Невероятные путешествия Инквизитора и его бравой команды. Том 1

«Спокойна глубина моего моря, никто и не догадывается, каких чудовищ оно скрывает…» Фр. Ницше

Очередное утро в Убежище встретило нас привычным морозом, как и многие до него, однако пронизывавший до костей ветер будто наплевал на весеннюю пору и сдувал сонливость с усталостью за первый же порыв. Людей, прочем, он тоже почти сбивал с ног, сотрясая и двери, и крыши. Люлька, которую собой представляла деревня, оказалась на удивление уязвимой к непогоде, и жителям уже пришлось столкнуться не только с бурями, но и с потоками воды, стекавшими по склонам и застывавшими на полпути. Холод был при этом благословенным проклятием. И делал все очень размеренным, несмотря на темп роста населения и укреплений. Особенно неторопливыми были принятия решений и беседы. Весь вечер после возвращения из солнечного Орлея, плавно перетёкший в ночь, прошел за обсуждением последней миссии с кругом основателей Инквизиции. Это вылилось в долгий разбор полетов и вариантов, который привел нас к осознанию того, что поведение горстки храмовников в Вал Руайо действительно, как и считала Кассандра, не могло быть официальной позицией всех представителей ордена и не уменьшало сложность выбора, стоявшего перед нами. Зато становилось очевидным, что при всем желании, мы не смогли бы выбрать обе стороны – противостояние идеологий вышло на новый уровень, когда в ход шли самые дурацкие обвинения. Отдельно стоял вопрос о том, куда и зачем лорд-искатель Люциус увел своих подопечных, и так же важно было выяснить, что творилось у магов в Редклиффе, в который нас пригласили, но только после выходки в столице, а не тогда, когда мы стояли у врат города. Обе стороны взаимоисключали друг друга и были при этом одинаково подозрительными, и прежде чем определяться с выбором, нам следовало по полной разведать обстановку и заручиться дополнительным влиянием в народе. А последнее можно увеличивалось скорее с той помощью, которую мы оказывали беженцам, аристократам или просто неравнодушным, и именно обсуждение этих второстепенных задач задержало все совещание до рассвета. Но даже после того, как мы разобрались с самым важным, мне не удалось пойти отдыхать. Сначала меня задержала Лелиана, обеспокоенная исчезновением Серых Стражей настолько, что поймала меня сразу на выходе из Церкви, не решившись говорить в присутствии остальных. И дело было вовсе не в доверии, просто среди них я был самым, как считалось, непредвзятым в вопросе этих борцов с Мором. Мне действительно легко было принять и трезво оценить подозрительные факты, озвученные женщиной, проведшей среди Стражей достаточно, чтобы улавливать нестыковки. Едва ли гибель Джустинии могла отвратить ее друзей настолько, что о них даже шпионы не могли ничего выяснить. Все борцы с порождениями тьмы словно испарились отовсюду, и единственной зацепкой тайного канцлера стал некий Блэкволл, обосновавшийся во Внутренних Землях. И конечно же я не стал отказываться поузнавать детали при следующем своем там появлении. Удовлетворенная моим обещанием Лелиана проводила меня до порога храма, и уже там меня перехватил еще один «проситель», оказавшийся посланником от наемников. Их костяк, вместе с командиром-кунари временно остановился на Штормовом берегу. Все наставления советников не прошли мимо меня, - я очень внимательно выслушал предложение невысокого мужчины с удивительно высоким голосом и невероятной выдержкой человека с тевинтерским говором, оказавшегося в месте паломничества андрастианцев. И принял решение без особых раздумий, тем более что поездка «к морю» все равно планировалась. Вся беседа заняла у меня меньше получаса, после которого Крэм, как представился наемник, вежливо отклонил радушное приглашение погостить в Убежище и незаметно исчез, что позволило мне наконец пойти к дому. Пока я медленно брел по заснеженным дорожкам, все жители деревни будто решили внезапно поздороваться со мной, обращаясь то как к остроухому, то как к эльфу, то как к Вестнику, и последнее, к моему глубоко скрываемому неудовлетворению, начало проскальзывать все чаще. Чем больше влияния было у моей личности в Инквизиции, тем быстрее окружающие забывали, что я был в первую очередь остроухим эльфом. Радовало то, что единицы в Убежище продолжали винить меня во всем, вот только быть героем чужой религии – пугало до дрожи. И даже когда мне удалось добраться до ледяной постели, медленно прогревавшейся от моего собственного тепла, покой и сон никак не приходили. Мысли все крутились около того, что происходило вокруг. Я долгое время до Конклава жил среди людей, но нынешняя ситуация кардинально отличалась от той: раньше можно было затеряться в тенях и оставаться незаметным отступником, путешествовавшим по свету и никого не трогавшим. В Инквизиции это сделать не получилось бы при всем желании. Меня сложно было назвать долийцем до кончиков ушей, «эльфанутым», как выразилась Сэра, но детство, проведенное в клане, отложило глубокий отпечаток на моем восприятии мира. Андрастианская вера была чужда мне, как и любая другая, кроме, пожалуй, собственно эльфийской, но все повернулось так, что я оказался среди полчища истово верующих андрастианцев, мое спасение связывали с волей их пророчицы, что закономерно выливалось в соответствующие этим предрассудкам ожидания. Которым по определению невозможно было соответствовать эльфу, во мне просто не было того, что они жаждали увидеть. Зато бремя решающего выбора в чужой войне оказалось на моих плечах. Конечно, косвенно я все же оставался ее частью, как маг, и Хранительница не просто так отправила меня на Конклав. Вылившийся в необходимость спасать мир в составе церковной организации, от которой нельзя было просто взять и отказаться. Но и что с этим всем следовало делать дальше, я представлял очень смутно, задаваясь вопросами, каким образом стоило подавать свое мнение, не рассорившись с немногочисленными причастными людьми, как можно было не потерять себя в метаниях между долгом и принципами, что решило бы проблему с меткой, покалывавшей пальцы, и не убило бы попутно меня самого. Поначалу, все это сильно тревожило, разрывало на части и сопровождало долгие часы разглядывания дощатого потолка моего первого личного жилища. Ведь за проблемами и сомнениями всегда терялись такие мелкие достижения, вроде дома, новых товарищей и побед над самим собой. Только на следующий день после сбора и отвратительно прошедшей ночи я добрался до тех самых «новых товарищей». Короткие часы перед очередным выступлением в неизведанные земли