Парни из Йокогамы

      Сгущается гробовое молчание. Стук пальцев и тихий скрежет дном кружки по столешнице зудят в ушах. Слух подхватывает гул вытяжки вместе с мерной дрожью стиральной машины за стеной и уличным шумом из приоткрытой форточки.       Время раскалывается, превращая каждую секунду в лезвие, направленное к горлу остриём. Знакомый запах кофе и тупая головная боль, замершее дыхание и жуткий сушняк. Не просто отсутствие слов, а присутствие чего-то невысказанного. Слишком мало сказано и слишком много сделано. Слишком. — В целом, — Джуто с важным видом сделал глоток, — было неплохо. — Да. — Рио к своему пока не притронулся.       Слово за Саматоки. Душащая тишина расползлась над ним подобно туману. Он сверлил глазами кружку, опасаясь разглядеть в кофейной глади события прошедшей ночи. Минута молчания, растянувшаяся в несколько, похоронила всё, что было до неё.       Он пьёт залпом. Тяжело вздыхает. Молчит. Долго молчит. Должно быть, планирует побить мировой рекорд по задержке дыхания. Все терпеливо ждут чего-то непредсказуемого. — Пиздец. Всё выходит до смешного предсказуемо. Чёткое, но недостаточно точное описание ситуации. — Скорее хуйня. Помноженная на три. — поправляет Джуто, заставляя одного ощетиниться, а второго неловко хмыкнуть. — Засунь свои шутки— Рио, не ржать! — Саматоки трёт веки с таким усилием, словно хочет вдавить глаза внутрь черепа. Вы вообще понимаете, что произошло? — Как по мне, всё очевидно. — стараясь не терять самообладание, Джуто равнодушно тянется за телефоном. — Угу. — от Рио, совершенно растерянного на чужой территории, разит такой же отстранённостью. Из-за неопределённого кивка в поддержку врага Саматоки молча проклинает обоих. — Какие-то проблемы? — в линзах очков отражается заваленный уведомлениями экран.       Напускное спокойствие сразу с двух сторон заставляет чувствовать себя изгоем, цепляя и без того натянутые нервы. Стоит отнять руки от лица, как глаза наливаются кровью. Стоит кинуть взгляд на Ируму, вспомнив о его наглядно продемонстрированной кроличьей душонке, и щёки покрываются соответствующим цветом. — По-твоему то, что напарники ебутся после пьянки, не проблема? — хватка на кружке становится обжигающе крепкой. Ещё хоть одно необдуманное слово, и она полетит в чей-то глаз. — Ты бесишься из-за того, что к нам присоединился Рио, и теперь у тебя жопа болит? — не так страшно получить в глаз, когда их у тебя четыре. — Пошёл на… — нельзя толком послать, если ответом будет «я уже был на твоём»; остаётся только с сомнением прищуриться, — В смысле к нам? — Оя, так ты действительно ничего не помнишь? — он удивлён чуть меньше. — 25 мая, Коясу, Тойоко Инн. Ты ещё возмущался, что на запястьях остались следы от наручников. — А? Я тогда выжрал бутылку текилы. Естественно, ниче не помню. У нас реально было?.. — Дважды. Широко раскрыв глаза, Саматоки уставился на Джуто. — Я тебе че про шутки сказал… — Я серьёзно. Есть фото. Показать?       Вместо ответа быстрое моргание в попытках понять услышанное. Понимание утешения не приносит — лишь приступ тошноты и тяжесть в животе. Дело не в алкоголе и не в кофе. Дело в том, что всё чисто товарищеское — и общение с Рио, и более давняя связь с Джуто, — прямо сейчас на предельных скоростях летит в пропасть. — Н-нет. — быстро зыркнув на третьего, явно заинтересованного наличием инфы о компромате, лидер поспешил закрыть тему.       Разбитый шокирующими фактами, он собрался поклясться себе, что в жизни капли в рот не возьмёт. Идея, конечно, так себе. Не пройдёт и месяца, как он нарушит клятву. А то, что произошло между ними — чистая правда, и с ней придётся жить дальше. В конце концов, сами парни не суетятся, значит и он должен вести себя подобающе.       