Невероятные путешествия Инквизитора и его бравой команды. Том 1

«В неопределенности — беспределье возможностей.» Старая орлесианская поговорка.

Совет в ставке командования был назначен на полдень, так что у меня оставалось время заняться своими делами. Никуда не спеша, я растопил камин в доме, перебрал сомнительную кучу подношений от паломников, разложил по местам собранные во Внутренних землях книги и свитки. И даже успел пообедать похлебкой, которую принесла эльфиечка, Лиенан, наконец переставшая шарахаться от любого моего слова или движения. Прогресс в наших взаимоотношениях радовал. Как и состояние моего жилища, обросшего всякими деталями, рукописями, одеждой и даже очень условным, но питомцем в лице персонального ворона, выданного агентом разведки вместе с огромной клеткой и кормом. В правом от входа углу пришлось поставить второй стол – бумажки копились с пугавшей скоростью, а вот бельевую веревку, пересекавшую комнату по диагонали, наоборот, удалось убрать. Несмотря на все споры и некоторую испытываемую мной неловкость, все грязные вещи забирала и стирала «служанка». Порядок она тоже пыталась наводить, но в этом мне обычно удавалось ее опередить, что было даже в радость. У меня так давно не было более-менее постоянного дома, что маленькие хлопоты по нему вызывали скорее удовлетворение. Атмосфера в Убежище тоже была удивительной – все казалось таким тихим и мирным. Всюду кипела работа, строились дополнительные дома и палатки для прибывающих, люди смеялись и веселились, в таверне денно и нощно играла музыка. Солнце чуть согрело и людей, и землю, и даже лазареты будто бы немного опустели. Однако, не все шло совершенно радужно в разраставшейся деревне: помимо беженцев к Инквизиции начали примыкать отколовшиеся от ордена храмовники и немногочисленные маги, уставшие от кровопролития и бессмысленной войны. Конечно же, они стали кипучей смесью, готовой в любой момент взорваться – все-таки предубеждения и привычки не исчезали так просто. До открытых столкновений и боев не доходило, но перепалки представителей двух сторон можно было услышать чаще, чем молитвы. Подобное словесное столкновение я и застал на подходе к церкви, правда, тогда оно все же чуть не переросло в драку. Кучки храмовников и незапуганных магов столпились у входа в обитель и обвиняли друг друга в гибели Джустинии, а также в тысячах иных прегрешений, угрозы перемешивались с жалобами, и, если бы не вмешательство Каллена, пришедшего на совет, новая кровь могла неизбежно пролиться. Авторитет командора оказался незыблемым как для выходцев из Круга, так и для рыцарей, которые, даже будучи зачинщиками, не рискнули противостоять своему бывшему брату по ордену. - Хватит, - зычно проорал командор, растолкав предводителей обеих групп. - Рыцарь-командор, - воин попытался вставить хоть слово, но Каллен быстро пресек этот порыв, вскинув руку, и продолжил, не снижая тона. По нашему командиру было видно, сколько он не спал и сколь сильно его раздражало все происходившее – даже кудряшка топорщилась агрессивно. - Это больше не мой титул, а мы - больше не храмовники. Мы часть Инквизиции, - предупреждающе напомнил он. Возможно, его слова подразумевали какое-то продолжение, но им не дали прозвучать. - И что же это значит? – вмешался самый главный возмутитель спокойствия в Убежище. Мужчину так долго не было видно и слышно, что я невольно вздрогнул, когда он появился из-за спин храмовников, осветив, кто стоял за новым витком словесных баталий. И, к моему недоумению, церковник выглядел не свежее Резерфорда. - Уже вернулись, канцлер? – устало выдохнул командор, коротким окриком разогнав остатки толпы. – Считаете, что еще недостаточно сделали? Родерик предсказуемо состроил из себя невинного агнца и продолжил раздражать нас обоих одним только своим существованием. - Всего лишь любопытствую, командор, как ваша Инквизиция и так называемый Вестник будут все восстанавливать. - Любопытствуете, конечно, - саркастично ответил Каллен, приветственно кивнув мне, когда я обозначил свое присутствие и встал с ним рядом. – Маги и храмовники и так уже были в состоянии войны. Теперь они еще и винят друг друга в смерти Верховной Жрицы. - Именно поэтому требуется должное руководство, чтобы вернуть всех к порядку, - канцлер, как будто, не замечал вовсе, что его речи не смогли бы переубедить нас и продолжал стоять на своем мнении. Он всегда казался немного странным, этот церковник, от вечно сверкавшей на свету кожаной шапочки до начищенных сапог. До крайности правильный и в то же время – ошибающийся там, где скорее пристало отступаться чужаку вроде меня. Мне было страшно представить, какой из него вышел бы лидер. Впрочем, едва ли Кассандра дала бы ему даже приблизиться к власти в Инквизиции. - Это вы себя предлагаете? – иронично уточнил Каллен, пронзив его взглядом. – Или каких-то других, случайных церковников, даже не попавших на Конклав? - А что, мятежная Инквизиция и этот ваш Вестник - лучше? Сомневаюсь, - надменно бросил «церковная крыса». Презрительна ухмылка исказила его лицо. И на этом мое терпение лопнуло. - Лучше, - прошипел я, не сдержавшись. – Чем занимается Церковь, в то время, как мир рушится, а ваши же подопечные страдают и умирают? Спорит о том, кто возглавит ее руины, и что я – самое величайшее зло на свете? Это ведь так способствует миру и процветанию. Инквизиция, по крайне мере, делает хоть что-то, чтобы помочь беженцам и смягчить конфликт магов и храмовников. Каллен успокаивающе сжал мое плечо, безмолвно удержав от рукоприкладства, но даже он не мог остановить проскользнувшее сквозь зубы «shem-len» [1]. Не было никаких сил терпеть холеное лицо канцлера, который ничего не знал ни о полевой работе, ни о страданиях беженцев – чего мы насмотрелись в достатке, когда были на Перекрестках. На его руках не было мозолей от оружия, не было крови оказавшихся по другую сторону врагов.

[1 - shem-len – досл. быстрые дети, ругательное выражение эльфов в сторону людей, чаще всего.]