заполнились традиционной предшествующей любому походу болтовней. Оставив вечно бодрому и веселому кузнецу заявку на новую броню, а привычно унылому алхимику – на зелья, я коротко пообщался с Калленом о его бытности храмовником и жизни в Ордене. Подобный разговор имел под собой весомое основание – мне следовало получше изучить стороны, между которыми мне предстояло выбирать, и кто, как не бывший рыцарь, мог лучше всего поведать о внутренней кухне воинства. Безусловно, командор был предвзят в этих вопросах, равно как и я сам был предвзят в отношении к магам, но эти знания приобретали особую ценность в связи с тем, что сам интерес уже делал меня лучше в глазах мужчины. Который, на минуточку, руководил армией, что легко скрутила бы любого, прикажи им это начальство. Резерфорд имел удивительное влияние на воинов, вдохновляя их на борьбу и учебу. Но сильно переубедить меня в дилемме «маги-храмовники» он все равно не смог. Выслушав его мнение и перекинувшись парой слов о состоянии солдат, я оставил его заниматься важными делами, а сам, наконец, направился знакомиться с новыми членами нашего «братства» по-настоящему, в той обстановке, которую они успели выбрать или устроить. Сэра, к примеру, обосновалась в шумной таверне и смотрелась там абсолютно на своем месте – такая же веселая и бесшабашная, в своем извечном аляповатом полу-платьице и клетчатых штанах. Ей понадобилось почти десять минут, чтобы увидеть меня, пока она болтала с какими-то мужиками у стойки, и почти столько же – чтобы добраться до моего стола, куда Флисса-тавернщица, привыкшая-таки видеть во мне не жуткое чудовище, заботливо принесла кружку теплого молока. - Вот оно на что похоже, значит, - выдала вместо приветствия эльфийка, плюхнувшись на стул и удивленно взглянув на мой напиток. Я, устроившись поудобнее, с лицом полным удовольствия его отпил и замер в ожидании самых невероятных высказываний и вопросов. – Да нет, все ладушки, угу? Просто думала, оно побольше будет. Лучница ненадолго замолкла, а потом фыркнула и чуть веселее продолжила, осознав, что успела ляпнуть. - Я вообще-то про штаб. А прозвучало, будто, - приподнятая бровь сказала ей достаточно, чтобы она остановилась и перешла уже к более связной речи. – Как ни крути, а за прекращение войн можно бы денежек побольше. Нужно все вернуть на место, чтобы снова золотишко текло. Еще одна причина осадить магов с храмовниками. - И тех, и других? – уточнил я, откидываясь на спинку и грея пальцы об кружку. В ее словах было здравое зерно. Но никто не обещал Инквизиции денег ни за вмешательство в противостояние чародеев и их надсмотрщиков, ни за спасение мира. Это не было нашей целью – и это девушка упускала. – Большинство сейчас выбирают кого-то одного. Сэра на это обозвала большинство дураками, зло скалившись. И впервые четко обозначила, как сильно, даже в сравнении с ушастым из лесов, ей иногда не хватало дальновидности, несмотря на проскальзывавшие в ее речах разумные идеи. - А у тебя какая позиция в войне? – спокойно спросил я. - В гребаной середине вместе со всеми, - в том же духе ответила девушка, но дернувшаяся щека выдала ее недовольство. – Знаешь, что я слышу о магах? Ничего, пока кому-нибудь демон в башку не ударит. А о храмовниках? То же самое, пока они не начнут ловить вроде как магов. Так заняты друг другом, что настоящих бед не видят. - А еще что-нибудь тебя интересует? Скажем, что за всем этим стоит? – спросил я. Сэра была бесконечно права в том, что противостоящие стороны совершенно не заботило состояние обычного люда, на чьих землях они воевали, но до тех пор, пока ее тревожили только подобные вопросы, висевшие буквально в воздухе, разбойница боролась с ветряными мельницами. - Может быть, не знаю. Сначала насущное, - неуверенно произнесла она. – Я тебе помогу, топ-топ-топ, бдзынь-бдыщь, и люди перестанут тупить, тогда снова нарисуется какой-то смысл. Как тебе это, избранный ты наш лорд Вестник? Между нами лежала пропасть мировоззрений, но уже в Вал Руайо я уловил мысль, которая заставила меня безропотно принять все недостатки белобрысой лучницы вместе с ней самой в Инквизицию. Эта пропасть в любой момент могла рассорить нас обоих, но она же могла подарить нам взгляд чуть дальше нашего обычного кругозора. И это примиряло ее с моей магией, а меня – с ее безумствами. В конце концов, как показало время, Сэра умела отлично веселиться и впутывать в свое веселье других. - Я готов попробовать, - хрупкое взаимопонимание чуть не рухнуло после моего вопроса, и я не рискнул усугублять ситуацию. – Не могу просить от других большего. - Я с тобой. Это наш вклад, да? – ответно улыбнулась эльфийка. – Главное, чтоб окупилось. Дурацкая война и все дурацкое. Как будто делать больше нечего. И ведь крыть это было нечем. Беседа плавно перетекла на Рыжих Дженни и доступные ей возможности этой удивительной в своей разрозненности группировки. На близкие к ее деятельности темы, Сэра говорила охотно и много, но все равно это продолжалось только до тех пор, пока в моей чашке еще оставалось молоко, а потом я распрощался, оставив ее играть в карты с очередной толпой выпивох, и отправился к Вивьен, предчувствуя не менее странный и тяжелый разговор. В отличие от моей предыдущей собеседницы, Первая Чародейка обосновалась в хоть и холодной, но тихой церкви, и контраст обстановки с шумной таверной был разительным. Миледи, прибывшая лишь днем ранее, уже успела оккупировать и уютно обставить закуток у восточных стен, где все теперь дышало ее присутствием и утонченным ароматом духов и свеч. Сменив парадные бальные одеяния на легкий полевой костюмчик, она читала какой-то трактат по магии, устроившись в кресле с высокой резной спинкой, очевидно привезенном из дома, когда я прервал ее уединение своим появлением. - Насколько я понимаю, вы не были в Круге, но все же удивительно искусны. Обучались самостоятельно? – поинтересовалась женщина после короткого обмена приветствиями. - Я многое освоил сам, - признал я, с молчаливого согласия присев на скамейку и утаив в своем ответе только то, что ей едва ли понравилось бы. Никому, пожалуй, не понравилось бы. - Вам повезло со способностями, - в голосе чародейки появилась легкая холодность, несмотря на мою доброжелательность и относительную честность. В дымчато-карих глазах отразилось нечто страшное, что могло бы заставить вздрогнуть любого неподготовленного человека, но во мне почему-то пробуждало скорее раздражение. – По моему опыту, ничто так не опасно для юного мага, как нехватка знаний. Это несколько осложняет текущую ситуацию, если смотреть