Растопим между нами лёд

       Юноша быстро вскочил с кровати, обогнул преподавателя, который сам находился в шоке и схватив куртку, кроссовки, которые быстро надел, рюкзак, и телефон с наушниками, полупустую бутылку с алкоголем и выбежал из номера.       Закинул на одно плечо рюкзак, телефон с наушниками спрятал в карман надетой куртки, а бутылка крепкого алкоголя была в руке. Холодное стекло ощущаемо охлаждало кожу ладони. Парень выбежал из гостиницы, не обращая внимания на вопросы девушек с ресепшна. Ему было абсолютно все равно. Ему было все равно на расстёгнутую куртку, хотя на улице прохладно. Ему было все равно на его внешний вид. Ему было все равно на взволнованный взгляд голубых глаз, обладатель которых был не на шутку напуган.       Юноша вышагивал по ночному городу, осматриваясь, ведь потеряться-то хотелось не очень. Вокруг яркие вывески каких-то магазинов, нет людей, нет машин. Чувства смешанные. На душе тревожно из-за осознания, что теперь Арсений Сергеевич в курсе. На душе тепло из-за выпитого алкоголя и в какой-то степени радостно. «Просто жизнь, наверное, решила сыграть такую злую шутку надо мной, — думалось юноше». Бутылка в руках покачивалась в ритм широких шагов. В куртку задувал холодный морской воздух, заставляя поежиться. Над головой висела та самая гирлянда с шарообразными лампочками, а это значило, что Антон вышел на набережную.       На набережной безлюдно. Ни единой живой души. Гробовая тишина, которая оглушала, нарушалась редким шумом волн. Антон идёт по бесконечно длинной набережной, пока его взгляд не утыкается в табличку «выход на пляж». Не раздумывая, так как только этот выход остался открытым, а остальные закрыли, парень хватается за ледяной металл, обжигающий кожу и открывает калитку. Та со скрипом поддаётся, пропуская юношу. Антон спускается по мокрой деревянной лестнице, которая ещё не высохла от недавнего дождя. Свободная рука придерживается за перила, хотя если шатен упадёт, то ему и на это плевать. Когда лестница подошла в концу, ноги поочерёдно утопали в ещё теплом песке. Недалеко слышится шум прибоя. Парень шёл слегка качаясь из стороны в сторону. Морской воздух с каждым вдохом опьянял, ничуть не хуже какого-нибудь наркотика.       Из-за темноты толком-то ничего не видно. Антон подошёл к воде как можно ближе, но чтобы волны его не доставали. Он сел на песок, поставил рядом бутылку с мартини, а сам прикрывает глаза от наслаждения. Он всегда любил море в детстве. Снимает кроссовки, надетые на голую ногу и вытягивает ноги к волнам. Морская пена мягко окутывает ноги, а зеленоглазый берет бутылку с алкоголем в руки и открывая, припадает губами к горлышку.       Жидкость, туманящая разум,обжигает горло, плавно перетекая в желудок. Глаза наполняются непроглядной дымкой, скрывающей за собой многое, а объекты в поле зрения расплываются. Металл, окольцовывающий пальцы, соприкасается со стеклом с характерным звуком. С каждым новым глотком осознание терялось.       Антон поднялся, закрутил бутылку, взял кроссовки в руки и пошёл вдоль берега. Ноги зарывались в песке, замедляя. Каждое движение давалось легко, с какой-то неземной лёгкостью. На душе теперь и паршиво, и тепло. Волны мочили ступни и края чёрных свободных джинсов.       Через какое-то время Антон нашёл пирс. Он холодом отдавал в босые ноги. От алкоголя кружило голову, а упасть с пирса — перспектива так себе, если честно. Казалось, бетонная дорожка в море тянулась бесконечно. Но чем ближе к окончанию, тем менее устойчивее становилось покрытие. Местами тут уже затекала вода, но на это было плевать. Все-таки дойдя до конца, юноша сел на мокрый и холодный бетон, свешивая ноги вниз, к морю. Море штормило. Волны поднимались, разбиваясь о берег. Стихия, казалось, только начинала разгуливаться. Шастун открыл и начал пить из горла, залпом глотая алкоголь. Он толком-то уже и не различал вкуса дурманящей разум жидкости, он просто пил. Пил залпом, надеясь, что это хоть как-то поможет.       Волны уже доставали до ног, и разбивались о пирс. Иногда на Шаста тоже вода попадала, но ему же все равно. На душе пустота. Ничего. Абсолютно ничего. Или же Антон просто ничего не чувствовал. Пальцы мёрзли, щеки холодели, кроссовки стоящие на пирсе, почти унесло в открытое море, а шатен достал телефон, включая первую попавшуюся песню.

