Невероятные путешествия Инквизитора и его бравой команды. Том 1

«- Не ходи туда, там тебя ждут неприятности. - Как же туда не ходить? Они же ждут.» м/ф «Котенок по имени Гав»

Блэкволл стоял у пылавшей жаром кузницы и с некоторой долей первобытного страха смотрел на Брешь в небе, кидавшую на его небритое лицо зеленоватые блики. И я мог понять нового соратника: повисшая, будто второе Солнце, дыра в Тень завораживала не только магов, но и старых матерых воинов. Цепляла так же, как и пугала – до дрожи в коленках. - Создатель, ты только посмотри, насколько же легче ее игнорировать, когда она так далеко – снег под сапогом предательски хрустнул, когда я подходил, и мужчина обернулся ко мне, быстро сориентировавшись. – А ты вышел оттуда, оказался настолько близко… - Она не так уж и далеко, - усмехнулся я, присев на ящик и глянув наверх. Мое персональное проклятье неспешно пульсировало, но хотя бы не плевалось камнями и не росло. И если не считать расстояния по вертикали, путь до нее занял бы не более пары часов в моем нынешнем довольно хорошем состоянии здоровье, не в пример тому, что было после взрыва. Впрочем, я не горел желанием это проверять, несмотря на озвученное предложение. – Можем посмотреть поближе, если хочешь. - Пожалуй, откажусь. По крайней мере, пока не разузнаю о ней побольше, - больше обрадовав, чем разочаровав меня своим ответом, Страж поежился, а затем и вовсе почему-то смущенно скосил глаза. – Должен признаться, я думал, что ты будешь… - Человеком? – криво усмехнувшись, закончил я за него. Причина, которая заставила его прятать взгляд, стала очевидной, но честность воина скорее восхищала, а не обижала. Мало кто говорил мне такие вещи в лицо. Вивьен, к примеру, предпочитала колкие замечания. - Да, - смиренно согласился Блэкволл. - Неудивительно, люде сейчас всюду, - мне оставалось только пожать плечами. - Глупо получилось, лучше бы промолчал, - посетовал мужчина. – Важно лишь то, что и как ты делаешь. На пару мгновений между нами повисла неловкая тишина, разрываемая только стуком молотов. Я не знал, что ответить на подобную банальность, а сам Блэкволл как будто собирался с мыслями или обдумывал что-то. Но когда у меня уже было возникло желание оставить его наедине с этими думами, морозный ветер всколыхнул его одежду, словно отрезвив, и воин прервал свое молчание самым неожиданным образом. - У меня есть вопрос. К чему стремишься ты сам? Это был хороший вопрос, правильный, очень сложный, отчасти. Конечно, все мы нуждались в мире между всеми противоборствующими сторонами, безумие в небе можно было остановить только при отсутствии внутренних войн, и именно это, в большей степени, заставило меня принять определенную сторону в шемовских разборках. Власть не казалась мне заманчивой, я хорошо осознавал, сколько обязанностей шло с ней в комплекте. Все, что делалось, было следствием сомнительного выбора между присоединением к Инквизиции со всем вытекающим и бегством, не обещавшим ничего кроме смерти. По началу у меня вообще было мало альтруистических идей, только инстинкт самосохранения, принявший весьма причудливые очертания, но по истечение довольно короткого времени Инквизиция пустила в меня корни. Помочь хотелось уже не только ради выживания. - Я просто хочу остановить этот хаос, - честное признание уложилось в одно предложение, и оставалось искренне надеяться, что собеседник уловил его смысл. - Это достойная цель, - Страж не разочаровал меня, уважительно взглянув. – Буду рад ее поддержать. Надеюсь, мы найдем тех ублюдков, которые убили Верховную Жрицу. Они нам задолжали ответы на некоторые вопросы. И он был еще как прав в своих словах – виновные во взрыве на Конклаве действительно задолжали нам парочку объяснений. Сойдясь на этом и позабыв о небольшой скользкой заминке в начале разговора, мы еще немного поболтали о Серых стражах. Воина было интересно слушать, даже когда он старательно избегал каких-либо тем или уходил от ответа. Не то чтобы я очень наждался в нем – у меня имелась целая парочка знакомых борцов с Мором, куда более охочих до разговоров, но с ними не получалось связаться, это я проверил сразу после разговора с Лелианой. И оттого, за неимением лучших вариантов, расспрашивал нового соратника обо всем подряд, от его похождений за порождениями тьмы в конце прошлого десятилетия до происхождения его марчанского имени и грязных секретов прошлого, которые он не хотел выдавать, ловил нестыковки, и, традиционно, закрывал на них глаза. Блэкволл вообще с энтузиазмом говорил о некоторых вещах, и даже попросил меня поискать какие-нибудь зацепки про своих собратьев по цеху. После моего обещания постараться с этим вопросом, мы разошлись если еще не товарищами, то уже людьми, готовыми доверять друг другу спины в бою. Неподалеку от одного воина, облюбовавшего в качестве временного жилья кузничную пристройку, обнаружился и второй, для разнообразия расставивший палатки своей команды прямо у «крепостных» стен. Сам Бык стоял там же, снаружи, такой же полуголый, как и на Штормовом берегу, несмотря на холодный северный ветер, и наблюдал за тренировкой солдат с невозмутимостью, достойной восхищения. - Они в хорошей форме, - произнес он, когда я встал рядом, поежившись и окинув взглядом его сверкавшие татуировками обнаженные плечи. – Каллен с толком использует свою храмовничью подготовку. Я удивленно оторвался от рассматривания литых мышц и поднял голову, запамятовав, что никто и никогда не становился шпионом за красивые глаза нигде, особенно у кунари. - Каллен не носит доспехов. Он сам сказал, что был храмовником? - Ему не обязательно об этом говорить. Щит у него не храмовничий, но держит он его в их манере, - услужливо