на нее не в частностях. Как по-вашему, что случится, если Круги не восстановят? Думаете, долийцы всех нас возьмут к себе? Таких нападок я от нее не ожидал, хоть и догадывался о позиции Вивьен относительно собратьев по ремеслу и, отчасти, эльфов. На лицо так и норовил выползти безрассудный оскал, укрыть в себе который стоило больших усилий. То, что я не сказал напрямую о наличии какого-никакого наставника в прошлом, не означало, что мои слова стоило ставить мне в пику подобным образом. В Убежище она была моей гостьей, а значит и правила были моими. - От войны не выиграет никто, - проигнорировав ее вопросы произнес я, не сумев все же скрыть льда ни в голосе, ни во взгляде. – Нужно закончить ее и навести порядок. Каким бы то ни было образом. - Жаль, что мятежники этого не понимают, - немного теплее произнесла чародейка, уловив мой настрой и шагнув на попятную, и я постарался спрятать ироничную ухмылку, словно не заметил этих странных словесных реверансов и уколов. – Гибель Джустинии пошатнула равновесие сил в Тедасе. Если его в скорейшем времени не восстановить, многие погибнут. Маги, храмовники и все остальные сейчас с надеждой смотрят на Инквизицию и ждут, что она решит их судьбу. «Что вы – решите ее», она не озвучила, но это знала каждая собака на дворе. Советники Инквизиции могли облегчить бремя выбора, но не собирались брать его на себя. - Постараюсь их не подвести, - искреннее сожаление об этом вырвалось из груди, не взирая на холодность разговора. - Неудача – роскошь не для нас, мой дорогой, - эта женщина, казалось, не умела быть чуть менее серьезной и чуть более понимающей, и все же в ее возвышенных словах было что-то чуткое. Наверное, именно так проявлялось искусство Игры, которому мне только предстояло научиться. – Почти тысячу лет весь мир верил, что он в руках Создателя. А теперь многие верят, что вы – Его посланник. Какова бы ни была правда, это утверждение наделяется вас властью. И, к моему большому сожалению, в этом Вивьен была абсолютно права, хоть то, как следовало с этим всем управляться, и оставалось загадкой для меня-долийца, нареченного посланником невесты чужого ему бога. - Постараюсь пустить ее на благо, - пробормотал я, едва ли будучи уверенным, стоило ли мне вообще пользоваться тем влиянием, которое мне так неосторожно вручили шемы. Но, по правде, ни у меня, ни у них не было иного выбора. - Посмотрим, во что это выльется, - согласилась она. Напоследок, временно закрыв на этом конфликт интересов, я уточнил у нее, не нуждался ли ее Круг в ответной помощи от Инквизиции. Не то, чтобы мне очень хотелось в это встревать, но и налаживать отношения требовалось. Вивьен меня не разочаровала, попросив поискать некоторые важные фолианты, а не устроить акцию тирании для немногочисленных магов Убежища, а после - благосклонно отпустив заниматься своими делами. Уходил я от нее в смешанных чувствах и с окончательно разнывшейся головой, в связи с чем после этих двоих невыносимых иногда женщин видеть уже никого не хотелось, так что ставка командования была «осчастливлена» моим присутствием, сопряженным с разметкой карт и составлением короткого плана похода по побережью. Там, в полумраке кабинетов, повидавших за несколько месяцев тысячи наших споров и разговоров, за аккуратным перерисовыванием лесов и троп, я ненадолго задремал, дав передышку уставшему разуму, а очнулся от легкого прикосновения к плечу. Солас стоял рядом, чуть улыбаясь. Оказалось, он искал кого-нибудь из верхушки, чтобы заказать книги для исследований, а нашел меня, скукожившегося за столом и использовавшего ценные бумаги вместо подушки. Кроме того, на мне обнаружился плащ Каллена, не давший мне замерзнуть, и от такой заботы, дополненной очередным нечитаемым выражением лица у мага я совсем смутился, так что по дороге к палатке Лелианы мы молчали, и только под конец мне пришло в голову уточнить, не против ли он был отправиться с нами на побережье. Собрат не собирался отказываться и легко согласился на очередную авантюрную поездку. Окрыленный этим, я оставил его у тайного канцлера и забежал к Кассандре и Варрику с тем же вопросом, заодно вернув плащ командору, смущенно поблагодарив и вызвав невольный смех своим сонным бормотанием. И остаток бессонной ночи ушел на сбор вещей, чистку посоха и бесцельное перебирание свитков в поисках чего-нибудь ценного и полезного. Например, заклинаний для управления погодой.

∞∞∞∞∞

- Крем-Брюле, не прошло и полугода! - Да-да, шеф. Я вернулся быстрее, чем вы думали. Агенты Инквизиции подвезли меня до середины пути. - О. Скорешился уже с ними? - Не то чтобы. Просто им было по дороге. Хотя в целом, люди там доброжелательные. - Неплохо было бы, если бы ты добавил деталей, Крэм. Что там, как. Насколько все плохо. Давай, выкладывай. - Лучше, чем я представлял, хуже, чем должно бы быть. Они укрепились в деревне у руин храма, но оборона там никакая: войска да невысокие каменные стены. Разведчики, впрочем, у них отменные – меня засекли еще у Морозных гор. - Да, я слышал у них Соловей-Лелиана заправляет этим. Та еще штучка. А с солдатами у них как? - Не случилось пересечься. Вроде какой-то неплохой мужик, Резерфорд, на пару с Искательницей Кассандрой. Посол тоже, как мне сказали, хорошая, но в трактире больше о сиськах да жопах говорили. - Крем-Брюле, я посылал тебя не эль с солдатней пить, а предложение передать и обстановку разузнать. - Прям стихи… Так я и пытался, шеф. В трактире и узнавал расклад. А сообщение передал этому их Вестнику ушастому. - И каков на твой взгляд этот Вестник? - Мне кажется, или вы послали меня, только чтобы я посмотрел на этого эльфа? - Только тебя я мог доверить такую важную миссию. - … - Без шуток, Крэм. Мне нужно выяснить, что происходит на юге, и ушастый Вестник – одна из главных проблем. - … Маг, выглядит хлипким, молодым, хоть, кажется, и не глуп. Большинство в деревне относится к нему с удивительным трепетом. Метка себя не проявляла, по крайней мере, при мне, сам парень ни на лжеца, ни на шпиона не похож, словно и правда оказался не в том месте. - Все равно звучит как описание злодея, Крем-Брюле. - Не тот случай, шеф. Вы часто встречали юнцов-злодеев? Но есть кое-что, что все-таки меня зацепило. - Ну? - Манеры, шеф. Совершенно не дикарские манеры, присущие долийцам, а, скорее, что-то от наших. Этакое смутно знакомое произношение, слишком богатый говор, речевые обороты. Сложно объяснить. Небо и земля, если сравнивать с нашей Долийкой. - Раб? - С валласлином и кланом за спиной? Едва ли. Но поузнавайте у своих, может, им что известно про это.