- Мы следуем вековым традициям. Мы не просто какие-то выскочки, готовые перевернуть всё с ног на голову, - добавил я, вернув себе самообладание и умудрившись разозлить этим Родерика еще больше. А затем невозмутимо обратился к советнику. – Не напомнишь мне, почему мы разрешили канцлеру остаться? - Очевидно, ваш храмовник знает, где пределы его власти, - гневно подал голос мужчина. - Он лает, но не кусает, - чуть улыбнулся на его ремарку командор. Золотисто-сизые глаза лукаво блеснули. – Нечего делать из него мученика лишь потому, что у него словесный понос. Зато по его реакции можно понять, чего стоит ждать от других. Родерик аж покраснел, услышав его слова, подправленные смешком, невольно вырвавшимся у меня в конце объяснения Каллена. - Пойдем, - хмыкнул я, стукнув его по плечу. – Нас ждут великие дела. Каллен только усмехнулся и, попросив солдата у дверей Церкви проследить за порядком, вместе со мной прошел к ставке командования, по пути кратко описывая все скопившиеся вопросы, требовавшие моего внимания. Ситуацию с Родериком, как и его самого, хватавшего ртов воздух у входа, мы оба решили выбросить из головы, как несущественную, тем более, что главной комнате для совещаний нас уже ждали. Все женщины верхушки Инквизиции в полумраке, создаваемом многочисленными свечами, активно спорили, насколько безумной была идея посетить собрание жречества и их голоса доносились даже сквозь дубовую дверь. - Чтобы Вестник лично к ним обратился? Это недурная мысль, - несмотря на слышавшееся в голосе Жозефины сомнение, подобное решение явно было ей по душе. В отличие от возмутившегося Каллена, которому она попыталась объяснить свое мнение, когда мы вошли. – Мать Жизель права. Единственная сила Церкви на данный момент – в единодушии. Каллен отвернулся, задумчиво потерев затылок и промолчав. Главную проблему за него озвучила Лелиана. - То есть, нам нужно просто закрыть глаза на очевидную опасность для Вестника? - Думаю, стоит спросить его самого, - только Жозефина нашла нужным тактично напомнить, что «Вестник» находился в комнате и мог иметь собственное отношение ко всей ситуации. Это остановило почти прозвучавший протест с моей стороны, который в большей степени относился к тому, что они решали без меня мою судьбу. Я, конечно, понимал всех присутствовавших и соглашался с ними - вломиться в Вал Руайо было довольно безрассудной и дерзкой идеей, она могла даже стать последней в моей жизни. Но выходы из ситуации ограничивались именно этим: наши руки были связаны, а поход, помимо раздора в рядах Церкви, мог бы принести нам новых союзников. При достаточной степени везения. - Я думаю, нам стоит попробовать, - кивнул я, озвучив свои мысли. - Я пойду с тобой, - неожиданно вызвалась Кассандра. – Мать Жизель сказала, что может назвать имена тех, кого будет проще склонить на нашу сторону. Вы воспользовались этим? Лелиана утвердительно кивнула, выкопав из стопки бумаг какие-то отчеты: - Да. Вот данные на них. Собрание жречества назначено на конец месяца. У вас будет чуть больше двух недель, чтобы изучить это и добраться до Вал Руайо. Дорога должна быть безопасна, насколько возможно в нынешние времена, но взять солдат, хотя бы для сопровождения, будет нелишним. - И Соласа с Варриком, если они не откажутся, - добавил я, хмуро посмотрев на кипу. С каждым днем количество бумаг, которые приходилось изучать, только росло. Насколько проще было бы, не умей я читать. – Мне может понадобиться их помощь в городе. - Громить Вал Руайо – плохая идея, - с лукавой усмешкой напомнил Каллен. Жозефина тут же пресекла все шуточки на эту тему, очень выразительно глянув на мужчину. - Вам стоит поговорить с матерью Жизель, - сурово посоветовала посол. – Она уже тут, в храме, и может подсказать, чего ждать от жриц и как к ним лучше подступиться. С такой серьезной Монтилье спорить не хотелось совсем, и смешки как-то сами затихли. Еще пару часов мы решали, кого мне нужно было взять с собой, горячо спорили о судьбе культа Андрасте во Внутренних землях, который нам, вроде как, присягнул, и о снаряжении, найденном там же. Тема возможных исследований и путешествия тоже не осталась без внимания – пока мы были бы в Вал Руайо, советники могли подготовить почву в других немаловажных точках Тедаса. Под конец совета, оставив что-то повторно обсуждавших и перепроверявших советников, я пошел к Жизель, которая действительно нашлась в здании. Женщине отвели целый закуток, и в момент моего появления она обсуждала что-то с магессой, приятно удивив меня широтой своих контактов. Но разговор прервался, стоило мне перешагнуть порог, словно это уже стало традицией для половины Убежища – благоговейно замолкать и кланяться в присутствии посланника пророчицы. - Приветствую вас, Вестник Андрасте, - мягко поприветствовала меня жрица, кивком попрощавшись с собеседницей. В полумраке подобия кельи она смотрелась не менее гармонично, чем среди раненых на Перекрестке. Там, наверное, её уже сильно не хватало. – Как продвигаются ваши дела? - По мере сил и возможностей, - проводив взглядом чародейку, признался я. – Без неудач не обходится. Я должен был ожидать от тихой послушницы самого кроткого ответа, но понимание в ее словах меня все равно поразило. - Закрыть Брешь – серьезная задача и тяжкая ноша, - печально произнесла женщина. – Надеюсь, вы не взвалили ее целиком на себя. Мы помним об Андрасте, но она не единственная несла миру Песнь Света. У нее были генералы, советники, какое-то время даже муж. Не забывайте от тех, кто может вам помочь. - Неожиданное сравнение, - невольная улыбка коснулась моих губ. – Я ценю ваше внимание и поддержку. - Всегда пожалуйста, - тепло отозвалась Жизель. – Ваш путь труден, и я, честно говоря, мало чем могу по-настоящему помочь. Как бы то ни было, я буду молиться, чтобы нынешняя Инквизиция оказалась менее жестокой, чем ее прародительница. Мысленно я, конечно, не согласился с женщиной – она уже итак немало помогла нам всем, но вслух говорить об этом не стал. Коротко обсудив Инквизицию прошлого и ее достойный подражания конец, мы плавно перешли на обсуждение не менее интересной темы жречества, церковной иерархии, возможности скорого избрания следующей Верховной жрицы, устройстве самой Церкви, словом, всего того, что мне было малознакомо. Будучи очень далеким от андрастианства, но не фанатичным в вопросах веры, я нашел наш разговор довольно занимательным. Конечно, оставшись при своем мнении: у людей был своей бог, у эльфов – свой пантеон. Однако после нашей беседы благоговение окружающих к моему новому титулу-прозвищу стало чуточку понятнее. Проболтав почти до темноты, я покинул ее, пообещав найти травы, о которых она говорила с магичкой, а женщина, в свою очередь, снова напомнила о готовности помочь в любую минуту. И ее стремление по-настоящему восхищало. Улица же встретила меня морозной прохладой. Несмотря на позднее время, работа продолжала кипеть, пусть уже не так бурно, из-за ворот Убежища все еще доносился лязг затупленных мечей и щитов, а энтузиасты-строители доделывали второй ряд палаток у южного крыла церкви. И немного постояв неподалеку от стола интенданта и посмотрев на это копошение, я неожиданно почувствовал себя кем-то большим, чем все люди и эльфы, носившиеся вокруг и почтительно кивавшие, если замечали. Словно мой внутренний отсчет до минуты, когда я действительно стал выше них, наконец стартовал, вслед за мнением остальных. И это почти уже не пугало. Впереди ждало много работы, много проблем, сомнительных разговоров, битв и банальных ранений, но окружающее неожиданно перестало казаться ночным кошмаром и стало чем-то… правильным. Оставшееся до мини-собора время прошло бурно и увлекательно, и почти в том же духе, что и большинство дней в Убежище – за притирками с соратниками, баталиями, к счастью, словесными храмовников и магов и новыми задачами. Все началось с возвращения нескольких разведчиков, посланных на Штормовой Берег и болота близ Внутренних земель, которые сообщили о том, что один лагерь им установить удалось, но дальнейшие события требовали нашего вмешательства. С побережья просто перестали приходить сообщения, а в Бурой трясине отряд Инквизиции столкнулся с агрессивно настроенными авварами. На фоне общей подготовки к выходу на запад нам пришлось продумывать стратегию для проблем, выявившихся на новых землях. Встречи и советы по копившимся вопросам сменялись варкой зелий и чтением свитков, приносимых то от Жозефины, то от Кассандры, то от Лелианы. И закончилась неделя наших сборов первым неудачным покушением на мою жизнь. За пару дней до выступления поздним вечером я возвращался от Лелианы, обрадованный пришедшей от клана посылкой с некоторыми редкими травами и тем фактом, что мне удалось переубедить тайного канцлера. Та планировала убить некого агента-предателя, разговор о котором оказался мною случайно подслушан. Только мое вмешательство оградило его от немедленной и неминуемой гибели. Это был первый осознанный раз, когда я поставил под сомнение решение Левой руки и проявил чуточку разумного планирования. Конечно, это не спасло жизнь предателю, но хотя бы притормозило жажду крови и слепой мести Лелианы, совершенно не соответствовавшую слухам о ее предположительной деятельности в роли барда и проявившуюся после гибели Джустинии. Но затем, из-за моей неосторожности, они едва не разгорелись с новой силой. Обратная прогулка до дома была довольно беспечной, я тихонько напевал под нос древнюю эльфийскую колыбельную и в последнюю очередь ожидал, что в мою сторону из тени между палаток мог кто-то броситься. Меня спасла собственная интуиция, заставившая отклониться в сторону, прочь от странного отблеска лунного света в неположенном месте. И тонкая кольчуга, которую Кассандра однажды посоветовала носить не снимая. Клинок со скрежетом проехался по касательной, даже не оцарапав меня, а мой кулак спокойно врезался в челюсть неудавшегося убийцы и отправил того в отключку от встречи со стеной, но меня еще долго потряхивало, после того как шемлена скрутили солдаты, привлеченные звуками борьбы и чьим-то окриком. Подоспевшая за ними Лелиана пыталась у меня выпытать подробности и своим жестким тоном ничуть не помогала справится с волнением, пока на ее голос не примчался Варрик. Гному в коротком споре удалось отбить меня и утащить в сторону таверны, где они с Соласом меня предательски споили – впервые за историю Инквизиции. Наутро мне было ужасно стыдно и за то, что им пришлось меня почти тащить, и за то, что я наверняка им наговорил, так и не сумев вспомнить потом детали, но только их коварство помогло мне пережить то событие спокойно и забыть о нем на какое-то время. И все остальные дни до выступления благо прошли без подобных происшествий, а в ночь последнего дня первой недели Элувиеста [2] мы, замаскировав отряд под купцов на малых суднах, выступили на центр западного мира.

