Неравный бой

      Зачем я вообще за ней поперся? Какое мне дело, добралась она до комнаты или нет? На ней медом намазано или мне просто нравится трепать себе нервы? Ебаный свет… Форму она захотела, как же… Только через мой охладевший труп! Ее получают лишь те, кто готов жизнь положить на то, чтобы выбраться за Стены и выйти из-под гнета гигантских тварей. На что она готова? Раздвинуть ноги перед десятком солдат, чтобы ее отпустили на волю? Еще и этот… Как только ума хватило зажать ее в коридоре? Кретин.       Голова немного плыла от выпитого, но в целом, я был трезв. Мой отряд выжал из меня все соки. Я так долго не вел разговоры, наверное, никогда в своей жизни. Больше всех наседала Петра. Я пытался отвечать как мог, но, судя по лицам парней, выходило у меня так себе. Постоянно отвлекался на то, что происходило на сцене. Порой задумывался ни о чем, зависая на ней. В итоге, устав от этого всего, молча ушел, даже не попрощавшись ни с кем. Обещанное я выполнил, остальное — не моя забота. Вскоре из зала начали вытекать люди. Пьяные вдрызг. Ну что за мерзость. Под моим уничтожающим взглядом все покорно поплелись к своим комнатам. Внутри осталась лишь она с Ханджи. Последняя, хоть и чокнутая, но ей я полностью доверял. Спокойно двинулся по штабу разгонять оставшихся смельчаков. Её крыло оставил напоследок. Словно знал, что найдет приключения на свою задницу. Сначала хотел там же открутить голову Риду. Потом задумался, почему меня так это ебет вообще. Взбесился на себя самого. Откручу ему голову завтра. Она стояла, вся сжавшись, но лютого ужаса в глазах я не увидел — только отвращение. Какая ирония. Еще и благодарить меня не собирается, овца. Будто мне это нужно было. Тебе ли задирать нос передо мной, девка? Не понимает, за что так ненавижу? Да я и сам уже не знаю… Забрал форму Петры и ушел. Пускай подумает о своей сохранности сама. Еще не хватало ходить, защищать ее круглые сутки.       Сон все никак не шел. На улице заманчиво горели звезды. Вышел во двор, сел на траву, привалился к любимому дереву. Стало хорошо. Свежий воздух выгонял из легких остатки слабого перегара, ночное небо успокаивало уставшие от людей глаза. Мне никто не был нужен, чтобы чувствовать себя относительно неплохо. Лишь бескрайняя пустота наверху и твердая земля под ногами. Так чего же, блять, так переживаю за это все?! Что не найдем ублюдка вовремя, что потеряем почти всех за Стенами, что угробим ее зазря… Лучше бы Эрену завтра сделать все по плану, иначе я не ручаюсь за сохранность его конечностей. И эту суку придется с собой тащить, чтобы голова за нее не болела. Проклятье.       — Как вечер прошел? — раздалось над моей головой. Даже не заметил, как он подошел. Опять.       — На месте Эрвина я бы к тебе больше присмотрелся в качестве предателя. Хер догадаешься, что ты стоишь за спиной с ножичком в руке, — Захариус заржал, как конь, приземляясь рядом со мной. — Оклемался?       — Надоело лежать в палате, решил прогуляться. Тем более, все развлекались сегодня. Стало обидно даже, — Майк хмыкнул, заложив руки за голову.       — Симулировал, гаденыш? — он непонимающе посмотрел на меня. — Рука, — пояснил я.       — Только Марго не говори. Она так переживала, — усмехнулся он, прикрывая глаза. Мне отчего-то захотелось вмазать ему еще разок.       — Решил закрутить с проституткой на старости лет?       — Почему нет? Она красива, умна, — я скептично приподнял бровь, — Да и уже влюблена в меня. Как только все это закончится, я поговорю с Эрвином. Не думаю, что он мне откажет в этой просьбе: отпустить ее. Хотя, уже просил пресечь с ней любые романтические отношения. Боится, что она все сорвет из-за своих эмоций.       — Тебя совсем не смущает, сколькие ее поимели?       — Да брось ты, Леви. Плохим человеком она от этого не стала и простой женщиной быть не перестала тоже. То же самое, что мы будем считать кровь убитых нами на своих руках, — Захариус толкнул меня в плечо, вырывая из мыслей.       — Ханджи завтра будет пробовать контролировать Эрена в его гигантской форме. Мы на подстраховке. Сможешь пользоваться УПМ?       — Вообще не вопрос. Хоть с закрытыми глазами и без одной ноги — ты меня знаешь, — я хмыкнул на его бахвальство. Стоило изображать из себя калеку, чтобы сейчас заявлять такое.       — Эту берем с собой, чтобы никуда не вляпалась. Смит приказал следить за ней пристальней, пока проверяем этих обмудков.       — Ее зовут Маргарет, Леви. Смирись уже, что она обычный человек, а не грязь на твоих ботинках, — Майк поднялся на ноги, отсалютовав мне и пошел в сторону лазарета. Я недовольно поморщился на его слова.

