Невероятные путешествия Инквизитора и его бравой команды. Том 1

«Все по-настоящему важные вещи мы знаем с самого начала, но редко признаемся себе в том, что мы знаем.» М. Фрай

Днем следующего дня мы отправились обратно в Убежище с первой большой группой магов. Утром, пока мои спутники развлекались, изучая замок, у меня была удивительная возможность пообщаться с Алистером, и мне отчасти повезло, что первое столкновение с верхушкой аристократии произошло с самым простодушным из всех. Беседовать с мужчиной было и легко, и сложно одновременно, пришлось вспомнить все, чему меня учил мой наставник, считавший, что я должен был знать основы этикета. Едва ли его уроков мне хватило бы в Игре, но бывший Страж, изрядно помесивший грязь подле «остроухого» Героя Ферелдена не имел каких-либо предубеждений против долийцев и не старался показать превосходство, наш разговор в прогулке по берегу близ крепости тек неспешно и приятно. Никто не обвинял Инквизицию во вмешательстве в жизнь Ферелдена, напротив, Алистер указал на некоторые моменты, которые могли выйти нам боком в дальнейшем, раз маги присоединились к нам в роли союзников. Прощание с королем тоже прошло без личных претензий, но задерживаться дольше необходимого я не рискнул. Вся дорога от перекрестка до Морозных гор, к нашему большому счастью зачищенная и от врагов, и от разрывов, протекла в полудреме – по ночам меня снова мучили кошмары и сомнения, а в другое время возможности для сна не оставалось, особенно с учетом того, что мне постоянно приходилось решать вопросы о ночлеге для некоторых непривыкших к полевым условиям отступников. Проведя весь переход в заботах о пропитании и укрытиях, написаниях отчетов, обсуждениях появлявшихся проблем и попытках не заснуть на лошади, по возвращению в Убежище я оказался не совсем готов к тому, что далеко не все были рады уже самой моей идее отправиться в Редклифф. Из которой, вдобавок, Инквизиция вернулась с подарочком в виде вольных магов, для которых едва ли оставалось много места в переполненной деревне. Агенты, посланные Лелианой, встретили меня уже на ближайших холмах с сообщением об экстренном совещании в ставке. Рем любезно согласился забрать мои вещи, а я, сполна ощутив внутренний трепет, медленно и неспешно побрел к церкви. Все немногочисленные заготовленные фразы и оправдания испарились без следа, хотя после часов, проведенных в исковерканном будущем, мне казалось, что ничего страшнее впереди ждать не могло. Вот только те события были, так сказать, исправимы, в отличие от предстоящего обсуждения, и осуждение союзников пугало не меньше тяжелых выборов. - Тут нечего обсуждать, - степень возмущения Каллена стала очевидной еще до того, как я незаметно проскользнул в темный холл церкви. Все советники собрались снаружи ставки. На руках канцлера возвышалась гора свитков, не предвещавших ничего хорошего. Сам командор раздраженно нарезал круги по коридору вокруг женщин и даже не заметил появление нового лица. – Среди магов будут одержимые, и мы должны быть готовы. - Если мы отменим предложение о союзе, - Жозефина зло отклонила какую-то его идею, высказанную ранее, кивком поприветствовав вошедшего меня, - Инквизиция в лучшем случае будет выглядеть некомпетентно, а в худшем – царством самодуров. - О чем вы думали, оставляя магов без надзора? – проследив за ее взглядом, мужчина обрушил свой гнев непосредственно на меня. – При разорванной Завесе? При всем уважении к бывшему храмовнику, подобные обвинения вызвали только волну раздражения. Как будто он в самом деле имел какое-то право осуждать мои решения и поступки, когда даже не видел, какой кошмар нам пришлось ради этого пройти. Каким кошмаром была тирания Тевинтера. Ни один адекватно мыслящий отступник не стал бы помогать нам добровольно под гнетом угрозы очередного рабства. - Нам нужно, чтобы они закрыли Брешь, - едва сдерживая ответную ярость, парировал я. – Если настроить их против себя, будет только хуже. Или вы предлагаете мне вынудить их поменять шило на мыло? Едва ли они одобрят смену власти, да и следить за ними можно, не делая бесправными рабами. - Но они могут навредить больше, чем Брешь и демоны, - Каллен попытался возразить вновь уже чуть менее рьяно, но несмотря на возможность компромисса, я оставался непреклонен. Кассандре надоели наши споры, и она прервала его первой, хотя в ее глазах был отблеск той же ярости. Словами она может и защищала меня, но принятое решение едва ли доставило ей радость. - Хватит. Мы там не были. Задним числом критиковать своих соратников не дело. Главной задачей Вестника было заручиться поддержкой магов, и он это сделал. - Наконец вступил голос прагматизма, - от двери вдруг раздался голос Дориана, а следом появился и его обладатель. Наши пути разделились еще на Перекрестке – маг хотел перехватить повозку с другом и плененным Алексиусом до Денерима, в который те направлялись, и его появление на закрытом совещании оказалось неожиданным. – А я уж было приготовился слушать бесполезный спор с хождением по кругу. - Закрытие Бреши – самая главная задача, - Искательница медленно, явно сдерживая гнев, обернулась к нему. Дориан определенно обладал талантом выводить из себя всех вокруг, и при этом никто даже не попытался высказать претензий по поводу его вторжения. Вся миссия в Редклиффе от прошлого до будущего прошла благополучно только благодаря магу – это, пусть и вынужденно, признавали даже оба мечника. - Чтобы сделать это, понадобится много магии, а значит, и лириума, - произнес я, решив сменить тему, пока она не вышла на новый виток споров или не превратилась в обоюдные оскорбления. Потому что тевинтерец определенно хотел добавить колкостей. – У меня есть кое-какие связи. - Под этим вы подразумеваете контрабандистов? – деловито уточнила Лелиана. – Действуйте. Сейчас важно любое преимущество. Каллен, все еще злясь, хотел было воспротивиться и этому, но посол и канцлер вдвоем задавили его, а потом Левая рука напомнила, что нам предстояло разобраться еще и с тем, что мы видели в будущем. Я не вдавался в подробности, составляя первоначальные отчеты, отправленные в Убежище с воронами, но упомянул и падение Орлея, и армию демонов, встретившую нас. Дориан, заметив мое хмурое выражение лица, шутливо сравнил все увиденное с тевинтерским культом, и это, к удивлению, немного разрядило обстановку. Когда мы наконец прошли в комнату ставки для продолжения разговора в приватной обстановке, командор попросил начать обо всем по порядку. Там я уже лично все подробно описал, опустив только собственные впечатления и все события вокруг битвы с Герионом. Та сцена, может, и не случилась, но след оставила неизгладимый. В духе Инквизиции мы просидели за столом в теплой комнате с кружками чая или эля всю ночь и половину утра. За рассказом из будущего последовал разбор моего решения, более конструктивный, чем вначале. Был вкратце составлен план по контролю за появлением одержимых магов, который не вызвал бы их сопротивления, нашлось место для их палаток. После нескольких часов споров я даже уговорил советников дать нам отдохнуть, пока устаканивалась бы ситуация и подтягивались войска. В конце концов, подобревший Каллен признал, что все предстоящее без меня не имело бы смысла, а мне необходимо было отойти от Редклиффа и всего того кошмара. Жаль, что нельзя было заодно увильнуть еще и от закрытия Бреши. Грешникам не сулил покой. Второй хорошей новостью, помимо предстоящей двухнедельной передышки, стало решение Дориана остаться в Инквизиции. Конечно, никто не поверил в его смешливое заявление о том, что «милый и самобытный юг его совершенно очаровал», надежда увидеть Брешь поближе и то звучала правдивее, но я действительно был рад выбору имперца. Совместная прогулка по будущему стерла почти всякое недоверие, волей-неволей мы смогли сработаться, и его магия, не скованная запретами Церкви, могла стать хорошим дополнением к таковой у меня и Соласа. Что бы кто ни думал про его не всегда уместные шуточки и происхождение, Павус вошел в мою личную команду, сполна заслужив это место вместе с шансом доказать свою лояльность.

