Становление фальшивого шинигами.

Хокаге нервно вышагивала по кабинету, нарезая круги. Каблучки звонко стучали. Хаори, накинутое на плечи, гоняло ветер не хуже вентилятора. Сложившаяся ситуация Сенжу не нравилась от слова совсем. Восемь полицейских застряли в Суне, загнанные в гостевые дома песчаной бурей. Это же бедствие застало двоих в пустыне, на задании. И было неизвестно живы ли они или нет. — Ох, зря я ввязалась в это дело, — корила себя Цунаде, конечно, она понимала, что шиноби гибли каждый день, но терять именно Сома не хотелось. Особенно Юзуру. Геном этой девочки дал толчок к решению множества проблем, как касательно несовместимости некоторых элементов, так и не которых аспектов в медицине. Ее глупышку, конечно, никто не посвящал в детали исследований, хотя она и интересовалась. Но такова жизнь шиноби — меньше знаешь, крепче спишь… и, зачастую, дольше живешь. Но сделанного не воротишь, к тому же Ишимура стал интересоваться, почему кое-кого всегда держат при деревне. «Теперь еще и доносчика среди своих искать! Чертов Корень»! — Цунаде приостановилась. — «М-м-да, ситуация… Без ста граммов не разберешься». — Пусть бы сами искали своих потеряшек! Нет же, требуется помощь дружественной деревне, дабы за молодым Казекаге должок был! — прокручивая у себя в памяти слова старейшин, Цунаде подошла к столу, доставая такое ей сейчас необходимое саке. — «Холодное», — разочарованно протянула про себя женщина, наливая алкоголь в пиалу. — ГР-Р-Р… — стиснула зубы Сенджу, пряча «бухло» под стол. Кто-то подошел к двери. Стучит. — Да-да… войдите! — рявкнула женщина, даже не скрывая злости. — Хокаге? — Иноичи Яманака еще в дверях принюхался, — Сейчас не время для возлияний, — укоризненно произнес он. Хокаге виновато опустила глаза. Уж кто-кто, а он имел право для упрека — это его подопечные застряли в открытой пустыне в бурю. — Хм-м, унюхал-таки… — Сенджу скрестила руки на объемной груди, взглядом впиваясь в явно измотанного мужчину. Он уже не один день сидит в ретрансляторе удаленной связи, пытаясь найти своих учеников. — Ну, не томи, какие новости? Тебе удалось с ними связаться? Мужчина отрицательно покачал головой. — Единственное, что могу точно сказать, что они живы и пытались не единожды связаться со мной. Слабый отголосок их эмоционального рисунка стабильно улавливается. Они живы и относительно здоровы. Но какова ситуация в целом непонятно. Песчаная буря подняла заряженный чакрой песок, он и создает помехи. С Суной тоже не можем выйти на связь, даже сокол, посланный туда после их последнего отчета, вернулся обратно. — Выходит, в Песке сведений сейчас еще меньше, чем у нас? — Цунаде пододвинула один из стульев, так и не переставая хмуриться. Она, потерявшая всех близких, прекрасно понимала, что чувствовали сейчас Гаара и его сестра. — Проклятье! — Сенджу стиснула зубы, она откровенно переживала за своих людей и даже не скрывала этого. Последний раз, когда они связывались с Яманака, то сообщили, что наткнулись на довольно большой сборный отряд нукенинов, которые умело скрывались от местных шиноби. Пленники были с ними. Но как дела обстояли теперь? Получилось ли у трех генинов незаметно выкрасть заложников? Конечно, Сома были те еще пройдохи, хитрости и изобретательности им было не занимать, но все же… Яманака видел терзания Сенджу. — Отсутствие плохих новостей, уже хорошая новость, Цунаде-сан, — уверенно произнес он. Но Хокаге лишь вздохнула. — Ладно. Ты прав, как всегда. Остается только ждать и надеяться на лучшее, — она мягко улыбнулась, — Ступай, отдохни. Иноичи кивнул, про себя удивляясь, как меняет ее суровое лицо простая искренняя улыбка. Он вышел в коридор, оставляя Хокаге наедине со своими заботами и, конечно, саке.

