Половина жизни

Воскресенье прошло, и слава богам. Коу не находил себе места, всё валилось из рук: разбил кошачью миску, передержал кальмара в кипятке, надел на Тиару шортики задом наперёд. И точно убедился: без этой трещётки пассивно-агрессивной – ни жизнь ни разу. Никакой радости, одно ноющее внутри. В понедельник он буквально влетел в школу (Наруто бы позавидовал). Да, Мицуба не писал и не звонил, но если они встретятся — наверняка же смогут поговорить. Утренние коридоры гудели, как потревоженный улей. Обычный шум, обычная толкотня у шкафчиков. Но в этом гуле проскальзывали тревожные нотки. Коу навострил уши, пробираясь к своему классу. — Слышал? Первогодка из 1-А, говорят, вчера вечером у витрины… — Да ну, врут. Сказали же — второгодка в бассейне. На воду смотрел, а потом… Обрывки фраз, испуганные взгляды. Коу попытался притормозить какую-то девчонку из параллельного, но та только отшатнулась и ускорилась. Первый урок прошёл как в тумане. На втором по школьному радио объявили: «В связи с техническими работами занятия в бассейне временно приостановлены». Объявление повторили дважды, и от этого «временно» стало ещё больше не по себе. Подошло время обеда — а Мицуба никак не попадался. Когда Коу добегал до аудитории Мицубиного класса, одноклассники пожимали плечами: тот либо уже ретировался, либо ещё не дошёл. Словно призрак. Вернее, как Тайна, у которой появились дела поважнее школьных будней. На обеде в столовой шёпот стал громче. — В библиотеке, представляешь? Подошла к зеркалу, хотела ленточку поправить — и всё. Подруги говорят, просто исчезла. — Моя старшая сестра в студсовете говорит, что таких уже шестеро. Шестеро, представляешь? Коу жевал сэндвич, не чувствуя вкуса. Мысли метались между Мицубой, этими слухами и страшной догадкой, которую он отгонял, как мог. Во второй половине дня Минамото один раз увидел в конце коридора Иджиму и Соту. Они стояли неестественно прямо и нервно озирались. Стоило поймать взгляд Коу, Иджима одними губами, беззвучно выдавил «Ну, нахер» и потащил друга в противоположную сторону, будто от чумы. Сказать, что было нервно — ничего не сказать. А в ту секунду, когда после последнего занятия на пороге класса возник хмурый Тэру, тревожность пробила потолок. Старший Минамото не выглядел рассерженным. Он выглядел сосредоточенным. Коу подхватил рюкзак, сметая со стола всё одним движением, и подпрыгнул к брату. — Тэру-нии? — Ты знаешь, что твой Мицуба ходил к Мирай? Коу остолбенел. — Зачем? — Узнавать, можно ли вернуть года жизни нам обратно. — Чего-о-о?! — Нужно с ним поговорить. Старший Минамото внимательно посмотрел на брата. — Ты никак к этому не причастен? — Ммм… – Коу потёр шею. — Мы повздорили, и он с субботы мне не отвечает. — Повздорили? — Ну. — Серьёзно, как я понимаю? Или твой неуравновешенный бойфренд драматизирует? — Ну, чего сразу неуравновешенный. Он чувствительный. И не драматизирует, — буркнул Коу, но без прежней горячности. Гиперопека — это насилие. Он помнил. — Как хочешь называй своего истерика. – Тэру жестом предложил отправиться за ним. — Что там было? — Я сказал, что, если он не перестанет… кхм… Брату-то они не говорили, что Соскэ восстановил связь с Гранью. — Как мне вам, балбесам, помочь, если ты не говоришь всей правды?