∞∞∞∞∞

2-е Матриналиса[1], 9:41 [1 – Август] «Инквизиция заключила полноправный союз с магами. Мнения членов верхушки разошлись, есть большая вероятность появления одержимых и столкновений среди отступников, но решение Лавеллана имеет определенный смысл. Без жесткой руки и надзора чародеи, предположительно, будут лояльнее к нам, и в целом по первым группам прибывших это заметно. Помимо прочего, никто в действительности не оставил новых союзников без присмотра – солдаты уже готовятся к возможным неприятным последствиям и наблюдают за ними. Подробнее о встрече, в итоге оказавшейся ловушкой. В середине переговоров магистр Алексиус, поставленный сыном и Лавелланом в тупик, воспользовался неким артефактом, которым, по всей видимости, и влиял на время. Изначальная его цель неизвестна (уничтожение эльфа?), но сбитое Павусом заклинание сработало не по плану. Исчезнув в воронке разрыва, тевинтерец и Лавеллан отсутствовали меньше минуты – мы едва успели достать оружие, когда точно через такой же (чуть более стабильный?) проход оба саирабаза вернулись обратно. Грязные и раненые. Из короткого отрывка разговора долийца с королем Алистером, произошедшего непосредственно после принятия решения по магам, удалось выяснить, что они попали в будущее, нашли Алексиуса и артефакт и вернулись в прошлое с осечкой в ту самую минуту. Куб магистра, вероятнее всего, был уничтожен – у плененного имперца его не обнаружили, у мага, открывавшего обратный переход, - тоже. Сам Павус спокойно идет на контакт, но рассказывать подробности путешествия отказался. Возможно, удастся выяснить что-то позднее, поскольку он присоединился к основному отряду. Пока подтягиваются и обустраиваются маги, командование приняло решение дать Лавеллану и нам передохнуть. Предполагается поездка на побережье Недремлющего моря. Выступление к Бреши предварительно назначено на 20-е Матриналиса. Соловей-Лелиана занялась вашей информацией по венатори. У шпионов есть несколько зацепок, однако требуется дополнительное расследование. Обстановка в Викоме ухудшается.»       - Х.

∞∞∞∞∞

Отсчет до финального похода к Бреши стартовал сразу после того, как мы покинули Церковь, и начался он с длинного целительного сна, которому я предавался весь остаток дня, подумав, что все личные разговоры с соратниками и советниками могли подождать. Усталость таки взяла свое, избавив меня от кошмаров хотя бы на одну ночь. Проснувшись на заре бодрым и почти довольным, я направился будить всех остальных, начав с Лелианы, которая в общем-то итак не спала. - Ваша открытая поддержка магов, скорее всего, принесла вам новых врагов, - предупредила меня женщина, поглаживая перья птицы в руках, когда заметила мою фигуру в проеме палатки. Только в тот момент я окончательно осознал, как приятно оказалось видеть ее живой и здоровой. Шрамы на месте сжираемой заживо кожи остались в прошлом. Все были живы. Никто не умер. – Наши агенты проследят за ситуацией. Если получится определить большинство противников, мы даже сможем обратить это себе на пользу. - Всегда ищите способ обратить все в пользу, верно? – растерянно спросил я, невольно опасаясь, что ее слова могли сбыться. Мне не хотелось думать, что принятое решение обрекало меня на еще большие проблемы, даже если с некоторыми из них уже довелось столкнуться. - Для того я и здесь, - мягко улыбнулась женщина, уловив мое смятение. – Как бы то ни было, я восхищена, что вы нашли храбрость вступиться за магов. - В Редклиффе вы принесли себя в жертву, чтобы я мог вернуться сюда, - парировал я с благодарностью, вспомнив тот ужасный час ожидания. Если моей советнице хватило духа стоять против войска ради моей жизни, то и во мне могла найтись смелость принять собственное решение в отношении отступников, лишенных последней надежды. Она только кивнула. - Конечно, я это сделала. Одна маленькая жизнь в обмен на второй шанс в истории? Я всегда любила хорошие сделки. Это прозвучало настолько же ужасно, насколько искренне, лишний раз напомнив мне, что независимо от моих желаний и страхов, впереди могло ждать еще немало смертей во имя спасения мира, часть которых лежала бы на моих руках. И когда я, больше для себя, чем для нее, попытался настоять на том, что ее жертва имела смысл и была геройской, но Лелиана только добавила, что сделала бы это вновь. «С или без вашего разрешения» повисло в воздухе невысказанным, но ощутимым дополнением. И мне предстояло быть готовым к этому, если я всерьез думал о «титуле» Инквизитора. Продолжить беседу не получилось, к канцлеру подошли агенты, вернувшиеся со второй партией магов, и, решив не мешать ей больше работать своими сомнениями, я отправился дальше, в Церковь, где уже тоже бодрствовала Вивьен, «очень» радушно встретившая меня. - Если Фиона и ее мятежные маги теперь в союзе с нами, нам нужно подготовиться, - всем лицом, позой и голосом она излучала одно только неодобрение. – Неизбежно появятся одержимые. У Каллена недостаточно храмовников, чтобы решать все проблемы, а часть рядового состава еще нужно обучать. На мгновение мне захотелось воплотить ее представление о том, каком должно было стать мое решение. Захотелось приставить к ней круглосуточную стражу, следившую бы. за каждым ее вздохом, каждым словом, за одеждой, книгами, малейшими передвижениями. Едва ли это пришлось бы по душе жеманной аристократке, какой она являлась, даже присоединившись к нам. Она хотела для магов такой жизни, но не для себя. И все же в ее словах имелась доля истины. - Этот вопрос уже решается, мы будем обучать людей втайне, вовсе не обязательно рассказывать магам о том, что за ними будут смотреть, - поджав губы, ответил я. Все сокровенные мысли пришлось затолкать подальше – чародейка, как и все остальные маги, была полезнее свободной и добровольно поддерживающей Инквизицию. - Мне нравится ход ваших мыслей, - смягчилась Вивьен, давая надежду на то, что она поняла, что я пытался донести. – Я переговорю с Калленом. Никогда еще не было большей угрозы для магов, чем эта Брешь. Пока она не закрыта, все в опасности. - Полагаю, вы также считаете, что мы с вами тоже представляем риск? – уточнил я с легким смешком. Ответ был известен нам обоим. И даже признавался мной правильным, просто это не зарождало во мне идей тотального контроля над собратьями по дару, в отличие от женщины. - Конечно, мы все опасны, лучше это знать и проявлять осторожность, - нахмурившись, подтвердила чародейка. – Магия опасна, как огонь. Если об этом забыть – обожжешься. Оценив ее настрой, я все же рискнул ступить на скользкую дорожку рассуждений о пользе ее излюбленного средства против магов. - Долийцы прекрасно обходятся без храмовников и Круга. - Насколько я понимаю, эльфы ограничивают риск, оставляя в клане не более трех магов, - холодным тоном парировала Вивьен. – Скажите, что делают с молодыми долийцами, не ставшими Первым или Вторым? - Если клан не готов воспитать мага, его отправляют другой, - ответил я, признавая поражение в этом раунде дискуссии, и прекрасно понимая, что едва ли в мире было много кланов, подобных моему. Помимо Хранительницы и отсутствующего меня, в лагере у Викома был еще десяток магов, даже больше, если верить письму Истиметориэль, вполне уживавшихся при этом вместе. Однако это перебрасывание нежеланных детей, которым меня поначалу пугали некоторые погодки, наслушавшиеся рассказов взрослых, хот и вызывало отвращение, практиковалось, к сожалению, большей частью моего народа. И далеко не всегда для всех несчастных находилось место – старейшины выбирали сильнейших. - А если таких кланов нет? Те, кому