Парни из Йокогамы

      Липкие руки сминали перчатки до скрипа, скрип отдавался ознобом, озноб доставал позвоночник, не готовый выдержать груз отечества, воздвигнутый на него. Если бы не мимолётный случай, надёжно упрятанный в скоротечные минуты, давно бы на его месте томился углящийся фарш из мяса и костей.       Мясо и кости закутаны жалкими клочьями ткани, сырой почвой погребены тела под ногами. Смерть беспринципно счищает факт существования десятков бойцов, намеревается стереть и мимолётную память живых, взывающую хоть к каким-то проблескам скорби. Для сожаления, так необходимо человеческой душе, слишком мало времени. Даже для гниющих груд неподалёку, которых мгновенье назад величали товарищами.       Нельзя представить де́ла без товарищей рядом. Оно, общее, всегда становится причиной чувствам независимо от прошлого и настоящего. Настоящее становится поводом для сравнения с прошлым. Некоторые вещи становятся сами собой ещё до осознания общих чувств.       О лидере знают все, полицейский на слуху, военный вызывает вопросы. Объединение в дивизион потрясает общественность, популярность разрастается, время идёт. Троим нет дела до времени, у троих дела здесь и сейчас.       Полиция не успевает справляться с захватчиками, разгребает бедлам за беснующимися бандитами. Один молча выносит мельтешащую челядь, принимая происходящее за привычное положение дел, другой в темпе разминает кисти о неприветливые лица, дерёт горло и вызывающе скалится под пристальным взором инспектора. Инспектор иронично считает их поехавшими головорезами, но одобрительно улыбается, понимая, что сам не лучше, по-своему благодарит за спасение от грязной работы. Он ненавидит марать руки. Двое в курсе, способствуют не пачкаться лишний раз.       Военный не связан непосредственно с профессиональной сферой, однако посвящён в дела напрямую, допущен до стола Вагакасиры, погружён в план действий, в суть обсуждений. Согласно договору ему достаточно сообщать по рации лишь место и время, но никто не соблюдает простых условий, раз за разом переступая черту, — свидетельство полного доверия ещё с первого дня объединения в дивизион.       Положительно ли содействие? Хотя он и был увлечён глубже положенного, Бусуджима всё ещё метался в желании затронуть все подводные камни мира якудза и остаться в тени, быть частью семьи и сторонним наёмником.       Возвышаясь над проигравшим, Рио разделяет невероятный момент, смакуя адреналин спиной к спине с таким же одержимым человеком битвы. Его беспощадность заразительна, доведённое до предела тело горит, утробный рык вместо речи отдаётся в каждом суставе. Сначала хорошо, послевкусие ещё лучше, но последующее кажется мрачнее и мрачнее.       Редки, но заметны за делом те стороны товарищей, о которых Рио предпочёл бы не думать. Прошлое до встречи с ним — первый пункт мысленного списка, вторым представляется будущее. Помимо прошлого с настоящим есть туманное пугающее будущее…       Он чаще других видел смерть, знаком с ней лучше кого бы-то не было, и продолжает бояться. Не за себя. За того, чья вздымающаяся после длительного боя спина когда-нибудь явится пред глазами фаршем из мяса и костей.