пояснил воин. Добродушную ухмылку даже не портил шрам, пересекавший щеку. На мгновение мне стало любопытно, где он умудрился заработать столько боевых отметин, но прерывать собеседника ради этого я не стал, сосредоточившись на словах. – Немного отклоняет вниз. Это чтобы огонь или кислота не попали в лицо. Кунари делают так же, когда учатся биться с тевинтерскими магами, так что твой храмовник знает свое дело. - Меня впечатляет, сколь многого Каллен смог добиться от войск, - признался я, благодарно кивнув на объяснение и продолжив смотреть, как упомянутый мною командор снова закрутится в делах, заметавшись между тренирующимися и докладчиками. Ни проходило и дня, чтобы он отсутствовал на своем плато среди палаток солдат, только после самых долгих совещаний в ставке он иногда позволял себе пропустить утренние сборы. Периодически в этом чудилось что-то болезненное, что-то сродни бегству от себя. - И не зря. Чтобы сделать из толпы команду, нужно время, которого нет, - кивнул Бык, уловив подтекст с легкостью дознавателя. – Но ему помогает их преданность. Осталось только натаскать делать стенку из щитов, и тогда всё получится. Мы немного постояли молча, сосредоточившись на звоне мечей и гомоне беженцев, которые продолжали прибывать в нашу глухую деревеньку день за днем, но, когда мимо с хохотом пробежали раздатчики еды, он внезапно продолжил. - Сейчас главная проблема Инквизиции не на передовой. А, так сказать, наверху. У вас нет лидера. Нет Инквизитора. И в этих коротких рубленых предложениях воин-берсерк умудрился уместить тот самый вопрос, что уже не раз приходил в мою собственную голову. Я видел, к чему все шло. Каллен командовал войсками, но явно не был готов решать проблемы всех окружающих, это просто выходило за рамки его обязанностей и умений. То же самое можно было сказать про Лелиану, заменив слово «войсками», на «шпионской сетью», и это казалось правильным – два мастера своего дела должны были заниматься своим делом, а не распыляться на все подряд. Жозефина тоже окунулась в связи и политику, являвшиеся её стихией, когда все остальное ей оставалось чуждым, а Кассандра, хоть и являлась хорошим воином и действительно смогла сделать важный выбор, когда это потребовалось, не хотела становиться лидером и не была готова принять на себя эту ношу, иначе сделала бы это сразу. В итоге, из всей верхушки оставался только эльф, которого половина всех верующих принимала за Вестника Андрасте, возившийся со жречеством, магами, храмовниками и беженцами. Чужак, вынужденный периодически решать вопросы поставки продуктов, поиска и выбора союзников, линий поведения со знатью, и пусть это все, конечно, осуществлялось не без помощи других, решения чаще всего принимались именно этим чужаком - мной. Однажды я должен был стать Первым, с перспективой в дальнейшем - и Хранителем, но так и не стал, решившись уйти из клана навстречу приключениям. Которые в итоге привели меня к тому, от чего затевался побег. - Ты прав, - горько усмехнулся я, впервые вслух признавшись в том, с чем тяжело примирялся внутри. – Похоже, я должен буду за это взяться. - Ты? – кунари хмыкнул и перевел на меня внимательный взгляд, продолжив без тени насмешки или осуждения, но каплей искреннего любопытства. – Почему ты? - Никто больше не горит желанием, - мне это казалось очевидным, и Бык не разочаровывал меня непониманием, - а поскольку я единственный умею закрывать разрывы, мне никуда отсюда не деться. Если появится необходимость в Инквизиторе, я справлюсь. Прозвучало это, конечно, не без изрядной доли самоуверенности, совершенно отсутствовавшей во мне. Но где-то в глубине души я уже был тогда почти готов, почти ждал этого. Не ради власти, но просто устав от неизвестности, которая нас окружала. - Ты сейчас говорил как настоящий кунари, - огорошил меня внезапно Бык, сбив смутное беспокойство. – Мой народ выбирает лидерами не самых сильных, не самых умных и даже не самых одаренных. А тех, кто может принимать трудные решения и потом жить с их последствиями. Но вообще, кто знает, может, когда Брешь закроется, Церковь наконец поднимет задницу, и все солдаты отправятся по домам отращивать пузо. - Думаешь? – моя бровь скептично приподнялась, ведь даже она знала, в каком упадке были церковники. Инквизиция могла бы распустить свое войско только после падения. Или, в крайнем случае, после укрепления кого-то на солнечном троне. Воин пожал своими мощными плечами и странно улыбнулся, завершив на том серьезный разговор. - Всякое возможно. Маловероятно, конечно, но возможно. И перед уходом от него мне подумалось, что этому «тайному» шпиону кунари я бы доверил спину даже легче, чем Блэкволлу, – после нескольких минут разговора во мне наконец нашлись ответы на не самые приятные вопросы и неожиданное успокоение. С Быком, широченной спиной заграждавшим всех хлипких магов в бою и тягучим голосом, заполнявшим воздух в любом помещении, оказалось на удивление вольно и интересно беседовать, даже невзирая на разницу в мировоззрениях. Хотя уже тогда я задавался вопросом, насколько далеко в своей притворной жизни тал-васгота-наемника он зашел и насколько «истинно серым» являлся вопреки своим словам. Это понятие мне однажды, пока на Конклав стекались все заинтересованные, разъяснил приютивший у своей команды настоящий васгот-наемник, добряк Адаар, и разница в том, как они себя вели и ощущали в мире, казалась минимальной. Но тогда это стало лишь мимолетной мыслью в моей голове: пока Железный Бык поддерживал Инквизицию в нашем деле и был честен в своих поступках, я мог позволить себе не думать о его принадлежности к Бен-Хазрат. В конце концов, это являлось не самым худшим из пороков моих соратников.