нужно выжить сентиментальщиной не страдают, - подтвердила мои мысли магесса, прежде чем резко сменила тему. – Скажите-ка мне вот что. Когда вы однажды сказали мне, что хотели бы все изменить, какую роль вы отвели магам? - Они могли бы войти в Церковь, поскольку никто кроме них не знает об опасности лучше, а Круги не обязательно должны иметь тот вид, что имели раньше, - я честно озвучил ей еще совсем сырую идею, понимая, что схожая система, годами работавшая в одном клане, не обязательно могла сработать в другом. Но даже этим мне удалось удивить чародейку. - Какая любопытная идея, - ошеломленно пробормотала женщина, отходя к своему столу. – Надо же, какие мысли у вас живут в голове. Тут есть, о чем подумать, дорогой мой. На этом наш разговор и закончился – Вивьен начала обдумывать свежую идею сразу, как только услышала мои слова, мне же отвлекать ее и нарываться на очередной сомнительный спор не хотелось, так что я, увидев вышедших из комнаты посла Жозефину с знакомой мне гномкой, подошел к ним. Было отрадно видеть, что старые связи еще не исчезли полностью, если уж сама контрабандистка отозвалась на мое письмо, отправленное еще до похода в Редклифф. - Они согласились обеспечить наших магов лириумом в обход церкви, - произнесла женщина, после того как леди Корвин удалилась, обменявшись со мной кивками. – По ее словам это разгневает Церковь. Собственный лириум делает нас значительнее, делает силой, с которой им придется считаться. Она замолчала, пропустив меня в свой кабинет, значительно обросший бумагами и сундуками с моего последнего визита, и только затем продолжила на немного отстраненную тему. - К сожалению, оставшиеся Владычицы скорее стремятся укрепить свою силу, чем утешить паству. - Хотя Церковь должна быть прибежищем надежды, а не очередной группой скептиков, жаждущих ответов, - добавил я, вспомнив беженцев на Перекрестке, утративших все. Даже для меня было не трудно осознать, что андрастианство сильно и не в лучшую сторону преобразилось со времен своего зарождения. Чего стоил один только канцлер Родерик, встреч с которым лишь каким-то чудом мне все еще удавалось избегать. Но даже не разговаривая с ним, я не мог не слышать шепотков молодых жриц и некоторых храмовников. Мужчина продолжал мутить воду то ли из фанатизма, то ли из жажды урвать свой кусочек власти. - Кроме нее, мало что сможет заставить Орлей, Неварру, Ферелден, Антиву и даже Ривейн действовать сообща, - попытка посла оправдать духовенство была неплохой. - Но может ли Церковь действительно принести мир? – спросил я, положив на стол Миневы все добытые и удачно захваченные перед походом по Убежищу ингредиенты, и сел на скамью у рабочего стола. - Песнь Андрасте знают в большинстве королевств, она стала источником общих традиций, - пояснила Жозефина, усевшись напротив и отложив папку из рук на аккуратную стопку отчетов. – Вот что важно. Взаимопонимание – это начало любых переговоров. - Я понимаю, что общая вера может помочь в разговоре с чужаками, - мне оставалось только кивнуть. Многие трудности моих переговоров с кем-либо отчасти основывались на различиях в культуре и религии. Я мог сколько угодно уважать мнение людей, веривших в Создателя, но их ритуалы и обычаи вызывали у меня только недоумение. - Именно, - обрадованно воскликнула Жозефина, - и общие интересы — это только начало. Чтобы в Тедасе воцарился мир, нам нужно научиться видеть дальше собственных интересов. - Рулить мировой историей не самая простая задача, посол Монтилье, - немного жалобно произнес я. Добродушная улыбка озарила лицо советницы, определенно радовавшейся тому, что эльф-из-лесов хотя бы пытался научиться некоторым тонкостям ее искусства. И мне нравилось, что она не превращала подобные «уроки» в выражение собственного превосходства, как бывало с Вивьен. Нам достался отличный посол. - Инквизиция уже движется в нужном направлении, - обнадежила меня женщина, сменив тему еще раз. – И кстати, если не возражаете, у меня есть вопрос в этой связи. Оставшиеся в живых Владычицы Церкви прислали письмо с вопросами о событиях в Храме Священного Праха. Они требуют ответа: официально ли заявление Инквизиции, что из Бреши вас вывела Андрасте. Если бы спросили вас, как бы вы ответили? Я пожал плечами, уточнив изменил ли бы мой ответ тот, что она уже наверняка написала, и получил закономерное подтверждение отсутствия какой-либо значимости в моем ответе. Советники с Кассандрой планировали подобрать наиболее официальную и приемлемую версию. Вопрос о моем мнении лишь жестом уважения. - Я бы ответил, что спасся случайно, без божественного вмешательства, - честно признал я, ничуть не обидевшись на то, что мое мнение могло не учесться впоследствии. Люди вокруг верили в то, что хотели верить, и никто не исправил бы этого. - И все же, молва о том, что вы Вестник Андрасте ширится, и такой скромный ответ не вызовет у Владычиц доверия, - Жозефина ответила созвучно моим мыслям, лишь покачав немного расстроенно головой и поблагодарив за понимание. Мы еще немного поболтали по поводу Церкви, Ферелдена, моего разговора с королём Алистером и необходимости обучиться правилам Игры, а затем я отправился в сторону Кассандры и Каллена, предвкушая тяжелые беседы уже с ними. Никакое пожелание доброго дня от крайне вежливой леди Монтилье не могло спасти меня от страшной участи выслушивать недовольство воинов. Командор мрачным надзирателем стоял рядом с тренирующимися отрядам, к которым начали присоединяться и отступники. Как всегда, в полном комплекте брони и при оружии, мужчина смотрелся грозным, особенно когда прикрикивал на ошибавшихся подопечных и подгонял новичков. Но в его приветственных словах не было ожидаемой злости. - Маги готовятся выступить к Бреши, - напряженно произнес он, услышав мои шаги. – Остается только надеяться, что их сил хватит. - Я вижу, что тебе не понравилось мое решение насчет магов, - горько усмехнувшись, ответил я, произнеся то, что не рискнул, да и не успел высказать ему на общем собрании. – Может, и я небе неприятен? - Конечно, нет, - Каллен взглянул на меня так удивленно, что за подозрения стало даже совестно. – И у меня нет намерения вредить этому союзу, но я должен заботиться о безопасности тех, кто здесь с нами. Он перевел дух и продолжил объяснять свою позицию. - И да, мои опасения распространяются на всех магов. Они ведь подвергают себя опасности в Инквизиции, наравне с тобой. Все меры предосторожности нужны, чтобы защитить вас, и только для этого. Надеюсь, ты сможешь принять эту необходимость. Я устало кивнул и отвел взгляд. Его мнение было объективным, даже если он сам предпочел бы собратьев храмовников вместо магов. Но мы оба столкнулись с суровой неизбежностью. - Я понимаю. Предлагая магам союз, я не имел в виду, что мы во всем будем им доверять, - что-то смутное сподвигло меня на ответную попытку оправдаться в его глазах. – Но я уже говорил, помогать союзникам приятнее, чем хозяевам. Ответить Каллен не успел, отвлекшись на крики со стороны палатки Искательницы. Чуть усмехнувшись и совсем не выглядя обиженным, он иронично кивнул мне в ту сторону, намекая, что мне стоило бы вмешаться. Так что я оставил его и дальше измываться над новичками, а сам отправился к орущим. - А нам что делать скажите, на милость? – возмущался эльф-чародей, не обращая внимание на зверское выражение лица Кассандры. - То же, что и всегда, ныть и жаловаться, - цинично ответила она. Обитая металлом перчатка сжатой в кулак руки уже начинала хрустеть - Мы уже говорили с командором Калленом, - повысил голос мужчина, заметив