***

Аромат варева из котла щекотал ноздри, заставляя голодный желудок жалобно заурчать. Канкуро не шевелился, прислушиваясь к своему состоянию. Во рту пересохло, желудок от голода крутило спазмами, мышцы тела противно ныли, кости рук «зудели» от ускоренной регенерации, а на клапан немилосердно давило. — «Жив», — мысленно констатировал парень. Он не открывая глаз, прислушался к голосам в пещере, стараясь дышать размеренно, чтобы не выдать своего пробуждения. Кукловод прекрасно понимал, что находился в относительной безопасности, и смысла подслушивать, притворяясь спящим особого нет, но привычки шиноби не просто так намертво вдалбливаются в академии, они не раз спасали жизнь. Могло ведь случиться всякое. Все происходящее могло быть искусным гендзюцу или бандиты под Хенге… хотя последнее маловероятно, своеобразную мимику Мацури, подделать весьма не просто. — Так что там? — голос явно принадлежал тому парню, АНБУ из Конохи. — У нас заканчиваются дрова и провиант. — это был другой голос, женский, немного встревоженный, но все же его обладательница имела очень красивый тембр. Похоже, говорившая женщина и была той самой сестрой-нинмедиком, которая спасла его от инвалидности. Канкуро весь превратился вслух, АНБУ общались в полголоса. — Ты ведь много взяла с собой? Забила все фуин-хранилища с расчетом не на один день… — Я не рассчитывала на такое количество людей, да еще в затянувшуюся бурю! — в голосе женщины проскользнуло негодование напополам с горечью, но говорила она все же приглушенно. Замолчали. Судя по голосам, коноховцы сидели совсем рядом, чуть поодаль были Мацури и его подопечные, генины Кетамото и Кай. Они играли в словесную игру «Кана», где ведущий выбирал букву, а игроки подбирали к ней слова: имя, растение, животное, явление в природе, неодушевленный предмет. Сам генином играл на привалах, знает. — Не переживай, выкрутимся. Жаль с сенсеем не смогли «поговорить»… — Мы смогли докинуть к нему наше «эхо», — уверенный голос женщины прервал разочарование парня. Похоже, сестра была старшей в их команде. — Этого достаточно, что бы дать понять, что мы живы. Подумай, у руководства в Суне нет даже этой информации. Что-то мне подсказывает, что наши не успели связаться с сенсорами Страны Ветра. — вздох тихий и легкий и снова почти шепот. — Воды в запасниках хватит еще на неделю, если экономить. А за дровами я схожу. Помнишь, по пути валялось старое сухое дерево? Уж не знаю каким ветром его сюда занесло, но оно весьма кстати тут оказалось. — В голосе куноичи снова появились отголоски радости, проскользнули, едва касаясь чувств, вселяя уверенность, что все кончится хорошо. Канкуро поймал себя на том, что этот голос мог бы слушать бесконечно. Он напоминал небо, такой же бесконечный в своей красоте и разнообразии. Любой оттенок менял рисунок голоса, заставляя в воображении рисовать образ его обладательницы. То она казалась умудренной, большим опытом, взрослой куноичи, то резко превращалась в испуганного неопытного генина. С парнем было все понятно, он был молод, даже моложе его, Канкуро, но уже довольно опытен. Даром что ли он член АНБУ? — А как быть с едой? — продолжил разговор парень. — Эх, будь мы в моем мире, это вообще не было бы проблемой! Метаболизм людей там настолько замедлен, что человек мог спокойно на одной воде протянуть больше месяца и… — она почему-то замолчала, словно к чему-то прислушиваясь. Канкуро от удивления открыл глаза. — «Это где такие люди обитают»? — он скосил глаза на сидящих к нему спиной АНБУшников, — «и где этот «мой мир», такой»? — чуунина озадачил такой странный речевой оборот. Маленькая пещера была освещена только небольшим костерком, что горел в ее центре. Коноховцы пили какой-то травяной отвар. Фигуры скрывали двусторонние суновские плащи, лисьи маски сдвинуты на затылок. Оба были высоки и светловолосы, только у женщины волосы были длинные, небрежно заплетенные в толстую косу, что касалась каменного пола своим кончиком. — Не надо выходить в бурю из-под укрытия! — завопила Мацури. Похоже, не один Канкуро прислушивался к тому, о чем говорили АНБУ. — Ты же заблудишься! Не так тут и холодно! А еда… — она задумалась на секунду, чем и