∞∞∞∞∞

С вступлением моих друзей в ряды Инквизиции тоже все прошло нормально. Заброшенный дом в подлеске у Убежища был достаточно удален, чтобы Лелиана не сильно претендовала на него, и именно там временно поселились Рем и Мари, пока шемы не пообвыклись бы с чрезмерным числом эльфов в деревне, большая часть из которых была магами. И если с моей личностью почти все смирились, то свободолюбивый долиец-незнакомец и очередная отступница внушали недоверие. За те две с половиной недели, что мы пробыли на побережье, мои друзья благополучно добрались до места обитания нашего ордена и даже успели отчасти обустроиться, каждый занял по собственной комнате, и там уже ощущалось присутствие их сути. У Рема, к примеру, по всему периметру скромного деревянного убежища лежали луки, стрелы, кинжалы и всякие ремонтные материалы, вроде шкурок или металлических кусочков. А у Мари царили чистота и порядок, в отдельном закуточке стояла полевая алхимическая установка, неведомо откуда добытая шпионами Лелианы, а под потолком висели травы и коренья. Посохи моя подруга не жаловала, поэтому единственный имевшийся у нее предусмотрительно стоял в ведерке у дверей, замаскированный под швабру, – вольная жизнь в городах, полных храмовников, научила гордую одинокую девушку усело скрывать свои тайны. Хотя таланты в варке зелий она всегда выставляла напоказ, ведь даже орденцы ценили качественные составы. Когда мы вернулись с Штормового Берега, у меня не сразу выдалась свободная минутка, чтобы посетить их место обитания, пришлось ограничиться короткой встречей в таверне, где все новички моего ближайшего круга познакомились со «старичками». Но когда с первостепенными проблемами вроде договоров о поставках и распределении ресурсов были решены, я наконец смог спрятаться от своих советников в маленьком укромном убежище эльфов. - Сбежал от Кассандры? – мягко усмехнулась Мари, стоило мне ввалиться в дом и запереть дверь. Подруга уже успела выяснить, что именно Искательница занималась вправлением мозгов в наших рядах, и мне стабильно хотелось избежать ее внимания. Особенно после затяжных совещаний. - Ага, - выдохнул я, свалившись кулем на стул около ее рабочего стола и оглядевшись. Моя верная целительница предсказуемо была занята варкой и неторопливо помешивала что-то тягучее, растопленное в лунках специальной установки. А вот Рема почему-то не было. Мари, заметив мой недоуменный взгляд, пояснила. - Пошел с разведчиками, осваивать территорию. Агенты Инквизиции на удивление хорошо относятся к эльфам, на нас косо смотрели только некоторые беженцы, и то, их было меньшинство. - И это радует. Я боялся, что все будет иначе, но здесь собрались по-настоящему преданные делу личности, - кивнул я, переведя взор на подругу. За любимым делом она всегда преображалась, сверкала радостью, припорошенной сосредоточением, а высокий лоб, укрытый выбившейся из пучка кудряшкой, не прорезала ни одна морщинка. Всегда собранная, всегда спокойная в своем занятии Мари внушала подобное же чувство, и я невольно расслабился. – Надеюсь, Адам нормально тебя встретил и поделился запасами? - Этот ваш алхимик-пиротехник? – звонкий смех рассыпался по комнате. – Без споров, конечно, никуда, но мне кажется, он был готов носить меня на руках, когда я сказала, что беру все зелья и отвары под свою ответственность. Правда, пришлось расстроить его тем, что все раненные и больные все равно останутся в вашем жалком подобии лазарета, но его утешило мое обещание постоянно присутствовать там вечером и утром. Вот, только вернулась. Она на мгновение умолкла, сосредоточившись на зелье, в которое было необходимо бросить новые ингредиенты и тщательно промешать. Я не отвлекал ее, решив попробовать наконец угадать, что же готовила целительница, но не успел – закончив с важной частью, Мари отвлекла меня своим внезапно экспрессивным восклицанием. - Но вообще, Кас, я в шоке. Кто в Инквизиции вообще догадался назначить целителем этого подрывника? Неудивительно, что ты так отвратительно выглядишь. - Полагаю, в тот момент у нас не было особых вариантов, - замявшись, пожал я плечами. – Да и вообще, меня обычно латал Солас, а не Адам. Подруга, к моей огромной неожиданности, вдруг смутилась и будто порозовела. - О, этот отступник тоже не тянет на хорошего целителя, леталлин. На бойца – да, более чем, но не на целителя, - ее ответ помешал мне понедоумевать на тему ее внезапных чувств и реакций. – Хотя, должна заметить, он, очевидно, много знает о Тени и о том, что с тобой произошло. - Да, я тоже заметил, - признался я, чуть приподняв уголки губ. – Он прям кладезь новой информации, почти как Керх когда-то. Улыбка вышла печальной. Прошло почти три года, но потеря все еще колола в сердце, пусть и не так сильно. И Солас ведь действительно напоминал мне ушедшего наставника, я только тогда это осознал. - Вот только он скорее твой подчиненный, а не учитель, - ее рука легла на моем плечо в знак поддержки и понимания. – Будешь таскать его с собой на все миссии? - А что, у тебя личный интерес? – лукаво хмыкнул я, отбросив печали. - А может и да, - Мари сумела меня удивить и не стала отпираться. – Он действительно интересный собеседник, и, в отличие от вас, диких лесных эльфов, имеет хорошие манеры. - Кого это ты обозвала дикими эльфами? – расхохотался я, чуть не упав со стула и чудом зацепившись за ее столешницу. Черпак, задетый моим локтем, рухнул на пол вместе с парой склянок – Ой. Подруга закатила глаза, направившись к шкафу за новым инструментарием. - Хорошо, ты у меня скорее неуклюжий эльф, а не дикий. И ведь даже поспорить с ней было нельзя. Иногда мне удавалось находить неприятности даже там, где никто не встретил бы их. Например, в лице Кассандры, ворвавшейся в домик, пока я убирал устроенный бардак. Пришла она туда за целительницей, а ушла с прятавшимся от нее полдня Вестником Андрасте, прихватив его за компанию в лазарет, куда умудрилось попасть сразу несколько разнорабочих. Ведь маленький хрупкий эльф отлично подходил для устрашения.

∞∞∞∞∞