меня и понадеявшись на поддержку. – Нам никто не слушает. Нам нужны нормальные комнаты. И чтобы храмовники держались подальше. И хоть какое-то уважение к … - Здесь вам не Круг, - перебила его Искательница. – Вы наши союзники, а не подопечные. Ведите себя соответственно. Все здесь в одинаковых условиях. - И как по-вашему, мы должны, - начал было огрызаться маг, но это перевесило чашу терпения женщины окончательно. - Привыкайте, - по слогам произнесла она, поставив точку в этой беседе. Чародей, конечно, попытался было обратиться ко мне, но я покачал головой, показав, что для подобного разговора было не место и не время, да и требования его казались избыточными. Кассандра была права – все наши союзники, все беженцы, рабочие, солдаты, мастера и даже купцы находились в одинаковых условиях. Деревня трещала по швам. Мужчина ушел ни с чем, оставив меня один на один с разъяренной воительницей. - Я могу чем- то помочь? – невинно поинтересовался я, вслушиваясь в ее бурчание, пока мы отходили подальше к берегу. - Маги здесь наравне со всеми, - обвиняюще ответила Искательница. – И им пора понять, что это означает. В конце концов, это твоих рук дело, ты их взял в союзники. - Мне показалось это лучшим вариантом, чем предлагать им очередное рабство, - прищурившись, парировал я, составляя план защиты от ее нападок. Однако, Кассандра удивленно вскинула бровь, вместо этого. Напряжение в плечах спало. - О, похоже это звучало, будто я тебя обвиняю, да? – я даже растерялся после ее вопроса, а она продолжила. – Я не о том, нет. Ты постарался на совесть. Когда надо было принять решение, ты принял его. Мне даже немного досадно, что это не моя заслуга. - Нас бы здесь не было, если бы ты не нашла в себе сил пойти против Церкви, - я улыбнулся ей, поняв, что меня не собирались убивать. По крайней мере, в серых глазах отражалась искренняя поддержка. - Ты слишком добр, - она криво усмехнулась, но у меня нашлось, чем оправдаться. - А ты недооцениваешь свою ролью - Потом поговорим о моих успехах, - Кассандра остановила меня и поспешно попрощалась, отправившись остервенело колотить манекены, но я мог поклясться, что на ее лице промелькнуло смущение. Самый сложный этап, казалось, остался позади: все прочие товарищи не имели больших предубеждений против магов, а Сэра в счет не шла - реакция девушки была слишком непредсказуемой. Да и сначала мне предстояли дружеские беседы с обычно адекватными воинами и гномом. Бык обнаружился в окружении своих бойцов, и, глядя на то, как экспрессивно он описывал события Редклиффа, я с содроганием вспомнил последние минуты в крепости в будущем, изломанное тело на грязных, закопченных нашей магией плитах. «Никто не умер», пришлось напомнить себе в очередной раз. Наемники отсалютовали мне, когда я подошел ближе, и только кунари, похоже, уловил тень кошмара, промелькнувшую на моем лице. - Так тот тевинтерец отправил тебя в будущее? – его брови сдвинулись к переносице, сделав лицо чересчур серьезным. Слухи, неизбежно расползшиеся по деревне, однозначно не очень вдохновляли агента Бен-Хазрат, чей народ зашивал саирабазам рты. - Даже я не ожидал такого от тевинтерского магистра, - признался я, садясь на бочку рядом. Хотелось немного смягчить впечатление, которое могло сложиться после нашего минутного фееричного исчезновения. Бойня в Редклиффе осталась только в моих воспоминаниях, Алексиус содержался под стражей и, на самом деле, даже не помышлял больше использовать эту страшную магию. Кунари было нечего бояться. – Только мне начинает казаться, что я понимаю происходящее, как правила меняются. К счастью, это дерьмо позади. - Да, я в курсе, - Бык улыбнулся, со всей силы ободряюще хлопнув меня по колену. Сложно было понять, поверил ли воин в относительную безопасность, но его представление о собственной гипотетической бытности чародеем вызвал смешок и у меня, и у бодрых Бычков. – Был бы я магом, просто кидался бы во всех огненными шарами, честно. В общем, я надеюсь, у наших новых друзей есть то, что нужно, чтобы закрыть Брешь. Я еще немного посидел с ними, вкратце и как можно менее мрачно описав путешествие на год вперед, а Крэм от лица всего отряда предложил мне помощь с осмотром брошенного храмовниками Теринфаля и подготовкой объединенных войск Инквизиции и магов, на что я благодарно согласился, прежде чем уйти. Отсутствовавший на обычном месте, но встреченный по дороге к Варрику Блэкволл перекинулся со мной лишь парой фраз – спешил сбросить полученное от интенданта оружие. Но даже несколько слов одобрения за храбрый и благородный выбор в отношении магов и данного им второго шанса, мне было более, чем приятно услышать. Гном, привычно расположившийся у костра беженцев, тоже был благосклонен. - Восставшие маги вступают в Инквизицию, - с легкой полуулыбкой сказал Варрик. – Признаюсь, даже я не предполагал такого поворота сюжета. Вдвоем мы неспешно направились в сторону таверны под мой рассказ о произошедшем в Редклиффе. - Одна вещь меня беспокоит из того, что ты увидел в будущем, - озадаченно заключил гном, когда я замолк. – То есть, там, конечно, все, похоже, было плохо, но красный лириум в Ферелдене? Заражающий людей и растущий изнутри? Вот это кошмар. И раз мы снова нашли его, рушится моя теория о том, что лириум в Храме был просто совпадением. - Как быстро он может распространяться? – уточнил я. Хотя большинство моих спутников и имело какое-то представление об опасности алых кристаллов, периодически встречавшихся то там, то тут, Варрик оставался единственным, кто близко столкнулся с ними. Если его рассказы о Хоук и их приключениях в Киркволле соответствовали действительности. - Чтобы заразить людей в Киркволле понадобились годы, но там они не принимали его внутрь, - Варрик покачал головой, входя в теплое здание, и его реплики казались убедительными. Никто не стал бы придумывать столько деталей – гном точно знал, о чем говорил. Впрочем, правда не становилась от этого приятнее. – Этот Старший ухитрился взять самую жуткую хрень, какая мне известна, и сделать ее еще страшнее. Настоящее достижение. - У нас хватит сил и людей, чтобы разыскать и уничтожить этот красный лириум, - я попытался успокоить его, одновременно осматриваясь по сторонам. В полдень таверна, большей частью, пустовала, но некоторые уголки все же были заняты. Посетители, поднявшие головы на звук закрывшейся двери, зашептались, но в последние дни ажиотаж в Инквизиции спал, люди начали привыкать к моей «обычности». Даже если к «Вестнику» все еще и относились с преувеличенным уважением, то давали, по крайней мере, спокойно передвигаться по деревне и присутствовать в таверне без поклонов и пристальных взглядов. Пялились только новички. - Надеюсь, - кивнул арбалетчик. – Даже думать не хочу, что произойдет, начнись эпидемия. Я попытаюсь разузнать, откуда он берется, думаю, сейчас поиски важнее всего. Мы усели за свободный стол, где я почти с наслаждением мог вслушаться в ставшие родными звуки Убежища и впитать запахи еды и деревянных столов. - Ладно, хватит этих ужасов, - улыбнулся гном, уловив мой настрой. – Ты ведь только что одержал важную для Инквизиции победу. Как думаешь отпраздновать? - Кассандра дала добро на пару недель отдыха для нас, - усмехнулся я заговорчески, развалившись на стуле. – Хотя скорее всего меня все равно ждет прорва бумажной работы или чтения. Не знаю, может попробую ничего не делать или спать побольше. А ты? - Тоже еще не знаю, но точно заберусь куда подальше от Кассандры, - воскликнул Варрик, махнув рукой официантке, чтобы заказать эля. Насчет моих предпочтений