***

      Мотомати. Аккуратный туристический район с небольшими улочками и типично европейскими зданиями навевал настроение выходного шоппинга, никак не боя с наркоторговцами. От нелепого диссонанса внутреннего и внешнего хотелось курить. Напарники усиленно держались. Эту ночь им придётся провести в отеле, где приветствуются куда более утончённые ароматы. Знание о тёмных делишках, мутившихся за обёрткой вылизанных паркетов, просторных залов и толстых кошельков постояльцев их тоску совсем не разгоняло. — Будет ошибкой сразу соваться к шишкам, сначала разберёмся с шестёрками, — Ирума внимательно просматривал перечень предоставляемых услуг, — Жигало проводят с клиентами чуть ли не целый день, фактически всё происходит у них на глазах. Начнём с этого. — Не понимаю. Я ничего не знаю! Я… — про поставки ляпнул уже второй кадр, его-то и зажали в углу снятого номера.       Мужской нос кривится чуть вправо, что побуждает к вою на тональность выше. Слёзы размывают избыток химозной шпатлёвки в отвратное месиво: невозможно различить кровавую кожу и поплывший «камуфляж». — Ничтожество, — виновник гротескной картины нависает над забитым хостом, демонстративно отряхивая руки.       Хосты. В связи с событиями двухгодовалой давности профессия пользуется немалой популярностью. Мужчины, просёкшие фишку женского влияния, старательно подлизывают новому символу власти с надеждой урвать кусок посолиднее. Гостиницы, рестораны, клубы и даже подвальные притоны от мала до велика кишат смазливыми лизоблюдами. И слабый, до недавнего времени, пол совсем не скупится на внимание подобного отродья ввиду собственной недалёкости.       Боссу оно особенно противно: во-первых, его парня однажды пытались завлечь в эту секту, во-вторых, он привык сорить деньгами на баб, не наоборот. Хотя он стремался допускать мысль о том, сколько в баттлы спускают те же неадекватные поклонницы, его оно, так или иначе, напрямую не касалось.       Теперь же лидер сталкивается с характерной фигурой ненавистной ему тенденции лицом к лицу и, судя по бесстрастному выпаду, собирается смести её одним махом. Джуто остаётся невозмутимым, Рио готовится к сцене. Мужик им не ровня, так что издевательства вряд ли продлятся больше необходимого.       Атмосфера в помещении гнетёт, над головой возникает громовой спикер. — Что ты собрался делать? — Ирума звучит будто издалека. — Выпытывать, — удивительно спокойный ответ. Отчаянный крик потух под его стартом.       Саматоки действует сгоряча, его читка соответствует темпераменту. Он светится под треском битов, двигается с пафосом, по тексту идёт плавно, но с претензией. Он господствует над противником, смотрит в самую бездну души. С применением каждого концептуального жеста хочется визжать, словно оголтелые фанатки.       Однако в тот день он не читал, он разрывал связки. Его яркий голос, обычно скованный приятной хрипотцой, лился через спикер со странным надломом, поражая слух на потустороннем уровне. Над жалким нытьём клубилась невыносимо тяжкая рифма, омертвляющая разум, заколачивающая сознание, воспевающая гипнотические свойства адского происхождения. Это, несомненно, было дьявольское соло.       Дальнейшие события доказывают описанное: тёмные зрачки мужчины взвинчены ввысь, рот с текущей слюной заворожённо тараторит вколоченное клеймом в память. Имена, цифры, количества, значения на слух кажутся бессвязными. Его руки в треморе, язык западает, глаза выпучиваются — гипноз окончен резко, жертве должно отправиться спиной назад, но заминка…       Череп расплющен. Мозги вытекают через уши. Из глаз все ещё идёт влага, теперь смешанная со слизью, гноем, кровью, любыми жидкостями человеческой головы. Яркий голос Аохицуги, любимый голос Бусуджимы, струящийся кровом и справедливостью, способен на… фарш. — Твою мать, — со щелчком диктофона убийца стремится к выходу. — Куда? — вопрос Джуто как отрезвляющее. — В сортир.       Дверь хлопает, вновь тишина. Оставшиеся переглядываются, синхронно выражают недоумение: оба отметили опасное пошатывание в походке лидера.       Один заученно тянется в карман, закуривает, перемещается в соседнюю комнату. Другой за ним. — Сегодня хороший день, чтобы начать курить, — как обычно, предлагает напарнику. — Спасибо, не стоит, — тот, как обычно, отказывается.       Совсем тихо, лишь звук машин с улицы. Слишком напряжённо, до кома в горле. И свежий запах крови, пока что не омрачённый разложением, этот ком расширяет. — Это была твоя техника гипноза, — Рио не мог не прервать тяжкое молчание. — Угу, он перетянул в конце. Надо было брать ниже, тогда мужик остался бы в живых, — партнёр вновь нервно пожимает плечами, — Он был причастен к Back Wild раньше, из-за них бывший подопечный клана пошёл на предательство. У Саматоки изначально были планы на него. Для меня же это ещё одна улика. — Ты дал ему свой микрофон ради компромата? — Скорее ради эксперимента. — Эксперимент не удался, — Рио вздыхает, смотря в направлении трупа, — Если Back Wild узнают об этом, проблем не возникнет? — Разберёмся. Месть есть месть, никаких сожалений.       Определённая связь формируется, когда постоянные владельцы заимствуют микрофоны друг у друга. Никто не знает, чем всё заканчивается, если непомерная сила одного влияет на устройство другого. Никто, кроме Рио. Рио знает, что всё заканчивается фаршем. «Он считает, что ему всё можно. А я типа покрою, когда надо, — в недавних воспоминаниях Джуто задумчиво затягивается на фоне высоток, — Каждый раз представляю. Стоит не уследить, и он сделает что-то, что потом не отмоется. Я не смогу уберечь его от всего и всё же... — мысли о будущем, от них в ясном взгляде столько скорби. К чёрту их, как можно дальше хотя бы от товарищей!»       Знакомый сигаретный дым перебил неясное зловоние, от чего спокойнее, но в горле почему-то першит. Убийство ведь касалось исключительно прошлого Саматоки… У них же не было полноценной беседы на тему времени, разве что какие-то частички за рутинной деятельностью… Вскрытие всех карт разом сомнительно, связь меж напарниками в прошлом туманна, рассуждения о будущем убивают.       Он решил, что всему своё время. У них дела здесь и сейчас, поэтому Рио не желает думать о чём-то ином. Рио просто счастлив видеть товарищей рядом. Видеть их в настоящем — деловой сфере со всеми её сторонами.