Всем вместе нам удалось собраться только через пару дней после этих разборок, когда из полей вернулся Рем, а Мари наконец смогла оставить раненых без ее пристального внимания. В одно погожее утро, когда советники пообещали дать мне передохнуть и заняться своими делами, мы решили просто побродить по оттаявшим окрестностям и пособирать горных трав. Там-то меня и настигло их совместное любопытство. - Значит, Инквизиция? – поинтересовалась леталлан, сощурившись на яркое горное солнце, пока мы с Ремом тренировались, устав от выдергивания кореньев. Яркие лучи бликовали на ее косе, отраженные от затупленных клинков противника, и одно маленькое промедление стоило мне ощутимого падения на землю. - И как ты все-таки до этого дошел? Когда мы в последний раз встречались, ты планировал прогуляться до Тевинтера и того древнего храма, а не до земель Ферелдена, кишевших повстанцами. - Я не дошел до Империи, - тяжело выдохнув, признался я, в очередной раз поднявшись с земли, на которую меня ловким приемом уронил друг. – На храм ушло очень много времени, я даже до главного комплекса не дошел, хотя мне и в малых пристройках попалось кое-что любопытное. А потом до меня донеслась-таки новость о восстании магов, я решил вернуться в Марку разузнать побольше, а у могилы Керха меня ждало сообщение от Хранительницы. Пришлось ненадолго прервать рассказ – в легких закончился воздух, и на короткое мгновение полянка окуталась тишиной, прерываемой моим надсадным дыханием, хрустом перерезаемых подругой стеблей канавариса, и щёлканьем плечевых суставов Рема, которые он, довольно скалясь, принялся разминать. Нам обоим не хватало наших дружеских боев, но я успел отвыкнуть от того, каким сильным и внезапным в бою мог быть мой соклановец. - Она просила посетить Конклав, боялась, что происходящее могло затронуть клан, - продолжил я, выпрямившись наконец. – Чем все закончилось, вы знаете. Хотя я мало что помню из произошедшего на Конклаве, слухи и домыслы, мне кажется, расползлись уже по всему миру. - Похоже, Истиметориэль была права, - отозвался Ремиэль, снова встав в стойку, чтобы продолжить валять меня в снегу и пыли. – Учитывая нынешнее число магов в клане, это противостояние с храмовниками и просто бандитами действительно нас коснулось. Над кланом сгущаются тучи, что-то недоброе происходит в Викоме. Жаль, что ты ничего не помнишь о Конклаве, возможно, это объяснило бы многие вопросы. Не про проблемы клана, конечно, но хотя бы про этот взрыв и его последствия. - Иногда мне чудится нечто, - пожав плечами и возведя барьер, признался я. Леталлин принял слишком уж угрожающую позу, будто представив на моем месте врагов из лесов Викома, и словить настоящий удар мне хотелось меньше всего. – Метка напоминает мне о чем-то, но то лишь обрывки, которые не могут собраться в целую картину или даже просто задержаться в памяти. Словно кусочек моей памяти остался где-то в Тени, когда я оттуда вывалился. Ремиэля аж передернуло, настолько озвученное мною казалось отвратительным. Ему, в отличие от меня, не выпадало шанса не только представить это, но и ощутить на собственной шкуре. И я был искренне рад этому. - Она болит? – вдруг спросила притихшая Марьяна, подойдя ближе и отставив полную корзину, но не рискнув вмешаться в «мышиную возню». - Метка? – уточнил я, отбив все резкие выпады партнера. Говорить правду не хотелось, как и тогда, в беседе с Кассандрой, но как целитель, леталлан имела право знать подобные подробности о моем состоянии, и после короткого размышления я все же решил признаться честно. – Теперь уже в основном только неприятно пульсирует, и чудится от этого, будто Тень стала чуть ближе, почти во мне. Но бывают моменты, когда даже думать от боли не получается. После закрытия некоторых разрывов, к примеру, или когда приходится долго колдовать. Мне таки удалось опрокинуть Рема, на что он притворно опечалился, а Мари взлохматила мои кудряшки и бережно взяла ладонь, спрятанную в начавшую оплавляться изнутри полуперчатку, которую она сняла для осмотра. С первых дней появления метки, разрез мало изменился: все также чернели ближайшие к светившейся зеленым дыре венки, все такими же припухшими и болезненными были край. В тот день она еще хорошо выглядела – пальцы не были сведены судорогой. - Я могу сварить тебе зелья, - грустно произнесла она, осмотрев край метки и предусмотрительно не став ее трогать, – но ты должен понимать, что это всего лишь полумера. Пока она на тебе, боль не уйдет, как и проблемы с магией. Я мягко вытянул пальцы и помог подняться другу, с ехидной ухмылкой отряхнув ему спину и спрятав взгляд, в котором было куда больше правды, чем в моих словах. - Не стоит, - пробормотал я. – Я потихоньку привыкаю к своим новым реалиям. Закрыв на этом тему, мы как-то сразу засобирались домой – настрой ушел, оставив только вдумчивое молчание. Нам было, о чем поразмышлять, хотя бы и о доверии. - А что ты нашел в храме? – поинтересовался роук, когда мы почти подошли обратно к Убежищу. - Артефакт, - прокатив слова на языке, признался я. Пусть взрыв с Конклавом и затмили многие последние воспоминания, то событие ярко отпечаталось в моем сознании. Поскользнуться на какой-то странной круглой штуке и чуть не убиться об остатки разваленной стены предположительно мастерской было максимально глупой попыткой умереть. – Но у меня так и не получилось выяснить, что он из себя представляет и даже как его активировать. - Запрятал подальше, чтобы разобраться на досуге, - с улыбкой риторически произнесла Марьяна, ничуть не ошибившись. – Ты всегда докапываешься до истины, Кас. Докопаешься и до этой. Прозвучало двояко, и, вероятнее всего, Мари осознанно допустила в свои слова эту двойственность. Крыть это было нечем, она знала меня как облупленного, хоть в последние дни я и начинал сомневаться в своем умении находить верные ответы. Но прокрастинировать мне не дали – едва уловив зарождавшееся кислое выражение на моем лице, Рем сменил тему окончательно и перешел на очередные шуточки из быта долийцев. Смеясь и обсуждая его рассказы, до деревни мы добрались затемно, так что подруга сразу отправилась к Тренн, из которой не первый день пыталась выбить поставки редких трав, а мы с Ремом пошли в таверну, где нас радушно встретил Варрик. Одни рассказы сменились другими, и так, за историями про Хоук и Киркволл мы просидели все вместе до полуночи, ловя вдохновение для предстоявшего нам похода.

