Обманутые ожидания

      В гостиной царило оживление. Василиса подозревала, что в отцовском доме происходят праздники подобного размаха, но увидеть воочию было неожиданно. Гости пили шампанское из хрустальных бокалов, смеялись и разговаривали друг с другом, некоторые пары танцевали. Музыка была, на редкость старомодна даже для таких мероприятий, что ещё больше укрепило подозрения.       И вот что странно: раньше гостиная казалась Василисе намного меньше. Ещё из ниоткуда появившиеся зеркальные стены. И откуда взялись эти огромные хрустальные люстры с горящими свечами? Пафос или электричество экономят? Девочка фыркнула этой мысли       Зазвучала тихая, торжественная музыка, и танцующих пар стало больше. Отца нигде не было видно, что очень даже радовало. Зато в углу, возле окон, Василиса заметила маленькие столики: на них высились горки всевозможных сладостей на золотых и серебряных блюдах, стояли прозрачные кувшины с красными и жёлтыми напитками. Живот сразу дал вспомнить, что с утра она ничего не ела. Со вздохом пошла туда, пытаясь вспомнить, что должно было происходить на этом этапе книги. На девочку мало кто обращал внимание, и она без особых сложностей пробралась к угощению.       Сладкое её не манило, а вот мясные закуски — очень даже. Тонкие мясные ломтики были сложены в какие-то причудливые формы, на которые Василиса не обратила внимание. Есть хотелось настолько, что если её сейчас отправят в сарай, она захватит с собой пару тарелочек.       Внезапно кто-то сзади слегка взъерошил ей волосы. Василиса поперхнулась от неожиданности, положила закуску обратно на блюдо и обернулась. На неё смотрела высокая белокурая женщина в длинном бирюзовом платье, отделанном тонкими серебристыми кружевами по краю декольте и низу рукавов. Она была красивой, даже очень, правда ледяной, словно застывший взгляд, несколько настораживал. Голубые глаза с узкими черными зрачками смотрели неподвижно, пристально, изучающе.             — Какая тут хорошенькая девочка! — женщина опять взлохматила ей волосы. — Кто твои родители?       Василиса, знатно прихренев от такого, просто ошарашенно уставилась на незнакомку.             — А, ты ещё не прошла посвящение, — незнакомка понимающе улыбнулась. — Всё правильно, лучше не говорить, кто твои родители, особенно, если они высокопоставленные особы… Ведь они известные люди, да? Огнев не приглашает кого попало, со стороны… Какая-нибудь знатная фамилия?       Прекрасно. Сама спросила, сама ответила, зачем ей собеседник? У неё точно в порядке с головой? Что-то у неё сомнения. Хотя здесь все чокнутые, будем честны.             — Послушай, даже если у тебя будет третья степень, — заговорщицки прошептала она, — считай, что ты заранее у меня в ученицах, — женщина гордо выпрямилась.             — А от своих слов вы не откажетесь? — с интересом спросила Василиса, склонив голову на бок.       Незнакомка наградила девочку недоумевающим взглядом.             — Наверное, ты воспитывалась далеко от столицы, если не знаешь, кто я, — она улыбнулась уголком рта. — Позволь представиться, малышка… Я — Елена Мортинова. И от своих слов я не отказываюсь. Как директор лучшей часовой школы — школы светлых часов, я не нарушаю своих обещаний. В моей школе изучают все часодейные искусства, включая мастерство «крылатого боя». У меня преподают лучшие в мире учителя и… — тут женщина слегка понизила голос, — для самых одаренных учеников и учениц я открываю даже те секреты, которые эфларские часовщики считают запрещенными… Тёмное и древнее часодейство. Ещё с тех времен, когда Эфлара и Остала были одной землей, до их разделения…       Василиса слушала, едва не потеряв челюсть. Блеск. Она действительно чокнулась. Или попала в ту самую книжку. Маловероятно, что эта женщина стала бы представляться так специально или прикалывается. Да и часодейство… Чёрт, она больше десяти лет не читала эту книгу, да и в прошлой жизни явно не перед смертью перечитывала. Как ей себя вести?       Во всяком случае, лучше эту Елену не раздражать.             — Да-да, я вспомнила, отец мне рассказывал о вас, — вежливо сообщила Василиса, раздумывая, как бы отделаться от странной тётки. Ей следовало многое обдумать.       Женщина рассеянно кивнула и вдруг погладила Василису по голове.             — У тебя очень необычные волосы, — тихо и как-то вкрадчиво сказала она. — Цвета красного золота… позднего мёда и осенних яблок. И смазливое личико. Ты ведь уже знаешь, что красивым женщинам не обязательно прибегать к часодейству, чтобы добиваться своего? — Елена Мортинова кокетливо улыбнулась. — Но если они умеют плести эферы, о, тогда их сила становится просто огромной…             — По мне, я обычный середнячок, — передёрнула плечами Василиса.             — Глупышка! — Елена рассмеялась. — Женская сила в хитрости и изворотливости. А ещё — в красоте, а её у тебя хватает. Поэтому, — Елена низко наклонилась к Василисе и заглянула ей прямо в глаза, — я отбираю для своего особого класса только самых симпатичных девочек, самых способных. Из моей школы выходят лучшие часовщицы мира.       