[2 - Апрель]

∞∞∞∞∞

В своих путешествиях мне доводилось бывать в столице Орлея лишь однажды, проездом по окраинам, потому что для эльфеныша, пусть и в компании взрослого мага, город безопасным не являлся, а после просто не было повода возвращаться. Так что даже в свои двадцать с хвостиком я не мог не ощутить восхищения от архитектуры и видов, когда мы пересекли главные ворота Вал Руайо. Дома сверкали позолотой и белизной, а Белый шпиль виднелся вдалеке остроконечной пикой, касавшейся разорванных небес, все казалось чистым, ярким, манящим. И даже мостовая, не в пример дороге к столице, состояли из изумительно подогнанных друг к другу камней. Сердце столицы казалось прекрасным снаружи. В городе все еще шел траур, поэтому нам не пришлось блуждать темными улочками – проспекты были практически пусты, мы смогли спокойно избавиться от маскировки и пройтись до центральной площади. И все же, наш приезд не остался незамеченным, как и наши личности – неузнанными: первая же встреченная нами орлесианка, увидев нас без дурацких масок, в ужасе сбежала прочь. Варрик, проводив ее взглядом, справедливо заметил, что никакое прикрытие не могло остановить волну слухов. На улице размышлений Андрасте, как ее представила Кассандра, нас встретил шпион Лелианы, подтвердивший предположение Варрика и добавивший, что нас поджидали не только жрицы Церкви, но и храмовники, которые успели нагрянуть в столицу и, предположительно, планировали защищать жителей от Инквизиции. Или от меня, о чем я не преминул высказаться вслух. Агент, конечно, попытался меня переубедить, но каждый из нас понимал, что долиец, маг и еретик был отличной мишенью для враждебно настроенного ордена. Впрочем, лично знавшая лорда-искателя Кассандра вполне резонно заметила, что возвращение храмовников в лоно Церкви представлялось очень сомнительным событием, и спорить с этим я не стал, хотя и мне хотелось пусть этим, но растянуть время до неминуемой встречи. Вместо этого я очень неспешно прошел по всей улице, поразглядывал каждую табличку и мелкие приписки некоего вандала, в попытке справиться с подкатывающей паникой, пока Правая рука под смешки Варрика не сказала мне в лицо, что так ведут себя только маленькие дети. И тогда пришлось собрать волю в кулак и шагнуть на рыночную площадь. Летний рынок был красив, как и вся столица. Золотые купола и алые атласные ленты, растянутые от их башен к центральной – на площади, образовывали причудливые тени на домах, камнях и фонтанчиках. И помост Церкви на одной из отходивших лучами улиц казался немного чужеродным в этом великолепии. Там было шумно, невзирая на минорную пустоту города, и жрице, вещавшей с возвышения, приходилось кричать во все горло. Лично я думал, что ей стоило бы заткнуться. Ее слова о скорби, смешанные с грязью, которой она меня поливала, и беспочвенные обвинения в сторону нашей организации потребовали всего моего самообладания, чтобы удержать плескавшуюся внутри ярость. Особенно когда ее аргументом о причинах недопустимости существования Инквизиции стала моя собственная раса. - Мы пришли сюда с миром, чтобы поговорить. И вот так вы нас встречаете? – я был даже рад повысить голос, чтобы переорать толпу, и хоть немного выплеснуть в этом злость. – Прошу вас, давайте вместе сядем и обсудим, что нам делать с Брешью. Которая была и остается единственной причиной нашего вмешательства. - Это правда, - крикнула Кассандра, до этого пристально следившая за моей реакцией. – Все, чего хочет Инквизиция – остановить безумие, пока еще не поздно. Но наш обоюдный голос разума едва ли мог быть услышан. Жрица в обычном, вроде даже, младшем одеянии, не планировала менять свое мнение. - Уже итак слишком поздно, - фанатично ответила женщина, указав на приближавшийся с другой стороны площади отряд. – Храмовники вернулись в Церковь. Уж они разберутся с этой вашей инквизицией, и люди снова будут спасены. Их было не очень много – не настолько, чтобы мы, по крайней мере, не смогли бы сбежать, пусть их мрачные, отрешенные лица и пугали. Однако нам даже не пришлось прикасаться к оружию. Так восхвалявшая прибывших церковница сильно ошиблась: один из мужчин прервал ее пафосную речь точным ударом по лицу, отправившим ее в нокаут. Рванувшего было к ней юношу из, по-видимому, новичков, остановил сам немолодой лорд-искатель, прошептав что-то на ухо. - И что вы хотели этим сказать? – спросил я командира в резко наступившей тишине. - Вам – ничего, - надменно ответил воин, спустившись с помоста. - Лорд-искатель Люциус, нам совершенно необходимо поговорить – Кассандра было бросилась к нему, но остановилась, не пройдя и метра. - Я не стану с вами разговаривать, - тем же высокомерным тоном остудил тот ее порыв. И затем, когда она снова приоткрыла рот, даже снизошел до объяснения. – Вы создали еретическое движение объявили свою марионетку посланником Андрасте. Стыдитесь. Главный Искатель с трехдневной щетиной и немного безумным взглядом обратился к толпе следом, указав на нас рукой. - Стыдитесь и вы! Храмовники никого не предавали, когда покинули Церковь, преследуя магов. Это вы предатели, - проорал он, прежде чем нова повернулся к нам. – Вы – те, кто хочет остановить наши праведные мечи, сея сомнение и страх. Если вы пришли, чтобы обратиться к Церкви, то вы опоздали. Единственный, кто способен что-то здесь решать – это я. - Значит вы вернулись не затем, чтобы помогать Церкви, - я внезапно ощутил ледяное спокойствие и обошел застывшую соляным столбом Кассандру. Какую цель бы ни преследовали храмовники, своим поведением они отлично помогли нам – едва ли служители Андрасте ринулись бы на сторону обезумевшего лорда. – Зачем же тогда? Произносить речи? - Посмотреть, что это наши старушки так всполошились. И посмеяться, - воин будто попытался напугать меня, на уверенность внутри - не отступала. Сам Люциус был смешон в своих глупых речах. - Но Лорд-искатель, - к нему попытался обратиться тот юноша, который вначале бросился было к жрице. – Что если он действительно посланник Создателя? Что тогда? Мне было сложно сдержать ехидной улыбки, рвавшейся наружу вопреки моему отрицанию такой трактовки титула «вестника». К сожалению или к счастью, молодого воина сразу же оборвал какой-то подозрительный немытый тип, но одной своей фразой тот успел показать, что даже среди их рядов оказались сомневавшиеся. Что уж было говорить про Церковь. - Я дал Ордену храмовников силу, которая восславит нас там, где никого не останется, - пафосно продолжал Люциус, даже не обратив на того внимание. – Мы заслуживаем признания. Независимости. А вы не показали мне ничего, и Инквизиция ваша – меньше, чем ничто. Пустое место. И после этого, не дав больше никаких внятных объяснения, он объявил, что город был недостоин их защиты, и поспешно удалился, прихватив всех храмовников. Меньше, чем за десять минут, на площади вновь остались только брошенные орденом на произвол судьбы жители и немного ошалевшие от всей ситуации мы. Театр абсурда закрывался занавесом - Славный парень, правда? – саркастично поинтересовался Варрик, проводив спины уходивших рыцарей. - Люциус сошел с ума, - недоуменно пробормотала Кассандра. Женщина не скрывала обиды и очень красочно поведала, почему происходившее ее так удивило – в ее воспоминаниях глава ордена был намного дальновиднее. Но предположение, что еще могли существовать нормальные храмовники не смогло исправить первое впечатление и не вызвало во мне отклика. Желание обращаться к развалинам храмовников, и без того маленькое, испарилось вовсе. Немного помолчав, каждый о своем, мы подошли к помосту, на котором все еще полулежала жрица, уже пришедшая в сознание. Мне не хотелось с ней разговаривать, но Искательница настояла на проявлении дружелюбия к униженным и оскорбленным. Женщина все также пыталась обвинить во всем меня, но в ее голосе уже не было той прежней уверенности, которой она очаровывала толпу. Казалось, она старалась убедить саму себя, а не других, и с этим мы ее и оставили на попечении других послушников, смотревших на нас со смесью ужаса и странной доверительности. Выступление храмовников сделало за нас всю работу. Пойдя против так нехорошо показавших себя рыцарей, мы резко перестали быть изгоями и кошмаром жителей Вал Руайо, некоторые из которых были готовы к полноценному диалогу. Промотавшись уже совершенно спокойно по рынку, за полдня на той же площади нам удалось найти поставщика припасов для Инквизиции, парочку интересовавших нас книг и чертежей, и даже получить приглашение от неизвестной леди и Рыжей Дженни. С парочкой представителей группировки последних, всюду известных «защитников народа» мне однажды посчастливилось повстречаться, и от того веселее было получить от них традиционное послание в виде красных тряпок, разбросанных и развешанных по всему Верхнему рынку, который мы обходили. С пославшей второе приглашение я был не знаком, но Кассандра заверила меня, что едва ли это было ловушкой и можно было проверять оба направления. Однако перед самым уходом из центра нас задержало очередное невероятное событие. Когда мы, уставшие после череды деловых разговоров с готовыми общаться с Инквизицией людьми, брели по улице размышлений, нас остановили на середине пути. - Могу я попросить минуту вашего внимания? – на голос, тихо прозвучавший нам в спины, мы обернулись сразу. В полутора метрах от нас стояла немолодая эльфийка, магесса с печальным лицом и кротким видом. Будто сломанная изнутри. Легкий ветерок трепал ее неновую, но чисто выстиранную мантию, и это казалось вторым актом сумасшедшей постановки. - Великая Чародейка Фиона? – растерянно уточнила Кассандра, и все остальные находились в том же удивлении, что и она. - Предводительница восставших магов, - подтвердил Солас мгновением позже. – Разве вам не опасно здесь находиться? - Я узнала о здешней встрече и решила собственными глазами взглянуть на легендарного Вестника Андрасте, - ее серые глаза внимательно меня сверлили, и дальнейшее предложение совершенно не вязалось с таким пристальным изучением. Зато показывало чрезмерную осведомленность. – Если вам нужна помощь с закрытием Бреши, возможно, вы найдете ее у своих собратьев магов. Именно в этот момент я наконец осознал тот факт, который больше всего смущал в этой встрече. Чародейка должна была погибнуть в Храме Священного Праха, как, впрочем, и Лорд-Искатель, и тем не менее, с обоими мы столкнулись за одни сутки. - Разве вы, как глава магов, не должны были быть на Конклаве? – хотя ее предложение и звучало очень заманчиво, я не мог не попытаться прояснить этот момент. - И лорд-искатель тоже, как вы могли заметить, - весомо аргументировала Фиона. – Мы оба послали туда своих представителей, опасаясь западни. Не буду притворяться, будто не рада тому, что жива. В тот день я потеряла многих близких друзей, и мне отвратительна сама мысль о том, что храмовникам эта катастрофа сойдет с рук. Надеюсь, вы не допустите этого. Не трудно было догадаться, что она клонила к виновности ордена во взрыве и появлении Бреши. В чем я, почему-то, сильно сомневался. Люциус хоть и показался мне полнейшим идиотом, а война наглядно отражала отношения между подопечными-магами и их надсмотрщиками, но подобные беспочвенные обвинения могли звучать в обе стороны. Тот, кого мы видели в смутных видениях из Тени, едва ли был храмовником. А Джустиния наверняка ожидала бы смуты с обеих позванных на Конклав сторон. - По крайней мере, мы готовы обсудить с Инквизицией такой вариант, - уловив сомнение на моем лице, продолжила магесса. – Считайте это приглашением в Редклифф на встречу с магами. Такой союз помог бы и нам, и вам. Надеюсь увидеться с вами там, милорд Вестник. После этого женщина торопливо ушла, ссутулившись и натянув капюшон. Кассандра, проводив ее долгим взглядом, коротко попросила нас Варриком и Соласом самостоятельно разобраться с намеченными и как можно скорее возвратиться в Убежище. Ей самой необходимо было срочно доставить полученные новости, поэтому, несмотря на нежелание бросать нас, Искательница покинула нашу компанию. Впрочем, на всем пути до мест назначения никто не рискнул пристать к сомнительной компании из двух эльфов с палками, похожими на посохи, и шумно гомонящего гнома.

∞∞∞∞∞

- Искательница, ты действительно рассчитывала, что Конклав договорится о мире? - А ты нет? - После сегодняшнего представления? Что Верховная жрица вообще пыталась сделать? Собрать всех и отчаянно надеяться, что они вдруг возьмут да поладят? По Люциусу было прям видно, насколько он готов к диалогу. - Её Святейшество не делилась со мной планами. Вероятно, она полагала, что все уже устали от войны и смертей. - Мне не показалось, что они устали от войны. Что Лорд-Искатель, что Великая Чародейка, оба были готовы порвать друг другу глотки. И подбить на это других. - Да и вообще, когда это храмовники и маги уставали от своего противостояния. - Не насмехайтесь над покойной. Она пыталась сделать, что могла, а большинство людей не сделали и этого. -… Мы не насмехаемся, Кассандра. Но ее замыслы важны, если мы хотим закончить их. - Боюсь, нам придется заканчивать их наугад, Вестник. У меня нет иных ответов на вопрос Варрика. - Да и проблема уже вышла за рамки обычного столкновения магов и храмовников.

