Белые Лилии

      Как только дверь захлопнулась, а Тато с самоубийцами покинули Госпожу, девушка ощутила, как её ноги подкосились и она с шумом падает на колени. Держась рукой за стол, второй она спрятала часть своего лица. Глаза бегали по полу, а голова отдавалась ноющей болью, которая пульсировала со всех сторон. Закусив нижнюю губу, Госпожа нервно выдохнула, ей нужно встать, но ноги не держат, ей нужно взять себя в руки, но не хватает сил. Кажется, последние события в якудза выбили из неё последние силы. Она всё ещё обычная школьница, которая основала якудза по своим личным причинам. Была одна единственная цель, и она её преследовала, да так, что создала якудза. Она не убийца, она просто школьница средней школы. И этот груз, который она повесила на свою спину, оказался невыносимым, до такой степени, что ноги подкашивались.       Зажмурившись, девушка сжимала руку в кулак и тихо била им по поверхности стола. Черт, да она просто школьница! Мать вашу, почему всё так вывернулось? Почему её истинное: " Я " так выло сейчас, так скулило у стенок души? Что ей делать? Как решать все вопросы? Голова болела, раскалывалась на две части. Как и её проклятая душа, которая уже устала нести на себе грехи, омываться ими, и жить... Сколько ещё это продлиться? Когда она наберется смелости? Когда закончит всё это? В добавок ко всему этому, девушка, которую они обещали защищать, она неприкосновенна. Саске Наран, девчонка, которая видимо многим дорогу перешла. Что сделала эта девочка? Почему она должна вновь заниматься этим, почему Такемичи пришел к ней?! Да что вообще происходило... Что происходило не с якудза, а с Госпожой?       — Госпожа...! — Найс подлетел так стремительно и быстро, что девушка даже не успела среагировать, она лишь ощутила его руки на своих ногах и талии. Парень мягко поднимает девушку на руки, с каким-то трепетом прижимая её к себе, вдыхая запах её черных волос и чувствуя, как сильно она дрожит, — Что с тобой? — кто бы знал... Кто бы знал, Найс, вопросов было много, но увы ответить не могла даже всезнающая Госпожа, которая продумывала каждый шаг и действие, каждое слово. Просчитывала многое наперед. Это просчитать не смогла. Свой скол.       Внутри всё трещало, со звонким звуком, медленно трещины расходились по всей поверхности её стены, которую она выстроила. В голове все мешалось с этой болью, казалось, её мысли добавляли ей больше страданий, прекрати она думать, может и боль утихнет? Может она сможет уснуть спокойным сном впервые за два года, не подрываться после очередного кошмара, не скидывать со своих рук кровь, не откидывать в сторону тела от своей кровати. Пропади всё из её головы, глаза бы закрылись, мышцы отдались приятной истомой, и она уснула бы. Черным сном, без мыслей, без картинок прошлого, где она счастливая, где она не скована цепями, которые разрезали её кожу. Попытки сорвать с себя все обременяющие цепи, она лишь больше приковывала себя к ним, позволяла им накидываться на шею, руки и ноги вторым и третьим слоем. Позволяла им утягивать себя вниз.       — Госпожа, — Найс занес её в кабинет Госпожи и прикрыл ногой дверь, нежно поглаживая её кожу пальцами, он смотрел на то, как она бледнела с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Её проблемы, она никогда о них не говорила, но Найс знал о многом, и не знал как помочь ей, как облегчить её ношу, — Принести тебе воды? — опустив её на мягкий изумрудный диван, Рентаро присел на корточки рядом с ней и мягко взял за руку. Его движения были плавными, лишенными жестокости, он с нежностью смотрел на Госпожу, которая сверлила своим взглядом стол.       — Да... — её голос дрожал, ровно как и тело. Девушка ощутила холод на своей руке и услышала тихий хлопок дверью. Из груди вырвался нервный смех в перемешку с наступающей истерикой, она аккуратно ставит ноги на пол, и грубым движением скидывает туфли на пол, пиная их куда-то в сторону. Устала, — Нельзя... Тебе нельзя чувствовать... — шептала она сама себе, понимая, что начинает медленно сходить сума, медленным шагами подходит к пропасти её сознания и разума, переступая ту самую красную черту, к которой больше не вернешься.       