∞∞∞∞∞

В середине Молиориса мы выдвинулись в сторону топей Ферелдена. Решение посетить болота было не простой прихотью, а, скорее, вынужденной мерой – там, как и на Штормовом Берегу, пропала часть разведчиков Инквизиции, и сообщения от немногочисленных местных жителей, пугали даже самых стойких. Никто не хотел сталкиваться с восставшими мертвецами. Я тоже – не хотел, но все равно скомандовал вступление на Бурую трясину, тем более, что пока шла подготовка к походу на Редклифф, мое присутствие не было жизненно необходимым в Убежище. Дорога вышла длинной: всю неделю шли дожди, и одинокий тракт на север превратился в лужи и рытвины, из-за чего приходилось то и дело останавливаться и раскладывать деревянные настилы, чтобы могли проехать телеги с провизией и оборудованием. И во время одной из таких остановок меня перехватил мой друг, до этого будто специально избегавший любого общения со мной. - Как ты? – тихо поинтересовался он, подкравшись со спины, пока я пристально следил за работой агентов. - Нормально, - рефлекторно пробормотал я, дернувшись, но сдержав невольный возглас. «Нормально» в последнее время стало единственным ответом на вопросы о самочувствии, сыпавшиеся от всех подряд, причем для меня не было уже исключений – даже друзьям я не показывал и половины того, что творилось внутри. Но Рем скептично приподнял бровь, ни разу не поверив моим словами, чем и удостоился полуправды. Ни погода, ни тонкость Завесы не облегчали мою жизнь, боль, словно подслушав недавний разговор с друзьями, вернулась с новой силой, а заклинания опять удавались через раз. - Рука болит, - вышло нервно и немного грубо, но едва ли это могло обидеть того, кто не отвернулся от меня даже в самый черный час. – Разрывы близко. Он сразу переменился в лице – исчезла угрюмая морщинка, тревога промелькнула в глазах. Это было забавно, он столько времени старательно игнорировал мои попытки заговорить, но все равно беспокоился. На пару секунда, прежде чем ответить, я задумчиво изучал его взволнованный профиль. Блеск дождевой влаги на ресницах и смоляных прядях, широкий разворот плеч, почти горделивую осанку. Поджатые губы. Его беспокойство согревало что-то внутри, заставляло оттаять и признать хотя бы часть собственной слабости. - Уже выпил, - глухо пробормотал я. Уточнять, что ощущения оставались даже после трех склянок, мне показалось излишним. И на мгновение в воздухе повисла странная тишина. Это случалось уже не в первый раз после приезда моих друзей – что-то категорически шло не так, как я ожидал. И если с Мари мы общались как обычно, без недомолвок и подозрительных попыток избежать разговора, то Рем сначала выполнял поручения Лелианы, вызвавшись на это самостоятельно, а затем – старательно знакомился с остальными членами команды. В общем, делал все, что было возможно, только не говорил со мной наедине. Мне бы обратить на это внимание, спросить в чем была его проблема – с самого приезда в Убежище леталлин как будто метался между чем-то, сомневался. Но я был слишком рад просто его видеть, рад ощущать присутствие где-то поблизости. И вот он подошел сам, привычно и почти ненавязчиво проявив заботу и внимание, но слов не находилось. Не нашлось бы, если бы я все же не рискнул спросить прямо. - Что происходит, леталлин? – на его лице не было недоумения, но он будто бы собирался состроить дурачка, и я раскрыл вопрос. - Не в мире, а с тобой. Ты не похож сам на себя. Рем долго смотрел на меня, перехватив взгляд, словно пытался подобрать мягкие, не обидные слова, но все равно не смог. - Ты тоже не похож сам на себя, - звучало, как ответное обвинение. - Ты о чем, - растерявшись, полувопросительно пробормотал я. - Обо всем, - чуть смягчившись в тоне, он снизошел до объяснения, даже имевшего какую-то логику. – Я не ожидал увидеть тебя во главе церковной андрастианской церкви, ставшего идолом для толпы шемов и заполучившего сомнительный подарок в виде этой штуки на твоей руке. Мне сложно было переварить это за пять минут, Каст. Звучало это немного обидно, в конце концов – я не сам выбрал себе такую участь. Но и понять его позицию было несложно. В самом начале все происходившее казалось шуткой, сном, который должен был вскоре развеяться, невероятной иллюзией Тени. И тем не менее, его слова задели меня, и это не получалось скрыть. - А сейчас переварил? – сухо поинтересовался я, отвернувшись к поводьям. - Да, - Рем отреагировал спокойно, положив руку на мое плечо и напомнив этим далекие времена, когда его хладнокровие утешало мой внутренний гнев. – Я вижу, что тебе не всегда это все в радость, а что до религий… Что ж, ты давно ушел от нас, было бы удивительно, если бы ты не научился равнодушно относиться к шемам и их странностям. Но ты ведь не станешь отрицать, что стоишь во главе андрастианской организации, и это идет в разрез с нашими устоями. Мне хотелось возмутиться, что я не стоял во главе Инквизиции и вообще оставался самым невольным участником событий, но потом попробовал увидеть картину его глазами. - Я только и делаю, что иду в разрез с нашими устоями. - И то правда, - рассмеялся Рем, услышав мой глухой ответ. - Я не должен был забывать об этом. - Мне нужно, чтобы рядом был кто-то родной и знакомый, иначе я потеряюсь, - внезапно даже для себя, после минутного молчания, пробормотал я в оправдание тому, что выдернул его из клана не в самый подходящий момент. Друг не сказал и слова в обвинение, но где-то глубоко внутри этот подтекст висел гильотиной, особенно пока он бегал от меня, и засевшее в душе беспокойство на этот счет не давало спокойно жить. – Истиметориэль ведь поняла это, да? Поэтому не стала спорить и отпустила тебя сюда, в логово андрастианцев. И поэтому же ты согласился приехать. Леталлин задумчиво закусил губу и посмотрел на висевшее над горизонтом горячее солнце. - Да, - признался он. - Мы оба испугались за тебя, Кастельян. Это было сказано искренне, совершенно правдиво, но я, во всем ища подвох, уловил его и в этих словах. Потому что выходило так, что он приехал не ради меня самого, не потому что скучал по своему блудному другу. Годы растаскивали нас по разные стороны, но мое вступление в Инквизицию будто бы провело какую-то черту. Разделило нас. - И я останусь рядом с тобой столько, сколько смогу, - добавил он, словно почувствовав смятение и легкий флер обиды. – Должен признать, здесь довольно весело, если не считать угрозы Бреши. Мне радостно быть причастным. - А мне радостно, что ты рядом, леталлин, - мягко улыбнулся я. В конце концов, чему меня и научили наши взаимоотношения, так это ловить от них все и закрывать глаза на недосказанности и недопонимания. Иначе выходило совсем тоскливо.