∞∞∞∞∞

Тем же вечером мои спутники оставили меня перед красивыми резными воротами поместья той самой неизвестной леди, расположенного на берегу моря, прихватив мой посох и пообещав дождаться неподалеку, так что дальше я был предоставлен сам себе и нес всю ответственность за предстоявшую беседу. Пальцы немного подрагивали, когда приглашение перекочевало из моих руки к дворецкому у входа, но тот спокойно окинул меня нечитаемым взглядом и открыл дверь. За которой оказалось царство роскоши, блеска и перешептываний. Мир, где любой эльф-отступник в немного потрепанном облегченном доспехе почувствовал бы себя совершенно не в своей тарелке. Дыхание замирало в грудной клетке от сверкавших платьев и масок, от света свечей, бликовавших по начищенному полу, и, особенно, от того, что я был абсолютно чужим в этом месте. Каждый присутствовавший не преминул осмотреть меня от кончиков ушей до запылённых носов сапог, и легкий шепоток прошел по всей зале, пока я ступал по мраморной плитке и украдкой озирался по сторонам, вслушиваясь в представление герольда. Мне чудились и тихие насмешки, и детское хихиканье, и оттого мурашки бегали по спине с удвоенной силой. Но несмотря ни на что, вечер продолжался в том же ритме, звенящая тишина не опустилась на залу с моим приходом, все пары в этом салоне продолжили общаться между собой, и паника начала отступать. Я без происшествий подошел к двум аристократам, будто поджидавшим именно меня, хотя едва ли мы знали друг друга. Их платья указывали на высокий статус и средний возраст, а лица скрывали маски, но мои знакомые среди знати были очень ограничены в числе – и они точно были не из них. - Мое почтение, милорд, - мужчина удивил меня, сделав традиционный орлесианский поклон. – Нам так редко выпадает возможность познакомиться с кем-то новым. На этих приемах вечно одни и те же люди. Вы, стало быть, гость мадам де Фер? Или вы по приглашению герцога Бастьена? - Вы здесь по делам? – добавила его партнерша. – Я слышала о вас самое невероятное, но не могла представить, что это хотя бы наполовину правда. Было забавно осознавать, что эльф-дикарь успел стать известным даже среди аристократов. В их фразах не было явных насмешек или презрения, скорее легкое любопытство, и мне удалось в свободной и легкой манере расспросить их о герцоге Бастьене, чье имя я услышал впервые, о таинственной мадам де Фер и слухах, которые обо мне ходили. Моих навыков едва ли было достаточно, чтобы показаться изысканным дворянином, но не упасть перед их лицом все же получилось. Мне не сильно нравились место и окружавшее общество, но права на подрыв доверия Кассандры и Жозефины у меня не имелось никакого. - Боюсь, тех, кто рассказывает обо мне истории, частенько заносит, - чуть смутившись, пробормотал я после краткого пересказа некоторых ходивших по двору сплетен. - Но от этого лишь интереснее, - воротник скрыл улыбку дамы, но глаза, видневшиеся в прорезях маски, выдавали веселье, вполне дружелюбное. – Инквизиция – прекрасный предмет для небылиц. - Инквизиция? – пренеприятнейшим образом прервал ее странный тип, спустившийся по лестнице. Вот в тот момент все вокруг стихло по-настоящему. – Дерьмо поросячье! Замудоханные сестрички и долбанутые Искатели? Никто не принимает их всерьез. Когда грузный мужчина тяжело прошел мимо меня, от него дохнуло перегаром и потом, что отчасти объясняло полное отсутствие манер. Совершенно не мешавших ему продолжить вещать, без оглядки на то, кому и где он высказывал свои претензии. - Все знают, что это всё - просто предлог кучки политических изгоев для захвата власти. - Инквизиция пытается восстановить мир и порядок в Тедасе, - заученная до автоматизма фраза Кассандры пришлась как нельзя кстати. Хотя я сильно сомневался, что шема вообще волновали мотивы «кучки политических изгоев». - Конечно, - еще громче воскликнул возмутитель спокойствия, продолжив выводить меня из себя. – Приходит чужак с армией и силой восстанавливает мир. Знаем мы, что там у вас за Инквизиция. Если у тебя есть понятие о чести, выйди и ответь на обвинения. Он нарывался так открыто и без прикрас, подходя все ближе и обдавая всех вокруг мерзким запахом изо рта вкупе с грязными словами, что именно это в большей степени, чем выдержка мага, останавливало меня от ответа, готового сорваться с кончиков пальцев. Я должен был оставаться выше какого-то пьянчуги и удержаться от рукоприкладства, даже когда ладонь аристократишки уже легла на рукоять кинжала. Ему не хватило доли секунд, чтобы достать его, как он застыл, искрясь в свете свечей, игравших бликами по замораживающему заклинанию. - Мой дорогой маркиз, как бестактно с вашей стороны говорить в таком ключе, в моем доме. С моими гостями, - тихий голос отдавался в каждой точке зала вместе с размеренным цоканьем каблуков, пока та самая мадам де Фер спускалась вниз по винтовой лестнице. – Вы же знаете, что подобная грубость недопустима в нашем обществе. Она была, пожалуй, красива, по меркам шемов. Горделивая походка, стать, струившаяся по телу одежда, выгодно подчеркивавшая все важные детали, и, безусловно, колкая магия, выставленная напоказ. Все это завораживало. Как завораживала бы змея, готовая к броску. - Мадам де Фер, молю простить меня, - аристократ сразу стал совершенно жалким и едва хрипел, скованный чужой силой. - Вполне уместное стремление, - смуглая магесса одарила его величественным кивком, обойдя по кругу. – Что же мне с вами сделать, мой дорогой? Хозяйка бала немного подумала, а затем неожиданно обратиться ко мне. - Милорд, в этом печальном происшествии вы – пострадавшая сторона. Как считаете, что мне нужно сделать с этим глупейшим человеком? Всего парой фраз чародейка сразу показала свое отношение ко мне, использовав уважительные слова в предложении решить