Сделав опору на руки, она медленно поднимается и босыми ногами идет по мягкому ковру, прямо к своему столу. Там лежала папка, которую Тато занес сразу после своего ухода. Она смотрит на неё сквозь пелену слез, и дерганными шагами на ватных ногах еле как идет к нему. Она осознавала что делала, но сейчас был пик её эмоций, которые она скрывала, и Госпожа прекрасно понимала, чем это сейчас закончится. Сердце, которое билось без остановки, начало брать перерывы, казалось, что оно тоже устало работать каждый день без остановки. И хотело остановиться. Но ему нельзя, оно не смело, пока Госпожа не отдаст точный приказ. Госпожа обходит свой стол и обхватывает пальцами папку, раскрыв её, она увидела фотографию черноволосой девушки с такими яркими зелеными глазами. Школьная форма и эта милая улыбка, от которой становилось тошно.       Она всматривалась в неё, попутно читая информацию. У неё в якудза был целый архив, который уходил глубоко под землю, сотни, нет, тысячи стеллажей, и сверху конца не увидишь, и пробежишь, до конца не доберешься, стояли в ряд. Там была вся информация о каждом человеке в Токио, Осака, Нагоя, и информация до сих пор собиралась, ставились новые стеллажи, а на полки ставили папки. И Саске Наран исключением не стала, когда появилась в Шибуе, никто не стал, вся информация о бандах, о их главах, о заместителях, о каждом человеке. Даже бездомные удосужились честью попасть на полку. Девочка. Шестнадцать лет, тесно связана с Тосвой. А теперь и с якудза. Госпожа поджимает губы, и стягивает пальцами бумагу, чтобы потом резко швырнуть папку в стену, задевая картину и принуждая её с грохотом упасть на пол.       — Достала! Наран! Я самолично убью тебя! Убью! Как же ты мне надоела! Чертова девчонка! — резким движением она сносит руками всё со стола, с неимоверным грохотом опуская всё на пол. Схватившись пальцами за стакан, где находилась темная жидкость, она со всего размаху швыряет его в стену. Со звонким звуком, стакан разбивается на десятки осколков и рассыпается пылью на полу, — Убью тебя сама! И никто не не помешает! — дико прокричала девушка и тут же схватилась руками за свое лицо, она несильно надавила на кожу, слегка царапая его. Из тела стал выходить протяжный стон, который был больше похож на скулеж, её корпус опускается немного вперед, а после девушка кричит, — Зачем?!       Девушка стала сдирать часть кожи, а именно грим, который очень мешал коже дышать, она стала избавляться от него. Сдирая ногтями всё, она скидывала ошметки на пол, девушку било в разные стороны, на согнутых ногах, которые были расставлены на ширине плеч, Госпожа плакала, по уже чистой коже стекали капли слез, которые капали с её подбородка. Дикие рыки, которые выходили судорожно из её тела, подбивали её и без того дрожащие ноги. Избавившись от всего грима на лице, она резко выпрямляется и отступает на шаг, врезавшись спиной в стену, Госпожа медленно скатывается по ней, пряча свое лицо в собственных коленях. Пока она здесь, она не могла смотреть на свое чистое лицо, на котором всегда была кровь, чужая. Её вновь пробила дрожь, руки измазались в гриме, а так же в косметике, а на её лице её было достаточно, чтобы вечерами по часу стоять и смывать с себя всё это.       — Г... Госпожа...       — Почему? Что она сделала... — прошептала девушка и тут же ощутила теплые руки Найса на своих плечах. Подняв голову, она ослепила его своим чистым лицом, без шрама, который она постоянно рисовала, лишь гетерохромические глаза, которые смотрели на него с печалью, лишь боль в них отражала её душу, — Рентаро, скажи мне, почему? — вновь шепот, который вызвал у парня сотни мурашек на теле. Он так редко видел Госпожу настоящую, что такие моменты нужно было записывать ручкой в календаре и праздновать, когда Госпожа – это она сама, а не глава Белых Лилий, когда она становилась самой собой, — Что она сделала?       — Кто, Госпожа?       — Наран...

Несколько дней спустя.