Волна бежит на этот берег, Волна бежит и что-то бредит, И звёзды падают за ворот И ковш на небе перевёрнут,

— И в голове смешались мысли, — хриплый голос разбавлял шум прибоя, — И босиком с бутылкой виски, мы изучаем этот берег. Волна бежит и что-то бредит...

Вокруг вода, песок и камни И, время меряя глотками И всех вокруг как ветром сдуло Нас как магнитом притянуло Друг к другу, и теперь на берег Волна бежит и что-то бредит И звёзды падают за ворот И ковш на небе перевёрнут

— Сука, ну как будто специально эта песня, — нервный смех казался слишком громким, но Антон не мог.       Штаны насквозь промокли, а зелёные глаза почти закрывались. Парень лег, выдыхая. Глаза устремились в небо. Яркие звёзды загорались, а некоторые погасали. Некоторые падали, заканчивая свой путь. «Мы как звёзды, непостоянны. Светимся, погасаем и падаем в пропасть со своими ошибками, — сравнивает парень, — А вообще, когда я успел стать философом?». Падает звезда, пролетая и тонет за горизонтом. «Хочу, чтобы он не узнал про мои чувства...». Чья-то рука ложится на плечо, оглаживая. Зеленоглазый подскакивает, садясь и сам удивляется, как не потерял равновесие. — Антон..., — тихо разносится над ухом бархатный голос, а шатен лишь дёргается от непривычки слышать своё имя из уст преподавателя. — Зачем вы пришли? — вопрос в лоб. — Антон, сейчас не об этом... — Зачем. Вы. Пришли? — цедит через зубы, четко выговаривая каждое слово. — Ну а если тебя полиция схватит? За распитие алкоголя на улице, — замявшись, начал тараторить Арсений. — Умеете, лгать, Арсений Сергеевич, — как-то слишком уж грустно хмыкнул Антон. Для него выводы уже были сделаны. — Антон, пожалуйста, ответь на мой вопрос. — Я очень внимательно слушаю. — Я хочу узнать про тот случай, когда вы играли в «я никогда не», — Арсений прикрыл глаза, слушая прибой. — Что вы конкретно хотите узнать, Арсений Сергеевич? — Дима говорил, про «я никогда не влюблялся в преподавателя, а ещё в парня», — пытался потихоньку подтолкнуть Шастуна к мысли физик. — Ну да, и что? Вы мне решили второй мамой наняться или что?! — зеленоглазый вскакивает на ноги, размахивая руками. В нескольких сантиметрах от него открытый выступ в море. — Нет, Антон, но... — Тогда и не лезьте! — Шастун взяв в руки пустую бутылку из под алкоголя и резким движением руки кинул назад, разбивая о Пирс. — Тише, тише, тише, Тош, — Арсений встал и подойдя к старшекласснику мягко взял его за руку, переплетая пальцы, — Пожалуйста, успокойся, прошу. Давай поговорим нормально, хорошо? — Хорошо, — выдохнул Антон. Садясь обратно на край, только теперь вместе с физиком. — Молодец, — похвалил Арсений. Иногда ему казалось, что с Антоном надо говорить как с маленьким ребёнком, потому что чаще всего он себя так и ведёт, — Кто тебе нравится, принцесса? — Я не хочу, чтобы вы это знали, Арсений Сергеевич... — Ты можешь мне доверять, — голубоглазый приобнял ученика за плечи, — Давай ещё раз. Кто тебе нравится, принцесска? — Мне кажется, я погряз в этом человеке. Мне нравятся его голубые глаза, стиль, голос, внешность. Я готов слушать его нравоучения, хоть и не особо этого хотел бы, но я хочу быть к нему ближе... — Так в чем же проблема, Антон? — Этот человек мой преподаватель, — парень скрещивает руки на груди, опуская глаза вниз, пряча взгляд. — Посмотри на меня, пожалуйста, — рука брюнета опускается на подбородок младшего, поворачивая его голову. А тот и не против. Голубые омуты как никогда чисты и безмятежны. Им так хочется доверится, — А теперь давай сложим все факты воедино. — Мне нравитесь Вы, — говорит юноша. Ловит за рукав пальто старшего и притягивает к себе, целуя в холодные губы.