∞∞∞∞∞

Штормовой берег встретил нас соленым морским ветром, проливным дождем и холодной, совершенно не летней сыростью. На мили вокруг с одной стороны простирались вековые деревья, искореженные временем, а с другой – бушевавшая вода. Лагерь, обустроенный первыми прибывшими солдатами Инквизиции, раскинулся на живописном холме в единственном более-менее сухом месте, и одно это стало благословением, после того как мы добрались туда по скользким камням и хлюпавшей под ногами земле. И все же в окружавшей нас природе оказался неоспоримый плюс – я наконец смог стянуть осточертевшие сапоги и насладиться ощущением мокрой гальки под пальцами. Хардинг, уже ожидавшая с командой первопроходцев, однако, сразу ошарашила всех неприятным известием о пропаже нескольких наших скаутов, отправившихся на встречу с местной бандой. Никакой толковой информации от шемов, прятавшихся в глубинах штормовых чащ, выведать не удалось, поэтому поиск членов Инквизиции сразу стал одной из первостепенных задач нашего похода. Впрочем, эти планы перенеслись на следующий день – на берегах вечерело, по такой погоде выходить в ночь не стоило, и после короткого обмена мнениями, мы с командой решили остаться на ночь. И, сразу после того, как гномка описала ситуацию, а Кассандра приняла окончательное решение ждать утра, случилось первое хорошее событие нашего пребывания на побережье. Из дальних палаток, привлеченный новыми голосами, выполз тот, кого я мог узнать даже в плаще и капюшоне просто по манере движений. А уж когда он скинул тряпку с головы и подошел ближе, то и вовсе стал тем самым моим неизменным другом детства, очень гармонично вписавшимся в окружение, несмотря на валласслин Андруил. - Kasthelian, - он окинул меня цепким взглядом, с головы до ног, пока я так же ответно отмечал все изменения, произошедшие в нем с нашей последней встречи, которая была задолго до Конклава. – Aneth ara [1].

[1 – Социальное или дружеское приветствие, большей частью используемое долийцами между собой, чем с посторонними.]

Леталлин почти не изменился за это время: все тот же привычный набор кинжалов на поясе, та же голубизна теплых, улыбчивых глаз, та же мягкая усмешка, изгибавшая губы и те же ямочки на щеках. Только прическа стала другой, черные смоляные волосы больше не прятали острых ушей, а были собраны в тугой пучок, из которого выбилась пара прядей. Да новый шрам расчертил широкую бровь. Я провел в детстве столько времени подле Ремиэля, что знал наизусть каждую черту его лица, почти каждое его выражение, и сейчас он снова был рядом – один из лучших разведчиков Лавеллан, один из любимейших сыновей клана. Статный и строгий роук, который когда-то помог мне не сломаться и найти себя. - Aneth ara, Rhem, - поприветствовав, я уже порывался обнять его, поддавшись нежным чувствам, как сзади на меня с криком напрыгнуло тощее тельце, чуть не свалив при этом в лужу. - Кас, живой. - Марьяна, - усмехнулся я в ответ, выскользнув из ее далеко не нежных объятий. – Прекрасно выглядишь, как и всегда. От нее привычно пахло травами и зельями, но ничем, кроме этого она не выдавала своего целительского мастерства. Висевший на спине новых посох был более, чем боевым, и добротные доспехи только дополняли этот образ. Мари умело скрывала тот факт, что являлась скорее лекарем, и это не раз спасало ей жизнь. Как и то, что каменный кулак она создавала быстрее многих прочих. Девушка гордо приосанилась, поправив разномастно обрезанные кудрявые волосы, собранные в хвост и стекавшие к плечу бурой волной. - А ты нет, - ехидно бросила она, прежде чем обратиться к Кассандре, недоуменно разглядывавшей нашу странную компанию. – Вы его там уморить решили? Хотя, о чем я, он же и сам прекрасно умеет с этим справляться. Я по привычке начал возмущенно бурчать, но подруга только сверкала лукавыми изумрудными глазами и даже не думала менять свое мнение на мой счет. Не то чтобы оно, конечно, было далеким от истины. Солас, все это время беззастенчиво изучавший мою лучшую целительницу, подтвердил ее слова, утешительно похлопал меня по плечу и отправился вместе с остальными обустраиваться в лагере, как только все познакомились между собой. Тем самым они совершенно «незаметно» дали мне время поболтать наконец с друзьями, усевшись у отдельного костра, без необходимости заниматься рутинными вещами вроде готовки или раскладки палаток. До самой ночи мы так и просидели, замотавшись в теплые пледы: Марьяна поведала о своем небольшом путешествии в Антиву и Ривейн, приведшем ее в итоге к берегам Оствика, а Ремиэль рассказывал о делах в клане, новых магах, как родившихся, так и принятых из других кланов, новой стоянке близ Викома и разрывах, встречавшихся даже в Вольной Марке. И если над историей подруги мы славно посмеялись, то новости с юга заставили нас всех мрачно обдумывать ситуацию. Проблема заключалась вовсе не в том, что уже почти треть моего клана являлась магами, постоянно сталкивавшимися с демонами, как многие бы подумали, нет, проблема заключалась в волнениях. До Марки дошли и реальные истории об Инквизиции, и слухи об ушастом Вестнике, и все это подогревалось кем-то извне, настраивалось против эльфов. Пока это были только отголоски беды, которая могла обрушиться на клан, не очень удачно укрепившийся в каких-то руинах, но и они уже заставляли заволноваться. На этом фоне было даже не очень понятно, как Истиметориэль позволили отпустить умелого роука в Морозные горы. Но все же Рем сидел рядом, и, конечно же, они оба согласились присоединиться к моим сомнительным приключениям. Обсудив недолго варианты, мы сошлись на том, что они должны были отправиться обратно заранее, не дожидаясь, пока мы закончили бы с делами на побережье. С ними я планировал передать и письмо для Лелианы – о друзьях и о смуте в Марке, чтобы она помогла первым обустроиться, а второму – проясниться. И после всех важных разговоров, когда мы смогли отбросить тревоги, вечер закончился замечательно – в прогретой палатке под мерный шум дождя и ветра, среди лучших из лучших, я больше не ощущал себя чуждо-одиноким на незнакомой земле и, метафорично, среди Инквизиции. Даже если нам пришлось, едва встретившись, вновь ненадолго разделиться. Ливень шел и на следующее туманное утро, с чем пришлось смириться, когда меня любезно растормошила Кассандра, и я был вынужден идти на улицу. С моря дул холодный ветер, и именно в ту сторону мы и выступили после быстрых сборов-прощаний и перекуса. Шли большей частью молча, ни погода, ни опасные тропки, ни раннее утро