С досадным мычанием Саматоки сползает лицом на стол, держась за голову. Прохладное стекло у щеки слегка приводит в чувство. — Видимо, я… э-э-э, moronsexual. — ухмыльнулся Джуто чужому страданию в тот момент, когда зазвучал рингтон. Пройдясь до раковины, он уложился в пару коротких фраз и, завершив вызов, объявил: — Я быстро в душ и поеду в участок. Вас подбросить или сами как-нибудь?       Впервые в жизни им пришлось взять паузу прежде, чем ответить на такой банальный вопрос.       Нити автомагистралей разбегались по Хаме, цепляя стоянки, бензоколонки и автобусные терминалы. Сигнальная мелодия ползущих в заторе авто перекрикивала стаю чёрных птиц, оккупировавшую паутину электрических проводов. Обычное пасмурное небо, пронизанное шестью строительными кранами в районе порта, сгустилось над толпой суетливых пешеходов. Каждая деталь городского пейзажа выполняла свою структурную функцию — ничто ничему не противоречило.       Действительно, для внешнего мира ничего не изменилось. Только внутренний полон неясности и порицания.       Прелесть опьянения, стягивающего в единый узел всю жизнь, сыграла злую шутку и оставила между утром и вечером просвет для желания завалить кого-нибудь в койку. Если раньше кем-нибудь были тупо какие-то малознакомые девки, то теперь неопределённое слово относится аж к двум очень кстати закрывшим потребность в близости определённым мужчинам. Даже определившимся со своей ориентацией мужчинам… — Сука, блять! — Саматоки замахивается пепельницей, метя в раскричавшихся ворон, но в последний момент сдаётся и ставит её обратно на балку.       Стряхнув пепел, он вновь затягивается. Дым ползёт вверх в виде знака вопроса. Почему? С чего всё началось? Нет, откуда пошли корни он и так в курсе.       Пару лет назад мысли были заняты сестрой и ублюдками-террористами, захватившими тридцатый этаж проклятой башни. Ничтожная помеха в лице обнаглевшего копа его точно не волновала и быстро выветрилась из памяти. При следующей встрече, когда он волей случая вытащил полицая из передряги, якудза увидел его в совсем ином свете: на безупречной форме следы подошв, зализанные под фуражку волосы в хватке противника, чересчур ухоженное лицо дополнил фингал под глазом. Несмотря на невыгодное положение он поливал барыг грязью с таким надменным холодно-бесчувственным взглядом, что кровь в жилах стыла. Мысль предложить объединиться в команду возникла сама собой и никто не стал долго раздумывать. А дальше сотрудничество с группировкой, ругань ругани ради, помятый галстук, кроличье прозвище, cigarette kiss и прочее по списку. Так запросто сработаться с мусором… Неужели потребность в близости чистит мозги покруче гипмика?       С Рио вышло намного проще. Поначалу было сложно притереться друг к другу, однако было бы ещё глупее отказаться от его боевой поддержки из-за собственного упрямства. Он странный интересный парень, явно изголодавшийся по тесному общению. Сочетание его специфичной манеры поведения с солдатскими замашками и стремления к приятной душевной атмосфере, — ну там в баре посидеть или у палатки истории рассказывать, — это вообще что-то крышесносное. Он не раз выпивал и с подчинёнными, и с ныне бывшими друзьями, однако оно ощущалось вообще по-другому.       Сигарета подходит к концу. Всего обдуманного более, чем достаточно. Время перебрать итоги. — Мы деловые партнёры? Да. Мы товарищи по дивизиону? Да. Мы стали друзьями? Слишком громкое слово, но, наверное, да. Мы стали друзьями с привилегиями? Бля…       Если согласится с крайним вариантом, то говоря «партнёры» и «мои парни» он будет ловить себя на мысли, что имеет в виду не просто «коллеги» и «мои люди из клана». Если так пойдёт дальше и они станут слишком близки, то захочется держаться вместе. Всё, что принимаешь близко к сердцу, хочется удержать. Вот только в жизни ничего удержать не получится. Саматоки знает это лучше, чем кто-либо другой. — А, похуй. Мои парни — значит мои парни, и всё тут. — проворчал он, стараясь успокоиться. — Саматоки! — увы, этот голос остыть точно не поможет.       