***

      — Эрен, ты там еще не обделался? — Ханджи орала так, что я думал, у меня перепонки в ушах лопнут. Скривился, зажав их руками, с раздражением смотря на женщину рядом с собой. Её вопли еще тяжелее слушать, чем рев титанов под моими клинками. — Я выпускаю дымовой сигнал — ты выпускаешь своего внутреннего гиганта, — я невольно усмехнулся ее словам. Озабоченная маньячка. Чего кричала — непонятно. Даже если бы Йегер ответил, мы бы не услышали, ибо сидит он глубоко в земле и явно не обладает такими мощными голосовыми связками, как Зоэ, которая преспокойно ведет задушевные беседы с восьмиметровыми тушами, если удается тех поймать живьем.       В небо выстрелила дымовая шашка зеленого цвета. Мы все замерли, ожидая трансформации Эрена. Сопляк все никак не появлялся. Я обернулся на Майка позади себя. Рядом с ним стояла она. Наблюдала за происходящим пристально, нервно зажевывала губу. Боится. Еще бы. Это тебе не простые смертные, которые титанам так — на зубок попробовать. Все продолжали ждать. Однако я уже понял, что Йегер лажанул. Поплелся к колодцу, не обращая внимания на предостережения своего отряда. Мы таким макаром до вечера тут будем торчать и ждать чуда — надоело. На улице такая жара стоит, я весь пропотел нахер. Хочу в душ.       — Эй, ты там живой? — крикнул я, склоняясь над дырой в земле. Парень сидел весь в своей крови, виновато протягивал покусанные руки, сам не понимая, почему не сработало. Пиздец. — Поднимайся давай, — выплюнул я, скидывая ему веревку, помогая подтянуться наверх. Остальные так и стояли метрах в тридцати от нас, не решаясь подойти ближе. Боже, не знал, что мой отряд такое ссыкло.       — Капитан, я правда не знаю, почему не получилось. В день, когда проломили стену, я действовал инстинктивно, и все само собой случилось, — тараторил Эрен, чем еще больше начал меня бесить. Его отговорки мне не приносили абсолютно ничего, кроме головной боли.       — Просто закройся и разберись с этим. Времени у тебя до завтра, — холодно бросил я, проходя мимо всех присутствующих, которые до сих пор пятились от Йегера, на что я демонстративно закатил глаза.       — Понял вас, капитан. Я постараюсь, — тихо ответил он, идя вслед за мной.       Ради этого провала мы хорошенько так отдалились от штаба. С собой было немного еды на случай, если опыты затянутся, однако жрать все захотели уже на третий час нашего отсутствия в стенах замка. Устроили привал на полпути, разместившись на сухой траве. Я есть не хотел. Воды хотел. Чистой. Много.       — Капитан Леви, вот, держите, — рядом со мной материализовалась Петра, подавая железную кружку с мятным чаем. Носится со мной, как с писаной торбой. Я бы сказал прямо, да обижать ее не хочется.       — Тц, и так пекло, ты мне еще кипяток пихаешь в руки, — безразлично бросил я, продолжая смотреть в сторону горизонта, слыша за своей спиной неодобрительное кряхтение Оруо. Что я сделал не так?       — Простите, капрал. Я не подумала об этом, — наигранно бодро произнесла Рал, отходя от меня, возвращаясь ко всем.       — Петра, дай мне попробовать. Никогда раньше не чувствовала такого аромата. Чего добру пропадать только потому, что некоторые совсем уже тут зажрались? — раздалось за моей спиной.       Повисла гнетущая тишина. Никто не смел произвести ни звука, понимая, что сейчас произошло. Я медленно развернулся, нагоняя страх на весь свой отряд. Подошел к Рал, забрал кружку из ее рук. Эта же сучка уставилась на меня с усмешкой и неприкрытым вызовом в глазах, словно не боится уже ничего. Петра испуганно смотрела то на меня, то на нее, гадая, что же я с ней сейчас сделаю. Обойдутся. Обе. Отошел от них как можно дальше, выдул чуть остывший чай залпом, раздраженно прикрывая глаза. За что мне это все, прости, господи?..       