судьбу обидчика. Которого назвала «человеком», в противовес мне, эльфу. Словно считала, что моя раса – обоснование для жестокости по отношению к идиоту. Не то, чтобы во мне заговорило милосердие, но решать судьбу шема наедине было одним делом, и совсем другим – вот так, когда он был скован чужой магией и преподнесен на блюдечке. Только это, вместе с желанием показать, что я был выше жалкой мести и едва ли имел право распоряжаться чьей-то жизнью при дворе, позволило орлесианцу обрести второй шанс после промаха, который мог в их среде стоить ему всего. - Думаю, маркиз уже понял свою ошибку, - немного растерянно ответил я, постаравшись придать словам наиболее приемлемое звучание. - Одной лишь милостью Андрасте вы еще живы, дорогой мой, - с усмешкой, отсылавшейся, наверняка, к моему «титулу», обратилась женщина, взяв аристократа за подбородок и щелчком пальцев отменив заморозку. – Впредь будьте осторожнее. Едва освободившись, сей невоспитанный гость стремительно покинул залу, оставив на мраморе влажную дорожку. В ту же секунду отмерли и все остальные, вновь послышались болтовня, будто ничего не произошло. А магесса обратила на меня все свое внимание. - Рада, что вы почтили присутствием наше скромное собрание, - вежливо произнесла она, но я едва ли верил уже этому ласковому голосу и цепкому оценивающему взгляду. – Давно хотела с вами встретиться. Чуть улыбнувшись, она махнула мне рукой, показав следовать за ней, и мы неспешно поднялись по белокаменным ступеням, оставив внизу залу с гостей. На верхних этажах было куда тише, и стук ее сапог раздавался в ушах набатом, создав смутное ощущение, что я оказался совсем чуждым величественным коридорам вторженцем. Там эта чародейка была в своей обители, каждое ее движение было исполнено изящества, власти и едва заметной лжи. Той самой Игры Орлея. - Позвольте представиться, Вивьен, Первая Чародейка Монтсиммара, официальная чародейка императорского двора, - она назвалась полным титулом, когда мы остановились у распахнутого окна, и многозначительная пауза заставила меня ответить тем же. - Кастельян Лавеллан, агент Инквизиции, более известный как Вестник Андрасте, - я застенчиво пригладил взъерошенные ветром кудри, подавив на корню любые сомнения и внутренние протесты. Достойный ответ на колкость в адрес моей расы нашелся легко – у меня по крайней мере имелась фамилия. – Рад знакомству. - Агент ли, - мягко произнесла магесса, позволив проглянуть сквозь маску чему-то покровительственному. А затем мгновенно посерьезнела. – Оставим формальности. Мне хотелось встретиться лицом к лицу с вами - очень важно следить за связями. Вы очень удачно заглянули в столицу. После смерти Верховной жрицы Джустинии Церковь стоит на грани краха, и только Инквизиция может восстановить благоразумие и порядок среди напуганного народа. Как глава последних лояльных магов Тедаса, я считаю единственно верным предложить вашему делу помощь. Подобная инициатива стала для меня внезапной и ошеломляла, но странно было бы ожидать иного после всех событий этого дня. Инквизиции все еще нужны была любая помощь, при всем моем желании она пока едва ли тянула на организацию, имевшую силу и возможность защитить мир, однако наш потенциал так или иначе привлекал других. Отказать мадам де Фер было бы глупостью, но я позволил себе полюбопытствовать, что могло заставить холеную магичку пойти на подобный шаг и что могло убедить меня согласиться. - Что вы можете нам предложить? – вопрос был лишен смысла и предполагал очевидный ответ, но я все равно его задал. - Я сведуща в политике Орлесианской империи и лично знаю каждого члена императорского двора, - с легкой надменностью в голосе ответила женщина, подтвердив мои предположения. – В моем распоряжении остались все ресурсы Круга. Я, в свою очередь, чародейка и довольно-таки умелая. Этого достаточно? Сейчас долг каждого мага – помочь с закрытием Бреши, поэтому я готова помогать Инквизиции не столько при дворе, сколько на поле боя. Все озвученные аргументы были правдивы, только последний казался немного притянутым – сложно было представить ухоженную аристократку в полевой палатке, поедающей похлебку из найденных овощей. - Но чего хотите лично вы? – придрался я, невзирая на сомнение в том, что стоило ждать честности на такой вопрос. - Того же, что и все, кто желает бороться с наступающим хаосом, - ее слова, тем не менее, показались неожиданно уверенными и убедительными. – Возможности встретиться с врагом и решить свою судьбу. Я не буду спокойно ждать гибели. И я не счел себя вправе отказать этому желанию, разумно рассудив, что, в крайнем случае, быт солдат рано или поздно мог отпугнуть ее. - Инквизиция будет рада вашему участию, леди Вивьен, - вздохнув, признал я. На губах женщины возникла мягкая, фальшивая полуулыбка. - Нас ждут великие дела, можно утверждать наверняка, - довольно произнесла Вивьен. – Я улажу все дела в Орлее и прибуду в Убежище так скоро, как это будет возможным. Не буду больше вас задерживать, милорд. На этом мы разошлись по своим делам: она отправилась к своим маркизам, а я, постаравшись слиться с тенями, – на улицу, где меня уже заждались соратники. Светская болтовня изрядно утомляла, а альтруизм Вивьен казался сомнительным, что раздражало. Когда мы говорили, в глазах, полускрытых маской, скорее пряталось высокомерное ожидание моего положительного ответа, чем благоговение или уважение, а слова про лояльных магов четко показывали ее позицию по отношению к Кругам и мятежникам – она была за старый порядок. Однако при всем этом, мадам де Фер казалась действительно сильной, а ее знания могли бы помочь наладить связи в Орлее и, скорее всего, за его пределами. Жозефина не простила бы мне, если бы я сказал чародейке «нет». Пришлось смириться с этим.

