Парни из Йокогамы

      Ругань стесняет пространство кабинета. Не слышно ничего, помимо «мудаков» и «сволочей», столь чужеродных простотой и глупостью для столь величественного помещения.       Спорящих, не наседая, просят экономить время. Они, забывшись, увлечены потоком бессвязных колкостей. Рио, единственный человек с холодной головой, сетует на часы и пустую трату энергии, необходимую в сражении с врагом, а не товарищем. Товарищи и без него об этом знают, но всё же набирают обороты.       Словесные баталии им будто не в тягость, будто спор — один из хитроумных способов снять напряжение… Значит, подобное имеет место быть? Немного зубоскальства для профилактики, а? Тогда, по их же логике, «ежедневно» — синоним «немного», а «милые бранятся — только тешатся» — прописная истина. Истина до момента, пока кто-то из двоих не получит втык.       Брань сама собой разумеющаяся. Буквально родной язык, и лидер стопроцентно является носителем: возьмись выписывать его ругательства, на свет явится труд томов так на четыре.       Напарникам обижаться на сквернословие претит душе, их выдержке и чувству такта. Саматоки же достаточно стандартного «дурак», чтобы выкидывать что-то похлеще и даже ощутимее вроде неизбежной встречи кулака и носа адресата.       Джуто, к слову, любил играться с этой чертой, и за свою любовь расплачивался в лучшем случае помятым галстуком, чей узел частенько оказывался в крепкой хватке, в худшем — помятым лицом.       Джуто, честно, в уничижениях искуснее: его едкое «упрямая деточка» в переговорах с Катенгуми служило исправным щелчком по носу того, чьё упёртое «сам такой» полностью оправдывало упомянутое нарекание.       Тем не менее, Аохицуги старался не отставать. Когда речь заходила о сотрудничестве с властями, инспектор был крайне принципиален, за что награждался званием «пёс правительства», которое награждавшим же отметалось. Тот внезапно принимался уверять Ируму в отсутствии подходящих для псовых клыков, но наличии неплохих резцов, чем вызывал особое негодование у последнего. — Резцы? — Джуто рефлекторно проводил языком по верхнему ряду. — И ушки на макушке, — демонстрировал клыки нападающий.       Подколка безобидна, да и босс, изображающий кистями трепание кроличьих ушей, выглядел как минимум потешно. Однако принимающий, судя по подрагивающему веку, веселье не разделял. — Клыки у меня острее ваших, — и гневно скалился, зачем-то задевая ещё и сидящего напротив Бусуджиму. — …сегодня на ужин крольчатина? Джуто, плюнь, это ж каннибализм, — и Джуто сверлил шутника недобрым взглядом.       Брань регулярная, но имена привычнее. Притязательное «Саматоки» с ярким ударом на предпоследний слог и отскакивающее от зубов, чёткое, слегка протянутое на первой гласной «Джуто». Никаких уважительных суффиксов, в них не видят необходимости. В том числе и Рио, считающий выражением почтения дело, не пустой трёп. Впрочем, среди пригревшихся ему исконно японских черт сокомандников имелось кое-что словесное…       Позывной не использовался, а вот неброское «Лио», звучащее в разы мягче американского оригинала, вызывало чувство, схожее с эйфорией. Хотя оба рычать умели только так, в обычной речи Саматоки и Джуто всё равно неуклонно эксплуатировали этот скромный ротацизм.       Рио помнит блики на кожаной обивке дивана, на глянце столика, на цепочке босса, смягчённые под воздействием спиртного. Рио ощущает тяжесть на локте — босс тащит за рукав, растягивая его, очевидно, не думая о последствиях. — Ли-и-ио… — струится в уши, отдаётся где-то в подкорке сознания бархатное, по-детски требовательное обращение. — Саматоки?.. — неловко вопрошает подозванный, пытаясь сохранять здравомыслие. — Поменьше «Саматоки», побольше «сэр». — Да, с-сэр, — оторопел от беспардонности, заикнулся, однако тут же взял себя в руки, исполнив неотложный приказ.       То мимолётная вспышка ностальгии о капитан-лейтенанте уколола где-то в сердце. Она не была болезненной, она была доказательством безропотной привязанности к нынешним соратникам — такой же крепкой и доверительной как когда-то с отрядом. — И чтоб всегда так! — оставляют без шанса перечить. — Так точно, сэр! — и Рио только рад подыграть.       Они быстро вошли во вкус. Джуто, пользуясь случаем, присоединился. Ему обращение, право, лучше шло ввиду квалификации. — Ввиду фетишизации, — Саматоки, потеснённый, протестует и усмехается в ответ озадаченным взглядам, — Нет, Рио, сам подумай, как твоё покорное «да, сэр» на койке зазвучит.       Рио вспыхивает, а пойманный на хитром умысле лишь многозначительно поправляет очки.       На койке, кстати, звучало и вправду отменно, но это уже другая история…