к веселой болтовне не располагали, и только у окулярума, сомнительного черепа на палке, высвечивавшего непонятные то тут, то там встречавшиеся на земле ключи-осколки и вызвавшего у Варрика неприязненную гримасу, со мной заговорил Солас. - Твои друзья? – поинтересовался он, оперевшись на посох рядом, пока мне пришлось вместо Варрика искать синеватые проблески на фоне сине-зеленых трав и волн. - Да, - вышло только невнятное бормотание-объяснение в попытке выискать заветный блеск в рамке артефакта. – Спасибо, что дали поболтать с ними вчера. Мы давно не собирались все вместе, Марьяна путешествовала по своим делам, а Рем большей частью занимается делами внутри клана. О том, что последний раз моего пребывания в клане было затруднительно назвать, я упоминать не стал. - У нее нет валласслина, - заинтересованно отметил маг. - Она не долийка, - наконец найдя искомое, я оторвался и пытался проморгаться после тусклого света внутри артефакта. – Наш клан мог бы ее принять, если бы она захотела, но ее всегда манила свобода дорог и дальних городов. - И тебя это не смущает? – уточнил он, когда мы вернулись на тропу. - Я могу ее понять, - признался я, продолжив без дополнительных закономерных вопросов. – Она целитель, отлично варит зелья с ядами и умело управляется кинжалами, если необходимо, так что постоять за себя может. Зимой она обычно останавливается в городах, зарабатывая деньги, а после отправляется в путь. - И храмовники не разу ей не заинтересовались? – подала голос Кассандра. - Марьяна умеет быть осторожной, - усмехнулся я, вспомнив единственно наше с ней общее столкновение с орденом. В тот раз нам невероятно повезло, что храмовники не сунулись в сомнительные руины древнего храма, куда мы сбежали. Варрик тоже хотел вставить красное словцо, у него уже наверняка была в запасе пара прозвищ для моих товарищей, но дальнейший разговор был прерван звуками боя с берега. Поскальзываясь на грязи и валунах, мы поспешили на помощь, как оказалось, наемникам, весело гомонившим и сражавшимся с толпой непонятно откуда взявшихся тевинтерцев, которых мне удалось распознать по специфичным узорам на мантиях. Да и в целом отряд большей частью из магов, но без традиционных одежд кругов, мог быть только имперским. С нашей поддержкой наемники справились с врагами довольно быстро, но я успел увидеть и их самих, и их командира в бою, и был приятно удивлен. То, что описывал мне в Убежище посланник, даже близко не стояло с тем, что предстало нашему взору. Бойцов было меньше полусотни, а по-настоящему передовых – около десятка, но они двигались, как единое целое, слаженно вели атаки и отражали удары магов, очевидно наученные бороться против подобных противников, и это завораживало. Даже после боя, в заботе о раненных и во взаимопонимании отдельно расползавшихся по сторонам групп, которые мы могли наблюдать, стоя чуть поодаль, просматривалось кое-что, вызывавшее легкую зависть. Нашему мини-отряду было далеко до той слаженности, с которой «танцевали» Боевые Быки, центром которых оказался широченный кунари с повязкой на одной глазнице, возвышавшийся головы на полторы даже над довольно высокими Кассандрой и мной. - Ты значит, из Инквизиции, - именно он, представившись Железным Быком, обратился ко мне после выяснения состояния бойцов и выдачи указаний. И его жесткая манера речи, непоколебимая уверенность в словах и силе внушала какой-то внутренний трепет. – Хорошо, что добрался. Садись, сейчас принесут выпить. Пить я не планировал, но предложение отдохнуть принял, присев на промокшее дерево и продолжив пялиться на мужчину, не в силах понять, что так смутно ворочалось внутри. Будто было что-то завораживающе-опасное пряталось у него под кожей, словно у демона или дикого зверя. - Вы здорово деретесь, - честность и прямота показались мне самым правильным направлением разговора. – И мне передали, что вы ищите работу. - Ищу, - подтвердил он, забрав кружку из рук подошедшего и узнанного мною Крэма. – Полагаю, ты помнишь Кремизиуса Акласси, моего лейтенанта. - Рад снова вас видеть, - юноша кивнул мне, и в его голосе вновь прозвучали какие-то странные высокие нотки, проигнорированные мной. - Все добиты, шеф. - Уже? – скептично уточнил воин, скосив глаз. – Пусть проверят еще раз, чтобы ни один тевинтерский ублюдок не смылся. Без обид, Крэм. - Какие обиды, это еще мягко сказано, - пожал плечами лейтенант, прежде чем уйти. – Но он хотя бы знает, кто его мамаша, в отличие от вас, кунари, шеф. Во всей этой пантомиме виднелось, насколько теплыми отношениями были в отряде, раз представители двух враждовавших народов могли позволить себе подобные шуточки в отношении друг друга. Бык ведь только поморщился ему вслед и снова повернулся ко мне: - Вы видели нас в бою. Наши услуги недешевы, но мы того стоим. Думаю, Инквизиция сможет себе это позволить. - И во сколько мне обойдутся ваши услуги? – уточнил я, спиной почувствовав приближение Кассандры, которая точно не простила бы мне расточительность. - Тебе лично – безвозмездно, если только не захочешь купить ребятам выпивку, - усмехнулся кунари. – Твой посол, как там ее, Жозефина? Мы с ней все обсудим и договоримся об оплате. Я удивленно посмотрел на него, раздумывая, откуда он знает имя нашего посла, а он продолжал: - С золотом разберемся, об этом не беспокойся. Важно то, что мы этого стоим. На его рогах, мокрых от соленого дождя, проблеснул всполох моего наконец упавшего барьера, отражение моей магии, и в этом было что-то удивительно красивое, как я позднее признался себе в тот момент, тогда – только укрепившее в желании потратить на наемников все немногочисленные сбережения. В его речах и поведении пряталось нечто, что интуиция расценила, как желание быть причастными к делу, а не жажду наживы. Железного Быка манили не деньги, которые могла предложить наш посол, не слава, которая могла ждать победителей над Брешью. - Хорошо, - полуулыбнулся я на это самовосхваление. – Думаю, вы действительно будете полезны Инквизиции. - Это точно. Но дело не только в ребятах, с ними я, - довольно усмехнулся он, что едва ли выдавало его истинное настроение – единственный глаз оставался серьезным. Такая постановка вопроса казалась действительно как намного выгодней, так и несколько опасней, если он по-настоящему планировал влиться именно в первый круг моих «помощников». – Тебе пригодится личный воин на передовой, и я как раз для этого сгожусь. Мне все равно, кого убивать: демоны, драконы, чем больше, тем лучше. Он удивительно легко для своей