— в голосе Тэру не было привычной жёсткости, только усталая практичность. С момента возвращения после Разрыва с ним стало проще общаться. Ушла непреклонная категоричность. — Не перестанет что? Кусачий демон рефлексии вгрызся в бочок: чем Коу отличается от прежнего Тэру, если тоже поделил мир на чёрное и белое в отношении Мицубы? Брат и то разглядел полутона. Вздохнув, Коу вывалил всё: про Грань, про страх, про ссору и ультиматум. Тэру слушал в пол-уха, но главное понял: проблемы с контролем над силами Тайны, стычки с хулиганами, а значит – стресс, кортизол и вспышки гнева. К финалу рассказа он уже вёл брата не в резиденцию студсовета, как хотел до этого, а в сторону старого крыла. — И теперь он скрывается в своей Грани, а ты бегаешь по школе, как угорелый? — резюмировал Тэру. — Да нет же, я… я ищу его, чтобы извиниться! — Ищи лучше. Потому что, помимо ваших личных драм, с субботы в школе началось нечто неприятное. Люди пропадают. Коу замер. — Что? — Пропадают. Бесследно. Рёта Иджима — старший брат того самого Кёширо, с которым у Мицубы были стычки. Двое его приятелей. Первокурсница из фотокружка. Ещё двое, чьи имена пока не разглашали, чтобы не сеять панику. И Аой, — добавил Тэру, и голос его на секунду дрогнул. — Сегодня утром. В туалете у кабинета музыки. Просто… исчезла. Телефон остался на полу, у раковины. — Боже, — выдохнул Коу. — Вы думаете, это… Мицуба? — Коу выдавил из себя, чувствуя, как холодеет внутри. — Слухи уже думают за нас. И думают именно так. «Третья Тайна мстит школе». Нам нужно найти его первыми и выяснить, что происходит. Потому что если это не он, то что-то или кто-то ещё использует его Грань. И это хуже. Они свернули в полутемный коридор старого крыла. — Аканэ уже здесь. Держится еле-еле. У него больше данных из отчётов студсовета, — сухо добавил Тэру, демонстрируя невиданное самообладание. х х х Мицуба и не думал бегать от Коу. Да, не оставляло ощущение обиды — его киданули вместо того, чтобы постараться услышать. Но факт есть факт: Мицуба не святой, и сейчас он понимал последствия своей неосторожности. Весь день в понедельник, да и всё воскресенье до того, Мицуба жил в Зеркальном аду. Точнее, выбегал в него на каждой перемене, заскакивая в первое попавшееся отражение в поисках Тэнджи-куна. Логика пустых манекенов из Грани Третьего всегда была простой: жертву – в зеркало, манекена – на место жертвы. Но в этот раз Тэнджи попал туда не из-за деструктивных обсуждений своих страхов, а по велению властителя Грани (всё сказанное вами может быть… упс!). Значит, была надежда и на возможность как-то сторговаться с манекенами и его выручить. Была же, правда? На каждом перерыве Третий умудрялся «прожить» несколько часов, рыская в пространствах и временах. Часы растягивались в дни, он едва ли пару раз ел за всё это время, усталость копилась, но остановиться он не мог. Каждая неудача — новый укол вины. Он прочёсывал знакомые залы и закоулки, звал, приказывал манекенам, нырял в случайные зеркала-порталы в другие эпохи школы. Без толку. Тэнджи будто растворился в самой сути этого места. Ещё чуть-чуть — и Мицуба растворится вместе с ним. Один раз, где-то в прошлом, он столкнулся с Мирай, из Первых — она снова шкодничала, подкручивая время кого-то из учеников. Третий был в такой степени отчаяния, что и правда спросил, нельзя ли оформить возврат на годы жизни. Малышка расхохоталась ему в лицо и пропала. Да и срать. Только пару раз он подумал про то, что его могли хватиться. Счёт времени он давно потерял. Устало взглянул на разряженный телефон и так и не нашёл времени и сил найти своего парня. Да и своего ли ещё? Крыша ехала ещё и оттого, что в прошлом он то и дело натыкался на разных представителей семьи Минамото — в