясь уйти от нежеланных прикосновений мужских рук… чужих рук. — Что? — он отстранился с растерянным и немного обиженным видом. — Ты себя в зеркало видел? — словно лопнула веревка сдерживающая ранее, — Ты же похож на лежалый трупак, который ходит! Свали на хер, чудище! — она дрожала, но могла говорить. Орочимару злобно оскалился — вот теперь он был по настоящему страшен. — Так тебе моя внешность не нравится, — он отошел всего на пару шагов, но и это была уже победа, наверное… — Я выгляжу так из-за моего змеиного хидзюцу, я не мертвяк, я — змей! Ясно тебе, малявка! — и резкий удар под дых. Куда уж яснее. Алла закашлялась, выбитый из легких воздух не торопился возвращаться. — В твоем положении следует быть более покладистой. Женщина обвисла в цепях, благоразумно молча и опустив голову. Из глаз потекли предательские слезы. Голова безвольно свесилась на грудь. Молчала она даже тогда, когда он, протянув руку, больно схватил за подбородок, поднимая голову, и прижался горячими сухими губами в простом поцелуе, коротком, но многообещающем. — Так то лучше, — довольная ухмылка появилась на лице насильника. Он несколько секунд не сводил с ее лица немного грустных глаз, а затем скомандовал. — Кабуто, собери всех, мы переезжаем. Береженых Ками берегут, — и вышел в один из многочисленных переходов. Кабуто вышел следом. — Да ебаный свет! Женщина рванулась в цепях раз-другой, злые слезы обжигали щеки, третий… небольшой бумажный листок с каким-то символом засветился ярче, и сквозь цепь прошел разряд тока, не смертельный, но ощутимый. Слабость охватила конечности, в голове зашумело. — Да что ж это такое? За что? — она неловко встряхнула длинными… уже белыми волосами. — «Так быстро поседели?» Алла разревелась в голос, вторя стонам и крикам других. Говорят, безвыходных ситуаций не бывает. Пиздят люди. Бывают. Просто они в них не попадали, везунчики…

***

Землю тряхнуло совершенно неожиданно, он перепада давления заложило уши. Плита над головой раскололась обнажив слой почвы и травы. Яркий дневной свет ударил в глаза. В центре большой пещеры начался серьезный обвал, стремительно расширяющийся к краям. — «Дерьмо!» Время изменило свой бег — все замедлилось, как в экшн-съёмке. Искрящиеся током цепи потеряли свой источник энергии. Женщина рванулась. Глупо, конечно, но смотреть как смерть в виде падающих на голову камней стремительно приближается и ничего не делать было выше ее сил. А силенок-то прибавилось? Только что висела безвольным кулем, а тут рывок и верхний штифт вылетел — спасибо вовремя треснувшей скале. Кандалы по прежнему на руках, но ими можно уже уцепиться за колышек что слегка шевелился в треснувшей породе… Поднатужиться… — «Есть. Ура!» Отколовшийся кусок скалы чиркнул по плечу, кровь брызнула, слезы тоже. Но она продолжала уже руками судорожно рвать последний кол, надеясь вырвать его прежде чем обвал окончательно ее накроет. От натуги и страха перехватывает дыхание, перед глазами встает кровавая пелена, даже кровь чувствуется как раскаленная лава. — «Ну, же…» — штифт уже начинает шататься… — «Давай… Еще чутка!..» Новый толчок сотрясает землю. Каменный пол уходит из-под ног, взрыв оторвал солидный кусок утеса, что нависал над извилистой широкой рекой. Разваливаясь на части, часть скалы полетела в воду, а с ними и пленники — кто еще живой, кто уже нет. Многие из них были прикованы к летящим вниз обломкам скал, и она тоже. Все еще прикованная правой ногой. Алла летит вниз, поражаясь про себя слишком медленному течению времени — обломки скал не летели, а словно плавно опускались в бурлящую потемневшую воду. Женщина даже успевает полюбоваться пейзажем: скалистое плато, изрезано речными потоками до состояния каньонов, а вдалеке живописная долина, усыпанная мелкими деревушками и ровными квадратами полей. Снова взрыв. Да именно взрыв, теперь ошибки быть не может. Где-то за скалой идет не шуточный бой, но из-за обломков рассмотреть уже нет возможности кто с кем там бился, ясно было одно — страшные и неумолимые силы сошлись в поединке, сильным мира сего нет дела до человеческих потерь — лес рубят, щепки летят… Вот и вода, ледяная до зубного скрежета, от такого перепада температуры перехватило дыхание, а сердце рвет ритм, как оно, старое и больное, до сих пор бьется? — Сука!!!. — ей бы крикнуть, позвать на помощь, но с многотонным якорем в виде скалы она торпедой погружалась ко дну, обломки утеса только чудом не проломили череп, проплывая рядом. —Не хочу!!!.. — воздуха давно нет в легких, кусок скалы коснулся дна… «Глубока река, широка река, не доплыть тебе…» — женщина из последних сил хватается за цепь. — Чёртова цепь! Клятое железо!.. Исчезни!.. — как странно, снова этот багровый свет, как аура, охватывает тело и перекидывается на короткую цепь кандалов… мгновение и они рассыпаются, как сахарные. Разбираться, что да как, времени не было. В глазах темнело, лёгкие словно в печке — так им сухо и жарко, вдохнуть бы. Рывок руками из последних сил подальше от падающих скал, раскуроченных тел, безумных похитителей, маньяков-геронтофилов… Светлая поверхность воды уже совсем рядом, вот только сил совсем не осталось, а так хочется дышать… Просто дышать…

