Парни из Йокогамы

      Их встретил одинокий лес, расчищенный лагерь, узкая тропа из припорошённых следов. Заросли кизила прогнулись под тяжестью снега, заслоняя обзор, но они знали, что до ближайшего водоёма рукой подать. К широкой пойме вёл пологий спуск. Над сугробами застыли камфарные деревья, похожие на человеческие фигуры. Они замедлили шаг, то смотря под ноги, то оглядываясь по сторонам.       Саматоки считал Джуто слишком мнительным, однако считался с его профессиональной чуйкой на проблемы. Если требуются конкретные действия, лучше делать без уточнений, даже если не согласен. Тем более сейчас, когда инспектор прав — то, что их товарища нет на месте в установленное время, странно, и лучше проверить, чем просиживать штаны, ожидая чуда. Рио, конечно, чудо, но… Когда дело касается него, они всегда думают одинаково.       Зловещая тишина застывшего простора порождала тягостное предчувствие. Ледяная корка проросла по водной глади, сливаясь с плотным нагромождением облаков в серую массу. От безжизненного пейзажа веяло покоем лечебного госпиталя. Всё пребывало в безмятежном состоянии, ничем не намекая на близкий конец.       Оба нервно выдохнули. Чуть пройдя в сторону по холму у берега они наконец заметили какое-то движение. Там же раздался странный лязгающий звук. В десятке метров призрачно-белый силуэт форменной куртки мелькал на фоне льда, втыкая железное остриё в поверхность. Озарение жгучей радости мелькнуло молнией. — Рио! — окликнул его Саматоки, помахав рукой. Силуэт обернулся и поднял руку в ответ. — Что он там забыл? — подал голос Джуто. — Похоже, лёд проверяет. — Рио, сюда иди! — оклик отразился эхом, и он добавил уже тише, — Недавно же скачок температуры был. — Ему лучше знать. Ща придёт, скажет, че со льдом. — Не лучше, у него же недавно радио сломалось. — Когда? — Сразу после дела в районе Цузуки. — М. А че он новое не купит? — Где он сейчас купит радио по-твоему? — На Амазоне. — И сколько оно будет идти сюда? — Долго. — Именно. Рио, твою мать!       Джуто уже начал злиться на солдата, зависшего посреди гололёда с выскользнувшей першнёй. Тот уставился на проделанную дырку и не шевелился. — Ну нет радио и нет, он без него разве что со скуки сдохнет. — Он без него прогноз не узнает. А от скачков температуры лёд истончается. — Так он вон куда зашёл, дыр понаделав, и не провалился. — На разных участках может быть разная толщина, тупица. — Кого ты–       Тихий треск. Всплеск воды. Силуэт погас прежде, чем рассудок успел уловить смысл произошедшего. Озарение жгучей радости вывернулось мрачным ужасом, когда оба резко стали свидетелями сцены, как Бусуджима погружается в озеро и пытается вынырнуть обратно, затравленно дыша и беспорядочно елозя руками по кайме. Попытка приподняться на локтях — и он вновь оказывается по горло в воде.       Треск громче. Саматоки уцепился за какое-то низкорослое дерево и, пару раз вдарив ногой по основанию, отломил от ствола приличную ветку. Он собрался было спрыгнуть, но Джуто схватил его за плечо у самой кромки. — Её не хватит. Если подойдёшь слишком близко… — Че я, блядь, ещё могу сделать?!       В глазах что-то сверкнуло, и руки сами собой потянулись вперёд. Саматоки быстро разобрался с узлом и крепко привязал шарф Джуто к палке. — Пошли! — А?       Он сжал его руку и потянул за собой. Оба разбежались и проскользили по глади на достаточное расстояние. Прицельным замахом конец шарфа оказался в окоченевших руках, кое-как ухватившихся за него. С горем пополам Рио смог забросить ногу на поверхность и подтянуть вторую. Двое вытянули его из воды и постепенно доползли до берега.       Они видели разного Бусуджиму, но стучащего зубами, опустошённого пережитым шоком Бусуджиму им бы больше никогда не хотелось видеть. Он ни разу до этого не проваливался под лёд, воевал по большей части в тёплых странах и имел дело разве что с тихоокеанской водой, так что успел перепугаться и нахлебаться с непривычки. Лицо, искажённое усталостью и тревогой, пылало, глаза закатились, и при каждом вдохе слышался хрип. — Рио… — Джуто ужаснулся промокшей насквозь одежде и принялся снимать с него сапоги, чтобы слить воду. — Жить будет. — Саматоки поёжился от холода, надевая на пострадавшего свою куртку. Она не сходилась, но это лучше, чем вести в мокрой. Закончив, он вытер о штанины потные ладони, но, взглянув, понял, что вместо пота на них кровь. Не ветка, а сплошная заноза. — Нельзя тут оставаться. — скомандовал Джуто. — Нужно к лагерю или сразу до машины. Эй, ты идти сможешь?       В ответ кивок, давшийся явным усилием. Соображает, несмотря на шок. От этого каплю легче. ***       Весь день на нервах. Они удивительно быстро довезли его до квартиры Ирумы, укутали и согрели, вызвали знакомого доктора, получили рекомендации и обещание, что никто не умрёт. Джуто не совсем уверен, учитывая своё разболевшееся сердце. Он уже собрался взять выходной и постоянно присматривать за гостем, как вдруг в разговор с начальством встрял Саматоки и сказал дать Рио нормально отоспаться.       