воспользовались малыши. — Мы можем есть поменьше! — в голос синхронно громко сказали они. На это женщина лишь фыркнула: — Еще чего! Не выдумывайте! — сказала она юным шиноби и уже тише, скорее, сама себе добавила. — Еще детей голодом морить не хватало! — она явно сердилась, не на малышню, а на саму ситуацию, на свою недальновидность. — Да, мы потерпим, буря еще дней пять продержится и все! А что касается дров… — она, немного замявшись, указала на кучу сломанных марионеток, — мы можем использовать их. Они сделаны из очень редкой сверхпрочной чакропрводящей древесины, она долго горит и дает много жара. — «Нет»! Горло чунина скрутило спазмом от негодования. — «Только не мои марионетки»! Он зажмурился. От противоречивых чувств, так непривычно заныло в груди. Умом он, конечно, все понимал, что лучше пожертвовать куклами, чем здоровьем малышей-генинов. Что можно воссоздать гениальное творение Красного Скорпиона. Но как же это было тяжело. Он столько времени потратил, чтобы восстановить и модернизировать их. А как долго учился ими управлять, доводя свою черную технику до совершенства… — «Невыносимо»! — парень стиснул зубы, зажмурился, с замиранием сердца ожидая ответа, с волнением вслушиваясь в воцарившееся молчание, нарушаемое лишь завыванием ветра. — Что ты сказала? — тихо проговорила женщина, еле сдерживаемая ярость, просто изливалась как вода, заполняя все пространство пещеры. Ласковый доселе голос теперь звенел сталью, наполненный силой и мощью, он не терпел каких-либо возражений. Более того, он вгонял в ужас, подавлял разум, мутил рассудок, ломал волю. — Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? Марионетки — это его оружие! А оружие для шиноби все-равно, что боевой товарищ! А ты хочешь их сжечь! По мне так это каннибализмом попахивает! Ты вообще шиноби, такое предлагать? — она говорила уверенно, однако сквозь гнев сквозило легкое недоумение, словно ее что-то сильно удивляло. — Я найду дрова! И еду! — В ее голосе больше не было гнева, лишь безграничное упрямство и… вина. Давление ее ауры снизилось, Канкуро тихо перевел дух и осторожно открыл глаза. Мацури и двое детей испуганно вжимались в почти противоположную женщине стену, с опаской поглядывая на поправляющую маску куноичи. Лисица поправила капюшон и распаковала из свитка лебедку с тонким стальным тросиком, конец которого с помощью карабина она прикрепила к своему поясу… Притворяться спящим дальше не имело смысла: — Спасибо, — немного хрипло проговорил чуунин. Все разом, почти синхронно обернулись. — Давно не спишь? — ирьенин подошла первой. Присела на корточки рядом, почти в плотную. В ее голосе парень уловил нотки упрека. — Минут двадцать, наверное… — Канкуро воровато скосил глаза, — привычка сработала. — прощения просить он не собирался, не за что было. Все здесь были шиноби, и все всё прекрасно понимали. АНБУ-медик запустила технику сканирования, ее руки окутали зеленые сферы. — Ну что ж, это все объясняет, — теперь ей стал понятен тот странный гнев и не менее странное желание сберечь марионетки, оружие кукловода. Это чувство просто ей не принадлежало, она, как эмпат, неосознанно перехватила его от Канкуро, человека, который ими дорожил. — Что объясняет? — удивленно переспросил парень, пытаясь рассмотреть за маской лицо лекаря. Но видны были только ее глаза, удивительные, разного цвета. Красивый разрез украшали роскошные, кокетливо завернутые и черные, как вороново крыло ресницы. Ее яркие глаза шли в дикий контраст с белой кожей изящной по-девичьи тонкой шеи и светлыми волосами. Но смотрелись все-равно красиво. Парень поймал себя на том, что неосознанно улыбается, любуясь медиком. — М-м-м? — женщина перевела на него удивленный взгляд, отрываясь от своего сканирования. Его пытливый взгляд сбивал с толку, мешал работать. Да что там? Он откровенно смущал. Это был первый раз, когда под маской бесчувственного АНБУшника в ней, Юзуре, пытались рассмотреть женщину. Поймав взгляд глаза-в-глаза, Канкуро лишь шире улыбнулся, совершенно забыв, что его боевая раскраска превращает ласковую улыбку в свирепый оскал голодного жаждущего крови зверя… или маньяка. Смыть его фиолетовый рисунок так никто и не