комплекции поднялся, отозвав меня в сторону, и я, покорно последовав, смог прочувствовать еще сильнее всю разницу в росте, когда мы остановились у невысокого валуна поодаль. - Есть еще кое-что, - нахмурившись, добавил он. – Может, это тебя порадует, может, разозлит. Слово «Бен-Хазрат» тебе говорит о чем-нибудь? - Кунарийская организация, да? – уточнил я. Слово говорило мне намного больше, чем мне хотелось показать, но Бык не отрывал от меня взгляда, что вынуждало пойти на такую полуправду. – Занимаются чем-то вроде охраны порядка. - Я бы еще добавил «шпионажем», - кивнул Бык, напряженно хмыкнув. – Но да, в общем это они. То есть мы. Бен-Хазрат беспокоятся из-за Бреши, и мне было предписано присоединиться к Инквизиции, подобраться поближе к ее лидерам и сообщать обо всем происходящем. Я же буду получать известия от агентов со всего Орлея, и, если возьмешь в команду, буду делиться тем, что знаю. Пожалуй, подспудно я ожидал этого – слишком внезапным был интерес прославленного отряда наемников, слишком напористым – предложение их командира. Сама новость не вызывала отторжения, при желании, от любого шпиона было легко избавиться, Лелиана наглядно однажды показала свою кровожадность в отношении предателей и чужих агентов. Но, следовало признать, такая прямолинейная честность, граничившая с безумием, поражала и вызывала закономерный вопрос. - То есть, ты кунарийский шпион, который сам же мне в этом признался? - Чтобы не произошло на Конклаве, это скверно. Кто-то должен закрыть Брешь, - пояснил кунари несколько отстраненно. – Не так важно, кто я, важно, что я на твоей стороне. - Ты мог бы продолжать скрывать это, - деловито спросил я. - Скрывать? От Инквизиции? – хмыкнул Бык, таки подавшись на провокативный вопрос. – Рано или поздно меня все равно бы раскрыли, лучше уж ты узнаешь все от меня. С этим можно было поспорить, но наш тайный канцлер, пожалуй, действительно смогла бы однажды вызнать этот факт. Прежде чем озвучить свое решение, я постарался по полной выяснить детали - порасспрашивал его о содержимом отчетов, про которые он упомянул, и докладов, которые он планировал отправлять. Бык пообещал показывать все черновики Лелиане, и это было неплохим по сути компромиссом, косвенно шедшим против его задачи на материке. Оказалось, что о Левой руке ему тоже было известно достаточно, чтобы не скрывать своего статуса, а под конец он вообще смутил меня фразой про слабость к рыженьким. Особенно двояко она звучала с учетом того, что ненадолго выглянувшее солнце превратило мою наскоро заплетенную пушистую косу в костер. Какую бы цель он не преследовал в своих словах, они окончательно склонили чашу весов и породили патологическое доверие к агенту самого закрытого народа Тедаса. И в итоге я согласился, почти без сомнений приняв план своего нового соратника о дальнейших его планах. Его Быки должны были отправиться с ранеными в Убежище, причем выступили они сразу, чем воин «обрадовал» Крэма, которому пришлось придумывать, чем запечатывать вскрытые топорами бочки. Сам кунари после короткого раздумья и совещания с отрядом принял решение остаться с нами, и с нами же вернуться потом в Убежище. Кассандра на удивление благосклонно отнеслась к такому решению, как и к тому, что я вообще принял предложение наемников, главой которых был шпион Бен-Хазрат, и только Варрик отметил, что его знакомство с воинством кунари было довольно грустным и закончилось побоищем в Киркволле. Мое собственная первая встреча с рогатым народом тоже была довольно занимательной, - мы тогда с наставником оказались в очередной переделке, едва не стоившей мне жизни, и нам стоило больших усилий выбраться целыми, не без участия в этом кунари. Пожалуй, это отчасти помогло нашим разговорам и отношениям с Быком стать с первых же дней более доверительными, чем можно было ожидать. Тот день после заключения сделки прошел вообще очень плодотворно. Мы успели закрыть разрыв, дойти до паучьих пещер, где мне пришлось давить панику на корню, а затем, там же неподалеку нам удалось раскинуть малый лагерь и встать на ночевку. Несколько часов отдыха позволили Быку перезнакомиться со всем составом моего отряда и показать себя неплохим собеседником в самых неожиданных темах. Как-то совершенно незаметно он влился и стал своим в доску, ругаясь только с Соласом, непримиримым борцом за справедливость и свободу, как выяснилось в их разговорах. Впрочем, это не мешало им хорошо работать вместе. Медленно, но неумолимо начинала собираться слаженная передовая команда. Последующие две недели прошли в увлекательных поисках пропавших солдат, столкнувшихся с Клинками Гессариана, а затем и в изготовлении герба по настоянию одного из представителей этой банды. Сложный тактический ход должен был перетянуть на нашу сторону часть противников, и, благодаря ему, столкновение Инквизиции с ними закончилось битвой с их безумным боссом и появлением у меня лично новых подопечных Клинков, несмотря на то, что именно те уничтожили группы наших разведчиков. После победы над первоначальной проблемой решить все остальные уже не составило большого труда. Мы установили еще пару стоянок на недружелюбном, но полюбившемся берегу, закрыли кучу, казалось, бесконечных разрывов, посмотрели в качестве главных зрителей битву дракона и великана, облазили все окрестности в поисках астрариумов и осколков, не обделив вниманием и все «милые» пещеры, измазавшись в паутине с головы до ног. Серых Стражей, которые являлись изначальной целью путешествия, на побережье мы не нашли, но повстречали несколько их заброшенных стоянок, что было довольно любопытно. Но и помимо них дел было по-настоящему много: зачистка лесов, укрепление новых лагерей, поиск ресурсов. Под конец выяснилось также, что устье Дервина, бывшее некогда одним из крупнейших портов региона, захватили неизвестные, и прежде, чем соваться туда, стоило собрать хорошо вооруженный отряд, невозможный в тех условиях. Это и вынудило нас отступить и наконец повернуть в обратную сторону. Полузаброшенное просоленное побережье словно стало нашим сомнительным курортом – из врагов были только Клинки, и то поначалу, да волки с медведями. И в целом у нас вышла отличная вылазка, море, несмотря на то, что вымокали мы каждый день до нитки, я полюбил всем сердцем, и после не раз с радостью возвращался на мрачные сизые земли. К началу Молиориса [2] на Штормовом берегу еще оставались незавершенные задачи, но мы, посовещались, решили вернуться сюда позже, как бы сильно мне не хотелось избежать неизбежного.