∞∞∞∞∞

В Вал Руайо наша небольшая группа осталась еще день. Ночью должна была состояться сходка, куда нас любезно пригласили Рыжие Дженни, к тому же, я планировал тайком от всех сходить в эльфинаж, да и запастись некоторыми дополнительными товарами было довольно важно. Как и договориться с гномами о поставках руды и металлов. Намеченный план покупок мы выполняли неспешно, по возможности - незаметно, проплутав по городу с полдня. Тетрас занимался тем, что было у него в крови, - торговался с сородичами, в то время как мы с Соласом затаривались в магазинчиках верхнего рынка, прикинувшись слугами. Но ближе к вечеру, когда все было благополучно получено и упаковано, я, извинившись перед собратом и пообещав встретиться с ними уже вечером у назначенного Дженни места, оставил на него мешки с купленным и отправился в нижний город. Район городских эльфов встретил меня трущобным зловонием, чумазыми лицами, базарными криками и полумертвым «народным» деревом. Последний раз мне доводилось бывать в подобном месте довольно давно, отчего увиденная картина вновь, как впервые, заставила сжаться сердце. Молодежь перешептывалась, разглядывая посох за моей спиной и валласслин, покрывавший лицо тонкой паутинкой, старейшины же удивленно приветствовали меня, пока я шел к древу, еле зашелестевшему листьями при моем приближении. На него было больно смотреть, и я, присев у древних морщинистых корней, не поскупился на силу в своем прикосновении. Венадель, в ответ, благодарно огладил меня появившимися нежными веточками, под мною шепотом произнесенную древнюю песнь о жизни и свете, одаривая всей лаской, на какую был способен. Уроки детства все же не прошли мимо меня, что бы ни думали соклановцы. Просто применялись иным образом. - Andaran atish’an, da’len , - внезапно сбоку раздался низкий старческий голос мужчины, заметно выделявшегося силой и статью среди прочих. – Ma serannas . Я с сожалением провел по ожившей коре на прощание и поднялся с земли. - Это все, чем я могу помочь, hahren , - тихо ответил я, передав старейшине эльфинажа кошель с остатками золота, выданного Кассандрой на личные нужды. - Это уже немало, - к моему удивлению в его бледно-серых глазах промелькнули слезы. – Редко к нам заходят те, кто хранит историю и предлагает помощь без презрения. Наш дом – твой дом, и тебе всегда будут рады здесь, дитя. Я кивнул ему в знак признательности и попрощался, провожаемый по меньшей мере половиной эльфинажа, но даже после всех теплых слов и улыбок горькое послевкусие все равно ощущалось на языке. Вал Руайо уже не казался таким солнечным, хоть в многих других городах ситуация складывалась не лучше, а иногда даже хуже. Видеть такое запустение и осознавать, что даже такая мелочь, как помощь с деревом, могла растрогать древнего старейшину, было почти невыносимо. Оставалось лишь надеяться, что мой статус Вестника Андрасте мог хоть как-то повлиять на ситуацию. С гномом и магом я встретился ближе к полуночи, потратив остаток времени на бесцельное блуждание по городу и задумчивую меланхолию. Солас окинул меня очередным странным взглядом, будто догадался, где носило мою тушку, но ничего не сказал и не спросил. А мне уж и подавно не хотелось поднимать эту тему, пусть Варрик, в нетерпении поглаживавший Бьянку, и поинтересовался, почему мои брови хмурились сильнее «смеюновых». Кое-как отговорившись, я начал искать нужное место по импровизированной карте под шутливые переговоры Соласа и Тетраса, которые явно успели спеться. И в этом оказалось даже что-то забавное, затмившее печали, – бродить по ночным переулкам в поисках приключений на одно место, особенно с такими сопровождающими, было весело. Засады в одном из задних дворов, лежавших по пути, мы не ожидали, но и исключить ее с самого начала я не мог, так что врасплох нас не застали, да и никакого серьезного ущерба четыре бандита двум магам и арбалетчику не смогли бы нанести по определению. Пока мы с Соласом на пару держали барьеры и ледяные стены, гном методично отстрелял всех противников, и подобное слаженное взаимодействие заставило ощутить сомнительную романтику преступной жизни с боями в подворотнях. В таком настроении наш отряд и двинул дальше по следам из трупов. От огненного шара, почти прилетевшего мне в лицо, когда дверь в соседний переулок поддалась отмычкам Варрика и открылась, я увернулся чисто инстинктивно. Это вообще оказалось на удивление легко сделать – время будто замедлилось на мгновение, но я не успел об этом тогда даже задуматься. - Вестник Андрасте, сколько вы потратили, чтобы на меня выйти, – проорал в гулкой тишине атаковавший. Неприятный голос очередного идиота-аристократа эхом отразился от стен и прокатился по всему переулку, но никто даже не выглянул из окон. Были ли подобные стычки нормой для Вал Руайо или нам просто повезло и весь квартал опустел на ту ночь – оставалось только гадать. – Наверное, всю казну Инквизиции собрать пришлось. - Я не знаю, кто вы, - приподняв брови и пройдя через дверь, парировал я. Солас и Варрик только отрицательно помотали головой на мой молчаливый вопросительный взгляд. Никому из нас странный мужчина в маске и вычурных одеждах знаком не был. - Не дурачьте меня, я слишком важный человек, чтобы это было совпадением, - крикнул маг, прошагав туда-сюда по небольшой площадку, но не предприняв новых атак. – Мои старания будут увековечены в победе над вами. Его тирада и рукоплескания были нагло прерваны тихим свистом стрелы, пронзившей разбойницу около второго выхода. Из-за тела, мешком рухнувшего на мостовую, появилась эльфийка в аляповатом, но удивительно шедшем ей наряде, «украшенном» неизвестно почему скинутым еще до появления на сцене маскировочным платком. - Ну-ка, скажи «что», - вкрадчиво-весело попросила девушка с удивительно широко посаженными голубыми глазами. Неровно обрезанные пшеничные волосы покачнулись, когда она почти изящно натянула тетиву лука. - Что за, - недовольно начал аристократ, но договорить ему помешала стрела в горле, метко выпущенная почти в соответствии с предупреждением. Эльфийка вся скривилась, подступив к нему и фукнув, пока мы приближались к лестницам. - Ты меня не слушал, дружок. Одно слово «что». Вот вечно уроды при деньгах требуют больше, чем заслужили, - пробормотала она, и, поморщившись и пропев что-то в процессе, выдернула из тела аристократа стрелу. А потом обернулась, резко посерьезнев. – Стало быть, ты правильно шел по запискам. Рада видеть, что… Она замерла, не договорив, и пару секунд разглядывала мои уши, прежде чем немного разочарованно закончила предложение. - Ты раз, и эльф. Надеюсь, хоть не слишком эльфанутый. Я даже слегка опешил, хотя, казалось, больше, после ее эпатажного появления, было просто некуда. Мне оставалось только догадываться, как она, сама являясь ушастой, представляла себе не слишком «эльфанутого» долийца. - Ладно, это все круто, - улыбнувшись и не дождавшись ответа, угукнула лучница. – Так, теперь главное. Ты светишься? Ты тот самый Вестник? Эта Рыжая Дженни была довольно странной даже для подобной группировки «народных защитников», но в ней чудилось что-то любопытное. Неожиданно человеческое, подкупавшее непосредственностью. За это я был готов простить и свою эльфанутость, и свечение. - Некоторые верят, что я - он самый, - поплотнее закутавшись в плащ, произнес я. – А ты кто? И что тут происходит? - Без понятия, - эльфийка состроила удивленное лицо и всплеснула руками, - я этого идиота без манер впервые вижу. Народ мне сообщил, что Инквизиции стоит на него взглянуть, и я позвала вас сюда. Спрашивать, что за народ, я не стал, ответ итак мне был известен. А на иные вопросы просто не осталось времени. Представившаяся Сэрой девушка, без продыху вещавшая до этого, велела прятаться, указав на сомнительные ящики и добавив, что противники не закончились и ожидались быть без штанов. Естественно, ее предупреждение запоздало, и мы не успели никуда спрятаться. Впрочем, враги были деморализованы тем, что штанов у них действительно не было, и с первой же секунды мы били их, дико хохоча. И отсмеялись, только когда ни осталось никого в живых. - Друзья славно подсобили с тем складом, - пояснила все еще хихикавшая девушка, начав обирать трупы. Пару минут я слушал про хранилище и мешки с штанами, а затем она вдруг подняла голову и пристально посмотрела на меня. – Ну что, Вестник Андрасте, странный и загадочный. Я хочу к вам. И ведь по ней было видно, насколько она хотела этого, насколько рвалась вляпаться во что-то большее, чем являлась обычная деятельность Дженни. Тогда я еще плохо понимал ее мотивы, мне оказалось достаточным расспросить ее об упомянутом свечении и о том, что Дженни могли мне дать, чтоб сначала мысленно, а после - и вслух принять ее в Инквизицию. В конце концов, мне было интересно, что могло выйти из такого сотрудничества. Сэра, в отличие от Вивьен, паковавшей, вероятно вещи, быстренько закончила разбираться с полуголыми трупами, и сразу присоединилась к нашей группке. Задерживаться в переулке еще дольше мы не стали, поторопившись покинуть место «преступления», пока туда не добралась стража. Примерно на этом и закончилось наше пребывание в Орлее. Всю ночь эльфийка развлекала нас шутками и историями, поругалась – впервые – с Соласом, и на следующее утро, не выспавшиеся и помятые, мы вместе с ней, пополнившей наш отряд из эльфов и гнома, отправились в «увлекательное» путешествие обратно в Убежище, где меня ждали очередные новости, разборы полетов и откровенные разговоры. И несмотря на предстоящее, я на мгновение подумал о том, что все налаживалось. Закрыв глаза на те проблемы, с которыми подраставшей Инквизиции только предстояло столкнуться впереди.