Не прошло и десяти минут, как раздался оглушительный грохот и сзади послышались истошные крики. Я резко обернулся и увидел большой столб густого горячего пара. Жар долетал аж до меня. Кинулся вперед, понимая, что произошло и молясь, чтобы никого не задело. На кой хер я оставил его с ними? Надо было подтянуть с собой, идиот!       — Все живы? — взревел я, не видя из-за пара ничего вокруг. Огромная фигура не выросла, значит, или не трансформировался, или сделал это не до конца. Уже легче. Я пробрался в самый центр, замечая макушку Гюнтера, Петры, Эрда. Раз эти целы, то и с остальными все должно быть нормально. Воздух вокруг начал рассеиваться. Я увидел за своей спиной огромную кисть с ярко-красными сухожилиями наружу: привычной кожи на ней не было. Вскоре зрение прояснилось. Я стоял рядом с горячей рукой Эрена, недовольно озираясь на весь свой отряд, который выставил против меня с Йегером свои лезвия. Она с ужасом смотрела на часть титана подле меня, не смея даже моргнуть, испуганно прижимаясь к боку Захариуса, который безразлично уставился на это все, даже не намереваясь подойти ближе или успокоить пересравшихся солдат рядом с собой. Сукин сын.       — Спокойно, — медленно произнес я, смотря на них, выставив ладони вперед. — Я сказал, спокойно.       — О боже мой, Эрен, у тебя получилось, — завизжала Ханджи, несясь ко мне, раскинув руки в стороны, словно собиралась… Ну конечно, что еще она могла сделать, увидев это? Эта конченная обняла всем телом огромный большой палец гигантской твари, затем отпрыгивая от него, в восторге рассматривая ожоги на своих ладонях. — Это потрясающе! Твоя рука так… горяча!       — Трахните ее уже кто-нибудь, — взмолился я, поднимаясь на тросах к самому верху огромного скелета, где Йегер безрезультатно пытался вытащить из плечевой мышцы свою правую руку. — Ты, конечно, молодец, что так быстро исполнил мой приказ, но докрути ты свой фокус до конца, света белого больше бы не увидел, усек?       Эрен понимающе кивнул мне, зажмурившись, когда я рубанул по связкам рядом с его пальцами, помогая вылезти из вонючего мяса. Рука начала испаряться на глазах, источая адский аромат, который я даже описать не смогу.       — Не-е-ет! — заорала Зоэ, словно я только что ей руку отрубил. — Что ты наде-елал, Ле-е-ви-и?! — заныла Ханджи, падая на колени перед исчезающей на глазах плотью.       — Забирай его и допытывайся до темных кругов под глазами, как он это сделал, — равнодушно произнес я, подходя к очкастой и толкая Йегера в плечо ей навстречу.       — Мог и не просить — я теперь с него не слезу, — я в очередной раз закатил глаза.       — А вы чего встали? Я вас не для того так тщательно отбирал, чтобы наблюдать этот позор, — вскипел я, оглядывая своих людей.       — Но, капитан, никто ведь не ожидал. Естественно, что мы все испугались, — начал оправдываться Оруо, изредка поглядывая на подрагивающую Петру рядом с собой. Та, скорее, не от страха сотрясалась, а от моего замечания. И как только такой хрупкой девчонке хватило сил, чтобы пройти мои адские тренировки и попасть в мой отряд? В жизни бы не подумал, что на поле боя она будет хладнокровным солдатом, разрубающим непонятную хуйню направо и налево.       — Вы должны быть готовы ко всему, — отчеканил я, смотря ему прямо в глаза, — иначе вам нечего делать в моей команде.       