Неравный бой

      Как они только додумались до подобного?! Допытываться до чьих-то планов, пока буду находиться в коленно-локтевой позе? Да обычное дело! Особенно после того, как тем же самым занималась Элизабет. Кричать, если буду испускать последний вздох? Сомневаюсь, что у меня хватит на это сил и времени. Все сводится к тому, что я всего лишь очередная пробная попытка, и никто меня защищать не собирается. Впрочем, не стоило и ждать. Спасай свою шкуру сама, если до сих пор возлагаешь надежды на будущий день — всё, чему научила меня жизнь.       Я шла к себе, не обращая внимания на растерянного Майка за своей спиной. У меня не было желания обсуждать произошедшее с кем-либо. Все, чего хотелось, так это крепко уснуть и проснуться, когда весь этот кошмар закончится.       У моей двери мялся Кирштайн. Пару раз заносил руку, намереваясь постучать, затем одергивал себя.       — Доброе утро, Жан, — без особой искренности в голосе произнесла я. Может, для кого-то оно таким и было, но явно не для меня. Парень обернулся, с удивлением осматривая мое осунувшееся лицо.       — Вы выглядите… уставшей, — я согласно кивнула, проходя мимо, буквально вваливаясь в свою дверь.       — Еще вчера ты говорил, что я красива, — слетел смешок с моих губ, пока я протягивала подшитую форму разведчику. — Надеюсь, сядет на тебя хорошо. Я старалась.       — Вы целую ночь не спали ради меня? — Жан не мог скрыть благодарной улыбки, хоть было и видно, что ему неудобно. — Я буду носить с осторожностью, обещаю.       — На тренировку опоздаешь, солдат, — я уже откровенно повисла на двери, желая поскорее опуститься на мягкую подушку. Два раза повторять не пришлось. Кирштайн быстро откланялся, с довольным видом уходя в сторону тренировочной площадки, на которой уже собирались силы разведотряда. Я бы, может, и посмотрела чему их там обучают, возможно, даже бы приняла участие, ибо крепость моего тела в физическом плане оставляла желать лучшего, но переутомление от недосыпа и эмоциональной карусели оставляли на мне свой отпечаток.       Буквально растекшись на кровати, я с удовольствием почувствовала, как желанный сон забирает меня в свои объятья.

***

      — Капитан Леви, хватит! Капитан! — женский вопль прорезал тишину комнаты, отчего я подорвалась на постели, сонно осматриваясь вокруг. На улице отчетливо слышалась мужская ругань и девичьи крики. Я подошла к окну. На площадке происходило форменное избиение.       Ноги сами понеслись вперед. Страх за жизнь Майка был сильнее страха попасть под горячую руку капрала. Если будет нужно, я и между ними встану, лишь бы больше ни один его выпад не достиг цели. Что за дьявол в него вселился? Его оппонент уже давно не в состоянии подняться, а он все продолжает наносить тяжелые удары, и даже несколько человек не могут его сдержать. Я в ужасе смотрела на окровавленного мужчину у своих ног, понимая, что он уже почти потерял сознание. Отчаянно начала просить о помощи, опускаясь перед ним на колени, стараясь как можно аккуратнее приподнять его голову и не дать ему полностью отключиться. Майк захлебывался в своей крови, но все выглядело не так плачевно, как мне казалось в первый момент. Я с ненавистью посмотрела в сторону Аккермана, чтобы окончательно убедиться в том, что у этого человека очевидные психические проблемы.       Он отряхивал свои рукава, даже не взглянув на то, что сотворил. Презрительно скривил губы и спокойно ушел, не обронив ни слова. И никто не посмел его остановить. Я несколько секунд смотрела в его удаляющуюся спину, не понимая, почему все молчат. Почему никто не вступился за Майка, ведь их можно было разнять не доводя до подобного? На площадке находилось с сотню солдат, так что с ними всеми не так?! Разведчики стояли вокруг меня, потупив глаза.       