Василиса потрясенно молчала. Вляпалась по самые помидоры. Надо валить. Под каким-то благовидным предлогом.             — Ты сможешь быть лучшей, — продолжала женщина. — Так что подумай над моим предложением. И надеюсь, ты всё-таки познакомишь меня с родителями… — она улыбнулась. Внезапно взгляд женщины изменился, лицо стало нахмуренным и немного озадаченным. — Послу-у-ушай, — протянула женщина и наморщила лоб, как будто пыталась что-то вспомнить. — Мне кажется, что я видела тебя раньше… У тебя глаза такие синие, и… Кто же ты всё-таки?        Ответить Василиса не успела, потому что женщина вдруг тоненько и пронзительно вскрикнула, так что несколько человек поблизости недоуменно обернулись. Елена, однако, сразу успокоилась. Она резко поднесла пальцы к голове, словно собралась хорошенько растереть виски, и теперь взирала на Василису с таким презрением и отвращением, которые только и способно выразить человеческое лицо. Девочка даже позавидовала такой мимике, хотя у самой она была ничуть не хуже.             — Великие силы, ты же фейра… — выдохнула Елена.       Василиса удивленно воззрилась на неё, а потом едва не хлопнула себя по лицу. Вспомнила, что это значит. В какое дерьмо её затягивает, а? Елена, тем временем, уже справилась с собой.             — Кто позволил тебе находиться в этой комнате? — отрывисто спросила она.       Василиса поморщилась, решив, что пора бы отсюда валить. И предлог появился. Хотя есть по-прежнему хотелось. В реальности происходящего она уже убедилась.             — Елена, что здесь происходит? — раздался рядом ровный, спокойный голос.       К ним подошёл Нортон-старший, от вида которого Василису едва не перекосило. Некстати вспомнилось, что весь цикл книг от него девочка не видела ничего хорошего, да и по сути, просто кинул её мать, поверив какому-то мудаку, а не любимой женщине. Представитель вида редких мудозвонов. Из-за его спины выглядывала Дейла вместе с Нортом. Тоже те ещё гады. Последний так точно. Братец облачился в смокинг с бабочкой; он старательно прятал левую половину лица. К своему огромному удовольствию, Василиса заметила здоровый фиолетовый синяк у него под глазом: так вот кого она огрела дверью сарайчика! Заметив, что Василиса глядит на него, Норт скривился и показал ей кулак, на что рыжеволосая иронично усмехнулась. Она не против отработать на нём свинг и апперкот. Дейла мигом осмотрела сестру с головы до ног и сердито поджала губы.             — Это моя вторая дочь, — Нортон-старший равнодушно скользнул по дочери взглядом, однако на мгновение глаза его задержались на заколке с синим цветком.       Василисе показалось, что в его взгляде промелькнуло некое довольство. Значит, следилка. Надо на кого-нибудь нацепить, чтобы устроить этому чудовищу интересный вечерок. Кто тут самый интересный? Девочка окинула взглядом зал. Взгляд зацепился за странную компанию парней, первый — худой, высокий. Хмурое, горбоносое лицо, чёрные, всклокоченные волосы и сутулая осанка делали его похожим на злую, чудную птицу, как будто ворон или грач вдруг принял облик человека. Рядом похожий на него немного внешне, излучал силу, обаяние и недюжинное здоровье, с очень развитой мускулатурой. Его крупную голову покрывали жёсткие курчавые завитки. Вопреки внешности этакого амбала, его глаза смотрели зло, надменно и цинично, и этот пристальный взгляд, лишь на мгновение задержавшийся на Василисе, ей совсем не понравился. Впрочем, он смотрел таким же образом на всех, — казалось, ему претит быть в этой зале и он бы с удовольствием покинул собрание, но вынужден стоять здесь и терпеть… Терпеть этих мерзких людей. И в чём-то она его понимала — ей совсем не нравилось здесь находиться. Самый младший из них высокий мальчишка, кудрявый, но коротко стриженный, с неприятным, пронзительным взглядом бледно-голубых глаз. И, пожалуй, наиболее запоминающийся среди них — юноша с длинной серебряной косой, имел хрупкое телосложение, но не выглядел как девчонка, даже несмотря на косу. Серые глаза казались равнодушными, однако в их глубине можно было разглядеть искорку интереса.       Неожиданно они столкнулись взглядами. От чего-то по спине пробежали мурашки. Юноша казался ей таким… странным? Потусторонним. Но отнюдь не жутким. Ей вообще нравились странные личности.             —… Я не хочу видеть здесь фейру! — девочка прикрыла глаза в раздражении. Она уже и забыла, что тут целое сборище.             — Как быстро у вас меняется настроение, — елейно произнесла Василиса. — То вы приглашаете меня в свою школу, то не хотите видеть.       Лицо у Елены стало белым-пребелым, как у фарфоровой куклы. Кажется, она имеет какие-то тёрки с матерью Василисы, так что неудивительно. Хотя срываться на ребёнке — последнее дело. Дитё же не из воздуха появилось. Или есть ещё какие-то причины? Кажется, эта баба неплохо относилась к близнецам…             — Забудь о школе, — прошипела она.             — А как же: «Директор светлых часов своих обещаний не нарушает»? — видимо, не стоило её так злить, но перекошенное гневом лицо принесло какое-то странное удовольствие. Девочка невинно улыбнулась, сложив руки за спиной.             — Елена, ты приглашала Василису в свою школу? — уголки губ у мужчины дрогнули. — Забавно…             — Очень мило сделать мне такой сюрприз, Нортон, — холодно произнесла Елена. — Я оценила твоё чувство юмора. К слову… когда произойдет посвящение?             — Завтра в полночь, — ответил Нортон-старший.        «К этому моменту надо отсюда смыться», — отрешенно подумала девочка.       Краем глаза Василиса заметила еще одного мальчишку, тоже с интересом прислушивающегося к происходящему. Он был ростом с Норта, но пошире в плечах да и постарше — лет шестнадцать-семнадцать на вид. Светло-пепельные волосы мальчишки были чуточку длинноваты и слегка вились, глаза на узком загорелом лице казались чернющими из-за широких тёмных зрачков. Он заметил, что Василиса смотрит на него, и ответил ей наглым, насмешливым взглядом.             — Ну, малышка, — Елена вдруг резко повернулась к Василисе, и девочка в очередной раз помянула тренера добрым словом, — увернулась от цепких рук женщины. Что у всех за фетиш такой — за лицо её хватать? Извращенцы какие-то. — Надеюсь, мы скоро с тобой увидимся, но уже не в бальной зале.             — Если будете так хватать несовершеннолетних детей, то увидимся мы в зале суда, — холодно произнесла Василиса.             — Елена, я бы хотел поговорить с тобой наедине, — серые глаза Нортона-старшего полыхнули недобрым зелёным светом. — Ты уже пробовала шампанское? С Юга Франции… — пока они там шушукались, Василиса схватила несчастную тарелку и уверенным шагом пошла прочь.             — Мне сейчас не до шампанского, — отрезала Елена, но голос уже был приглушён гомоном толпы, с которой смешалась девочка.             — Из гостиной ни на шаг, — последнее, что она услышала, прежде, чем скрыться из вида семейки.       Некоторое время она блуждала в поисках удобного места, пока не плюнула на это неблагодарное дело и не ушла в библиотеку. Устроившись за любимым столиком, начала есть и усиленно размышлять, что за чертовщина тут творится. Как ни крути, а выходила на редкость гадкая ситуация. Волшебный мир это, конечно, очень интересно, но ей лучше бы найти другой способ туда попасть. Ибо так просто от этих людей она не избавится. Та же Елена желает увидеть её голову отдельно от тела — ясно как день. Но все они — Елена, Норт, Дейла, папаша — маги. И она должно быть, тоже.       Если это не так — ей кабзда. С другой стороны, не могла же быть главная героиня не одарённая? Значит, с магией всё нормально. Но плясать под дудку папаши — последнее, чего ей сейчас хочется. Да и неизвестно, что поменялось в истории, когда место главной героини заняла другая душа.       В библиотеке было тихо и спокойно. Сюда не долетал шум праздника, лишь мерное тиканье настенных часов нарушало тишину. Девочка потихоньку успокаивалась, перестав размышлять так лихорадочно и непоследовательно. Как назло, в коридоре послышалась тяжелая, мерная поступь: сюда явно кто-то шёл. Василиса закатила глаза, надеясь, что это не Норт. Бить ему морду сейчас не было никакого настроения. Впрочем, если это он, вряд ли ему придёт в голову искать её среди стеллажей. Слишком туп для этого.       Скрипнула дверь. Василиса осторожно выглянула из-за шкафа и чуть не присвистнула от изумления: между шкафов с книгами шествовала целая процессия людей в длинных чернильно-фиолетовых накидках. Их лица скрывали широкие капюшоны, наброшенные на головы. Люди остановились подле стены, где висели те самые большие часы с башенками, что иногда пугали Василису внезапным звоном. Казалось, они просто выстроились в очередь.       Внезапно тот, что стоял ближе всех к стене, вытянул руку по направлению к часам и негромко, но отчетливо произнес:             — Переход. Эфлара, замок Черновод, — это был голос Нортона-старшего. — Разрыв времени: двадцать две минуты сорок секунд.       Внезапно настенные часы дернулись всем корпусом: закряхтел натужно механизм, мелко задрожали стрелки на циферблате. Девочка вцепилась в дерево, мысленно матерясь на все лады. Нет, тут явно сейчас будут спецэффекты. И почему эти сектанты именно в библиотеке собрались?             — Огонь! — негромко произнес Нортон-старший и тут же получил от одного из людей огарок в медном подсвечнике.       Фитиль вспыхнул жёлтым язычком огня. Нортон-старший поднес пламя к часам и некоторое время держал у основания большой стрелки. И тут произошло нечто странное — стрелка вздрогнула и понеслась по циферблату с неистовой скоростью. Одновременно с этим корпус часов начал вертеться вокруг своей оси; повинуясь быстрым поворотам, край циферблатного диска проходил сквозь стену, легко врезаясь в неё, словно раскаленный нож в масло.       Василиса помассировала переносицу, пытаясь смириться с неизбежным и немного успокоиться, но стало ещё хуже — стена исчезла. Абсолютно. Вместо неё появилось нечто серое, густое и клубящееся, словно в комнату ворвался туман с предрассветного озера.       