Все потупили свой взор. Я был непреклонен. Бесился не из-за того, что они поддались панике и направили оружие против Йегера, а из-за того, что до последнего дрожали перед ним, когда уже дураку было понятно, что его рука их не раздавит. Парень испугался похлеще нас всех, а они смотрят на него волком, желая тому сгинуть подальше отсюда.       — Капрал, — робко раздалось слева от меня. Я обернулся, чтобы увидеть застывшее в каком-то непонятном выражении ненавистное лицо. Она смотрела на меня такими глазами, каких я давно не видел в своей жизни. — Если… Если это всего лишь рука, то как… Как огромны эти монстры в своей полной форме?..       — Шиза Ханджи к твоим услугам. Она все тебе расскажет, — хмыкнул я, подходя к своему коню. Сел в седло. — В красках.       — Марго, пойдем. Мы возвращаемся в штаб, — Майк подошел к ней сзади, разворачивая ее за плечи к своей лошади. Ездить верхом она не умела — пришлось везти. Однако ее глаза до последнего были устремлены на меня, словно именно мой ответ на ее глупый вопрос мог ее как-то успокоить.       Остаток пути мы ехали молча. Только Эрен и Зоэ переговаривались в самом хвосте нашего убогого строя. Солнце уже почти садилось. Мы весь день потратили, можно сказать, впустую. Эрвин ждал результатов сегодня. Придется его огорчить. А еще этой ночью меня ждала участь караульного. Снова. Хотя, глядя на ее бледное лицо и безжизненный настрой, я сомневался, что ее кто-то захочет.       — Все в душ и по койкам. Завтра попробуем снова, — устало произнес я, стоило нам спешиться и завести своих коней в стойла. — И никому ни слова о том, что произошло и чего не произошло сегодня. Эрен, твоих друзей тоже касается, — Йегер кивнул мне, быстро уходя вслед за Ханджи. — Ты, — я посмотрел в её сторону, — идешь со мной.       Захариус что-то прошептал ей на ухо, отчего она сначала дернулась, затем чуть успокоилась и подошла ко мне. Мы шли к Эрвину. Я — доложить, она — узнать о своем сегодняшнем «посетителе».       — Я восхищаюсь вами, — внезапно подала голос она, все так же тихо шагая вперед. — Всеми вами… Теперь я понимаю, почему вы так взбесились из-за формы… Я действительно не имею права прикасаться к ней… Из меня вся жизнь ушла от вида всего лишь его руки, которая к тому же не функционировала вовсе. А вы еще умудряетесь их как-то убивать…       — Был бы удивлен, если бы ты скакала вокруг всего этого в восторге, как Зоэ, — усмехнулся я.       — Она удивительная женщина, капрал.       — И не поспоришь, — хмыкнул, скосив на нее глаза. Кожа по-прежнему бледна, благо дрожь тела прошла. — В порядке?       — Кто? — она даже не поняла, что я спросил про ее самочувствие. В принципе, ожидаемо.       — Спрашиваю, ты в порядке? — мы уже подошли к двери Смита, но никто не решался постучать.       — Врать не буду, чувствую себя паршиво, — выдохнула она, но первая занесла руку над дверью. Знала, что ее за ней ждет, но все равно не ныла.       — Хоть помойся потом, — я сам скривился от того, насколько взмок за эту нашу поездку. Она отошла от меня на два шага, будто посчитав, словно я намекаю на то, что от нее пахнет. Опять же — ожидаемо.       — Вы сегодня на удивление добры ко мне, капрал, — ответила без доли сарказма, затем заходя в кабинет после разрешения Эрвина, не дав мне ответить на ее реплику. Я стиснул зубы.       Смит по обыкновению сидел за своим столом, внимательно оглядывая каждого из нас.       — Говорю сразу: все пошло по пизде, — ровно произнес я, на что она едва подавила свой смешок, когда Эрвин начал прикрывать ладонью свое лицо. — Эрен не понимает, как работает его сила. Все, что у него получилось, — это трансформировать свою руку, поднимая чайную ложку, при этом чуть не угробив весь мой отряд. — закончил я, не обращая внимания на то, что эта девка продолжает помирать от смеха, стоя рядом со мной. То шла вся белая как смерть, теперь гогот свой блядский сдержать не может.       — Очень содержательный доклад, Леви, но ты не мог бы проявить хоть капельку уважения к нам с Марго и перестать выражаться в этом кабинете? — грозно произнес Эрвин, все же отнимая руку от своего лица. Я хмыкнул на фразу об уважении, но никак это не прокомментировал. — Я позже сам навещу Ханджи, чтобы узнать детали. Маргарет, — он перевел на нее взгляд, чуть нахмурив свои брови, явно готовясь сказать мало чего приятного. — Сегодня придется потерпеть, — предупредил он, следя за эмоциями на ее лице.       — Я понимаю, о чем вы. Мне вчера прозрачно все объяснили, — спокойно произнесла она, не выразив никакого протеста.       — Я намекаю на то, что придется терпеть побои, судя по докладу Элизабет, — осторожно добавил Эрвин, продолжая на нее давить, но никакой реакции не получил. Я же недовольно скривился на весь их диалог. Не думал, что Рид может разочаровать меня еще больше. — У нее, кстати, были опасения насчет него, но он оказался не очень разговорчив.       — Это легко исправить, — усмехнулся я, чуть разминая пальцы.       — Леви, мы с тобой осуждали это и не раз. Я не собираюсь бездоказательно подвергать пыткам своих лучших людей!       — С каких пор озабоченные кретины входят в их число?       — Мы досмотрим комнату Рида, пока он будет с тобой. Вряд ли это даст результаты, вся нагрузка все же на тебе. Постарайся узнать хотя бы о его отношениях с Элизой, — Эрвин проигнорировал мой выпад, продолжая смотреть на «шпионку» в упор.       — Я сделаю все, что смогу, — ровно отчеканила она, отвечая Смиту тем же прямым взглядом. Тот остался доволен ее ответом, расслабился в своем кресле. Меня же передернуло от ее слов. Ебать, какая самоотверженность! Даже в издевку не вывернешь. Смит дал отмашку на то, что каждый из нас свободен. Однако, когда мы выходили из кабинета, я заметил на себе его слегка встревоженный взор. Он понимал, что со мной происходит? Я вот — нет.       Мы разошлись по своим комнатам, не обронив ни слова. Я взял чистую одежду, поперся в ванную. Вновь столкнулся с ней в коридоре, как в первый день. Снова в полной тишине мы дошли до душевых, расходясь на развилке. У меня уже не было никакого желания задевать ее, оскорблять. Не сказать, что я исчерпал свой лимит — просто надоело делать и ее, и свою жизнь еще паршивей. Горячая вода приятно расслабила тело и мышцы, я вновь ощущал себя относительно чистым и живым. Одевшись, вышел, опять натыкаясь на нее. Судьба словно вторила: "погрызитесь уже наконец".       — Дня два назад вы бы меня придушили уже пару раз. Что поменялось? — тихо спросила она, протирая полотенцем свои сырые длинные волосы, смотря на меня заинтересованным взглядом.       Знал бы сам, может быть бы и ответил.       — Наигрался, — сухо произнес я, оставляя ее одну. Быстрым шагом удаляясь к себе, боясь обернуться назад, снова наткнуться на ее лицо; боясь сделать что-то, чего никогда сам для себя не смогу объяснить.       Часы тикали. Время неумолимо приближалось к отметке в одиннадцать. В коридорах, как обычно после отбоя, — гробовая тишина. Пошел к подвалу, встал подальше, откуда меня не видно; привычно сложил руки на груди. Из-за угла вывернули эти двое:       Рид стискивал ее талию до такой степени, что ее и так короткое платье задиралось чуть ли не до пояса, собираясь складками в его руке. Она мягко улыбалась ему, послушно шагая, чуть приподнимаясь на носках, ибо роста не доставало идти вровень. Я сильно сдавил предплечья своими ладонями до побелевших костяшек. В