Двое парней помогли мне поднять тело мужчины и донести его до лазарета. Я беспрерывно разговаривала с Захариусом, умоляя его оставаться в сознании. Медики быстро освободили для него койку, насильно вытягивая меня в коридор, настоятельно рекомендуя подождать снаружи. Я нервно топталась на месте, заламывая пальцы, молясь, чтобы у него не было серьезных переломов или чего похуже. Неужели этот изверг не понимал, что выводит из строя одного из ведущих солдат Разведкорпуса накануне вылазки за Стены? Что могло между ними случиться? Да что бы ни было, это не будет оправданием тому, что он сделал!       Через полчаса меня впустили внутрь. Майк выглядел сносно. Хоть и паршиво. Его будто повозка переехала. Я присела рядом, аккуратно ощупывая перебинтованное плечо, переходя на локоть, на его запястье. Добравшись до кисти, почувствовала, как он слабо сжал мою ладонь.       — Как ты? — мой осипший от крика голос едва был слышен, но мужчина попытался мне улыбнуться, давая знать, что жив пока.       — Бывало и лучше, — Майк скривился. Похоже, челюсти знатно досталось.       — Я не верю, что говорю это, но как ты мог позволить ему избить себя?!       — Думаешь, статус «сильнейшего воина человечества» каждому встречному выдают? Леви любого на лопатки положит — дай только повод, — Захариус закашлялся, отворачиваясь от меня, сплевывая остатки крови в рядом стоящую железную посудину. — Хоть зубы целы остались, я и этому рад.       Я недоверчиво смотрела на него. Не могло быть все так. Он как минимум должен был дать достойный отпор. Для меня, относительно мелкой в плане роста, казалось нереальным иметь подобное превосходство над человеком, которому ты чуть ли не в пояс дышишь.       — Ну хорошо, — мужчина чуть повернулся ко мне, насколько ему позволяло его физическое состояние, заметив скепсис в моих глазах. — Я хотел дать ему остудить свой пыл, потому что это могло далеко зайти. Весь отряд страдал, один мальчишка еле выживал между подходами, ты… Тебя он на дух не переносит. Так же, как и Элизабет. Может, даже больше… Но я не думал, что он так озвереет. Когда спохватился, уже поздно было. С Леви любая секунда промедления — заведомый проигрыш, — с явной неохотой признал Майк, откидываясь на подушки. — Хотя, впрочем, у меня и так бы не было шансов.       Я как-то давно слышала утверждение девчонки, которой не посчастливилось влюбиться в своего клиента, что женщина в любых словах мужчины найдет то, что сама хочет слышать, даже если он этого не имел ввиду в первую очередь. Сейчас я поняла его справедливость.       Была тронута тем, что ко мне проявили заботу. Пусть и косвенно, но обо мне думали. За меня переживали.       Я мягко коснулась лба Майка, убирая опавшую прядь светлых волос, заставляя его перевести на меня удивленный взгляд.       — Что? Она ведь тебе явно мешала, — я тепло улыбнулась, не отнимая своей ладони от его лица, мягко проводя по отросшей щетине.       Еще три дня назад я была бы в ужасе, зная, что по своей воле касаюсь едва знакомого мужчины, пекусь о его здоровье и совершенно не гнушаюсь проявлять к нему явный интерес. Сейчас мне казалось это таким правильным и единственно верным, что я даже позабыла о том, кто я и не перехожу ли рамки для самого Майка. Все же он военный человек со своими принципами и взглядами. Откуда мне знать, что ему не неприятно мое внимание?.. Хоть он и показал раньше, что доброжелателен ко мне, несмотря на мой род занятий, все же приятельские отношения и то, чем я занималась сейчас, заботливо оглаживая его слегка изумленное лицо, — это совсем разные вещи.       — Я выгляжу настолько жалко, что ты решила меня приголубить, как побитого щеночка? — Захариус пытался перевести это в шутку, сам же сильнее сжав мою ладонь в своей руке, испытующе всматриваясь в мои глаза.       — Майк, я сама не знаю, что сейчас делаю, но если ты не против, можем остановиться и на этом варианте.       Мы так и смотрели друг на друга, не смея как-то комментировать происходящее, пока с порога не раздалось холодное:       — Эрвин приказал, чтобы я перед тобой извинился.       То было сказано с таким безразличием, будто он с камнями разговаривал. Мы оба обернулись на ненавистный голос. Леви уже разворачивался, когда я поняла, что это было единственным, на что он расщедрился с подачи Смита. Мое возмущение просто не знало предела. Я уже хотела ринуться к нему, чтобы добиться хотя бы элементарных человеческих извинений, не говоря уже о большем, но лишь успела выплюнуть: «И это все?», пока Захариус крепко удерживал меня за запястье, наверняка напрягая растянутые мышцы поврежденной руки.       — Подобный вопрос будешь задавать своим посетителям, когда покажется, что член маловат.       Меня будто ушатом холодной воды окатили. Еще секунду я сидела на месте. В следующий миг Майку только и оставалось, что сжимать в ладони воздух вместо моей кисти.       Я даже не понимала, что я делаю. Просто поддавалась обуревающему меня гневу. Не могла поверить, что можно быть настолько токсичной скотиной, чтобы так бездушно плевать людям в лицо. Я дернула его за руку, затем со всего маху залепляя мужчине звонкую пощечину. На его правой щеке проступила краснота. Я с восторгом и животным ужасом смотрела на то, что только что натворила.       — Ты, мелкая дрянь, — его губы расплылись в обескураженной улыбке, будто он не верил, что я действительно решилась на подобное. Впрочем, как и я сама. В мозгу мелькала одна единственная мысль: «Бежать». Леви ее озвучил.       Я мчалась как и всегда — без оглядки. Какой смысл: все равно знаю, что поймают. Вечно одно и то же. Гоняются ради своей забавы.       Но в этот раз мне показалось, у меня душа ушла в пятки, когда он грубо сгреб меня в охапку, перехватывая на повороте.       — Отпустите меня… вы не можете… я же нужна вам… — то была жалкая попытка воззвать к тому, во что я сама не шибко верила. Чтобы окончательно себя закопать, я расцарапала его руки, пытаясь выбраться из стального захвата и нанести ему хоть какой-то дополнительный вред, прежде чем меня освежуют.       — Умолкни, — рявкнул мужчина, недовольно осматривая результаты моих трудов. И как только Смиту удается с ним сладить? Это вообще реально?       — Я скажу Эрвину! — то было последним моим аргументом. Очевидно, неубедительным.       Капрал медленно подошел к кровати, склоняясь надо мной, ставя свои руки по сторонам, устремляя на меня угрожающий серо-голубой взгляд. Все бы отдала, чтобы больше не попадать под его прицел. Вжалась всем телом в койку, стараясь отстраниться от него, как можно дальше. Его лицо оказалось ко мне непозволительно близко.       — Максимум, что мне светит, — это приказ попросить у тебя прощения, но боюсь, твоей могилке мои извинения нахер не усрались.       Ни секунды не сомневалась в том, что он прав.       Мы оба все еще тяжело дышали от бега. Леви по-прежнему был в сантиметрах от меня. Его горячее дыхание едва касалось моих губ. Мне стало некуда деть глаза. Я почувствовала, как лицо горит вместе с моими слабыми легкими. Грудь высоко вздымалась, чуть ли не касаясь его корпуса. Напряжение росло. Я начала гадать, с какой стороны мне скоро прилетит, однако переведя на него глаза вновь, отчего-то подуспокоилась. Это выражение на его лице уже не вызывало во мне прежнего страха.       Потому что я видела, что он в тот момент боялся себя больше, чем я его.       Не понимаю, что его так напугало, но мужчина резко отпрянул и исчез из моей комнаты, оставив меня лежать на кровати, жадно глотая спертый воздух, который накалился между нами за последнюю минуту до предела. От сердца отлегло, да только тело продолжало дрожать непонятно от чего.