Нортона-старшего факт исчезновения стены не смутил; он, не раздумывая, решительно шагнул в туманную массу и пропал. Василиса матюгнулась не сдержавшись. Но, к счастью, никто не обратил на её возглас внимания. Люди в тёмно-фиолетовых одеждах были заняты тем, что по очереди исчезали в сером тумане. Лишь последний из них обернулся и оглядел комнату, но, не найдя ничего подозрительного, скрылся за остальными.       Воцарилась тишина — пугающая и безмолвная. Осторожно выйдя из своего укрытия, Василиса приблизилась к странной стене. Как оказалось вблизи, туман непрерывно клубился и извивался, словно состоял из сотни плотных тучек, вздумавших побегать друг за другом. Поколебавшись мгновение, Василиса быстро погрузила руку в туман и тут же отдернула. Ничего страшного не произошло. И что за хернёй она страдает?       Это сюда она должна пойти? Ага. Счаз! Фыркнув, девочка вернулась на своё место и, подумав, взяла остатки нарезки и забралась на подоконник, закрывшись малиновой шторой. Посидит тут немного, на случай, если родственнички решат её поискать. Тот блондин, что был в компании Норта, ей решительно не понравился. К тому же, она не исключает, что он захочет отыграться за прошлое.       Запустив руку в волосы, она едва не застонала. Заколка! Совершенно о ней забыла. Если сбывается всё остальное, то и побрякушка тоже с подвохом. Смачно стукнулась затылком о стену. Забавно, что окно здесь пластиковое.       Послышались чьи-то шаги. Девочка закатила глаза, подумав, что это не библиотека, а проходной двор. Им здесь что, мёдом намазано? Неизвестный зашёл в библиотеку и остановился в аккурат возле окна. Внезапно шторы резко отъехали в сторону, и Василиса увидела того сереброволосого юношу, которого приметила раньше.             — М… — посмотрев на него, сделала первое, что пришло в голову — протянула тарелку с нарезкой. — Будешь?             — Кха… — кашлянул он в кулак, и глаза его зажглись весёлыми огоньками. — Надо же, ты и в правду это сказала, — он взял с тарелки кусочек мяса и закинул в рот.       Девочка спустила колени вниз, но спрыгивать не спешила. Вместо этого вытащила из волос заколку, сжав её руках, посмотрела на парня.             — Мы не знакомы. Примаро Драгоций, — представился он, приложив руку к груди и слегка склонившись.       У Василисы чуть не отвисла челюсть. Только ей подумалось, что он до смерти похож на какого-нибудь аристократа, и уже хотела пошутить на эту тему, как он такое вытворяет.             — Василиса Огнева, приятно познакомиться, — в любом случае, Примаро вызывал симпатию.             — Я знаю, — улыбнулся краешком губ юноша. — И твоего отца и твоё будущее, которое ты хочешь изменить.             — Скажи ты мне это ещё день назад, я бы отправила тебя либо в дурик, либо в битву экстрасенсов, — хмыкнула рыжеволосая, поигрывая заколкой. — А сейчас я заинтригована.             — Ты очень мало знаешь о другом мире, да и поддержки у тебя нет… — Примаро окинул её задумчивым взглядом и как-то туманно улыбнулся. — Твоё будущее я вижу туманно. Точнее, его вероятности меняются очень быстро, чего я ещё ни с кем не видел, — блондин задумчиво возвёл глаза к потолку. — Скажи мне, Василиса, чего ты хочешь?             — Жить. И чтобы в том «сезоне охоты», который на меня открылся, я могла дать отпор, — скрестила руки на груди Василиса. Этот парень был странным, но от чего-то внушал доверие.             — У тебя сильная воля. И мне кажется, ты сможешь идти не протоптанной дорожкой.             — О чём ты? — склонила голову на бок. Хотелось хоть какой-то конкретики.             — Я помогу тебе попасть на Эфлару, — хмыкнул юноша. — Кое-кто встретит тебя на границе с феями. Фэш поможет тебе принять участие в Чарованиях, а ты должна попросить фей о посвящении.             — Как-то очень… туманно и не понятно, — запустила пальцы в волосы, пытаясь разобраться в этих непонятных словах. — Кто такой Фэш? Какие феи? Что надо делать на Чарованиях? Я колдовать не умею. Как мне попасть на Эфлару? Можешь написать инструкцию? — всё очень сумбурно и непонятно. Ясно одно — надо валить из этого дома. Валить от папаши, братьев и сестры. И от Елены тоже. — И главное, чем я должна отплатить?             — Хм… — Примаро молчал некоторое время, но это молчание действовало как-то успокаивающе на девочку. Магия, что ли, какая? Почему она так торопится на эту странную Эфлару, несмотря на риски? — Этой заколкой.             — Что? — удивлённо посмотрела на парня, а потом на безделушку. — Держи, но папаша мог туда следилку засунуть, — предупредила Василиса, отдавая заколку. Обманывать внезапно протянувшего ей руку помощи Примаро не хотелось.             — Я знаю, — загадочно улыбнулся блондин. — Держи, — он вложил ей руку серебряные песочные часики и сложенную записку.       Не став медлить, развернула листочек и прочла:

Секунды, минуты, вечность… Что я держу в руках? Это, может быть, бесконечность? А может в руках моих страх? Секунда меняет жизни, секунда решает все! Мы видим от жизни брызги, а кажется — ничего!