и хозяйка, и ее помощница уже все знали. – По крайней мере, час мира и покоя у нас есть. Расслабляйся, пока можно, а если вдруг начнется конец света, Искательница обязательно нам сообщит. Я понимающе хмыкнул и принял из рук Флиссы свою традиционную кружку молока, когда нашу беседу нагло прервала взъерошенная Сэра, плюхнувшаяся на стул рядом. - Ну вот, теперь маги вообще везде, - недовольно пробурчала она, перехватывая у подоспевшей девушки напиток гнома. Тот, недовольно побурчав, попросил принести второй. – Небось, все ферелденские занавески на балахоны извели. Двинуть бы в другой уголок Убежища, от греха подальше, так они и его заполонили. - У тебя сложности с магами? – я напрягся, не будучи готов убеждать еще и ее. - С магами? – эльфийка деланно вскинула бровь. – Никаких. Ты же у нас милашка, да? Сложности с магией. Сидели бы они себе тихонечко, вообще никаких претензий не было бы. Я к тому, что «а-а, свобода!». Флаг им в руки, только бы подальше от меня. Гном усмехнулся в кружку, наблюдая за моими страданиями, пока я слушал причитания лучницы о страшной магии, злых отступниках и о том, как они бродили по Убежищу, вселяя ужас и страх. Меня спасли только внезапно заглянувшие на огонек друзья. - О да, магия вообще кошмарна, а чародеи только спят и видят, как бы всех поубивать ради свободы, - со смешком произнесла Марьяна, аккуратно присев рядышком со мной на стул и проигнорировав немного зверский взгляд «Лютика». Напротив уселся Рем, дружелюбно поздоровавшись с Варриком, а вот Сэра, наоборот, сочтя, по-видимому, компанию слишком эльфистой, фыркнула и раздраженно удалилась в другой конец таверны, прихватив заодно и гнома, которому теперь предстояло отдуваться вместо меня. Впрочем, расклад не стал особо легче. То, что я до сих пор не заглянул к подруге, еще можно было как-то объяснить занятостью, но вот мои прятки от леталлина оправдать оказалось сложнее. Рассказывать о том, как мне пришлось позволить ему умереть, чтобы тем самым помочь, не хотелось. - Птичка на крылышках принесла мне весть, что ты будущее во всей красе увидел, - обратилась ко мне целительница, пересев на свободный стул. – И что там было очень-очень весело. - А я даже не зашел к тебе сразу, чтобы ты убедилась, что я жив, - с мягкой улыбкой продолжил я за нее, уловив беспокойство в голосе. - Вот именно, - наставительно кивнула она, почти незаметно проведя по моей руке каким-то исследовательским заклинанием. – Расскажешь, что там было? Рем мне описал ваш внешний вид, когда вы вернулись, но наверняка там произошло что-то, помимо драк и валяния в грязи. Я помрачнел, в красках представив увлекательную прогулку, и не поднимая глаз произнес. - Смерть и разруха, Мари, во всем и везде. - Не хочешь рассказывать? – полюбопытствовал Ремиэль. Он не казался обиженным тем, что его друг бегал от него неделю и не желал делиться произошедшим. Он как будто и сам что-то скрывал. - Если бы ты это видел, тебе бы тоже не захотелось, - горько усмехнулся я, отметя странное предчувствие. – Представь только, ты оказываешься не пойми где и почему вместе с едва знакомым тебе тевинтерцем, а вокруг только тлен, почти прорванная Завеса, растущий из стен красный лириум, иссушенные мертвецы повсюду. Я замолчал, передернувшись, а друг наступил на мои пальцы под столом в знак поддержки. Он всегда так делал, еще в детстве, когда мы ругались с отцом, или не удавалось особо желанное заклинание. Или когда собирался отказаться проводить от лагеря клана до хотя бы ближайшего города. - Вы выбрались оттуда, - напомнил он, не требуя продолжения. – И все исправили. - Этот Старший все еще где-то есть, - со вздохом возразил я. – Что бы он не задумывал, едва ли он откажется от своего плана. Нам известны только его намерения, но не личность или цели. - Он проявит себя, рано или поздно, - почти воодушевленно произнесла Марьяна. – У тебя еще будет шанс столкнуться с ним лицом к лицу и победить вновь. Она прервалась на то, чтобы аккуратно извлечь из рукава тугой свиток, перетянутый знакомой зеленой лентой, и серьезно продолжила, передав его мне в руки. - Есть еще одна проблема. Агенты Лелианы передали это примерно через два дня после вашей встречи с магистром. Не знаю, связано ли это с происходящим здесь, но сообщение важное, и вам, похоже, стоит вмешаться. Я обеспокоенно вчитался в строчки, написанные Истиметориэль. Посланий оказалось два – о нападениях хорошо вооруженных наемников, оттеснивших клан к долине у Викома, и об ухудшении ситуации. И если второе было свежим – не больше дня, то второе датировалось днем еще до нашего отъезда в Редклифф. Лелиана скрыла его, чтобы не мешать миссии, но даже самые благородные мотивы не уменьшали моей злости от того, что она подвергала мой клан излишней опасности. - Конечно, мы вмешаемся, - растерянно пробормотал я. – Уверен, Каллен согласится послать подмогу. - Возможно, лучше будет послать разведчиков, - вдруг возразил Ремиэль. – Легкие отряды будут быстрее, опаснее и смогут узнать больше информации. Я оторвался от пергамента в рука и пристально вгляделся в его лицо, сразу разгадав, о чем он умолчал в своем предложении. - И тебе будет намного проще с лучниками и убийцами, чем с тяжелой пехотой, - напряженно предположил я. – Ты хочешь отправиться с ними. - Это наш клан, Кас, - его слова звучали почти жалобно, но роук просил не о разрешении, а о понимании. – Мы потеряли много разведчиков. - Ты хочешь вернуться в клан. Это не было вопросом. Я знал, что попросил у Хранительницы одного из лучших охотников, но все во мне сопротивлялось тому, что он просил отпустить его. Что желание помочь в нем оказалось слабее тоски по дому. Инквизиция могла послать в Виком достаточно людей, чтобы восполнить потери клана, и мы оба это знали. Он хотел вернуться обратно. - Я слышал про две недели отдыха, уверен, ты хочешь заглянуть на берег моря, мы сможем пойти вместе. У тебя здесь много хороших товарищей, уверен, они едва ли предадут тебя. А я нужен клану. Его губы изогнулись в печальной улыбке, но тон не предполагал возражений. Леталлин уже принял решение, мне оставалось только смириться с ним. Он не являлся пленником без права воли и выбора, даже если я хотел оставить его рядом, вынудить, заставить. - Мы могли бы послать лучших воинов и агентов, - хрипло выдохнул я, проглотив слова о том, что он нужен был мне. Наконец пришло осознание, что роук все обдумал. Задолго до того, как попросил девушку, сидевшую рядом, передать свитки вместо него. На одном из которых остались следы от булавки. – Вероятно, тебя ждет не только клан? Ремиэль только нахмурился, словно пытался подобрать слова то ли для отрицания, то ли для объяснения, но вот Марьяна, чуткая и знавшая меня едва ли не лучше всех, сориентировалась быстрее него, легко сжав пальцы на моем предплечье в утешение. - Ты не пленник Инквизиции, lethallin, - собравшись с духом, ответил я, тем самым отказываясь слушать, что он придумывал все эти долгие секунды. – Я не могу заставить тебя передумать и держать не стану. Я передам твою просьбу Лелиане чуть позже, отправимся на Штормовой Берег как можно раньше. Мы поднялись все вместе: за окном уже смеркалось, настроение успело испортиться, а я еще даже не всех обошел. И слова благодарности Рема, произнесенные, пока мы относили посуду, нисколько не помогли. После того, что он сделал для меня в неслучившемся будущем, мне оставалось только отпустить его с миром. Леталлин пожертвовал для меня достаточно, чтобы вынуждать его помогать мне и дальше, в то время как его сердце принадлежало клану. И, возможно, кому-то