***

      Эрвин со мной долго не церемонился. Приказал одеться под стать событию и приготовиться к выполнению своих непосредственных обязанностей. Сделал он это в присутствии Майка, когда решил справиться о его состоянии лично и наткнулся на меня, вновь ошивающуюся рядом с его койкой. Сообщил об этом так буднично, словно о погоде рассказывал. Сгорая со стыда, я покинула лазарет, стараясь не думать, о чем они там говорят после моего ухода.       Мне вдруг стало предельно ясно, почему эти двое спелись. Никаких рамок для них не существовало.       Приводить себя в товарный вид было морально трудно. Словно меня выдернули из теплой постели на лютый мороз в одном нижнем белье. Так я себя и чувствовала, стоя в центре большого зала, в котором, по-видимому, Элизабет проводила свои «концерты» для всего Разведотряда. На меня с любопытством смотрели незнакомые мужчины — оценивали. То же мерзкое чувство, что и в публичном доме, будто и не уезжала от туда.       Привычно притупив чувство стыда и неприязни к самой себе и людям вокруг, начала пускать в ход все то, чему пришлось учиться, чтобы банально выжить. Первые разы было тошно. Но со временем я даже начала хвалить себя за свое умение приспосабливаться. Многие так и остались гордячками, однако прожили не долго. Не хотелось брать с них пример, хоть я и завидовала их стойкости духа.              Пока двигалась, чувствовала, что большинству я пришлась по душе, но были и те, кто был не особо в восторге.       Аккерман стоял в самом конце зала, привалившись плечом к стене, сложив руки на груди, и внимательно смотрел. То ли с осуждением, то ли с разочарованием. А чего он ожидал? Кем он меня без конца называл, той я и являлась.       Эрвин меня быстро сбагрил в руки разведчику, который еще вчера терся у кабинета капрала. Я осознала, что буквально через минуты все вернется на круги своя. Чужая ладонь опустилась на мою талию. По телу пошел неприятный отклик. Не очень-то свежее дыхание в висок тоже не добавляло оптимизма. А взгляд капрала на выходе и вовсе заставил себя почувствовать низшим существом. Хотя, казалось бы, куда ниже падать?..       — Сегодня мой день, капрал. Все благодаря вам, — мой спутник сильно рисковал, говоря подобное человеку, который никаких дел со всем этим явно иметь не хотел. Однако Леви на удивление спокойно отреагировал, ничего на это не ответив. Неужели всю дурь успел выветрить за это время? Мы прошли мимо, оставляя Смита и Аккермана за своими спинами. Вот только я знала, что последний скоро пойдет за нами охранять мой «покой». Я искренне не желала, чтобы он это слышал… Не то, чтобы мне было стыдно перед ним — плевать я хотела, но терпеть потом его язвительные комментарии по этому поводу было не самой радужной для меня перспективой. И так сыта по горло.       По мере приближения к подвалу мне казалось, у Вагнера все слюни вытекут прежде, чем мы туда войдем. Облапал всю вдоль и поперек, уже оставив пару засосов на моей шее. Одно радовало: он не из буйных. Пропустил вперед, наспех прикрывая дверь. Интересно, какую силу нужно приложить, чтобы ее выбить? Подумать об этом подольше мне не дали, бесцеремонно влепляясь в мои губы. Противно не было — уже просто ровно. Эрик был хорошо сложен, не уродлив, относительно нежен. С ним было легко. Но долго.       После каждого нашего захода, я, честно, старалась невзначай поинтересоваться тем, насколько вылазка будет опасна конкретно для Вагнера, какие у него планы на будущее, хорошо ли он знал Элизабет. В тех позах, в которых он давал мне ответы, вряд ли он был способен соврать. Отвечал так, что от зубов отскакивало, лишь бы я не останавливалась или же наоборот. В итоге, к концу нашей встречи я была на сто процентов уверена, что Эрик чист. С неохотой отпустив меня, Вагнер поплелся к себе. Напоследок сказал, что это была лучшая ночь в его жизни. Будто для меня это комплимент. Я чувствовала себя откровенно паршиво и гадко. Все мои старания по притуплению подобных эмоций пошли псу под хвост, видимо, еще тогда, когда я впервые так далеко выехала за стены ненавистного борделя.       Устало выдохнув, я пошагала в душ. В таком виде даже за порог своей комнаты заходить не хотелось — что уж было говорить о кабинете капрала. Спасибо хоть, не поймал на выходе. Создавалась иллюзия, что его там и не было. В любом случае, сегодня видеть его больше не хотелось. Возможно, завтра наши обоюдные страсти немного поутихнут.       Горячая вода приятно ошпарила мое тело, смывая чужие прикосновения рук и губ. Длинные волосы отяжелели, кожа раскраснелась. Напряжение прожитого дня уходило. Отчего-то вспомнилось, как Майк сжимал мою ладонь. Я улыбнулась немного, затем быстро одергивая себя. Я позорила его подобными мыслями сразу же, после связи с другим мужчиной… Даже думать нельзя о таком. Настроение скатилось в нулевую точку. Насухо вытершись, пошагала в свое крыло. На душе скребли кошки.