удосужился. — Спасибо, — пробормотал чуунин, пытаясь рассеять напряжение, которое явно проскальзывало в глазах ирьенина. — За все! За руки, за кукол, спасенных детей… за то, что не бросили нас, в конце концов… — он продолжал пристально вглядываться в изумительно красивые, немного удивленные глаза своей спасительницы. Не замечая, как замирало его сердце, пока он медленно, но верно тонул в этом гипнотическом взгляде. — Да, на здоровье… — Лиса разорвала зрительный контакт и продолжила сканировать уже руки. — Как себя чувствуешь? — она перешла к пальпации, осторожно нажимая то там, то здесь, без какого-либо стеснения запустив руки под черную ткань рубашки. Это простое прикосновение тонких чутких пальцев вызывало волну жара и необъяснимой дрожи. — Бывало и лучше, — криво улыбнулся чуунин, так и не отводя взгляда от сосредоточенных глаз куноичи. Женщина явно улыбнулась, в глазах засверкали теплые искорки. — Это верно, — поддержала шутку она, — лучше гипс и кроватка, чем гранит и оградка. — она удовлетворенно отстранилась. — Так, дружок. Новости хорошие, регенерация идет как по маслу, но руками постарайся не шевелить. Рано. Единственное, что можешь сделать, та это погонять немного чакру по каналам. Но только немного, чтобы избежать застоя или, упаси Ками, закупорки капилляров. Договорились? Канкуро серьезно кивнул. Неожиданно женщина протянула руку и большим пальцем задумчиво провела по нижней губе чуунина, огорошив его этим действием. Канкуро сжал зубы, так как мышцы в паху скрутило от желания, а полный мочевой пузырь заныл еще сильнее. — Скажи, твоя краска не содержит яд? — она не сводила глаз с его губ. Он немного хищно ухмыльнулся, показывая сквозь яркую краску белоснежные зубы. — А что? Поцеловать хочешь? Она отвела взгляд от его рта. В голосе парня явно слышалось едва сдерживаемое желание. — Вообще-то покормить… — она, словно издеваясь, медленно вела большим пальцем по его подбородку, заставляя парня замирать от нарастающего возбуждения, пристально вглядываясь в удивительные глаза без радужки. — Раз фривольные мысли себе позволяешь, значит идешь на поправку. — ласково хихикнула, поймав ошарашенный взгляд чуунина. Она встала, отойдя на пару метров. Казалось, сам облик ее изменился. Снова эта сдержанность, сосредоточенность в каждом движении. Это была уже не женщина, а АНБУ на задании. — Мацури! — позвала она голосом, не терпящим возражений. — Покорми его, только маленькими порциями. Брат, на тебе туалетные процедуры. Воду экономь, лучше обтирание, а не ванна. Я за дровами. Пожелайте мне удачи. — она направилась к выходу, и уже там накинула на себя алый защитный покров, превращаясь в крылатого демона-самурая. Злая аура обжигала своей мощью. Дети испуганно пискнули, прижимаясь к сжавшейся Мацури. — Ох нихрена себе! — выдохнул от удивления кукловод, он немного даже остолбенел, так и лежал с открытым ртом и выпученными в изумлении глазами. Жнец тем временем поправил лебедку, перепроверил трос и, завернувшись в крылья, как в одеяло, шагнул в песчаную круговерть. — Не бойтесь, — Лис снял маску, красивое лицо, яркие глаза, улыбка на чувственных губах. Канкуро застыл, разглядывая его совершенную, ни с чем не сравнимую красоту. Он всегда был честен с собой и понимал что, если его сестра хотя бы отдаленно напоминает своего брата, то он попал. Притом на полном серьезе. Любовь и ненависть никогда не были для него пустым звуком, и эти эмоции он испытывал на все сто процентов… по крайней мере так было с ненавистью, а теперь… он грустно глянул на вход в пещеру. Сердце гулко билось о ребра. — Это всего лишь защитный чакра-покров, — АНБУшник по своему понял метания Канкуро, — он не опасен, хоть и выглядит страшно до жути. — Кукловод перевел хмурый взгляд на улыбающегося паренька. Он, брат Казекаге, его телохранитель и советник, и он очень не любил, когда его держали за дурака. А демонический покров биджу он на своей шкуре уже хорошо прочувствовать успел, потому был уверен, что эта женщина — джинчурики. Но вслух лишь спросил: — Может поможешь? А-то ссать охота, сил нет. — он ехидно улыбнулся. Гинжи кивнул, у него не было выбора, сестра лекарь, а роль сиделки отводилась ему.