груди начало разрастаться давно забытое чувство, которого я не желал испытывать больше никогда в своей жизни. Они быстро добрались до лестницы, затем скрылись за тяжелой деревянной дверью. Я вновь ожидал что-то услышать, но была тишина. Ни мужских, ни женских стонов, никаких криков — вообще ничего. Меня пробрал непонятный холод. Вдруг он ее уже там грохнул, а я тут стою и в ус не дую? Мое терпение кончалось, я начал нервно постукивать ногой, сжимая челюсти до скрежета. Еще бы пара минут и, видит бог, я бы залетел туда, наплевав на все. Но эти двое вышли, как ни в чем не бывало, если тот бардак на ее голове и драное платье можно было так охарактеризовать. В темноте мало что было видно, но отчего-то я был уверен, что это не единственный результат этой ночи на ее теле. Я начал закипать. Как же я их обоих ненавидел в тот момент. Его за то, что любитель самоутвердиться за счет слабой женщины, и ее за то, что бесконечно ложится под таких, даже не пытаясь что-то поменять. Да и менять что-то в ее случае уже поздно. Стоило ему скрыться в темноте, я пошел к ней навстречу, резко хватая за руку, на что она болезненно пискнула, одергивая ее. Я уставился на абсолютно синее запястье в своей ладони, и, не обращая внимания на ее протесты, болезненные вскрики, тащил в душевые, желая поскорее отмыть ее от того смрада, который оставил тот ублюдок, что прикасался к ней. Я прекрасно осознавал, кто она, скольких таких в своей жизни она обслужила и наверняка ещё обслужит, но раз уж это произошло чуть ли не на моих глазах, стерпеть этого не мог.       Усадил ее на стол в душевой, включил лампу и поставил рядом. Наспех начал осматривать голову, лицо, виски; искал кровоподтеки, ушибы, фингалы. В какой-то момент облегченно вздохнул, не найдя ничего. Опустил взгляд ниже. Возненавидел её еще больше: все руки были в фиолетовых отметинах, на грудной клетке четкий отпечаток носка подошвы армейской обуви. Поднял подол до самых бедер: на ногах та же картина. Она уводила взгляд от меня, я настойчиво поворачивал ненавистное лицо к себе, крепко удерживая за подбородок.       — Почему ты молчала, овца? — зло прошипел я ей в губы, смотря прямо в ее глаза: ни страха, ни боли — ничего. Пустота и безразличие. Я узнавал это. Я это ненавидел. В груди сдавило. — Ни одного гребаного вскрика — а если бы он тебя убил там?       — Ну не убил же, — прошептала она, обдавая меня своим дыханием. Я резко отпрянул, скривился, одергивая свою руку с ее подбородка. — Да и не такой он дурак отправлять меня на тот свет в ночь, в которую я предназначалась лишь ему, правда же? Тем более, все оказалось не так плохо, как я ожидала, — добила меня она, проводя по своим взлохмаченным волосам, шмыгая носом и опуская глаза в пол.       ...Героиня, блять!       — Выйдите, пожалуйста. Мне нужно вымыться…       Я прожигал ее взглядом, не зная, что сделаю в следующий момент. Внутри все смешалось, и ее бездействие не давало мне никаких подсказок в том, какой из эмоций поддаться в этот раз.       Дернул за руки, заставляя встать передо мной. До конца разорвал то, что уже смело можно было называть половой тряпкой. Окинул взглядом женское тело, покрытое синяками и отметинами грязных сапог. Мысленно расчленил Рида, начиная с его ебаных ступней. Включил воду в кабине, настроил, впихнул ее внутрь, закрывая створку двери за ней.       — Десять минут, — выплюнул я, выходя из комнаты.       Ноги так и несли в крыло к этой двухметровой мрази, но я одернул себя, разворачиваясь на поиски одежды. Не придумал ничего лучше, чем отдать ей форму Петры… Заебись. Стоило отбирать, называется.       