еще. Втроем мы молча дошли до дома аптекаря: мне было по пути, да и Мари проводил, а у Рема было дело к Адаму, но у жилища Соласа мы разошлись. Стоило отвлечься от размышлений про скорый отъезд роука на что-то более важное. - Итак, теперь у нас есть маги, - вместо приветствия произнес отступник, увидев меня. Вместо привычного наблюдения с высоты бочек у ограды он наводил порядок в собственной довольно аскетичной комнате, отчего фразы выходили обрубленными. – Отлично. Они помогут залатать Брешь. Хотел спросить насчет путешествия во времени. Уверен, что это было оно? Может просто иллюзия, игра Тени? - Я бывал в Тени, я бы заметил разницу, - недоуменно ответил я. Услышать подобные сомнения именно от него было довольно странно. - Веский довод, - кивнул Солас, как будто вспомнил, что говорил с таким же магом, каким был сам. – Это был ценный подарок. Нужно, чтобы Инквизиция преуспела, иначе настанет безумие, которое ты видел. Пожав плечами и закрыв глаза на такое странное начало беседы, я присел на кромку свободного стола и поинтересовался в ответ. - Странно, что тебя не интересует твое будущее. - Я его и так знаю, - объяснил маг. – Если подобное произойдет, это будет значить, что я – и Кассандра, и Каллен, и все остальные – не смогли остановить этого Старшего. Будь готов к нему. Ты уже дважды вмешивался в его планы, сначала в Храме Священного Праха, теперь еще и в Редклиффе. Тот, кто претендует на божественность, вряд ли закроет глаза на такое оскорбление. С трудом уложив все его слова в голове, я поблагодарил его за совет, разделяя его опасения, и попрощался, напомнив про обещанный отдых на берегу, пока мы не дошли в своей беседе до чего-то еще более странного. Из спутников оставался только Дориан, который к моему большому счастью поселился в соседнем домике и попался на изучении стопки дров позади него. - Инквизиция поддерживает свободных магов. Что дальше? – прохладно спросил он обмена приветствиями, тоже сумев неприятно зацепить. Пора было начинать привыкать к манерам нового товарища. – Эльфы будут править в Халамширале? Коровы доить фермеров? - О, дай мне немного времени, я тебя еще не раз удивлю, - ехидно ответил я, представив себе эльфа на троне Зимнего Дворца. - Сомневаюсь, после такого-то, - продолжил словесную перепалку тевинтерец. – Разве что ты разденешься и придешь в Церковь с покаянием, умоляя тебя выпороть. Хотя. Разве меня это удивило бы. Я приподнял бровь, сдерживаясь изо всех сил от того, чтобы не напомнить ему, кого он так фривольно почти оскорблял, а маг все не унимался: - Интересно, как ты себе представляешь последствия этой поддержки. Для магов в целом. У Инквизиции есть вес, а ты дал магам юга право почувствовать себя как дома. - Ты видишь в этом что-то страшное – констатировал я, осознав, откуда росли ноги у его недовольства. - Ничего поначалу не будет, - пояснил Дориан, пожав плечами. – Но дело в том, что Империя когда-то была такой же. Храмовники, Круги, вся эта чушь. А потом все поменялось, постепенно. Пусть это не повод держать нас в подчинении, но история моей страны должна предостерегать, а не вдохновлять. Я мог понять его обеспокоенность после этого, Империя, по рассказам наставника, действительно прошла похожий путь. Но мы с Дорианом оба прекрасно осознавали, что делать из чародеев пленников лучшим выходом не было. Не тогда, когда те восстали против гнета Церкви и старых правил. - Ты успел повидать Алексиуса? – сменял я тему, присев на ближайший большой пень. - До того, как его заперли, - кивнул Дориан. – Он выглядел отчаявшимся. Сломленным. Не тем человеком, которого я помню или хочу помнить. Я так понимаю, рано или поздно, Инквизиция будет его судить. Интересно, есть ли у него хоть малейший шанс на сочувствие? Он его, конечно, не заслуживает, но я волей-неволей надеюсь, что в нем осталось хоть что-то от человека, которого я знал. Хотя бы ради Феликса. - Есть, - хмыкнул я. – В конце концов, мне понятно его стремление спасти сна. Но и умереть легко и просто, я ему не позволю. - Решил, что будешь делать с амулетом? – тевинтерец не прокомментировал мой ответ, но в его голосе прозвучала благодарность. – Не хочешь вернуться в прошлое? Я невольно передернулся. Даже выступив против своего бывшего учителя, Дориан словно не до конца осознал, какие последствия могла иметь магия, которую они изучали. Мы были вынуждены прибегнуть к ней, попав в будущее, но я совершенно точно не собирался применять ее без крайней необходимости. - Использовать точно не буду, - обещать такое было проще простого. – Но и уничтожать не стану, оставлю до поры. Мне хватило пока того раза, что я уже был в будущем. - Хорошо. Пусть он лучше останется у тебя. Если захочешь, расскажу подробнее о то, что мы изучали, - предложил он, окинув меня странным взглядом, прежде чем в лоб спросить. – Ты ведь долиец, я правильно сказал? - Все верно, - недоуменно подтвердил я. После таких вопросов обычно следовало что-то неприятное. Но не в этот раз. - У нас на севере не бывает долийских кланов, - пояснил Дориан. – По очевидным причинам. Потому я никогда не встречал никого из вашего народа раньше, хотя и слышал кое-что. Надеюсь, это не станет для нас препятствием, я ведь здесь, чтобы помочь тебе с венатори. - И я ценю твою помощь, - я улыбнулся ему вместо согласия. Будучи чужаком по сути, он помогал мне на всем походе в будущее, защищал мою спину, пытался поддерживать, как мог. Ни о каком недоверии после такого не могло быть и речи. - Отлично, - воскликнул маг с ответной гримасой. – Взаимная симпатия – прекрасное начало. Я бы поспорил с ним насчет прекрасных начал, но он, скорее всего, и сам понимал, что наше общение началось однозначно не с взаимной симпатии. Впрочем, обоюдное дело работало иногда не хуже. Вместо очередного спора я просто поинтересовался, не хотел ли он отправиться со всеми на берег. Дориан поморщился, сославшись на давнюю нелюбовь к морям, но согласился присоединиться, раз уж ему надо было знакомиться с остальной командой. После того, как мы распрощались, я таки сходил к магам в наскоро отстроенный лагерь. С Хавьером, эльфом, спорившим с Кассандрой утром, мы все тщательно обсудили, и, по всей видимости, общая раса сделала свое дело – со мной он общался куда спокойнее, даже согласился с доводами о необходимости присмотра, по крайней мере, поначалу. Учитывая количество беженцев и прибывающих добровольцев, обещать место за крепостной стеной я не мог, и в разговоре о ресурсах, пище и одеялах, пришлось ему напомнить, что у Инквизиции было не так много союзников и казны для излишеств, но после небольшого спора мы сошлись на том, что я помог бы им ставить тепловые щиты и попросил бы у Каллена пару воинов для охоты, а маги в свою очередь обязывались помогать с обустройством Убежища. Мало-помалу, но консенсус был достигнут. К Лелиане я забежал уже затемно, но тайный канцлер Инквизиции, похоже, никогда не спала. Она сама извинилась за задержку с посланиями и пообещала выслать отряды с Ремиэлем на помощь моему клану так быстро, как только было возможно. И я, приняв ее оправдания и поблагодарив ее заранее, не мог не подумать, что быть мною имело свои плюсы. Едва ли меня одного хватило бы на защиту клана от разбойников, жизнь не была такой скучной, как сидение в лесу, а многие новообретенные товарищи оказались готовы встать за меня горой. Все выглядело не так уж плохо, если не думать о том, что твой лучший друг собирался уехать, в небе все еще висела Брешь, а где-то там далеко строил свои кошмарные планы некий Старший, которому я уже не раз перешел дорогу.