[2 - Май]

∞∞∞∞∞

По дороге обратно мы завернули во Внутренние земли, большей частью из-за сообщений о новых разрывах, да и я хотел удовлетворить просьбу Лелианы и поискать того странного Стража. Варрик в срочном порядке отбыл в Убежище, его ждали какие-то срочные известия из Киркволла, и на его замену прискакала Сэра, разбавившая нашу суровую команду шутками и новыми спорами с Соласом и переплюнувшая в этом даже Быка. Но дело свое она выполняла хорошо, и с провалами мы управились более-менее быстро, пусть мне все еще иногда было тяжело закрывать их без гримас боли и часового истощения. В основном, я уже сносно приноровился к метке, и магия вновь текла легко и правильно. Но если с прорехами в Завесе все прошло более-менее гладко, то со стражем же вышло чуть дольше. Разведчикам понадобилось время на его поиски, а нам – на то чтобы добраться до центрального лагеря, неподалеку от которого его видели. И он действительно обнаружился там, где ожидалось, только вот встреча не дала нам желанных ответов. К озеру над Каленхадом мы прибыли в яркий солнечный полдень и уже издалека услышали звон мечей и зычные наставительные крики, а подойдя, увидели и тех, кто производил этот шум. Широкоплечий коренастый воин в потрепанной одежде, но до блеска начищенном нагруднике читал нотации нескольким селянам-юношам, описывал их ошибки и возможные последствия и выглядел удивительно неплохо в таком амплуа. Этакий ветеран неизвестной войны, муштровавший салаг. Это могло затянуться надолго, так что я решительно прервал его тираду. - Страж Блэкволл? - уточнил я, подходя ближе и вынуждая его обернуться. В глазах мужчины сменилось сразу несколько эмоций, среди которых преобладал ужас, и уже это было бы подозрительным, если бы он не был Серым Стражем, а я - жутким Вестником Андрасте. Первым прощалось многое, а второго боялись просто за его имя. - Вы не, - промямлил было мужчина, но быстро собрался и выровнял тон. – Откуда вы знаете мое имя? Кто… Договорить он не успел, - внезапно из-за деревьев появились разбойники, и от шальной стрелы меня защитил только щит мечника. И совсем чуть-чуть – заклинание, которое я все же успел скастовать по привычке. А вот напавшим повезло куда меньше - страж был не только хорошим учителем, но и неплохим воином. Юнцы тоже показали себя, сделав большую часть работы, и мы скорее стали наблюдателями, чем участниками потасовки. К сожалению, противники умерли все, и причина их появления на той полянке так и осталась тайной. - Ты вроде не из крестьян? – обратился ко мне Страж, отослав рекрутов с напутствием, когда все закончилось. – Откуда знаешь мое имя? И кто ты вообще? - Я знаю твое имя, потому что представляю Инквизицию, - пояснил я, хотя по его лицу было видно, что ему это ничего не сказало. Скрыть свое удивление тому, что моя личность была для него загадкой, мне даже не пришло в голову. – Некоторые называют меня Вестником Андрасте. Я расследую, связано ли исчезновение Стражей с убийством Верховной Жрицы. «И заодно спасаю на досуге мир», повисло в воздухе невысказанным. - Яйца Создателя, Стражи и Верховная Жрица? – Блэкволл ошарашенно зашагал из стороны в сторону и в целом напоминал человека, только вылезшего из пещеры и ничего не знавшего. Или прикидывавшегося идиотом. – Этого не может быть. Хотя вы спрашиваете, значит не уверены на самом деле. Он остановился на месте, вроде успокоившись, и коротко доложился, словно в оправдание. - Для начала – я не знал, что они исчезли. Но нам это свойственно, ага? Мор закончился, работа сделана. О Стражах забывают первыми, но одно могу сказать точно: жрицу убили не Стражи. Мы не имеем отношения к политике. - Я здесь не для того, чтобы выдвигать обвинения, - я покачал головой, но внутри понимал, что его ответ едва ли мог кого-то убедить. Меня так уж точно. – Еще рано делать выводы. Мне просто нужна информация. Пока из Стражей я встретил только вас, но где остальные? - Я не видел Стражей уже многие месяцы, - пожал плечами мужчина. – Я путешествую один, вербую новичков. Интереса немного, архидемон уже лет десять мертв, смысла в Призыве нет, Мор будет нескоро. Что-то было абсолютное нечисто в этой истории, царапало кромку интуиции, и нам только предстояло разобраться с этим, поэтому весь дальнейший разговор плавно сосредоточился именно на мечнике. - То есть, вы просто ходите по деревням и ищете на всякий случай пополнение ордену? - Договоры позволяют Стражам брать то, что нужно, и тех, кто нужен, - в моем голосе, по-видимому, прозвучало смутное обвинение, и Блэкволл отреагировал на него сурово. – И, как вы сами сказали, если Стражи куда-то запропастились, свежее вливание не помешает. - У вас есть идеи, куда они могли исчезнуть? – на всякий случай спросил я, хотя было понятно, что ему ничего не было известно про остальных Стражей. Никому, казалось, не было дела до пропавшего почти целиком Ордена древних борцов с Мором. – Может быть, они вернулись в крепость в Вейсхаупте? Это в Андерфельсе, далеко на севере, - предположил он, но я покачал головой, - будь это так, они бы ответили на письма. – Не знаю. Не могу даже представить, почему они исчезли все одновременно, не говоря уж о том, куда могли деться. Наша беседа порождала больше вопросов, чем давала ответов, и то, почему он сам не ушел, немало интересовало меня, но смысла спрашивать об этом его я не видел. Слишком уж закрытым в вопросах своих собратьев оказался воин, слишком трепетно скрывал какую-то тайну. И во мне было достаточно уважения к такому желанию, потому что по большей части он говорил искренне. К сожалению, это не наделяло дальнейшее обсуждение каким-либо смыслом, и решение прервать хождение вокруг одного вопроса было самым правильным. - Был рад знакомству, Страж Блэкволл, - прощание вышло печальным, но правдивым, хоть его ответы не помогли совсем. Мы уже собирались уходить с поляны у дома, когда мужчина все же окликнул нас. - Постойте. Вы сказали, - он помедлил, собираясь с мыслями, и подошел, увидев, что мы остановились. – Инквизиция? Подождите, пожалуйста. Верховная жрица убита, и небо рвется в клочья. Если при таком раскладе мы еще и исчезли или замешаны в этом, то творится что-то совсем неизвестное. Если вы пытаетесь все исправить, может быть вам пригодится Страж? То есть, я. Спутники за спиной только хмыкнули, видимо тоже, как и я, подумав, что ко мне постоянно притягивало самых разношерстных личностей, от кунари до Стражей. Причина, толкнувшая его к этому, казалась странной в той же мере, что и мотивы пресловутой мадам де Фер, но кем я был, чтобы отказываться от лишних рук? Кивнув ему признательно и просветив, что возвращение в Убежище планировалось через два дня, я пригласил его присоединиться к нам, и Блэкволл благоразумно решил составить нам компанию. На сборы у него ушло меньше получаса, барак у озера, очевидно, ему не принадлежал, и покидал мечник его без терзаний. И вот, спустя небольшую совместную вылазку в пещеры Внутренних земель, мы возвращались в горы укрепленным, обновленным составом. Кассандра с воинами обменивались информацией, Солас с Сэрой старательно изводили друг друга и всех окружающих, а мне оставалось только все это слушать и оттачивать самоконтроль на пару с дипломатичностью. В конце концов, никто не обещал, что все присоединившиеся ко мне должны были легко ужиться.