      Озадаченно посмотрела на парня, вскинув левую бровь. Тот снова обворожительно улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы.             — Потри их ободок, встань на возвышенности, прочти пароль… — послышались голоса из тумана в стене, — а остальное в записке.       Девочка соскочила с подоконника, понимая, что пора убираться отсюда. Не сговариваясь, они поспешно покинули библиотеку, захватив с собой пустую тарелку. Возвращаться в бальный зал не хотелось. Ей требовалось отдохнуть и обдумать ситуацию. И Примаро снова натянул отрешённую маску на лицо, словно минуту назад не улыбался ей.             — Я смогу снова связаться с тобой? — всё-таки спросила Василиса. Почему-то ей казалось, что план действует на чистой удаче.             — Через Фэша. Уверен, тебе сначала не понравится его характер, но постарайся с ним подружиться, — по губам юноши скользнула странная улыбка. — Мне пора. До встречи, Василиса.       И лёгкой походкой направился в бальный зал. Видимо, ему пора уходить. Да и ей тоже. В миг добравшись до своей комнаты, подпёрла стулом дверь и завалилась на кровать.       Сумасшедший, сумбурный денёк. И вечер ещё более мозговыносящий. Мда, если она сейчас позвонит Лёшке с новостями, он решит, что она жёстких наркотиках сидит. Сама бы так посчитала. Чёрт. Посмотрела на серебряные часики в своих руках. И белый лист бумаги. Парень оказался очень предусмотрительным. Словно знал, что им предстоит встретиться. И что за Фэш? Кажется, один из главных героев. С ним ей предстоит встретиться у фей…       Не выдержав, включила на мобильном фонарик и решила прочесть послание. И чем больше она вчитывалась, тем больше глаза вылезали из орбит. И всё это стоило запомнить до завтра. Стишок-то точно. Пароль у Драгоциев довольно интересный, но ошибиться нельзя. Посвящение будет завтра. После этого надо драпать как можно скорее. Помассировала переносицу, вглядываясь в текст. Складывалось впечатление, что парень и правда знал большинство вопросов, которые её интересуют и тщательно подготовился. Как — оставалось загадкой.       Спрятав в потайной карман рюкзака записку, решила собрать вещи для своего побега. Сможет ли она взять сухой паёк с кухни — тот ещё вопрос, но постараться стоит. Неизвестно, что её ждёт завтра. Надо быть во всеоружии.

***

      Наступило утро. Быстро умывшись и причесавшись, Василиса не без опаски спустилась вниз, в столовую. Но оказалось, можно было не волноваться — папаша куда-то умотал. Госпожа Азалия пребывала в прекрасном настроении: за завтраком она вместе с остальными детьми обсуждала вчерашний вечер. Даже Норт был паинькой и не обращал на Василису внимания. Эрик сидел справа от Норта и даже не смотрел в ее сторону. Видимо, вечернее происшествие забылось. Ну и отлично.       Василиса ела и прикидывала, как ей собрать с собой немного еды. На всю жизнь не напасёшься, но на первые пару дней хотя… Ни денег, ни связей, ни-чер-та. Во что она ввязывается? Первое время ей обещалась помочь как участнику Чарований, а дальше — неизвестно. Хотя говорилось, что она может попросить о любом подарке у фей. Может, устроят её куда-нибудь?       Потёрла переносицу, решив решать проблемы по мере поступления. По что первостепенная задача — свалить отсюда после посвящения, о котором дражайшая тварь, то бишь — родитель, её даже не предупредил.       На кухню ей удалось пробраться. В доме вообще была текучка — видимо, готовились к тому самому посвящению. Набрав продуктов сколько позволял рюкзак, вышла из кухни, где наткнулась на Эрика. Одного. Пожав плечами, пошла дальше, но была схвачена за руку.             — Василиса, мне надо тебе кое-что рассказать… — начал он без предисловий. — Дело в том, что я… вернее, ты. Ух… На вот, возьми для начала.       На ладони Эрика сверкнул маленький золотой предмет, тут же перекочевавший в ладонь озадаченной Василисы. При ближайшем рассмотрении вещь оказалась крохотными песочными часами — не больше обычного кулона. За стеклом корпуса блестели золотые песчинки. Очень похожие на те, что дал ей Примаро, только более простые, как ей показалось.       Василиса повертела в руках странные часы.             — Зачем они мне?             — Это непростые часы, — скривился, словно не желая говорить.             — Или говори, или я пошла, — у неё нет времени возиться с мелким придурком.             — Нет, стой! Они волшебные. Подуй на них и потри ободок, когда тебе будет грозить опасность, — девочка замолчала. Кажется, папаша включился в игру. Интересно, эти часики можно выгодно продать? Должны же быть на Эфларе барахолки и ломбарды. Ну без этого никак!       Видя, что она не реагирует должным, образом, горячо воскликнул:             — Ты не понимаешь! Тебя хотят убить!             — Ага, я заметила… — Василиса озадаченно посмотрела на брата: кажется, тот действительно был напуган.             — Я слышал, что Елена заберет тебя, если ты окажешься часовщицей. Ну, если тебе удастся пройти испытание на часовую степень… — девочка почесала нос. Эти подробности она уже знала из послания Примаро. Ничего нового, в принципе, только время тратит. — Часы откроют временной коридор, на другом конце которого будет один человек… У него ты сможешь попросить помощи. Я советую тебе испытать часы до обряда часового посвящения, потому как после него может быть поздно.             — Ладно, — флегматично пожала плечами, решив, что спросит у загадочного Фэша, можно ли продать эту вещь на Эфларе.             — …Если у тебя будет выше степень, чем у Норта, — вдруг выпалил Эрик, — или даже такая же… тебя сразу убьют, чтобы ты не стала наследницей. Существует закон: старший сын является первым наследником, но если у девочки часовая степень выше… Марк рассказывал Норту, что наш отец никогда не согласится на твое посвящение и надеется, что ты — фейра. Но если ты не фейра…             — Марк — это блондин? — Василиса вспомнила того парня рядом с Нортом.             — Да… Слушай, — всполошился Эрик, — я не должен тебе много рассказывать! Меня могут сильно наказать, — он поёжился как от холода и воровато огляделся, словно боялся, что за ними могут наблюдать.             — Ладно, — снова пожала плечами. — Спасибо за помощь. Пойду, всё испытаю, — с этими словами отправилась к себе. — Пока.       В комнате она занялась тем, что укомплектовала свои вещи, еду, телефон (ну а вдруг?), складной нож и небольшой плед. Больше ничего не вошло, сумка уже раздулась, хотя девочка утрамбовывала как могла. Серебряные и золотые часики были довольно симпатичными и, однозначно, не дешёвыми вещами. Главное, сильно не продешевить на продаже. Ещё и местный курс ей не известен. Сплошные проблемы. Но уж лучше так, чем кормить червей своим хладным трупом. А в том, что многие мечтают отправить её на тот свет — она уверена. Отписалась Лёшке, сказав, что папаша везёт всё семейство на отдых, и связи там не будет. При этом наказала держать ухо востро — много подозрительных типов рядом ходят.       Спрятав рюкзак, упала лицом в постель и отключилась. Следовало отдохнуть перед путешествием. Да и так легче избавиться от беспокойных мыслей и мандража. Так она и проспала до самого вечера, пока в комнату не постучалась госпожа Азалия, оповестившая, что Нортон-старший вернулся.       Пришлось спускаться вниз и, как назло, первая, кто ей встретился была Елена. Женщина была одета в зелёное бархатное платье, длинное и пышное, и такого же цвета изящную широкополую шляпу с белым пером. Рядом с ней стоял улыбающийся Марк. На нем были простые джинсы и вязаный голубой свитер, и потому его одежда как-то резко контрастировала с чопорным нарядом Елены.       На Василисе были удобные джинсы, кроссовки и ветровка. Она была готова бежать в любую минуту, но держалась отстранённо, игнорируя презрительные взгляды. Наверное, обычному ребёнку пришлось бы нелегко в такой ситуации. И это ещё раз подтверждает, что её папаша — редкостный мудак!             — Азалия, — обратился к няне Нортон-старший, — всё готово?             — Да, господин, — подобострастно прошелестел нянин голос. Василиса скривилась. Терпеть не может фанатиков. — Всё убрано соответственно случаю, камин давно растоплен, сундучок на столе…             — Прекрасно, Азалия, вы можете идти, — кивнул Огнев. — Елена, пройдите с Марком в гостиную, я буду через миг…       Елена легко кивнула и, больше не обращая на Василису внимания, пошла по коридору. Марк послушно последовал за ней как пёсик за хозяйкой. Это её даже позабавило. Кажется, ему нравятся женщины постарше и поопытнее. Но, что-то подсказывает Василисе, с Марком она вряд ли подружится.       Василиса осталась с отцом наедине. Поняв, что сказать друг другу нечего, они пошли в гостиную. Девочка отрешённо подумала, что рада помнить свою прошлую жизнь. С этим человеком она не желает иметь ничего общего. Обычная девочка не выдержала бы такого. И от этого на душе было погано.       Но негативные мысли пришлось спешно гнать прочь. Это не важно. Сама о себе позаботится.       В гостиной царила тишина, лишь весело потрескивал камин да тикали изящные часы-домик на стене. От вчерашнего праздника не осталось и следа. Мало того, комната вновь уменьшилась до привычных размеров, а если точнее — стала раз в десять меньше, чем на балу. Мистика в очередной раз себя подтверждала.       Теперь здесь находился все тот же диван, накрытый синим плюшевым покрывалом, три больших кресла возле самого камина и кофейный столик в углу. На полу между ними была расстелена бурая медвежья шкура с темными подпалинами.       Елена сидела в кресле, аккуратно расправив складки изумрудного платья. Марк восседал рядом на трехногой табуретке. Сложив руки на груди, он со скучающим видом рассматривал единственный канделябр на потолке. Напротив этой парочки разместились на диване все дети. Они выглядели необычно притихшими. Госпожи Азалии и господина Эрна не было: вероятно, прислугу не пустили на столь торжественное мероприятие.       Но в комнате присутствовал еще один человек. Он расположился возле самого камина в углу, за креслом Елены и, кажется, дремал. Одет незнакомец был странновато: в серый потрепанный плащ-накидку и чудную шляпу с широкими полями, на три четверти скрывавшую лицо.       На появление Василисы никто особенно не отреагировал. На диване оставалось свободное место, рядом с Ноелем. Девочка хотела присесть рядом, но подумав, что младший не упустит возможности показать свой характер, пока безнаказан, просто встала рядом.       Вошел Нортон-старший. Не говоря ни слова, он кивнул человеку в шляпе, который даже чуть привстал в знак приветствия. После отец шепнул что-то Елене, и она сердито качнула головой. Нортон-старший еще что-то тихо добавил, а затем, облокотившись на спинку ее кресла, обратился к детям.             — Наступил важный вечер, — начал он. — Вечер, который изменит вашу жизнь… Будем надеяться, что к лучшему. После сегодняшнего дня Эфлара наконец-то откроется для нас. После долгих двенадцати лет… Господин Мандигор! — Нортон-старший указал на человека в углу. Тот слегка приподнялся и кивнул собравшимся. — Господин Мандигор засвидетельствует результаты посвящения официально. Помимо этого, сегодня окончательно прояснится право наследия.             — Наследником должен быть Норт, — вмешалась Елена. — Я уверена, что часы лишь подтвердят это.             — А если нет? — произнес Норт дрожащим голосом. Кажется, он сильно нервничал.       Все взгляды обратились к отцу, дети ожидали дальнейших его слов. Василиса, вскинула бровь, но ничего не сказала. Всё-таки, без тёрок за наследство в любом мире никак.       Нортон-старший улыбнулся:             — Не бойся, Норт… Я уверен, что ты покажешь блестящий результат. Вы уже знаете, что в нашем роду, из поколения в поколение, передается некая сила, — продолжил отец. — Особая, удивительная. Обладать ею — редкое счастье, удел избранных… Бывает, что эта сила проявляет себя раньше, до испытания. Поэтому, согласно традиции, я должен спросить, не было ли у вас необычайных проявлений? При вспышке радости или гнева — неяркое свечение, россыпь искр, а может, нечто похожее на огненные цифры? — он медленно обвел детей взглядом.       Василису этот вопрос ничуть не волновал, она планировала разобраться сама. Ну, или с помощью других людей. К папаше уже выработалось такое отвращение, которое ни за что не заставит её раскрыться ему. Зато Норт что-то там радостно проговорил, но это всё прошло мимо ушей.             — Ну что ж… — Отец отвел взгляд, обошел кресло Елены и приблизился к столику. — Тогда начнем испытание…       Только теперь Василиса заметила, что на маленьком столике возле камина стоит объемистый черный сундучок на четырех изогнутых ножках, с красивой резной крышкой. Отец нажал на крышку, и она открылась с легким щелчком. В середине, на мягком ярко-синем бархате, лежала большая пузатая бутылка из темного стекла и несколько серебряных кубков.       «О, спаивание несовершеннолетних. А я думала, ниже в моих глазах ты не падёшь, » — подумала про себя Василиса. Остальные дети обменялись недоуменными взглядами.       Мужчина вынимал кубки один за другим и раздавал детям. Свой кубок Василиса получила в последнюю очередь. Он оказался тяжелым и теплым, словно нагрелся на солнце. По краю шёл причудливый узор из самоцветных камней. Василиса первый раз видела такую красивую драгоценную вещь. В этой жизни так точно.             — Вам предстоит выпить напиток, — Нортон указал на бутылку. — Всё очень просто. Если у кого-то из вас не окажется ни капли этой силы, он просто заснет… И никогда не вспомнит о сегодняшнем вечере. С этого момента пути наши могут разойтись. — Отец вновь взглянул на Василису. — Но не будем о грустном, — продолжил он, вновь светлея лицом. — Пришло время открыть семейное часовое зелье.             Мужчина вытащил пробку. В гостиной прошелестел изумленный вздох: из горлышка бутылки поднялось легкое золотистое облачко и тут же развеялось по комнате, усеяв воздух бледно-желтыми мерцающими искрами. Нортон-старший слегка дунул на них, и они закружились в хороводе, образовывая сверкающее кольцо. И вот, когда у Василисы от чудного мельтешения порядком зарябило в глазах, движение искр остановилось.       Перед изумленными детьми прямо в воздухе зависли огромные золотые часы с прозрачным циферблатом и тонкими черными изогнутыми стрелками. Цифры, обозначающие время, были арабские; они переливались черным и золотым, словно маленькие извивающиеся змейки, и оттого казалось, что часы дышат и пульсируют, словно живые.       — Норт! Подойди, пожалуйста, сюда.       Норт-младший не заставил себя упрашивать, он тут же вскочил с дивана и быстро подошел к столику. Мужчина наполнил его кубок жидкостью из бутылки. Казалось, из горлышка вылился вязкий черный сироп. Девочку передёрнуло от отвращения.       У Норта так задрожали руки, что он чуть не расплескал свой напиток.             — Не бойся, пей, — Нортон-старший осторожно придвинул кубок сыну.        «Как нежно, — мысленно фыркнула рыжеволосая. — С ним он носится как курица с яйцом».       Внезапно раздался тонкий, скулящий звук. Взору Василисы предстало жалкое зрелище: Норт стоял на коленях, скрючившись в три погибели, и протяжно завывал, словно брошенная собака. Дейла, Эрик и Ноель не сводили с него испуганных глаз. Елена подалась вперед, крепко вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Марк прищурился, уголки его губ поползли вверх.       Нортон-старший покачал головой.             — Кажется, доза велика… — пробормотал он. Неожиданно Огнев рывком поставил сына на ноги и повернул лицом к прозрачному циферблату.       Стрелки дернулись и медленно завращались по кругу, пока длинная стрелка не остановилась на двенадцати, а короткая толстая… Стрелка подползла, будто нехотя, к черно-золотой цифре девять и замерла. Воздух разорвали громкие аплодисменты. Это Елена и Марк захлопали в ладоши.             — Первая степень! — победно воскликнула Елена. — Норт — наследник по праву! — её лицо просто лучилось счастьем. Нортон-старший также позволил себе гордую, радостную улыбку.             — Лучше, чем я мог предположить. Но действие напитка плохо сказалось на нём… Кажется, у него есть аллергия, непереносимость эферного напитка. Азалия! — Нортон-старший обернулся к дверям.        «Ну да, аллергия. Что-то я сомневаюсь», — скрестила руки на груди рыжеволосая. Так хотелось высказаться, но надо быть паинькой. Перед побегом ей надо заглянуть в комнату, а не в сарай.             