∞∞∞∞∞

- Не хочешь сыграть в партию королев? – глумливо поинтересовался демон, усевшийся подле меня на ступени полуразрушенной лестницы внутреннего двора замка Редклиффа. Кошмары не обошли меня стороной – не после того, что мы встретили и увидели в навсегда стертом будущем. Не после тяжелого дня бесконечных, далеко не всегда приятных разговоров. Но у меня все же до последнего оставалась надежда не увидеть своего соседа по сну. По возможности никогда. Но Тинктум, конечно, не мог пропустить момент моей слабости. - Пять лет еще не прошло, - сухо парировал я. Играть в королевы не хотелось, но ни высказывать свои желания, ни даже думать о них рядом с конкретно этим демоном не следовало. Мне пришлось быстро научиться искусству общения с ним, но в этот день оно не могло не подвести меня - Да брось, меньше года осталось, - почти натурально взвыл мужчина. Не было нужды оборачиваться на него, чтобы узнать, как выглядел мой собеседник. В течение крайних трех с половиной лет от нашей последней и, по совместительству, второй нашей игры в королевы Тинктум не оставлял попыток соблазнить меня одним и тем же желанием. Которое, как мы оба прекрасно знали, было невыполнимым. Мертвые не возвращались к жизни даже по воле духов. Пепел Керхита лежал глубоко в земле, под корнями взращённого моими руками дерева. Рядом сидел демон. - Значит, встретимся в Плуитанисе [2], - я особо не надеялся на скорой уход незваного гостя, но попробовать стоило. [2 – Февраль] Мужчина предсказуемо не исчез, только замолк на добрую минуту. А потом я ощутил прикосновение слишком знакомой руки к своему колену. После возвращения из будущего, уже самого по себе ставшего персональным кошмаром, всколыхнулись и некоторые старые воспоминания о гибели наставника. И в связи с ними эта встреча с духом могла пройти по старому сценарию, если бы только Рем не подошел со своей проклятой просьбой. - Тогда почему бы тебе не потратить свой прошлый выигрыш, - в голосе звучала та же хрипотца, те же смешливые интонации. Слова застряли в горле, и сглотнуть их не получилось. Только повернуться и увидеть то же лицо в обрамлении черных прядей, утонуть в тех же небесного цвета глазах. Рот изогнулся в легкой, абсолютно точной улыбке. - Я мог бы остаться с тобой здесь, в этой твоей Инквизиции, - спокойно произнес не-Ремиэль, издевательски пройдясь языком по сухой трещинке на губе. Тонкие пальцы переползли с моей ноги на запястье здоровой руки. – Я мог бы отбросить свои страхи и сомнения, так же как ты. Я определенно не мог отбросить свои страхи и сомнения, и он прекрасно об этом знал. С самого первого дня, когда взыграли гормоны и появились чувственные желания, мне представлялись эти губы и эти руки, но я ничего не делал, чтобы их получить. Потому что долийская мораль запрещала такие чувства, потому что отказ пугал до дрожи в коленках. Потому что леталлину не нужны были мои глупые чувства. Наша дружба не предполагала любви. - Мы могли быть вместе, - вкрадчиво продолжал роук, я в его взгляде горела надежда, просьба. Такая же, как горела днем, в таверне, когда он просил отпустить его домой. И я сказал леталлину да. Поэтому в своем собственном сне я мог сказать ему. - Нет. - Я хочу того же, чего и ты, - посерьезнев, но не сдавшись, прошептал он, склонившись к моему лицу и коснувшись своим кончиком носа моего. – Просто мне страшно, я вижу, что ты готов признаться, когда я сам все еще боюсь неодобрения старейшин и клана. Мне пришлось сомкнуть веки, чтобы не видеть, но его теплое, нежное дыхание все равно оседало на моих губах. Его слова звенели в моей голове, и даже заткнув уши, я не смог бы их заглушить – они жили в моем сердце. - Скажи мне, что хочешь, чтобы я остался, - выдохнул Ремиэль, обвивая крепкими, горячими ладонями мою шею. – Скажи, и я никуда не уеду. Я буду рядом с тобой. Демоны желания неспроста носили такое название. Из глубин чужих душ они выуживали самые сокровенные мечты, самое несбыточное, и преподносили заблудшим разумам на блюдечке, соблазняли тем, что нельзя было бы получить обычным способом. Среди них всех самым сильным считался демон Обмана, как он назывался, приходя в чужие сны. Никто не знал пределы его сил, границы желаний, которые он мог бы исполнить. Он предлагал не просто желания – настоящие сделки, условия которых всегда безукоризненно выполнял. И во всем его соблазнительным представлении была только одна маленькая ошибка. Я мог сказать это самому Ремиэлю. - Нет, - повторил я, распахнув глаза. Тинктум отшатнулся, но чужой облик все же удержал. – Ты прав, я готов признаться. Вот только готов ли он ответить? Демон смог только недоуменно поморгать и захлопнуть приоткрытый до сих пор рот. Выводить его из себя, отказываться от каждого нового предложения всегда доставляло мне радость, кроме, пожалуй, этого. Потому что он хотел заставить меня потратить второе выигранное в королевы желание на Ремиэля. Которого ни в каком сне, ни в будущем, ни в прошлом, ни в настоящем я не посмел бы вынудить полюбить меня в ответ. И Тинктум это знал. - Встретимся в Плуитанисе, - вместо любых новых иллюзий и обманов пробормотал он наконец. – Готовься, мелкий, я планирую содрать с тебя шкуру в следующей партии. - Ты не можешь содрать с меня даже мой выигрыш, - усмехнулся я в ответ. И прежде, чем он успел бы разозлиться по-настоящему, открыл глаза у себя в комнате. В темноте за окном завывал ветер, в камине дотлевали последние поленья, а книга о тактических маневрах войск, начатая перед сном, покоилась на животе. Я обладал достаточной силой воли, чтобы исполнять свои желания самостоятельно. Или противостоять им.