∞∞∞∞∞

Я никогда не думал, что можно было промокнуть настолько, что даже костры приходилось разводить и поддерживать нам с Соласом с помощью магии. Пока не попал на те проклятые болота близ Внутренних земель. С неба лилось почти непрестанно, а тучи, тяжелые и мрачные, никогда не развеивались, что создавало ощущение сплошных сумерек, иногда перетекавших в ночь. И в таких условиях нам пришлось существовать несколько недель. Тепла от наших костров едва хватало на готовку и обогрев замерзших конечностей, вещи же, казалось, не высыхали вовсе – всю чавкало и хлюпало, и весило больше нас самих. Само это место буквально пропахло чумой, тиной и смертью, вода и гниль были везде: вместо земли, дождя, а иногда казалось, что и воздуха. Из всех болот, что мне доводилось встречать, боги забыли Бурую трясину раньше остальных. И будто нам было мало таких феерических погодных условий, с самого начала все пошло наперекосяк. Наши пропавшие солдаты, как выяснилось от Хардинг по нашем приезде, умудрились попасть в плен к озлобленным авварам, ошивавшимся на другой стороне болот от лагеря Инквизиции, а постоянные ливни и зыбкая почва под ногами очень сильно замедлили поисковую операцию – нам не удавалось нигде найти нормальное место для ночлега, и ориентироваться на местности было чрезвычайно трудно. Вокруг были только лысые деревья, вода, из которой вылезали утопленники, брошенные повозки, склизкие камни и одинокие полуразрушенные домишки. На всей территории, пройденной и обследованной нами, получилось поставить лишь два лагеря, и, если бы не полузабытые маяки, которые при первой с ними встрече приходилось отбивать у полчищ демонов и трупаков, поход занял бы не полтора месяца, а все два-три. Это с учетом того, что мы потратили с неделю в ожидании Быка, который должен был заменить потрепанного Блэкволл, очень неудачно подставившегося под атаку безумного мага отступника, найденного на одном из плато. С трудом разобравшись с не зависевшими от нас обстоятельствами, мы выяснили более-менее точную карту, но до крепости, где держали наших людей, все равно пришлось пробиваться с боем, и если бы не встреченный нами в пути аввар, Говорящий с небом, который коротко объяснил, куда идти и что ждать, рискованная попытка штурмовать ту не оправдала бы себя. К счастью, малый отряд оказался лучшим решением, пусть при штурме я пару раз чуть не слетел с осклизшей узкой крепостной стены, а бой с главарем вышел отвратительно жарким, и не было даже секунды для передышки. Особенно с учетом того, что после пары бессонных промозглых ночей метка разболелась с новой силой, и заклинания то не удавались, то срывались, то били по всем вокруг без разбора так, что я периодически больше мешал, чем способствовал победе. И то, что Бык тогда заметил, что «получить дружескую молнию под зад бывает даже полезно», меня мало утешило. Несмотря на многочисленные проблемы, в какой-то степени время, проведенное под стеной дождя среди трупов и демонов, было даже немного забавным. Я получил возможность лучше узнать своих соратников, в лице Кассандры, Соласа, Рема, Блэкволла и сменившего его Быка, испытал их и себя в действительно сомнительных условиях, а за посиделками у едва горевшего огня мы смогли немного притереться друг к другу. Только рассказы Блэкволла закончились, к сожалению, очень рано, впрочем, этому факту воин только радовался – скользких тем, интересовавших нас, он старательно избегал. У Кассандры мне наконец удалось выспросить подробности про орден Искателей, его связь с Церковью и причины разрыва договора, которые женщина категорически не одобряла, что не могло не радовать. Она кратко поведала мне о том, в чем различались искатели от храмовников и почему последние почувствовали вседозволенность, когда во всей Церкви началась смута. А ее история о бдении и вовсе заставила проникнуться к ней еще большим уважением, смешанным с капелькой любопытства, так трепетно и вдохновенно она описывала свое испытание, открывшись с новой стороны. Но особняком стояли две вещи, показавшиеся действительно хорошими. Первой стал мой увлекательный разговор с Быком, растянувшийся аж на две дождливых ночи, проведенных у костра в те дни, когда мы жили с ним и Ремом в одной палатке. Из кунари. даже на промозглых болотах сверкавшего голым торсом, к слову, получилась отличная печка, если не говорить уже про интересного собеседника. - Расскажи мне про свой народ, Бык, - попросил я, замотавшись в походное одеяло под шум ливня и лязг кинжалов, которые затачивал собрат. После долгого перехода через омерзительные топи, где от каждого прикосновения просыпались от вечного сна мертвецы, больше всего на свете мне хотелось поболтать о чем-нибудь новом и отдохнуть от магии. Мой тусклый светляк, висевший под потолком, только к болтовне и располагал. - Пишешь книгу? – с усмешкой поинтересовался кунари, стянув наплечник. Ему вряд ли хотелось после дежурного часа развлекать еще и меня, но едва ли меня это трогало. Согласившись быть обогревом для двух долийцев, он автоматически согласился и на наши беседы. Рем, сидевший рядом, не понаслышке знал о моем буйном и неуемном любопытстве, поэтому только усмехнулся, мельком кинув взгляд от оружия. - Это твоя культура, а мне интересно узнать тебя, - я только пожал плечами, хотя вряд ли это было видно за моим коконом. - Спрашивай, - наконец согласился мужчина, повалившись на спину и едва не заехав мне в лоб рогом. Он, в отличие от моего леталлина, еще не испытал на себе весь мой пыл в поисках ответов на неизвестные вопросы. И я воспользовался разрешением сполна, начав с вопроса о том, к чему относилось слово «кунари»: к расе или религии. Перед началом Конклава мне довелось выяснить мнение васгота Адаара из наемников, но хотелось выяснить точку зрения другой стороны. - В каком-то смысле и к тому, и к другому, - задумчиво пожевав губами, пояснил воин, и его слова мало отличались от другого видения этого вопроса, дело было только в формулировках. – Люди и эльфы, следующие Кун, это виддатари. Кунари, отвергшие Кун, - тал-васготы, дезертиры. Мы не называем видаттари внутри народа, но любой видаттари может назвать себя кунари. - А как же кунари, которые жили до Кун? – вступил в беседу Рем, дочистив наконец свои клинки и улегшись под шкуры. Наша компания после этого стала выглядеть совсем странно: ворох из одеял, что-то бубнивший, два высоченных долийца, чьи ноги чуть из палатки не торчали, и огромный кунари. Такими же странными постепенно становились и наши разговоры. - Наши далекие предки звались косситами, но сейчас расу мы этим словом не называем, - задумчиво произнес Бык, словно сам не был уверен в том, что говорил. – Мы приплыли в Тедас с севера, потому что… Не знаю. Пришлось уплыть, одним словом. История толком ничего не говорит об этом. Но я все равно не думаю, что они были особо на нас похожи. Пока Рем пережевывал такое объяснение, Бык чуть было не уснул, и мне пришлось справиться с этим, заняв его новой темой. - А как проходит ваше детство? – поинтересовался я, припомнив, что в Кун вроде не было понятия семьи как такового. Воин лениво приоткрыл глаз, но даже снизошел до ответа, наверняка оценив по достоинству мои умения вести беседы. - Нас растят в группах, где все дети одного возраста. Это делают тамаззран, они у нас как учителя или как сестры Церкви, - в его хриплом голосе послышалось благоговение. – Они же помогают определиться, какой работой кто займется. Меня назначили в воины достаточно рано, из-за силы и телосложения, а едва они увидели, что я горазд не только всех колотить, но и врать, меня начали готовить в Бен-Хазрат. - И наверняка, это был для тебя знаменательный день? – наудачу спросил я, невольно вспомнив момент, когда у меня самого впервые проявился дар. Было отрадно увидеть, что хоть кому-то в жизни помогло назначение, выбранное его наставником. Мне повезло куда меньше. Он коротко кивнул: - Это словно ты – глыба камня, а над тобой работает скульптор. В один прекрасный день от тебя откалывают последний осколок лишнего, и ты видишь свою истинную форму и суть. И это знаменательный день, да. И тут было, над чем задуматься. Пока я предавался внутренним размышлениям о своих сомнительных скульпторах в этой жизни, право задавать вопросы плавно перешло к Ремиэлю, и он еще долго расспрашивал Быка про кунарийское оружие, спорил с ним о повседневном быте и ином понимании жизни в Кун у моего друга. Я на это, слушая их вполуха, сонно и беззлобно предложил ему представить себя на месте раба в Тевинтере и сравнить с эльфом-виддатари. И они действительно перешли к этим жгучим дебатам, убаюкав меня хриплыми голосами, так что окончание спора прошло мимо меня, под шелест не-живой воды за стенами шатра.

∞∞∞∞∞

- Вот уж не ожидал, что ты согласишься на совместное дежурство, Солас. - Я не избегаю совместных дежурств, Бык. - От небольшой беседы тоже уклоняться не станешь? - Ты хотел сказать, допроса? Ладно, давай, что у тебя на уме. - У тебя странный стиль, Солас. Твои заклинания не такие, как у магов Круга или тевинтерцев. - Это потому, что я самоучка. Я исследовал магию самостоятельно или узнавал о ней в путешествиях по Тени. - Видел я воинов-самоучек. Даже у лучших есть что-то странное в технике, что-то лязгающее. К тебе это не относится. В магии, наверное, все по-другому. - Или просто тебе не хватает магической подготовки, чтобы заметить ту часть магии, что лязгает. - Возможно. Но есть у меня на уме еще один забавный момент. У Огонька вот лязгает все, что только может. Но он, как и ты, не очень похож на самоучку. Даже когда очень пытается таковым показаться. - … Метка искажает потоки маны внутри него. Из-за этого заклинания срываются больше обычного, иногда даже меняют свою структуру. - Это-то понятно. Но… он как будто пытается орудовать тяжелой шпагой, когда привык все делать легкой рапирой. Движения похожи, но вес и движения клинка – разные. - Я не задумывался об этом. Он говорил, ты и сам скорее всего заметил, что привык чаровать с левой руки. Сейчас из-за метки он едва может удержать в ладони даже предметы. Может, дело в этом. - Может. Но кстати, еще один момент. Как много магов умеют и учатся колдовать обеими руками? То есть я видел, что многие ваши движения дополняются со второй руки, но так чтобы просто взять и поменять ведущую руку. Ты смог бы? - Только мелкие и простейшие заклинания. Это действительно интересно, Бык. Только зачем ты у меня все это выспрашиваешь, когда можешь поинтересоваться непосредственно у Кастельяна? - Не думаю, что он ответит. Даже ты не можешь отрицать, что за всем этим стоит что-то еще. Дело ведь не только в магии, на самом деле. - По-твоему, все долийцы – неотесанные дикари и безбашенные отступники? - Заметь, это не я сказал. Но даже если сравнить двух долийцев из одного клана… разница существенная. - Я не буду помогать тебе шпионить за Кастельяном, Бык. Но в твоих словах есть здравое зерно.