Но какова сука! Собрала в себе все, что я презираю больше всего: принятие своего бессилия и гордость за то, что может вытерпеть худшее. Да лучше сдохнуть, чем без конца нащупывать ту грань, где уже невозможно снести то дерьмо, что с тобой происходит. Ты либо борешься до последнего вздоха, либо заканчиваешь все, зная, что назад не отмотать, а сил уже нет. Как у нее хватает наглости выносить себя — такую слабачку? Или ей кажется, что это смелость в ее случае?       Когда я вернулся, она уже стояла посреди ванной комнаты в одном полотенце, переступая с ноги на ногу от пробравшего её холода этой ночи. Молча всучил одежду в руки, заставляя ее удивленно поднять свои брови.       — Хрена с два бы я отдал тебе свою рубашку, — хмуро ответил я на ее невысказанный вопрос.       Она широко улыбнулась, отнимая махровое полотенце от своего обнаженного тела, совершенно меня не стесняясь, и медленно облачилась в нашу форму, чтобы не задеть болящих участков. Я следил за каждым ее движением, считал синяки, прикидывал, насколько сложно ей было молчать, когда она их получала, и вновь захотел собственноручно прикончить её за это.       — Не знала бы вас лично, подумала бы, что переживаете за меня, — смущенно прозвучало из ее уст. — Они быстро сойдут, не беспокойтесь. Через день-два я снова буду в форме, вы не выбьетесь из графика…       Я не мог больше, я просто больше не мог… Притянул ее к себе, обхватив лицо руками, крепко держа перед собой, вновь не позволяя увести взгляд. Почувствовал её запах: запах именно её тела, её влажных волос. Глубоко вдохнул, затем едко выплевывая ей в лицо:       — Ты всегда такая ебанутая или только рядом со мной? — она тяжело сглотнула, совсем не понимая, что сказала не так. Я встряхнул ее — понимания в глазах не прибавилось. — Так трясешься за свою шкуру, а самой все равно, что с тобой сделают в следующий раз? — скорее сам у себя спрашивал я, отпуская ее и потирая переносицу, смаргивая накопившуюся пелену, оттого, что, кажется, даже не моргал все это время.       — Мне не все равно, но у меня нет другого выбора, как вы не понимаете? Что я, по-вашему, должна сейчас делать? Бежать? Убьют. Не давать? Вернут в бордель. Покончить с собой? Так лучше задание Эрвина выполню, хоть какая-то польза! — завелась она, хороня все мои заготовленные ответы на свой вопрос.       — Хотя бы не строить из себя мученицу, готовую ко всему, занимаясь подобной грязью, — раздраженно произнес я, окидывая взглядом ее тело в нашей форме. Было бы весьма неплохо, если бы тело принадлежало нормальной женщине.       — К подобному обращению я привыкла, мне не было нужды орать почем зря.       — Ты реально та еще потаскуха, если не понимаешь, о чем я, — невесело ухмыльнулся, качая головой. — Поди еще и удовольствие получила, раз уж на то пошло.       Она поджала губы, сжав ладони в кулаки, вздернув свой аккуратный нос:       — Стоило строить из себя весь день нормального человека, чтобы вновь оскорбить меня? Кто еще здесь ебанутый, если считает, что от подобного можно получить удовольствие?! — взъерепенилась, смотря на меня с осуждением. — Доложу письменно о том, что узнала, как и просили, — хладнокровно вымолвила она и вышла, не дожидаясь ответа, оставляя меня одного наедине с мыслью о том, что я вновь перегнул палку.       Ну и черт с ней! Какого рожна я вообще так завелся? Раз такая дохуя «выносливая», пускай и дальше молчит в чью-то мошонку. Лезть больше не стану. Хоть ее там розгами будут сечь и руки заламывать. Может, и после этого заявит, что все было не так плохо. Устало выдохнул, пошел мыть руки. В этот раз, возможно, и потрачу часы ради такого случая...