***

      Новый день наступил чуть ли не моментально. Казалось, я только успела закрыть глаза, как тут же наступило утро. Солнце словно объявляло мне войну, настойчиво не позволяя полностью раскрыть веки. С трудом поднявшись на ноги, поняла, что сегодня придется докладывать капралу. Разговаривать с ним. Наедине. Дольше минуты, если не повезет. Боже, дай мне сил.       — А вот и наша знаменитость! Я уже почти сутки мечтаю с тобой познакомиться поближе, но сама понимаешь, человек-титан поважнее будет, — стоило выбраться на свежий воздух, как ко мне подлетела абсолютно незнакомая темноволосая женщина в квадратных очках. Из нее так и перло необъяснимое счастье, словно она нашла настоящий клад под ближайшим деревом, и ей не терпится об этом всем рассказать. — Ты ведь Маргарет?       — Я Маргарет, но знаменитостью бы вряд ли себя назвала, — я встревоженно осмотрелась по сторонам, серьезно задумавшись о том, что всем уже растрепали, чем я вчера занималась с Вагнером.       — О, не прибедняйся! Я слышала, из-за тебя тут произошла драка, и Леви впервые за все эти годы показал свое истинное лицо, — брюнетка излучала позитив и нездоровое возбуждение. Словно весь этот хаос доставлял ей удовольствие. — Майор Ханджи, для тебя просто Зоэ. Ты теперь моя героиня, Марго.       — Боюсь, вы приписываете мне то, за что я не в ответе, майор Ханджи, — я отрицательно покачала головой, пожимая протянутую женщиной руку.       — Не прибедняйся. Забирай лавры, пока дают, — заговорщически прошептала она, приобняв меня за плечи одной рукой, уводя за собой. — И зови меня Зоэ, я еще молода, — обиженно буркнула брюнетка, будто звание накидывало ей лишний десяток.       — Куда вы меня ведете, Зоэ?       — Я хочу увидеть это собственными глазами, — довольно пропела Ханджи.       — Что увидеть?       Стоило нам завернуть за угол, как мы наткнулись на капрала, разговаривающего с несколькими разведчиками, пока остальные разминались рядом.       — Леви! Отдашь мне Эрена еще на один денек?       Один из парней в группе испуганно оглянулся на Зоэ, затем снова принимая положение лежа, пряча голову в своих плечах. Не я одна опасалась нездорового энтузиазма этой женщины.       Леви на пару секунд отвлекся от своего разговора, окинув нас с Ханджи утомленным взглядом, после чего продолжил раздавать указания своим подчиненным. Я облегченно выдохнула. Никакой сильной эмоции в глазах, значит, разговаривать уже будет проще. Зоэ моего восторга явно не разделяла.       — Неужели опять ничего? — расстроенно произнесла женщина, опустив плечи, растеряв весь свой настрой. — Я все пропустила…       — Поверьте, это было не очень приятное зрелище, — зло прошипела я, вспоминая драку на тренировочной площадке.       — Ты когда-нибудь видела, как титаны пожирают людей? — с места в карьер бросилась Ханджи, на что я неуверенно помотала головой. Надеюсь никогда подобного не узреть. — Так вот не тебе рассуждать о том, было это приятно или нет.       Я заметно поутихла, пристыженная такими словами.       — Но не бери в голову. Может, и мне когда-нибудь повезет увидеть его другим, — майор будто и не заметила, как сильно задела меня своим замечанием, продолжая поддерживать в себе огонек странной надежды. — А то все ходит морда кирпичом. Или ненавидит, или игнорирует как сейчас. Аж бесит!       — Думаете, открытая агрессия и показное пренебрежение — это лучшая его сторона? — я правда не хотела продолжать этот разговор, уже теперь задумываясь, что эти люди из другого теста и что для меня, гражданского человека, пусть и проститутки, — неприемлемо, для них — тех, кто видел весь ужас этого мира в метрах от себя — лишь детский лепет. Однако признавать это было сложно, потому и стояла на своем.       — Как бы он меня не раздражал, у него все стороны лучшие… и рабочие, — усмехнулась Ханджи, красноречиво провожая мужчину взглядом, когда тот двинулся в сторону штаба.       — А вы, я смотрю, к нему неравнодушны, — я шутливо толкнула женщину в плечо, почему-то не удивленная ее предпочтениями. Она сама тот еще экземпляр.       — Боже упаси, я жить хочу, — Зоэ чуть ли не возмутилась, посмотрев на меня, как на полную дуру. Позже ее взгляд переметнулся мне за спину. Там тихой сапой, пытаясь затеряться среди друзей, проходил, похоже, тот самый Эрен, которого так любила Ханджи. — Мы с тобой еще обязательно поболтаем, но чуть попозже. С нетерпением жду твой ангельский голосок в один из ближайших вечеров, Марго, — уже не оборачиваясь на меня, лепетала Зоэ, преследуя бедного парня.       Еще и это. Будто мне и так переживаний не хватает.