∞∞∞∞∞

Совместное обсуждение продолжилось уже на следующий вечер, начавшийся очень рано из-за того, что при освобождении маяка я получил стрелу от трупа. Едва мы перебили всех врагов, Солас утащил меня обрабатывать рану и спасать от заражения. Кассандра, по традиции, долго и громко орала, но послушалась настояния мага и таки отпустила с миром отлеживаться в палатку, где я снова пристал к Быку, писавшему отчеты для Бен-Хазрат и охранявшему меня от самоуничтожения. Почему-то половина моей команды уверилась в том, что меня нельзя было оставлять одного. - Ты когда-нибудь задумывался, что произошло бы, если бы кунари завоевали Орлей или Ферелден? – невзначай поинтересовался я, растирая ноющую ладонь. После целого дня плетения заклинаний, метка напоминала о себе самым неприятным образом – судорогой, сковавшей половину мышц руки. - Кому-нибудь понравилось бы. Скажем, Кассандре или Каллену, если бы они не погибли в бою. Эти двое любят правила, - подумав, вполне серьезно ответил Бык. – А вот маги… Можешь представить себе Кун – и Соласа с его брождениями по Тени? Или Вивьен с ее политическими игрищами? Или себя с твоим любопытством и меткой неизвестного происхождения? Ремиэль, Сэра и Варрик за склонность пререкаться вообще угодили бы к перевоспитателям, где их накачали бы зельями и сломали. И совсем веселым голосом закончил, что не задумывался об этом ни разу. Верилось, конечно, с трудом – слишком уж точно он охарактеризовал все возможные исходы для нас. Даже несмотря на нехватку информации. Пару минут я просто лежал молча, пытаясь представить себе, как можно было бы вписать магов в Кун, но провалился и вернулся к изначальному списку вопросов, придуманных за утро. - А как вы управляете своим обществом? – спросил я, все еще полный готовности слушать его. Раз уж мое любопытство стало достоянием, скрывать его было бессмысленно. - Все довольно просто, - пояснил воин. – У нас есть матриархат, жречество и армия. Жречество определяет, как кунари должны жить. Матриархат притворяет это в жизнь. А армия оберегает кунари от угроз извне. - И это работает? – приподняв бровь, уточнил я. Бык задумчиво пожевал губу, но ответил уверенно. - Разногласий не так много, как ты мог подумать. Несогласные есть, но жрицы с этим справляются. Здесь в Орлее все политиканство бурлит из-за людей, ставящих свои цели выше блага общества. Если кто-нибудь попробует такое у кунари, Бен-Хазрат сразу его исправят или убьют. - И неужели ничего не меняется в законах? – поинтересовался я. – Я имею в виду не кардинальные изменения, а, скажем, узкие, локальные поправки для новых условий. Снаружи палатки снова разбушевался ветер, а ливень едва не сносил крышу, так что в поисках тепла, я неосознанно и незаметно подкатился к единственному источнику тепла и устроился поудобнее, готовый слушать его мнение по этому несомненно сложному вопросу. - Теоретически – да, - ответил Бык, повернувшись ко мне и подперев голову рукой. – Если это не противоречит слову Кослуна. Но происходит это нечасто. Говорил он, конечно, спокойно и открыто, но что-то в его тоне словно говорило мне заканчивать с политикой. Это была скользкая тема, не подходившая для обсуждения в тот момент, когда наша команда только притиралась друг к дружке. Но та, которую я выбрал взамен, едва ли оказалась лучше. - Я слышал, у кунари нет браков, - мягко потянувшись, я постарался принять совершенно невозмутимый и незаинтересованный вид, но никого это не обмануло. Бык насмешливо на меня взглянул, но прокомментировал на удивление не обидно: - Верно слышал. Кунари любят своих друзей, как и все, но не спят с ними. Но это тот закон, который вряд ли решат поменять. - У кунари нет секса? – я не отступил, наполнившись какой-то смехотворной решимости, но неизбежно зарделся на последнем слове. Особенно когда Рему приспичило в этот момент ввалиться в палатку и ошарашенно на меня уставиться. Вид, представший его глазам, был скорее всего презабавшнейшим – красный до кончиков волос эльф и невозмутимо прямолинейный кунари, лежавшие на расстоянии полуметра. - Конечно, у нас есть секс, - рассмеялся Бык, посмотрев на выражения наших лиц. – Есть тамаззран, которые разряжают тебя, когда нужно. Как эти ваши огненные ловушки-мины. Рем снова глянул на меня со смешинкой, а затем рухнув рядом со мной на лежанку прямо в сырой накидке и не поверив на слово, уточнил, всерьез ли это сказал Бык. На что воин, продолжив криво улыбаться, утвердительно кивнул. - Там с этим так не заморачиваются, как здесь. Это, не знаю, как сходить к лекарю. Иногда, если все совсем запущено, на это уходит целый день, и походка после этого еще та. Эту махину мышц, казалось, совершенно не смущала эта беседа, а вот друг вскинул брови, не ожидав подобного объяснения. Мне же уже и вовсе было некуда дальше краснеть, настолько странно и непривычно звучала наша неторопливая вечерняя беседа. Смущенно уткнувшись куда-то в плечо Рему, я постарался уже просто абстрагироваться, но воин продолжал, лишив меня последнего шанса. - А иногда заходишь, и через пару минут уже все, - он красноречиво поцокал языком и наигранно изобразил кого-то. – Спасибо, до встречи через неделю. - Значит, ты еще ни разу не занимался любовью, так чтобы с кем-то слиться и душой, и телом, - что-то, конечно, не могло не дернуть меня ляпнуть это в ответ, хотя уже тогда хотелось исчезнуть из палатки. - Чье бы друффало мычало, - пробормотал, с трудом подавив смешок, Ремиэль, за что и получил от меня тычок под ребра. Который едва ли мог спасти меня от позора и от того, как на это заявление отреагировал берсерк. - Не знаю, пробовал один раз с этой штуковиной, что называется saartoh nehrappan, это такой пристежной стержень, обернутый кожей, - вполне серьезно ответил ему Бык, лишь только в глазах у него светились смешинки, а у меня уже, казалось, пар из ушей пошел. – Впрочем, душа, наверное, не там. Да и народу было побольше. После такого я уже не мог спрашивать о чем-либо еще и, красный как рак, обиженно отвернулся от них, замотавшись в одеяла. Кунари и Рем на это единодушно усмехнулись, хотя леталлин наверняка удивился и поразился не меньше меня, но оба при этом снова уверились в том, что по сути я оставался всего лишь юнцом. Они неожиданно нашли более подходящую тему для разговора, совершенно не заинтересовавшую меня и, наоборот, нагнавшую сон, который укутал меня под их размеренное обсуждение и хихиканье, перемежавшееся с плеском волн. А вот вторая новость, помимо наших странных полуночных разговоров, порадовавшая меня, оказалась куда прозаичнее. С грехом пополам добравшись до крепости и зачистив ее от полубезумных авваров, мы нашли, пусть раненых и голодных, но живых агентов, которых сложно было бы быстро заменить, и меркантильная сторона вопроса, к моему удивлению, грела больше сочувственной радости от спасения соратников. Вдобавок к найденным пленникам, Инквизиция пополнилась еще и новым лицом – Говорящим с небом, любезно согласившимся и дальше помогать тем, кто латал его «собеседникам». Именно он указал нам дорогу и подсказал, чего стоило ждать, так что его решение присоединиться к нашей организации не могло не радовать. Подобные победы неизбежно смиряли с тем, что с трясин наш отряд вернулся промокшим, простудившимся и провонявшим тиной.