∞∞∞∞∞

1-е Молиориса, 9:41 «Удалось влиться в личный отряд Лавеллана и пообщаться с некоторыми первыми лицами. Искательница Пентагаст во всем этом сборище скорее идейный вдохновитель, чем реальный руководитель, несмотря на то, что солдаты чаще всего ждут прямых приказов именно от нее или из ставки командования. При мне же основная масса решений, выбор пути, подбор соратников и другие мелкие и не очень задачи решает непосредственно долиец. И, стоит признать, делает это получше многих. Варрик Тетрас, по всей видимости, присоединился к команде из личных побуждений и каких-то моральных принципов, так же как и эльфийка Сэра, примкнувшая в ходе недавнего посещения Инквизицией Вал Руайо. Их цели на данном этапе выяснить затруднительно, однако, маловероятно, что они включают в себя предательство или саботаж. Эльф по имени Солас подозрительная фигура. Из наших разговоров мало что удалось о нем выяснить, помимо того, что он ярый сторонник личной свободы и искусный лжец. Его желание помочь делу – искреннее. Но его знание о том, что происходит, куда глубже того, что он пытается показать. Тем не менее, настаиваю на продолжении наблюдения без активного вмешательства. Саирабаз – мастер своего дела и немало помогает Лавеллану в отношении разрывов и метки. Происхождение Бреши, по крайней мере по первому впечатлению, никому неизвестно. Что бы не произошло в Храме Священного Праха, оно помимо всего прочего начисто стерлось из памяти единственного выжившего. Ранение на руке эльфа выглядит подозрительно, но влияет исключительно на разрывы и, отчасти, на своего носителя, особенно в момент закрытия мелких брешей. Подтверждаю – чинить Завесу может только он, собственной магией и меткой. Долиец на злодея не похож, не тот типаж, открытая натура, хотя есть несколько моментов, вызывающих вопросы. Первый – магия. Он колдует с непривычной руки и иногда складывается ощущение, что и непривычные заклинания. Второй – манеры. Ни один встреченный мною ранее долиец не умел настолько хорошо читать, писать и продумывать планы походов или произносимые слова. Кроме того, в его движениях и некоторых чарах проглядывается что-то типично имперское. Выяснить подробности в данное время не представляется возможным, однако можно с уверенностью утверждать, что рабом он не был. Через пару дней покидаем Штормовой Берег и выступаем в сторону внутренних земель Ферелдена, к месту, где по предварительным данным расположился единственный не исчезнувший из ближайших государств Серый Страж. Проверьте по своим каналам, насколько достоверна информация тайного канцлера Инквизиции об их исчезновении. Из более отдаленных планов – возвращение в Убежище, посещение Бурой трясины, визит в Редклифф по приглашению Чародейки Фионы. И она, и Лорд Люциус на момент посещения отрядом Вал Руайо были живы. Местоположение храмовников Инквизиции неизвестно…»       - Х. 11-е Молиориса, 9:41 «Деревня плохо укреплена, но армию им удалось собрать неплохую для едва возрожденной церковной организации. Остро ощущается отсутствие лидера, но на данный момент в нем нет критической необходимости. Очень много людей, пришедших по идейным соображениям, равно как и много обычных беженцев, старающихся изо всех сил оправдать хлеб и крышу, предоставленные им. Требований к строителям, кормчим, охотникам предъявляют мало, к солдатам – чуть больше, в основном набирают только взрослых мужчин, способных держать оружие. Разведчиков вербует лично Соловей-Лелиана. Посол Монтилье справляется со своими обязанностями отменно. Отряд Лавеллана собирается под руководством самого эльфа, хотя мне едва понятна логика его требований для ближайшего круга. На данный момент его личная команда представлена Кассандрой Пентагаст, Соласом, Варриком Тетрасом, Сэрой из Рыжих Дженни, леди Вивьен из круга Монсиммара, долийцем Ремиэлем (близкий друг?), целительницей Марьяной (отступница, не-долийка, высокая степень доверия), страже Блэкволлом и мной. Будет ли еще пополнение пока неизвестно. Никакой полезной информации от Стража получить не удалось, кроме той, что он тоже лжец. В чем именно заключается его секрет – также неизвестно, но в настоящее время это точно не намерение причинить вред Лавеллану или саботировать дело Инквизиции. Единственный, кто действительно портит воздух в Убежище – канцлер Родерик, церковник с высокими амбициями, но без большой поддержки. Вероятнее всего его энтузиазм скоро утихнет. Настроение в деревне в целом – позитивное, по большей части в связи с успехами по отношению к разрывам и потенциальным союзом с той или иной стороной противостояния в войне (магами?). Передал в ставку информацию по Лаидсу, вероятнее всего, совет будет вытягивать на престол Каролину.»       - Х.