      Солнечный день, который встречал и радовал четверых подростков, которые расположились на площадке. Друзья радовались совместному времяпровождению, на их лицах постоянно сверкала улыбка, а смех не замолкал. Дружеская атмосфера, которая впилась в память приятным колом. Майки, Дракен, Наран и Эмма, решили прогуляться. Точнее прогуляться решили Наран и Майки, а за ними увязалась Эмма, и Майки решил позвать и Дракена, чтобы сестра была довольна и не скучала с ними. Только вот парень и подумать не мог, что в эту прекрасную относительно теплую для октября погоду, Саске плавно уплывет в руки Эммы, а он останется с Дракеном. Парни сидели на выступе, и смотрели на то как девочки дурачились.       — Эмма! — парни не понимали во что именно они играли, но девочки носились в разные стороны, прыгая по песочницам и каруселям так, словно у них была запасная здоровая и целая шея, которую они могли сломать с такими выкрутасами. Майки и Дракен сидели в расслабленной позе, тихо разговаривали о предстоящей битве с Вальгаллой, выходом Казуторы, а так же уходом Баджи. Смотря на Наран, внутри всё цвело и пахло, она живая и здоровая, бегает с его сестрой словно маленький ребенок и радуется мелочам.       — Нара! Стой! — Эмма со звонким смехом подбегает к Наран и, аккуратно обхватив её плечи, шепчет на ухо одну идею. Наран внимательно её слушает, а после они срываются со своего места и бегут на каблуках прямо к Майки и Дракену, которые переглянулись, и вновь вернули взгляды к девушкам, которые сияли ярче солнца, и жгли сильнее любого пламени, заставляя всё внутри гореть, — Ты первая! — пихнув Наран локтем в бок, Эмма кивнула на Майки, который сидел в ожидании, смотря то на сестру, то на Наран.       — Мне то проще, Эмма... — покосившись на подругу, Нара улыбнулась, а после повернула голову в сторону своего парня, — Майки… — протянула девушка и убрала руки за спину, немного наклонив голову в сторону, она попыталась сделать немного жалобный и в тот же момент щенячий взгляд, — Майки… — девушка смотрит на парня, который недоверчиво косился то на Наран, то на Эмму, то на Дракена, который ждет не меньше, чем Майки, Дракен со слегка приоткрытым ртом смотрел на сестру, изредка дергая бровями вверх, попутно кивая вместе с этим.       — Чего удумали? Нет, отстаньте, никуда не пойду, и Кен-чина не отдам вам! — в шуточной форме проговорил Майки, и увидел как девочки переглянулись, не понимая, о чем говорил Майки. Они тихо посмеялись, а после Нара присаживается на корточки в ногах у Майки, вызывая у него мимолетное дерганное движение назад, а после заинтересованный взгляд. Саске опускает свои руки на бедра парня, и видит как он незаметно облизывает нижнюю губу. Сердце ушло в мгновенный пляс, а в голове стали вырисовываться картинки, которых не должно было быть. Не тот уровень отношений. Пока нельзя. Он не мог.       — Майки, раздевайся… — сдерживая свое смущение, она заигрывающее глянула на него. Сердце девушки уже выпрыгнуло, пульсацию она чувствовала во всех частях тела, а щеки норовил загореться в любой момент. Майки застыл с открытым ртом, а после услышал удивленных вдох Эммы, и свист Дракена, никто не ожидал подобного, и кажется только Майки воспринял эту фразу не так как надо, — Майки… Мне нужен твой пиджак, дай пожалуйста, — Саске грубым ударом разрушила эту атмосферу, вгоняя парня в легкую незаметную краску, и вырывая с губ Дракена смех. Парень откидывается немного назад и начинает заливисто смеяться с лица своего друга и всей этой ситуации.       — Как жестоко, Нара... — жалобно протянул глава Тосвы, уже стягивая пиджак со своих плеч и протягивая его Наре, которой он внезапно понадобился. На его расстроенный взгляд, Наран лишь улыбнулась и, взяв пиджак из его рук и натянув его на себя, она тут же прыгнула на одно колено, обвив его шею своими руками, она чмокнула парня в щеку. Сано легко прикрыл один глаз, когда губы Саске коснулись его щеки, а руки на автомате обняли её за талию, чтобы она не упала. Ноги Саске были в ногах Майки, который теперь смотрел на Эмму, её щеки тоже покрылись румянцем, что-то подобное она выкинуть не могла, ведь с Дракеном они не встречались, — Я так понимаю, тут будет похожий ход? — повернув голову к Наран, он мазнул своим носом её губы и тут же словил её улыбку.       — Не совсем... — ответила ему Наран и вот голова Майки опускается на её грудь, а Саске ставит свой подборок на его машуку, подбадривающие смотря на Эмму. После того как Наран вышла из комы, её смущение заметно поубавилось ведь она поняла, что жизнь её хрупка настолько, что умереть могла в любой момент, раз на неё открыта охота, то нужно было наслаждаться любым моментом со своими близкими людьми. Словно попытки надышаться перед смертью она старалась проводить всё свое свободно время с Майки, чаще видеться с Эммой и Дракеном, навещала сестричек Мицуя и самого Такаши. Словно чувствовала дыхание смерти на своей шее. И сейчас, прижимаясь к Майки, чувствуя его теплые руки на своей талии, она наслаждалась.       — Дай мне свою кофту, — отведя взгляд в сторону буркнула Эмма, а Наран с надеждой посмотрела на Дракена, который скучающе смотрел на небо, словно его тут вообще не было и плевать ему было на всё. Майки тоже повернул голову в их сторону, с ожиданием смотря на друга, который прекрасно знал о чувствах Эммы, и сам был неравнодушен к ней. Сколько бы Майки не пытался, Дракена уговорить он не смог, и вот все встали на мертвой точке.       — Чего? — Дракен смотрит на Наран, которая свела брови к переносице. Девушка сжала руку в кулак и тут же пригрозила им парню, который хмыкнул, а после закатил глаза, — Зачем? — Саске вновь шикнула на него и показала как будет замахиваться и бить по нему, чуть ли не попадая по Майки, которому даже поворачивать головы не нужно было, он знал, что там творилось, — Ладно... — парень тяжело вздохнул и снял с себя черную кофту, протягивая её Эмме, которая тут же приободрилась. Она взяла кофту любимого парня и замерла так на мгновение, её взгляд изменился, в них появилось то самое тепло, та самая любовь, о которой она мечтала. Стало так спокойно на душе.       Саске смотрит на неё и улыбается, Дракен парень большой, но очень тугодумный, уж очень. Её удары для него как укус комара, но было приятно, что он прислушался к ней и всё-таки перестал задавать глупые вопросы и просто дал кофту, как это сделал Майки. Сано тут же просовывает руки в его кофту и тонет в ней. Смеяться начали все, даже Наран, которой пиджак тоже был большим, но не настолько, Эмме же кофта Дракена была как длинное платье, руки так вообще были на уровне предполагаемого локтя. Девушка всё равно была довольна, она дергается вперед и хватает Нару за руку, чтобы потом просто выдернуть её из объятий Майки, который и понять ничего не успел, как его Нару уволокли. Опять. Парни остались сидеть на месте и стали внимательно смотреть за тем, что девочки будут делать, не просто же так им внезапно понадобились их кофты.       — У меня на уме только байки, Майки и драки! — воскликнула Эмма, продолжая тянуть Наран и бежать в сторону площадки. Саске вдруг звонко засмеялась, продолжая бежать за Эммой, которая пародировала Дракена в его кофте. Майки прыснул, а потом покосился на друга, который шутку явно не оценил и сидел с каменным лицом, пока Майки смеялся от такого внезапного представления со стороны девочек, — На повестке дня! — продолжила Эмма и резко остановившись вытолкнула Нару вперед, коряво поклонившись девушке, Сано с улыбкой посмотрела на неё. Майки выжидающе смотрел на свою девушку, было интересно, что же выкинет Нара.       — Кен-чин, флажок не стоит! — попытавшись передать даже интонацию Майки, Саске ткнула пальцем на воображаемую порцию, и вот тут уже засмеялся Дракен, который слышал это почти каждый день, — В меню сегодня раздача люлей! — Саске откидывает край пиджака назад и ставит руки в бока, смотря на Эмму, которая тут же крикнула, что-то на подобие: " Есть!". Наран прыгает на Эмму и те начинают кружиться в объятиях, девочки так звонко смеялись, так улыбались, что парни сами не заметили, как улыбка на их лицах появилась.       — Ой, Нара, смотри, солнышко... — Эмма тормозит Наран, а та замирает на месте. Это слово, колом ударило в голову, пока Эмма что-то показывала пальцем, крутила Наран в разные стороны, она была как кукла, которая поддавалась движениям хозяина, вставала так как её ставили. Голову пронзила внезапная резкая боль, мгновенная, мимолетная, коснулась словно напомнив о том, что она двинутая на голову, напомнив ей о том, что она полное ничтожество. В голове стали всплывать картинки, воспоминания, такие смутные, почти неуловимые, — Солнышко...       — Солнышко!       Наран сидела на асфальте и громко плакала, девочка пяти лет упала с роликов и разбила себе коленки. Девочка заверила своих братьев, что всё будет хорошо, что она умеет кататься, и упала на первом же повороте. Кровь стекала по ноге, капая на асфальт, а жгло так сильно, что девочка не могла даже двинуть ногой. Её черные волосы были убраны в высокий хвостик, и закреплены резинкой с бантиком, летние шорты и кофта с длинным рукавом. К ней бежали её братья, которые испугались, кажется, больше, чем сама Наран. Один из старших братьев опускается перед ней на корточки и внимательно осматривает рану, попутно дуя на неё, чтобы сестре стало легче, он лишь слышал как его сердце трескалось от её плача.       — Солнышко, — мальчик поднимает руку и касается её головы, легко потрепав по волосам он видит как она отрывает свои ладошки от лица и смотрит на него зелеными заплаканными глазками. Слезы катились по бледным щекам, а веки начинали опухать, — Ну-ну, не плачь, солнышко... — он по доброму выделил последнее слово, с лаской смотря ей в глаза, — Пойдем ко мне на спину, надо обработать рану, — мальчик поворачивается к ней спиной, и кидает взгляд через плечо. Он улыбался, чтобы показать ей, что всё не так страшно, сейчас братья обработают её рану и всё будет хорошо.       — Стой, давай снимем с неё ролики, — вот и второй брат, который присел с другой стороны, и уловив её нервный кивок головы, принялся аккуратно расстегивать крепления, а потом стягивать ролики с её ног. Вот одна, а вот и вторая, — Смотри, солнышко, всё хорошо, — они никогда не называли Наран по имени, только так, только: " Солнышко", — Давай я помогу тебе забраться на спину к...       Имя... Какое у него было имя? А как они выглядели? Она не помнила, её воспоминания были очень мутными, такими размытыми, что она не могла рассмотреть их лица, и помогло ли ей это? Она вот уже несколько лет пытается найти своих братьев, но всё тщетно. Детский дом, куда её определили, когда забрали из семьи, потом семья Саске, и всё... Дальше всё было как в тумане, ровно до смерти родителей. Смерть приемных родителей словно убрала пелену с глаз, позволила вдохнуть полной грудью, позволила наконец заняться поисками своей семьи. Но как их искать, если она ничего не помнила? Ни имён, ни своей настоящей фамилии, даже дом, который находился... В каком районе? Не помнила, ничего... Помнила лишь то, что они у неё есть, и она очень по ним скучала, пусть и разделили их довольно в раннем возрасте. Хотелось подбежать к ним и показать какой выросла, крикнуть им:

"— Я здесь! Я цела и невредима! Я так скучала по вам!"