Пришлось, цыкнув, прибить окурок и вернуться в гостиную, в центре которой стоял Джуто с кривым лицом. После душа он выглядел посвежее. — Че надо? — Где у тебя рубашки? — Слева в шкафу. Зачем тебе? — У моей нет четырёх пуговиц и цепочка на воротнике разорвана. — Серьёзно?       Поразительно, что в процессе они умудрились испортить вещи педантичного копа и как-то не пересраться. Коп уже одной ногой в участке, потому считает риторический вопрос за согласие и мгновенно переходит к следующему этапу. — Рио, шагом марш в душ, и поехали.       Рио, расположившись на диване, упорно пялится в телевизор и старательно игнорирует всё, что ранее видел сквозь стекло на балконе и видит сейчас. Чёрт знает, что у него в голове творится, если он, всегда серьёзный и своевременный, в который раз выдерживает очередную игру в молчанку и не глядя бормочет: — Я могу и без душа. — Нет, не можешь.       Наконец он отрывается от утренних новостей и попеременно смотрит на раздражённых напарников. Спорящий с ним неловко поправляет очки, читая сложное настроение. Разрядить обстановку вряд ли получится, однако… — Боишься, что мы тут без тебя подерёмся? Или поебёмся?       Саматоки обнажает клыки, еле сдерживая дрожащий кулак. Напрасно казалось, что есть шанс стать чуточку уравновешеннее. Если ему сорвёт крышу, тупая ментовская шутка станет реальностью, а этого не хочется никому. — Блять, Джуто, иди на… В жо… К чёрту иди, короче! — Ого, ты так и материться разучишься. — Отсо… А-а-аргх! — кулак разжимается, чтобы вновь вцепиться в белую чёлку и выдрать её с корнем. — Я боюсь и того, и другого. — встав с дивана, Рио невозмутимо проходит мимо в направлении ванной. — Эта пойдёт. — Джуто ткнул пальцем в пропущенную вешалку. — Не придуривайся, ты ж мне её дарил. — Не понравилась? — Понравилась. Просто бесит, что ты теперь не только моим шампунем пахнешь, — Саматоки сделал вдох, чтобы лишний раз возмутиться, — но и шмотки крадёшь. И носишь их неправильно. — А как правильно? — Без галстука с тремя расстёгнутыми пуговицами сверху. — И одной снизу? — В точку. — Кошмар. Вещь я одолжу, но стиль воровать точно не стану.       Под утихший шум воды Джуто застегнул все пуговицы и занялся галстуком. В дверях засветился Рио уточнить, где оставили фен. Саматоки пролистал сообщения по делам в подконтрольных районах, поглядывая на вертящегося перед зеркалом вора рубашек. Когда он сосредоточился на чём-то отличном от самопорицания, всё начало вставать на свои места.       В руках Джуто позвякивают ключи от машины. Рио тормозит из-за распустившейся шнуровки на берце. Саматоки тянется за ещё одной сигаретой, чтобы перебить троекратно усилившийся запах собственного дезодоранта. Очень странно и вполне логично. Раз они держатся вместе, так и должно быть?       Он молча уставился в окно, не поспевая взглядом за мелькающими вывесками магазинов. Знать по собственному опыту, как опасно сближаться, и всё равно надеяться на чудо — что может быть глупее? Надо что-то делать со всем этим.       Как только машина подъезжает к штабу, он, наблюдая за реакцией через зеркало заднего вида, решается сказать: — В общем… Давайте пить втроём больше не будем. — Как хочешь. — Джуто пожал плечами, скрывая усмешку. — Окей. — Рио кивнул, бессовестно скрестив пальцы. Уже тогда лидер понял, что это была откровенная ложь.