∞∞∞∞∞

Ремиэль никогда не считал себя романтиком или созерцателем, но было в красочной зелени берега Недремлющего моря нечто непередаваемо прекрасное. Недолго посовещавшись, агенты Инквизиции приняли решение отплывать не из Киркволла, едва ли восстановившегося после событий тридцать седьмого года, а с восточного побережья. Там же некогда высадились кунари, но их след давно стерся, смылся неспокойной водой и течением времени. Брешь, подсвечивавшая небо, была далеко, за милями волн, и тихая роща, спускавшаяся почти к самой кромке, казалась ему лучшим местом в Тедасе, после палатки любимой Лейлы, конечно. Она напоминала об оставленном позади доме. - Предвкушаешь увлекательное приключение или ностальгируешь по драгоценному клану? – поинтересовался задорный девичий голос за его спиной. Вставшая рядом с ним на подмостки Марьяна едва ли изменилась с их последней встречи. Русые кудри, пусть и остриженные до плеч, все так же воинственно топорщились, посох был неизменно заточен и замаскирован под странную пику, а в глазах плескались смешинки. Которые довольно быстро исчезли, когда их взгляды встретились. Что бы ни отразилось на его лице, оно избавило от необходимости отвечать. - Серьезно? – веселье в изумрудном взоре сменилось яростью. – Зачем ты едешь, если не хочешь? Не думаю, что ему там нужна недовольная морда. Их отношения с Мари всегда были странными, с самого первого дня, когда судьба столкнула роука, магичку из городов и Кастельяна с магистром-наставником в вонючих трущобах Маркхэма. Леталлин души не чаял в бойкой целительнице, и он мог бы понять друга. Если бы на все его любезные предложения вступить в клан девушка не отвечала бы твердыми отказами. Но она отвечала Касу взаимностью, что вынуждало его продумывать ответы на подобные каверзные вопросы. Волшебница зачастую ставила его в тупик прямолинейностью. - Я не не хочу ехать, Мари, - терпеливо пробормотал он, пряча глаза. – Я просто не хочу бросать клан. Но ему нужна моя помощь, и, поверь, моя недовольная морда останется только для тебя. - И ты думаешь, что нашел хороший ответ, - с горькой усмешкой парировала девушка, заставив снова посмотреть на нее уверенным тычком в плечо. – Знаешь, что я тебе скажу, друг. Она на мгновение замолкла, чтобы набрать воздуха для гневной тирады, как раз когда выглянуло весеннее солнце, отчего бурые пряди сверкнули ярче, а зелень глаз стала глубже. И Ремиэль бы, при всей неромантичности и чурбанности, восхитился бы такой силой духа, если бы не обрушившееся следом злое шипение. - Ты идиот, если едешь, потому что он позвал нас. Ты должен ехать, потому что ему нужна помощь. Потому что он один, среди десятков незнакомцев, потенциально враждебных шемов. Он резко махнул рукой, останавливая ее на полуслове, чтобы высказать самый весомый аргумент против этого. - Эти шемы называют его вестником своей пророчицы, - в глазах Мари горел протест, но роук не давал ей вставить и ремарку, выплескивая накопившееся за пару дней, проведенных подле людей Инквизиции, переставших подбирать слова, когда они оказались вдали от лагеря. – Гребанной пророчицы Андрасте. Я не имею и малейшего понятия, еду ли я к своему другу или посланнику чужого бога. Думаешь, шемы грубы и жестоки в отношении кого-то подобного? Я только и слышу от этих агентов: Вестник то, Вестник сё. Воздух в легких закончился вместе с рубленными фразами. Пожалуй, он исчерпал свои доводы, но эти моменты действительно тревожили его. Он мог сколько угодно защищать леталлина перед лицом собратьев, но сомнения закрались и в его сердце. Но не в сердце Марьяны, заговорившей ледяным тоном в наступившей тишине. - Думаешь, жизнь проста и легка для него сейчас? – в простых коротких вопросах крылось куда больше смысла, чем в его собственных словах. – Думаешь, он хочет быть чьим-то вестником с каким-то дерьмом на руке? Думаешь, там нет ненавистников, только фанатики? На мгновение, когда она замолчала, он понадеялся, что экзекуция спорными вопросами закончилась. Но затем эльфийка продолжила, сделав ее только болезненнее. - Никогда бы не подумала, что именно вера в эльфийский пантеон делает его твоим другом, а не близость по духу и характер. Он невольно вздрогнул и чуть отшатнулся, опасно покачнувшись над мостками. Марьяна, как всегда, попала сразу в больную точку, заставив его вспомнить, с чего все начиналось. С одиноко сидевшего на поваленном дереве мальчишки, к которому Ремиэль тогда подошел из чистого беспокойства: не болтал ли тот с духами, не стал ли одержимым. У него не было особых предубеждений против магов, но все взрослые взволнованно косились на мажонка, когда тот ходил мимо, а отец научил его всегда с осторожностью относиться к потенциально опасным объектам. Любопытство было лишь второй причиной, толкнувшей его позвать сородича, но ему самому иногда было сложно определить, какая была значимей. В любом случае, мальчишка, которого стороной обходили все дети клана, оказался безумно забавным и разносторонним. И печальным, когда считал, что никто его не видит. В нем не было тех кошмарных черт, что иногда приписывали сверстники – при роуке он ни разу не упоминал ни разговоров с демонами, ни обучение у Хранительницы, да и вообще магией пользовался редко и незаметно. Не считая, конечно, спаленного один раз из ярости дерева, что не причинило вреда никому. В Кастельяне горел огонь, какое-то безудержное любопытство, толкавшее его на разные безумства. Толкнувшее его отправиться в далекие земли в поисках наставника, вопреки мнению старейшин и его собственного отца. Ремиэль, однажды назвавшись его другом, старался поддерживать его во всем, пусть не всегда понимал мотивов и целей юного мага. Ему хватало того, что леталлин ни разу намеренно или случайно не причинил вреда клану, всегда стремился помочь хоть чем-то. И теперь он просил об ответной помощи у своего друга. - Мне сложно все это принять и уложить в одночасье, Мари, - потупившись, пробормотал он. Через щели хлипких досок виднелись мальки, поедавшие что-то с илистого дна, куда более мирное зрелище, чем яростные глаза подруги. – Но я пытаюсь. Спасибо за напоминание. - Всегда пожалуйста, - фыркнула она, наконец отвернувшись и смягчившись. – У него не так много тех, кто верит в него. Не исчезай, пожалуйста из их числа. На мостки опустилась кроткая тишина. Где-то неподалеку гомонили агенты Инквизиции, укладывавшие последние тюки в невесть откуда взятый малый фрегат. Ему никогда не приходилось плавать на шемовских кораблях. Аравелли могли и плыть при необходимости, но их передвижные дома были куда манёвренней и мельче людских суден. И потому на его памяти клан ни разу не пересекал Недремлющее море, лишенное покое в любой сезон и время суток. Для этой стихии требовалось нечто большее изящных эльфийских лодок. Для победы над зависшей в небе дырой требовалось нечто большее, чем один-единственный едва вышедший из подросткового периода эльф. - Это будет весело, - вдруг, словно угадав его мысли, прошептала Марьяна, смотревшая на водную гладь, простиравшуюся перед ними. – Наверняка безумно тяжело. Но весело. Как в старые добрые времена, Ремиэль. И при всем том, что спокойная жизнь в клане привлекала его куда больше дальних дорог и сомнительных приключений, он не мог не признать, что поездка по Вольной Марке вместе с переполохом, устроенным ими однажды в Маркхэме, стояли в ряду лучших воспоминаний. - Как в старые добрые времена, Марьяна, - повторил он тихо, взглянув на бушевавшие волны и далекий едва различимый горизонт. Там их ждал друг в беде, страшная Инквизиция, неведомый враг и десятки новых проблем. Разве это могло быть хоть на секундучку скучно и неинтересно?