      — Нара! — воскликнула Эмма, заметив как сильно побледнела девушка, а её рука невольно стала тянуться к виску. От крика Сано, парни тут же подрываются со своего места и бегут прямиком к Наран, которая встала на месте, а на её лице уже не было той улыбки, а зеленые глаза не горели, — Наран, что случилось? Голова? — пусть её и выписали, но головные боли всё ещё касались её, она ничего не могла с ними сделать. Многочисленные травмы головы давали о себе знать даже спустя месяцы. Сцепив зубы, Саске пыталась справиться с болью самостоятельно без употребления обезболивающего.       — Нара! — Майки подлетел к девушке и аккуратно обхватил своими пальцами её плечи, чтобы потом девушка бессильно опустила свою голову на его плечо. Сано вновь ощутил тот липкий страх, на мгновение вернувшись на месяц назад, когда он сидел у её койки и молился, чтобы подняв глаза, он увидел её улыбку. Чтобы именно сейчас она сжала его пальцы, чтобы очнулась. Сердце пропустило один удар, когда она задрожала и так сильно, что Майки опустил шокированный взгляд на её тело и обвел его глазами. Всё так внезапно, — Поехали домой, Нара, тебе нужно прилечь, — Сано не стал ждать её ответа, заведя руки под её ноги, он одним простым, но таким бережным и аккуратным движением поднимает её тело на руки, стараясь не тревожить голову, которая и без этого болела.       — Прости... Эмма... — её шепот и вот Эмма видит тусклый взгляд зеленых глаз из полуопущенных ресниц. Она прижималась носом к шее Манджиро, и невольно сжимала рукой ткань его кофты. Словно вновь её били арматурой, словно разбивали голову в дребезги, раз за разом нанося удар всё сильнее и сильнее. Было так больно, било со всех сторон острым невыносимым колом, который раздрабливал её череп. Но была ли головная боль действительно связана с её травмой? Может быть травма не давала такого эффекта, и была лишь дополнением к чему-то другому? К мучающей её тягостной правде, которая постоянно витала в голове, в воспоминаниях, которые, казалось, вообще пропали из её памяти?

***

      Вечером этого же дня, Саске Наран уже пришла в норму и сейчас босыми ногами спускалась по прохладной лестнице вниз. У неё гости, и наилучшим решением было позвать его когда Майки крепко спал. У девушки был очень чуткий сон, и проснуться она могла не только по любому шороху, но и по своему желанию через несколько часов. Вот так Нара уснула вместе с Майки и проснулась через два часа, аккуратно выбравшись из его объятий, девушка накинула его кофту и вышла из спальни. Сано привез Нару домой, уложил в кровать, а сам занялся Райфу, который был голодный, убрал его лоток, а после не отходил от Наран до тех пор пока ей не стало лучше. Поужинав, пара решила лечь спать. Сано довольно часто оставался у Наран, а после её комы вообще не отходил от девушки даже дома. Его страх уничтожил понимание о личных границах, ему было так страшно потерять её, что он решил везде быть с ней, чтобы защитить и больше не допустить подобного. Исключением была только школа.       Нара спустилась вниз и, поправив свои домашние шорты так, чтобы их было видно из под кофты Майки, она посмотрела на часы и в ту же секунду раздался тихий стук в дверь. Девушка посмотрела на кота, который крепко спал, и легко улыбнулась. Повернувшись к двери, она открыла её и посмотрела на голубоглазого блондина, который с серьёзностью смотрел на Наран. Она не могла просто так позвать его ночью, что-то тут было не так. Девушка отходит в сторону, не сводя взгляд с Ханагаки, который тут же сделал шаг в её дом, и как только дверь захлопнулась он осмотрелся. Приглушенный свет ламп, две пары обуви в коридоре, кот, который сладко спал на своей лежанке, и очень много пространства. Откуда у шестнадцатилетней девушки такой огромный дом? Он был в несколько раз больше его самого, и кажется даже превышал габариты дома Сано.       — А... Саске, ты...       — Разувайся и проходи, — перебила его Наран и посеменила вперед, её шаг был таким тихим, словно она была призрак, плавно двигаясь не создавая лишнего шума, она прошла вперед и подперла спиной стену, повернувшись к Такемичи, который замер от внезапного наблюдения, которое ранее не замечал, — Будешь чай, кофе? Какао? — девушка сложила руки под грудью, наблюдая за тем как парень отводит от неё взгляд и быстро скидывает свою обувь в сторону.       — Кофе, если можно, — Нара кивнула и пошла готовить кофемашину. Следя боковым взглядом за Такемичи, она складывала свои пазлы в голове. Она не просто так позвала его именно ночью. Другого времени у них не будет, только тогда, когда Майки спит, когда он ничего не слышит и думает, что она рядом. Так нельзя было поступать, но иного выхода у неё не было, — Саске, я видел байк во дворе и обувь, у тебя кто-то есть? — Саске, установив ёмкость с кофе, повернула голову через плечо, смотря на Такемичи добрыми зелеными глазами.       — Да, Майки, но он спит, — кажется Такемчии ощутил как нога Майки касается его головы. Как это так?! Он в доме у Наран, а Майки об этом не знает?! С его одержимостью Наран, с его любовью к ней, если он проснется и решит посмотреть где Наран, то ему хана! — Как побледнел, не переживай, у него очень крепкий сон, он примерно сейчас на четвертой-пятой фазе сна, его разбудит только ядерная бомба, и то не факт, — с улыбкой проговорила девушка, прочитав мысли Такемичи, залив во вторую ёмкость молоко, она установила её в машину и поставив чашку, нажала на кнопку, — Даже если он и проснется, я смогу легко объяснить твое нахождение здесь, и лучше бы тебе быстро мне во всем признаться, дабы у тебя не было потом проблем.       — О чем ты, Саске? — нервно сглотнув, Такемичи обратил внимание на тубму, на ней стоял последней модели телевизор, но помимо этого огромное количество фотографий. Всматриваясь в них, он слушал как гудит кофемашина, и чувствовал на себе взгляд Саске, повернется – расколется. На всех фотографиях был Майки в обнимку с Наран, где-то они дурачились, где-то были серьёзными, была фотография с храма Мусаши. Фотографии с Дракеном, Эммой и Мицуей. Саске очень тесно связана с Тосвой, он вновь убедился в этом, и она очень сильно ими дорожила. Безделушки на вид, веяли теплом и воспоминаниями, даже кусок камня, на котором не было пыли, отражал ценность. И одна фотография, которая бросилась в глаза на фоне такого тепла. Маленькая Наран и её родители, пока они улыбались, Наран чуть ли не плакала.       — Скажи мне правду, Такемучи, — девушка ставит две чашки на стол, а после достает сладости. Сев на стул, она сверлила спину Такемичи взглядом, — Я умру? — то как подорвался парень, то как задрожали его руки, выдали его полностью. Она была права, — Вот оно как... — из груди вырвался нервный смех отчаяния, девушка наблюдает за тем, как парень поворачивается к ней и смотрит полными шока голубыми глазами. Ханагаки видит печаль в зеленых глазах, и не понимает блефует ли она или же нет? Узнала? Но как? Неужели Белые Лилии? Ханагаки делает нервные шаги к стул и садиться напротив, кинув взгляд на чашку с кофе, он вдохнул приятный запах.       — С чего ты взяла, Саске? — он попытался спасти положение, но сам понимал, что его слова ничего сейчас не изменят, и как Саске и сказала, ему нужно сознаться во всем, но в чем именно? Могла ли она узнать о том, что он пришел из будущего? — Я не понимаю... — девушка смотрела куда-то в сторону, её лицо ничего не выражало, оно было таким смиренным, словно она заслужила смерть и готовилась к ней, дабы очистить себя от грехов и наконец стать свободной от сковывающих её оков.       — Если Майки узнает, что ты ходил к Белым Лилиям, он убьет тебя, — то с какой холодной сталью она это сказала. Парень ощутил как накатывает паника, как она узнала об этом?! Кто ей рассказал?! Девушка переводит на него взгляд, всё было понятно по его реакции, которую он не сумел скрыть, Саске усмехнулась и подхватив чашку пальцами, отпила дивного напитка, — Прекрати так смотреть на меня, уйми свою дрожь, об этом знаю только я и точка, — слова Наран подразумевали под собой, что она никому не расскажет о том, что узнала, и это немного расслабило Такемичи.       Белые Лилии, Майки не переносил их, ведь они так или иначе были связаны с Наран, он ещё точно не знал имели ли они отношение к её избиению, но, что-то ему подсказывало, что якудза тут были замешаны. Многим было известно, что Токио, Осаку и Нагою, держат Белые Лилии, пока за остальными городами закреплены другие якудза, которые делили их между собой, и единственные, кто могли посоперничать с ними в силе, количестве людей и городов под ними, было Небытие. Скрываются не хуже Лилий, равны им по силе, а их главы заключили мирный договор дабы не поубивать друг друга за власть в Японии. Оставшиеся якудза были вынуждены принимать одну из сильных сторон, стоять одному было невыгодно, поэтому приходилось крепиться с кем-то, создавая мощнейший механизм в преступном мире. Если Майки узнает, что Такемичи ходил к ним, он убьет его.       — В твоем правом кармане лежит брошь, — Саске улыбнулась, ей всегда нравился этот момент, когда она раскрывала кого-то. Суперским детективом она конечно же не была, но обладала наблюдательностью. Такемичи вскинул брови и невольно коснулся рукой кармана, — Несколько дней назад, когда ты встретился с Майки, чтобы рассказать ему о Баджи, я заметила как ты постоянно дергал рукой в сторону правого кармана. Сначала я не обратила на это внимание, пока тебя не толкнул Чифую, у тебя выпала брошь... Ты так быстро подобрал её, что он не успел ничего увидеть, но я заметила, брошка с изображением белой лилии, — Такемичи не заметил как раскрылся его рот, так она всё это время наблюдала за ним? — Но этого недостаточно, чтобы сложить полную картинку, верно же? После того случая, я быстро забыла о той брошке, но вспомнила, когда заметила из окна членов Белой Лилии, мы с ними уже ранее встречались, и поэтому я хорошо запомнила их форму. Вышитые лепестки лилии, — тот случай с Чейзом отложился в её памяти, и вот она вновь шокирует Такемичи, так Госпожа всё-таки послала своих людей для защиты Наран? — Они постоянно где-то рядом, ничего не делают, просто наблюдают, то из машины, то в доме напротив, Белые Лилии следят за мной, а если быть точнее, оберегают, почему? — девушка отпивает кофе, смочив горло, и вновь улыбается, — Я смею предположить, возможно это слишком самовлюбленно, но ничего другого мне в голову не приходит. После твоей просьбы не умирать, череда этих событий натолкнула меня на мысль, что я в скором времени умру, тебе откуда-то это известно и от безысходности ты решил обратиться к якудза с этим вопросом, и просить их защиты для меня, скажи Такемичи, только правду, я права?       Парень замер, он глупо хлопал глазами, не зная даже, что сказать, Наран так легко вычислила его, приведя все факты, аргументируя свои слова. Такемичи смотрел на её улыбку и почему-то она казалась ему такой мертвой и неживой, словно она робот, который выполнял программу. Он видел какими механическими глазами она на него смотрела, как так отсутствовала жизнь. Сколько секретов скрывала Наран в свои шестнадцать лет? Почему ему казалось, что всё запутанно настолько, что попытайся он влезть в её жизнь и попытаться найти конец огромного клубка, то сам запутается? Парень поджал губы и опустил взгляд вниз, она всё верно сказала и скрывать нет смысла, она сама понимала, что это правда, все факты говорили на её смерть. Ханагаки медленно кивнул.       — На тебя готовят покушение, ты права, — прошептал парень, боясь, что где-то там стоит Майки, который проснулся и слушает их. Он будет зол, невероятно, убьет всех, кто посмеет тронуть Наран, кто хотя бы посмотрит, а это ему не надо было, — Я пошел к Белым Лилиям, чтобы защитить тебя, ведь сам не знаю, что делать. Прошу, Саске, не говори Майки, он очень разозлиться и всё может закончиться плохо...       — Меня с самого детства защищал Майки... — внезапно прошептала девушка, а её глаза изменились, они в миг потеряли свой зеленый цвет и стали такими бездонными, такими забытыми, словно душа в моменте покинула её тело, она стала иной, совершенно другой человек, — Наверное, тогда я и влюбилась в него, когда он впервые заступился за меня... Ударил моего отца и начал угрожать, лишь бы он больше не трогал меня... Да... Тогда, сквозь пелену слез я смотрела на его улыбку, а моё сердце трепещало... — шептала девушка и кидала взгляды на лестницу, подняться, повернуть в комнату и вот он Майки, крепко спал, — Мне нельзя умирать, мне нельзя бросать Манджиро, ведь я его так сильно люблю... Считала это влюбленностью, пока не очнулась через два месяца от тяжелой комы, и услышала, что пережил Майки... Всё из-за меня, это я во всем виновата... Я не могу оставить его, я должна быть всегда рядом, чтобы подставить свое плечо и помочь ему вынести весь груз, забрать его себе, лишь бы ему стало легче, лишь бы он улыбался, как сейчас....       — Наран...       — Информация, Такемучи, ты можешь дать только информацию... — она переменилась вновь и эта перемена очень напугала Такемичи, он толком не знал Наран, и сейчас ему казалось это очень странным. Но её слова, то как она любила Майки, она была готова на всё лишь бы помочь ему, лишь бы быть рядом с ним, это так тронуло Такемичи, что неосознанно он уже принял решение бежать к Госпоже и молить её спасти Наран, защитить, уберечь, — Точно не помню... Папа рассказывал мне, что якудза часто просят вместо денег информацию, либо службу... Но, ты в Тосве, тебе нельзя вступать в Белые Лилии, да тебя и не примут... Поэтому единственное, что ты можешь им предложить за плату моей сохранности – это информация, хорошо подумай, якудза не прощают ошибок, не прощают пустословия, и ложных просьб, они убьют тебя в любом случае... Поэтому думай и решай... — девушка допивает свой кофе и ставит чашку на стол, поднимая мертвые глаза на Такемичи, а тот невольно дрогнул. Вновь то чувство, это не Наран, это не она... Словно другой человек...       — Спасибо, Саске... Я обязательно защищу тебя...       — Не знаю почему, но я верю тебе, Такемичи Ханагаки.