Нормальное отсыпание превратилось в насморк и чих, что после купания в ледяной воде процесс, конечно, закономерный, но Джуто на всяких случай потом наорал на Саматоки, чисто стресс сбросить. Так, на следующее утро, начался процесс лечения, с которым Рио справлялся в своём темпе, пока хозяин дома на работе пахал, заявив о своём существовании разве что внезапной курьерской доставкой. К обеду у двери оставили два пакета с едой и лекарствами на имя Ирумы.       Глубокой ночью Джуто со всей осторожностью щёлкнул замком и неслышно ступал, точно дикий зверёк. Он собирался проскользнуть в ванную, но остановился у входа в гостиную. Там, растянувшись на диване, посапывал солдат, объятый свечением рекламных щитов сквозь открытые жалюзи. У подлокотника стул с кружкой воды, таблетками и пачкой салфеток. Джуто взял с кухни ещё один, подсел к дивану, добавил мощности портативному обогревателю на одно деление и протянул руки к теплу.       Какое-то время он сидел неподвижно, рассматривая уснувшего гостя.       Даже на синем свету заметны потрескавшиеся губы и наметившаяся щетина на подбородке. При вдохах слегка раздуваются ноздри. Ресницы остаются недвижны.       Обычно Рио бы сразу почувствовал его присутствие и открыл глаза, но сейчас его организм полностью тратит все силы на восстановление. Это заметно по хрипу в дыхании. Оно словно шум прибоя. Мрачный зов волн, похожий на барабанный бой, держится во тьме. Бег вод замедляется, и они обессиленно выкатываются на берег, накатывая и отступая обратно в течение ночи.       Джуто задумался. Что, если бы Рио всегда оставался таким? Если бы ни он, ни Саматоки не могли покинуть пределы его квартиры и лежали бы так неподвижно как можно дольше? Тогда бы не приходилось нервничать каждый раз? Тогда бы он всегда знал, что они в порядке, и ничто им не угрожает? Особенно зимой, когда послевоенный климат так жестит. Было бы в разы проще.       Было бы в разы хуже. Он готов до конца жизни беспокоится по поводу их сохранности, лишь бы не терять МТС, как верных товарищей в делах. Лишь бы не терять тех, кем он действительно дорожит. — Пожалуйста, поправляйся скорее…       Накопившаяся усталость взяла своё, и вскоре он так же задремал. ***       Поднималась очередная вечерняя дымка. Аохицуги заявился на порог с громким звонком, без приглашения, и с тонной морозильных сумок. — Это вам подарочек. — с напускным весельем отрапортовал он. Наверное, тоже скрывает волнение за больного. — Это ж его запасы на зиму. Ты весь лагерь, что ли, обчистил?.. — По прогнозу передавали, в феврале опять будет резкое потепление. Ты ж всё равно решил его у себя до конца зимы оставить кантоваться, так что подумал «че добру пропадать, пусть на твоей кухне готовит». От тебя и супа домашнего не дождёшься, одной хернёй на вынос его кормишь. Он так не выздоровеет никогда. Короче, разбирай. — оставив провиант на хозяина дома, он стряхнул ботинки и поспешил проведывать.       Кусок за куском Джуто постепенно расправлялся с фасовкой. Сквозь шуршание пакетов до ушей донеслись скрип стула по полу и два приглушённых голоса. — …и тебе работа найдётся, так что давай на поправку. Джуто тебя хоть лечит, или тоже весь в работе? — Хорошо лечит. Всё делает. Только приходит поздно. — Типичный Джуто. — Угум. Прямо как в детстве…       Саматоки затих, удивлённый поднятой темой. Джуто, подгоняемый любопытством, наспех вытер руки, вышел из кухни и заглянул к ним. — Лежишь в постели и ждёшь, когда родители вернутся. А за окном крики соседских детей. Думаешь, как бы быстрее вылечиться и с ними побегать. Или поехать с семьёй в город… — вспоминал Рио с лихорадочным блеском в глазах.       Стоило окинуть взглядом комнату, и серая холостяцкая квартира на мгновение расширилась до размеров частного дома со своим гаражом и лужайкой. Подобранный мамой декор добавлял особого уюта семейному очагу. Точно кадр из западного фильма. — Я ещё месяц не мог справиться с рождественским подарком отца. Какой-то сложный конструктор был, и я его разложил по всей комнате и собирал день за днём. Он достался ему с боем, а я не понимал особо. Маленький был ещё.       Саматоки, лёжа подбородком на спинке стула, приподнял руку и взглянул на свой браслет. Бусинки засверкали от освещения лампы, и в их блеске возле силуэта маленького Рио он увидел седовласую девочку, слёзно уверявшую старшего брата, что никакие дорогие подарки ей не нужны, лишь бы он сам был в порядке. — Первой с работы возвращалась мама. Только узнает самочувствие, проверит температуру и сразу за плиту. У неё был свой рецепт маринада, и я часто просил приготовить индейку. Хорошо получалось, ароматно. Вам бы точно понравилось… — он прикрыл веки и говорил всё тише и тише, — Нам стоит… как-нибудь обязательно… навестить их… вместе…       Осколки воспоминаний, ещё не проглоченные тёмным морем времени, составили идиллически завершённое целое.