***

В этот похожий день ничего не предвещало беды, и Сора, молодой нинмедик, присланный из Танигакуре в Такуми взамен ушедшего в отпуск доктора, пребывал в блаженном ничегонеделании. А что? Миссия С ранга, хорошенькие медсестрички, а из жалоб порезы, ушибы, да стариковское сетование. Для него, только недавно ставшего чуунином, чистой воды благодать, аж скучно… Тяжелый толчок сотряс землю. карандаши и цветочные кашпо полетели на пол. — «Землетрясение?.» — ещё толчок. — «Накаркал блин!» И тут до чуткой сенсорики дошла… Это была даже не аура… Что-то иррациональное, равнодушно жестокое, чужое этому миру… Сила, что могла испепелять миры по щелчку пальца!.. Еще один… Взрыв. Да это был именно взрыв! Сора срывается с места, прыжком через балконную дверь, на террасу второго этажа, ладонь к глазам, сенсорика на максимуме. Чужеродная чакра медленно рассеивалась, и не жгла уже как раньше, но над скалистым плато в восьми километрах от деревни вился клуб пыли и дыма. — Сора! — парень чуть не свалился за перила, когда его по мыслеречи, позвал наставник.  — Сенсей? Как вы до меня дотянулись? — На каждой больнице стоит ретранслятор экстренной связи, балда. Опиши в двух словах что происходит и быстрее! — Забыл совсем… На плато, где старые золотые рудники, прогремели взрывы. Чакра очень сильная, злая, похоже на Биджу. — Неужели джинчуурики Девятихвостого? Говорят, он очень нестабилен и опасен. Коноха рядом, пусть они и разбираются с ним сами — он нам сейчас не по силам. Тебе, мальчик, новая миссия В ранга — понаблюдай за происходящим, но опасности себя не подвергай. Ясно? — Да, наста… — парень вздохнул, — отключился. Миссия ранга В! — молодой шиноби рванул в сторону золотого рудника. Было и страшно, и интересно. Немного чакры, и земля сама ложилась под ноги. Прыжок за прыжком, парень быстро добрался до реки. Ее воды, некогда спокойные и чистые теперь взволнованно качались, а прежняя прозрачность исчезла, как после наводнения. Сора принюхался, в воздухе витал запах крови и каких-то лекарств, медицинские запахи стали привычны и узнаваемы уж чего-чего, а этого он нанюхался за время обучения.