На следующий день. База Белых Лилий.

      Тренировочный зал Белых Лилий, там собрались многие, они наблюдали за площадкой для ринга, натянутые четыре каната закрепленные на угловых столбах, на нём сражались трое: Лин и Рин против Госпожи. Девушка облаченная в черные лосины с завышенной талией, а так же черным топом, который открывал вид на её грудь и упругий живот. Черные волосы были убраны в высокий хвост, а на лице красовался ужасный шрам. Девушка дралась против близнецов и они проигрывали ей, уже не в первый раз. Парни из раза в раз падали на лопатки, то на живот, но уронить девушку у них не получалось, сколько бы планов они не строили, как бы не пытались, она твердо стояла на ногах, и даже не вспоминала о тех мимолетных ударах, которые получала.       — Победить Госпожу – нереально, — проговорил Найс, который уже дрался с ней и сейчас отдыхал, да прикладывал лед к поврежденным местам. Бывали дни, когда Госпожа тренировалась вместе с ними и приглашала на бой с собой, дабы проверить не только свои, но и возможности своих ребят. Она оставалась довольна, отличная форма, которая не подведет в нужный момент, — Вот уже два года я пытаюсь, и всё не получается, — парень обвел её тело глазами и невольно облизнул губы. Она была очень красивой, и мало кто отрицал это, девушка, которая брала не только харизмой, умом и внешностью, но и силой, таких редко встретишь. Не зря она глава якудза.       — Твоя правда... — Рин, который упал на канаты стал тяжело дышать, ему не одолеть её, этот монстр в юбке пощады не знает, и проигрыша тоже, — Она чудовищно сильная, хотя такая маленькая, — в ту же секунду ему прилетает ногой по голове и парень вскрикивает от внезапности и хватается руками за пробитое место. Больно.       — Мы не закончили, Рин, ты ещё не проиграл, идём, — Госпожа хватает его за ворот черной футболки и начинает тащить за собой, пока в один момент двери не распахиваются, — Что такое? — она аккуратно отпускает Рина и поворачивает голову в ту сторону. Там стояли два парня, которые дежурили на посту, а посередине знакомые блондинистые волосы и этот уверенный взгляд голубых глаз. Девушка усмехается, а после ставит руку на бедро и кивает.       — Госпожа, Ханагаки Такемичи пришел на встречу с вами, говорит это серьёзно и дело касается некой Саске Наран, извините, — он поклонился в глубоком поклоне и вот её ребята, которые смотрели за боем да участвовали в нём, перевели на него свои взгляды. Белые Лилии с интересом осматривали школьника, пока Госпожа сверлила Такемичи взглядом и лукавой улыбкой, в сроки уложился, пришел в последний день. Девушка делает несколько шагов вперед и опускает свои руки на канаты, сложив их друг на друга и спустив локти на другую сторону, она отступает и выгибается в спине.       — Здравствуй, Такемичи, ты пришел ко мне со своим решением или просто так?       — Защити Наран, чего бы тебе это не стоило! — от его уверенного тона, а так же от того, что он перебил её, Госпожа удивленно вскинула свои брови, а потом на мгновение прикрыв глаза и улыбнувшись, она приняла данную ситуацию, — В замен я дам тебе информацию.       — Аха! Такемичи, поднимайся на ринг, одолеешь меня, это и будет твоей платой, а не сможешь, будешь должен мне свою жизнь и волю.