∞∞∞∞∞

До Штормового Берега мы добирались весело и шумно, перемежая закрытие попутных разрывов с плясками и байками у костра, общением с местными поселенцами и дружной постройкой мостов и переправ через неожиданно углубившиеся горные речки. Часть моего бравого отряда, конечно, осталась в Убежище разгребать дела и присматривать за магами – Кассандра и Вивьен решили дождаться прибытия оставшихся частей. Но все остальные отправились со мной и специальным отрядом помощь клану к берегу, так что путешествие стало действительно интересным. Испорченным, правда, горечью расставания, которую я не мог заглушить несмотря на сомнительные шутки Дориана и все попытки Варрика развеселить меня. Нас с Ремом часто разбрасывало по свету, особенно после того, как для меня нашелся достойный наставник, - леталлин должен был быть с кланом, в котором меня уже давно считали чужим, а я не мог усидеть на одном месте и искал себе приключений на задницу. Хранительница иногда посылала роука «на разведку в города», что было лишь предлогом, чтобы выделить мне помощь и дать повидаться с другом, или что-то изредка заставляло меня самого метнуться в Вольную марку на несколько дней, показаться Истиметориэль, позлить отца, привезти даров. Вот и все, что у меня было. Глупо было надеяться, что в этот раз все произошло бы по-другому, но сердцу ведь не прикажешь не испытывать чувства. Марьяна, однажды раскусив мой тоскливый взгляд при общей встрече, часто убеждала меня после поговорить с Ремом прямо и начистоту, уверяла, что, если я сказал бы ему правду, он не смог бы уехать как всегда и нашел бы причину остаться. Иногда ей это даже почти удавалось, но всегда находилась причина для колебаний, в конце концов я знал, что леталлин в некоторых вопросах являлся абсолютным долийцем и не одобрил бы моего к нему отношения. Это было заметно по косым взглядам, которые он бросал на подобные пары в свободном Орлее, куда нас однажды занесло. Это заставляло запихивать поглубже все сжиравшее меня изнутри, а каждый раз перед очередным расставанием - сжимать зубы и молчать. На этот раз я действительно был готов признаться. За день до переправы отряда разведчиком через море, мы долго охотились вместе, смеясь и обсуждая старые приключения, а изнутри так и рвалось это горячечное и жгучее, подогретое недавним сном и издевательским «выступлением» демона. Но я по привычке упрямо гасил это, закусывая губы, а друг будто и не замечал, поглощенный делом. Но в какой-то момент он все же уловил мой тоскливый взгляд и оторвался от выслеживания медведя. - Что такое, Kas ? – спросил он, шутливо потискав меня за щеку. Вот только в его глазах не было ни капли смешинки. – Я просто прослежу, чтобы клан оказался в безопасности и вернусь. - Я, - фраза оборвалась на самом начале. «Я люблю тебя» звучало слишком откровенно. «Я хочу, чтобы ты остался» - слишком эгоистично. – Опасаюсь того, что будет дальше. Такое окончание ведь тоже являлось правдой. Все варианты ей были. Но если первые два я и был готов сказать, то Ремиэль был готов услышать только последний и, собственно, озвученный. Хотелось, чтобы Тинктум горел в огне. Чтобы сердце перестало так болеть. Чтобы в мире вокруг было чуть больше справедливости к влюбленным идиотам. Все это я не мог претворить в жизнь. Только позволить леталлину исполнить его собственное желание – вернуться к клану или к кому он так стремился поехать. - Полагаю, тебя в скором времени могут короновать, - рассмеялся Рем, поправив лук за спиной и вновь ступив на тропу. И мне хотелось верить, что облегченный выдох мне только послышался. – Будем тебе кланяться вместе с Мари. - Очень смешно, - съязвил я, окончательно отказавшись от сомнительной идеи признаться. – И самое отвратительно, что ты можешь оказаться прав. Мы продолжили шутливо болтать полушепотом на эту тему, и я остро желал, чтобы он не поверил моему смеху, чтобы спросил снова. И страшился того, что все соблазны и желания вновь пришлось бы тогда глушить на корню. Ни один уголок прекрасной зеленой чащи не обошелся без нашего внимания, были упомянуты все новые шутки, все старые истории о детских мечтах. И удача снова отчасти оказалась на моей стороне – он не заметил иногда проскальзывавшей наигранности в моих смешках, или, по крайней мере, сделал вид. Вечер закончился традиционными посиделками у костра, в тот день особенно яркими – даже особо невпечатлительные и привередливые выползли из палаток к огню. А наутро отряд с Ремом отправился на корабль до Вольной Марки, мы же пошли к ближайшему лагерю у берега. Варрик и Бык, заметившие мою подавленность, старательно меня убалтывали, так что кошки на душе утихли быстрее обычного, но тяжелый осадок все равно оставался надолго. Особо похандрить не дали еще и внезапно выползшие на берег порождения тьмы. Нам приходилось драться, постоянно следя, чтобы, упаси боги, не хлебнуть оскверненной крови и не получить ран от их когтей. Это отлично помогло отвлечься и попрактиковаться в магии. Через несколько дней прилетел ворон с письмом о том, что корабль достиг порта, и сразу после него, почти успокоившись, я скомандовал выступление во Внутренние земли, где еще оставались дела. Соратники, кончено, удивились моей интерпретации понятия «отдых», но спорить не стали, а у меня внутри что-то настойчиво требовало все закончить до закрытия Бреши. Мы провели необычный ритуал по наводке Сказительницы из Редклифа, получив в награду меч, единогласно переданный Блэкволлу, увидели самого умного барана на свете, почтили память умершей эльфийки и помогли вдовцу, слезная благодарность которого была для меня наивысшей наградой. Команда работала все слаженнее, но я все равно выделил несколько вариантов, в которых чувствовал себя уютнее и безопаснее всего. Что не означало потерю надобности в остальных, просто они получили возможность чаще отдыхать от походов и заниматься своими делами. Между спутниками тоже все четче отслеживались симпатии или разногласия. Сэра и Солас, например, собачились постоянно, а эльф был мне нужнее, так что он вошел в «счастливую» пятерку тех, кто ходил со мной почти постоянно, вместе с Варриком, умевшим находить подход к любому, и Быком, спорившим разве что с магами по вопросам Кун. Вивьен и Дориана постигла в итоге участь Сэры, они слишком часто ныли о некомфортных условиях, как бы я не относился к тевинтерцу, мадам де Фер в принципе не вызывала желания постоянно видеть ее в соседней палатке. У Кассандры оставалось много дел в Убежище, так что щитовым у нас временно выступал Блэкволл, и бравая рать, как мне тогда казалось, сложилась окончательно. В последние дни отпуска мы с Быком, Блэкволлом и страждущей от скуки Сэрой все же сходили на разведку в долину Шейны, но продвинуться далеко нам помешал огненный валун, прилетевший почти в лоб, хорошо хоть щиты выдержали. Пришлось вернуться в укромное место и издалека смотреть на полет самого невероятного зверя в Тедасе под восхищенные вздохи эльфийки и кунари. Соваться к дикому свободному зверю снова я не рискнул, хоть и пообещал себе при первой же возможности собрать отряд на великую битву. И вот, спустя почти три недели беспечного отдыха, мы отправились к Храму Священного Праха, где меня уже заждались маги, немногочисленные храмовники и сиявшая изумрудными всполохами, видимыми даже издалека, Брешь.

∞∞∞∞∞

- Солас, что этот твой вид должен значить? - Прошу прощения? - Не прощения, а каши. И не ты, а костюм. На кого ты хотел быть похож? На лесоруба? Это что-то долийское? Так ты вроде не любишь долийцев. Да и Лавеллан выглядит не в пример лучше тебя, даром что босоногий. - Вот спасибо, Дориан. - Нет, правда. Весь вид Соласа говорит, что он бродячий отступник. Ты хотя бы носишь неплохую куртку. С очень интересным кроем, к слову. У меня таких нет. - А ты разве носишь такие вещи, Посверкунчик? - Куртки с тевинтерским кроем? Безусловно, Варрик. Мне же надо в чем-то тренироваться и блуждать с вами по этим кошмарным лесам. Но пусть я и вижу в ней знакомые черты, в моем гардеробе такой не было. - Потому что я попросил сшить куртку по старым эскизам. - Ты попросил сшить тебе куртку по тевинтерским лекалам, Огнегривка? - Да. В ней маневренность лучше. Это проблема? - Для меня нет никаких проблем, Лавеллан. Поделишься выкройкой? - Попроси портных в Убежище, Дориан. И кстати, у меня есть имя. Кас-тель-ян. Не слишком сложно? - Обожаю тебя, Лавеллан. Солас, тебе заказать такую же? Заменишь хотя бы эту ужасную тряпку, которая у тебя и за плащ, и за фартук. - Пожалуйста, говори громче! Я не слышу тебя за шуршанием твоей мантии!