***

— О, Ками, да что тут случилось… — он прибавил ход, перепрыгивая по деревьям и камням. Плато оказалось разворочено, в глаза бросились отверстия пронизывающие скальный массив, как ласточкины гнезда. Тоннели? Похоже, здесь опять пытались по-тихому золото искать. Дышать становилось тяжелее, чужеродная чакра пропитала все вокруг, она жглась, как пар. Пришлось закинуться парой противотоксичных пилюль. По мутной воде проплыло раскуроченное тело юноши, почти мальчика, а вот и рука, женская. Все останки окутывала чакра Биджу, но она быстро рассеивалась. Сора осторожно просканировал местность, но живых не нашел. — Тогда вытащу этих ребят, — он прошелся по воде, подтянул за волосы целое тело и подхватив останки, просто швырнул их на берег, оттащил подальше и оставил валяться на песке, фуиндзюцу не был его коньком. — Тишь да гладь, вот благодать! — съехидничал он сам над собой, сел на берег, расслаблено вздохнул и тут же досадливо сплюнул. На поверхность воды всплыло еще одно тело. Ему пришлось встать и протопать за ним. — Жива! — Сора уже ухватился за длинные платиновые волосы тощей утопленницы, как та пошевелилась. Подхватив девочку-подростка на руки, Сора ракетой выбрался на берег, уложил на песок и запустил медицинское сканирование. Бледная, худая, хоть и рослая, лет тринадцати от силы четырнадцати, вон грудь только-только обозначилась, на руках-ногах следы от цепей. — Жива, — уже удовлетворенно прошептал он, переворачивая ее голову немного на бок, чтоб облегчить выход воды. Обе руки на грудину, толчок, еще один, вода полилась изо рта. Девочка закашлялась и задышала. Ура! Дышит! — Эй, слышь! — Сора похлопал малышку по впалым щёкам, но все бес толку — она отключилась. Он просканировал ее еще раз — пульс стабилен, дыхание поверхностное, но это не критично. Ирьёнин закутал девочку в свой медицинский халат и плюнув на оставшиеся тела — жизнь свидетельницы дороже, и приступил в обратный путь, чтобы из рук на руки передать доктору, срочно вызванному из отпуска.

***

— Ну как-то так, — Сора отложил ручку и исписанные листы, пододвинул их к суровому светловолосому мужчине. Тот не сводил зеленых глаз-буравчиков. Парень сидел ровненько по струнке, его предупредили, что из Конохи прибудут серьезные дяди, а этот особо серьёзный — захочет, мозг выжжет или жабой квакать заставит до конца дней своих. В общем, тихо будь. Мужчина отвел неприятно-пронзительный взгляд, пробежался по кривенькой катакане, нахмурился, но удовлетворенно кивнул. — Благодарю за помощь, ирьенин. Вы хорошо справились, и от лица Хокаге получите награду. Мы свяжемся с вашими наставниками. — он встал… — Простите… — «вот чёртово любопытство! Оно тебе надо?!» Особист взглядом дал понять, что слушает. — А та девушка, она кто? И все те пленники… говорят, ваши АНБУ больше двух десятков тел выловили. Блондин скрипнул зубами, он явно не этого вопроса ждал — ох и отгребёт кто-то за утечку инфы — и ровным голосом ответил. — Вообще-то эта информация секретна, но так как ты достойный шиноби, то тебе скажу. В общих словах, там велась незаконная добыча золотой руды, использовались рабы. Ты сам все видел, — в глазах парня промелькнула радость, мужчина подтверждал все им ранее увиденное, а значит не врал, — а что касается Биджу, — блондин развел руками, — это секрет. Увы. Иноичи развернулся и вышел, улыбаясь про себя — дезинформация наше все.