∞∞∞∞∞

Меньше всего на свете ему хотелось обсуждать эту тему с кем бы то ни было, но после их разговора на троих про секс и брак, Ремиэль все же решился на некоторое откровение с почти незнакомым ему кунари. Который видел и замечал намного больше, чем подавал виду. Железный Бык обнаружился там, где и было положено – у костра постовых. Литая гора мышц и рога создавали причудливые тени за его спиной, а отблески искрившей в небе Бреши делали фигуру почти угрожающей. Особенно в совокупности с тем, что его, одного из лучших охотников, заметили еще на подходе. - Решил поменяться с Эваном, Орлик? - С чего ты взял? Мы вроде и так должны были дежурить вместе? – он попытался сделать вопросы не наигранными и беспечными, но следующая же фраза заставляла усомниться в успехе. - Ты забыл, что я Бен-Хазрат. В единственном глазу собеседника сверкали отблески чуть горевшего пламени. И холодная серьезность. Пока они сражались плечом к плечу или грелись в одной палатке было очень легко забыть, что рядом с ними был не обычный наемник. - Это действительно так легко прочитать по одному моему лицу? – поинтересовался он, бросая спальник по другую сторону от костра. Ночь предстояла долгая – отряд выдохся после перехода через извилистые болотные тропы и даже осознание скорого возвращения в мирные внутренние земли не помогало. Отпираться смысла не было. - Скорее по тому, что при раскладке палатки ты переложил все свободные одеяла к Огоньку, - задумчиво пробормотал Бык, подбросив пару веток. Ярче не стало – огонь держался на магии, а не на сырой растопке. – Обычно он греется об кого-то из нас, и в расписании это раньше учитывалось. Если бы наше дежурство было запланированным, он сделал бы это сам. - Неплохо, - ему пришлось потупить взгляд, чтобы скрыть, насколько просто звучала такая раскладка. И насколько в точку попала несколько обвинительная формулировка. – Я не заметил бы, наверное. - Так ты охотник, а не шпион, - иронично хмыкнул кунари. На пару минут поляна погрузилась в тишину, только плескалась вдали неспокойная, полная мертвяков вода, да шелестели на ветру облезлые кусты около маяка. Ремиэль понятия не имел, что беспокоило мысли воина, пока сам он решал, как следовало бы начать разговор. Нужные слова не подбирались. Но и идти на попятную было поздновато. - Ты ему нравишься, - ляпнутая от неожиданности фраза в точности отражала именно ту мысль, что весь день крутилась в голове. - Прости, что? – приподняв бровь, переспросил берсерк. В ночи то ли ритуальные рисунки, то ли какая-то странная вязь рун, которую все называли витааром, смотрелась особенно жутко даже от такого незамысловатого движения. - Ты нравишься Касу, - снова повторил роук, решив, что терять было же особо нечего. Как оказалось, он несколько ошибся. - …Ты ему нравишься больше. Проницательность воина пугала. Одним коротким предложением он высказал все то, что Ремиэль старательно заталкивал в глубины памяти и чего старательно избегал. Леталлин никогда об этом не говорил, ни жестом, не непозволительным взглядом не выдавал, но роук все равно чувствовал – она там была. Болезненная, излишняя привязанность, на которую он никогда бы не смог ответить. - Возможно, - смотреть в глаз Быка оказалось неожиданно трудно, но охотник хотел, чтобы тот увидел. Чтобы понял, - но это неправильно. Он не должен этого чувствовать. Ни к тебе, ни ко мне. - Насколько мне известно, никого нельзя заставить перестать чувствовать насильно, - рука, до этого спокойно лежавшая на колене, сдалась в кулак. Что-то задело воина сильнее, чем он ожидал. – По крайней мере, не теми методами, которые есть у Бен-Хазрат, но едва ли могут быть применены здесь, на юге. Ремиэлю оставалось только гадать, о чем шла речь. Вряд ли о той мерзкой магии крови, которую ему однажды в красках описывал леталлин. - Ни за что не поверю, что у вас нет простого способа манипулировать чувствами. Тем более, что ты ему уже нравишься, - просипел роук, прежде чем сумел выдать целую выразительную тираду. – Не пойми меня неправильно. Я люблю его, как брата, как друга. Но не больше. Я не могу ответить ему взаимностью. И не хочу причинять лишней боли. Он не имел права выдавать чужой секрет. Отношения Каса с отцом были тем сором, который не следовало выносить из избы. Но это не мешало надеяться на понимание со стороны кунари. Которого Рем не встретил. - Я не буду делать того, о чем ты хочешь попросить, охотник, - сухо произнес Бык, чуть склонившись над костром. Состав, которым были выписаны руна на его лице, будто бы угрожающе сверкнул. – Мне далека вся эта ваша эмоциональная чехарда, но его чувства – достойны уважения. Я не намерен ими играть, чтобы упростить тебе жизнь. - Ты упростишь ее ему, - запальчиво воскликнул роук, тут же потупившись. В ближайшей палатке кто-то зашуршал шкурами, но звуки быстро стихли снова, только тогда он продолжил, не поднимая глаз. – Иначе мне придется уехать. Было глупо рассчитывать на понимание чурбана, в жизни народа которого не было места отношениям или семье. Но иногда что-то такое проскальзывала в жестах и словах шпиона, что побудило Рема начать этот разговор. О котором он уже бесконечно жалел. Кунари резал по живому. - Так уезжай. Я тебя точно не звал. Он – звал, и я могу понять, почему. Но от тебя, так агрессивно настроенного простив всего, что есть в Огоньке, пользы – не больше, чем от прочих. В охотнике все еще боролись два мнения. Он хотел помочь леталлину, хотел показать, что между ними все было хорошо, все было как раньше. Что его не тревожило глупое «Вестник Андрасте», что он мог спокойно ужиться со всей окружавшей разношерстой компанией. Но в то же время он видел проблеск отчаяния в глазах друга, безумную готовность перед лицом возможной гибели выплеснуть все то, что копилось годами. И Ремиэль не хотел это услышать, не хотел принимать, не хотел разбивать чужое сердце и терять их дружбу в конце концов. За морем близ далекого Викома ждала его нежная Лейла, его невеста. Которую он любил до дрожи в коленках. И это было правильно. Роук мог только гадать, что же такое заметил в его выражении лица берсерк, что побудило его продолжить намного мягче. - Почему ты просто не поговоришь с ним? Парень ведь не дурак, и лучше вырвать ложные надежды до того, как они станут губительны. И не было ничего, что он мог бы ответить, кроме - Я не уверен, что уже не стали.