Няня увела Норта, и дышать, кажется, стало легче. Василисе уж точно. Старший Огнев поманил рукой Эрика. Тот, весь дрожа от страха, подошел к столику и протянул свой кубок. Василиса заметила, что отец налил ему очень мало, на самое донышко. Эрик медленно выпил свою порцию. Он опустил кубок, почмокал губами, расплылся в глупой улыбке и вдруг осел на пол, повалившись на бок. Нортон-старший метнулся к нему и тут же остановился — Эрик крепко спал. Мало того, он начал слегка похрапывать. Он бережно перенес его обратно на диван.             — Ну, тут без сюрпризов, — сказал Нортон-старший. — К сожалению, наш Эрик не обладает ни каплей часодейного дара… Ноель! Твоя очередь!       Ноель повторил подвиг брата. Теперь они лежали рядышком на диване и храпели в унисон. Вернулась госпожа Азалия, увидела спящих, и лицо её приняло расстроенное выражение, но Василисе показалось, что во взгляде няни промелькнуло и некое довольство.       Тем временем Дейла тоже получила своё зелье. Василиса с интересом наблюдала за ней: сестрица пила маленькими глоточками, испуганно поглядывая на отца. Кубок со стуком упал на пол. Дейла схватилась за живот, лицо ее как-то странно позеленело, и она медленно осела на пол. Нортон-старший бережно приподнял дочь за плечи и развернул к часам. Прошла долгая мучительная минута. Наконец толстая стрелка вздрогнула и понеслась по кругу, наращивая скорость… Первый круг, второй, третий… Шестой. Короткая стрелка замерла на цифре шесть.             — Вторая степень, а может, и больше… Воистину неожиданно и очень похвально, — Нортон-старший выпрямился. — Азалия! Позаботься о Дейле, кажется, её сейчас стошнит…       Няня обхватила ее за плечи и осторожно вывела из комнаты. Василиса стояла на месте, глядя на часы. Нортон-старший неторопливо повернулся к Василисе. Глаза их встретились.             — Кубок! — приказал он.       Василиса медленно подошла. Её рука чуть дрожала, когда она протягивала отцу кубок. Нортон-старший наполнил его до краев:             — Пей!       Елена неестественно выпрямилась, чуть поддавшись вперёд: голубые глаза опасно блестели. Марк хрустнул пальцами, выдавая немалый интерес к происходящему. Что ж, кажется, они нашли развлечение в её лице. Ох, каково было искушение выплеснуть им это всё в лицо. Но увы.       Василису охватило странное, волнительное чувство: казалось, выпей она это — жизнь неотвратимо изменится. Обратного пути уже не будет. Решительно взяла кубок и в несколько глотков осушила его. Как ни странно, напиток оказался тягучим и ароматным, похожим на сироп, но не сладкий.             — Сделано! — подвел итог довольный Мандигор. Нортон-старший прищурился.             — Как ты себя чувствуешь? — она не смотрела на него, но тон папаши ей не понравился.             — Как девочка, у которой отец — не самый лучший человек мире, — хмыкнула. Василиса прислушивалась к внутренним ощущениям. Жидкость приятно разлилась по телу, тепло заструилось по венам… Словно каждая клеточка наполнялась дивным, радостным светом. Словом — рождала ассоциации с наркотой.       Нортон-старший подошел к Василисе и, схватив за плечи, с такой силой подтолкнул к часам, что она чуть не ударилась лбом о прозрачный циферблат. Ругнулась. Кажется, даже вслух.             — Ну, какие сюрпризы ты нам приготовила? — услышала Василиса, но голос отца шел издалека, будто через толстый слой ваты.       Начало происходить нечто странное: часы и вся мебель в комнате принялась подпрыгивать, будто собрались танцевать. Мда, похоже, что там содержался немалый процент алкоголя.             — Чудно, — прошелестел тихий голос Нортона-старшего, — стрелка не двигается с места… Неужели Елена оказалась права?       Василиса промолчала. Честно говоря, ей стало совсем хреново… Мебель заплясала джигу, а её саму начала бить крупная дрожь: затрясло, словно в лихорадке. Мало того, Василиса и сама начала подпрыгивать, словно её тормошили и дергали вверх сотни детских ручек. Отец пораженно наблюдал за ней. У Мандигора отвисла челюсть.       Раз! Сильный рывок, и пол ушёл из-под ног. «Твою мать!» — мелькнула мысль в голове Василисы. Она ещё успела увидеть, как толстая часовая стрелка вздрогнула и понеслась по кругу с бешеной скоростью. Василиса неторопливо перекрутилась вокруг себя, словно делала сальто, но как в замедленной съемке, и вдруг осознала, что висит в воздухе.       «Блять!» — только и успела подумать она, как её пронзила сильная, резкая боль в спине, будто что-то хрустнуло в позвоночнике. От боли у Василисы потемнело в глазах, и она рухнула вниз.       Василиса лежала на полу и не могла даже пошевелиться. Ой, как голова трещит… Она чувствовала, как её переворачивают на спину, и совершила огромное усилие, чтобы чуть приоткрыть глаза: в смутном тумане предстало хмурое лицо отца и счастливое — Мандигора.        Тут раздался жуткий, полный ярости вопль: кажется, Елена увидела, где находятся стрелки. Ну, хоть где-то перешла дорогу этой бестии.             — Поздравляю, Нортон, — потрясенно произнес Мандигор, — две стрелки стоят на двенадцати. Двенадцать кругов! Теперь у Астариуса не будет возражений против твоей кандидатуры… Твоя дочь имеет высшую степень, и по закону ты можешь войти в РадоСвет без голосования! Возможно ли было представить, что так повезет?       Больше Василиса ничего не услышала, потому что потеряла сознание. Что херня это испытание? Ей надо валить отсюда подальше.