***

      Я стояла у его порога и мялась, как провинившийся ребенок, не зная, как получше объяснить свое поведение. Мы не разговаривали с ним — если хоть что-нибудь происходящее между нами можно назвать разговором — с момента, как я вмазала ему по лицу. Тогда я отделалась легким испугом. Никто не гарантировал мне сохранность в этот раз. Занесла кулак — опустила. Прямо как Кирштайн прошлым утром. Все же коснулась костяшками двери, замирая в ожидании ответа.       — Войдите.       Вдохнула и выдохнула пару раз, затем неуверенно нажав на дверную ручку, плавно втекая в его кабинет. Внутри было до скрежета зубов чисто. Мне стало стыдно за то, что он наблюдал в моей комнате, хотя вряд ли ему тогда было до этого дело. Но с другой стороны, поддерживать подобную чистоту постоянно — та еще головная боль, да и кому это нужно? Кроме него. Я неприлично долго осматривалась, не замечая пару устремленных на меня глаз. Леви сидел за своим столом, весь в бумагах, с расстегнутой на пару верхних пуговиц рубашкой и слегка взъерошенными волосами. Видимо, сидел над этой макулатурой не первый час. Не знай я его так, как он себя преподнес, назвала бы его даже очаровательным в своей потрепанности.       — Докладывай и проваливай, — прозвучало ровно в тот момент, когда я закончила свой осмотр и столкнулась с его зрачками.       Я тут же кивнула, уже двинувшись вперед, чтобы сесть напротив, однако:       — Даже не думай, — хмуро отозвался он, возвращая свое внимание бумагам на своем столе, уверенный, что я не двинусь дальше.       У меня просто уже не было слов. Да хоть трижды я буду шлюхой, а он героем человечества, но считать меня за грязь в прямом смысле слова! Другие хоть и плевались, но с удовольствием в этой грязи купались, если секс можно так назвать, а этот не дает «замарать» свой идеально чистый пол?       — Ну? — баранки гну. Вот же кретин!       — Вы в курсе, что я не заразна?       — Кто знает. Боюсь представить, сколько в тебе хуев побывало, — даже не посмотрел в глаза. То ли смелости не хватило, то ли слезы мои видеть не хотел.       А слезы были.       Я бесшумно вышла оттуда, подтирая свои сопли, облокачиваясь спиной на дверь, оседая на пол, сотрясаясь в тихой истерике, не понимая, почему вновь так реагирую на эти слова, которые уже давно не должны были меня ранить с той же силой, с какой делали это года четыре назад, когда этот ад только начинался. Неужели так трудно смолчать? Не тыкать меня носом в эту самую грязь, которую он так сильно ненавидит. Пусть не игнорировать, но хотя бы не ставить мне это в упрек, словно я горжусь подобным. Я разве многого прошу?       — Можешь доложить в письменной форме, только не вой у меня под дверью, — послышалось из кабинета спустя минуту, как я оттуда вышла.       Он ведь меня не убьет на своей территории? Да и мы проходили это: в прошлый раз сдержался, значит, для чего-то нужна.       — Вы девственник или евнух? — то было праздное любопытство. Мне действительно стало интересно. — К шлюхе вряд ли обращались, а про приличных женщин я и вовсе молчу. Как вас можно выносить вообще?       Я так и сидела под дверью, ожидая ответа. Подсобрала сопли, успокаиваясь, уже почти не шмыгая носом. Минуты шли, я было уже отчаялась, собираясь подниматься и уходить, но дверь открылась прежде, чем я успела это сделать. Мое тело совсем неэлегантно ввалилось в его кабинет. Голова приземлилась между носков его обуви. Я смотрела на капрала снизу вверх. Выглядел он так, словно еле сдерживается от того, чтобы не захлопнуть дверь обратно, предварительно размозжив мне голову. Пол, видимо, пачкать жалко.       Меня молча подняли за шкирку, и втащили в стерильный кабинет, отрезая все пути к отступлению.       — А вы руки после меня сколько часов моете?