Академии, как выяснилось, училась не только их бабушка. Во все времена в коридорах выделялись носители голубых глаз и светлых вихров — привет айнам или кому-то ещё, ответственному за эту наследственность. Поэтому, когда он, выжатый, как губка из конняку, с трудом перебросил себя через раму зеркала в старой лаборатории, где через несколько минут нарисовались Тэру и Коу, он не сразу их узнал. Подумал — снова какие-то Минамото. Зашёл не в ту дверь. Бывает. х х х В старом крыле было тихо, как в склепе. Аканэ успел проверить несколько кабинетов, и то, что нужный нашёлся так быстро, стало большой удачей. Лаборатория химии, куда он привёл братьев, пустовала уже много лет, но дверь была приоткрыта. За ней, у окна, спиной к ним стоял Мицуба. Как в чёрном зеркале, в нём отражалось его бледное лицо. В тусклом свете он казался призраком самого себя: осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, в мятой рубашке. Он обернулся на скрип двери. — И правда, нашёл, — удовлетворённо кивнул Тэру своему заму, закрывая за ними дверь. Мицуба промолчал. — Нам нужно поговорить, — начал Коу, шагнув вперёд, но его опередил Аканэ. — Пропустим прелюдии, — голос Аканэ звучал ровно, как лезвие, но под этой ровностью угадывалась такая бездна, что становилось не по себе. — Во-первых, Мицуба-кун, ты заходил к Мирай-сан? Мицуба моргнул. «Откуда?..» Взгляд его был остекленевшим от усталости, но в уголке рта родилась язвительная усмешка. — А что, нужно было письменное разрешение? Или вы боитесь, что ваши драгоценные годы жизни вот-вот испарятся — ни вашим, ни нашим? Не парьтесь. Мирай только посмеялась и сказала, что на такой идиотизм её сила не заточена. Коу почувствовал, как у него свело кишки. Не от слов — от тона. От этой жгучей, ранящей горечи, которой в субботу ещё не было. — Это не о годах, — тихо, но чётко произнёс Тэру. — Это о твоём состоянии. Но сейчас есть проблема поважнее. Ты слышал, что творится в школе? Усмешка сползла с лица Мицубы. — Слышал обрывки. Думал, трёп. — Не трёп. С субботы пропало шесть человек. — Тэру помолчал. — И сегодня утром… — Аой, — подхватил Аканэ и сжал челюсть так, что желваки заходили. — Моя девушка, — произнёс он деревянным голосом. Потом встретился взглядом с Тэру, и тот едва заметно кивнул. — Наша девушка. Зашла в туалет у кабинета музыки — и не вышла. На полу нашли её телефон. Перед зеркалом. Мицуба побледнел ещё сильнее. Мозг, заторможенный бессонницей и бесконечными поисками Тэнджи, начал обрабатывать информацию. Он впился взглядом Тэру в тщетной попытке найти признак чудовищной шутки. — Что... вы... — Всех их в последний раз видели рядом с чем-то, что давало отражение, — продолжил Тэру, пристально глядя на Мицубу. — Окна, вода в бассейне, зеркала… По школе ползут слухи, что это дело рук Третьей Тайны. Что ты мстишь. — Я не трогал никого! — неожиданно для него самого, с губ Мицубы сорвался крик — хриплый, отчаянный. Он резко отступил к окну, вцепившись пальцами в подоконник. Плечи ходуном заходили под тонкой тканью рубашки. — Я всё воскресенье и все сегодняшние перемены был… занят. Я никого не забирал! Глаза его наткнулись на Коу, ища поддержки, и Коу шагнул ближе. Аканэ властным жестом остановил обоих. — Мы не говорим, что это ты, — Он говорил медленно, чеканя каждое слово. — Но если так, то что-то или кто-то использует твою Грань или те же каналы. Могло такое случиться? Мицуба замер. Дыхание было частым. Мысли метались. Он заговорил — тихо, будто сам с собой: — Когда я проявлял плёнки, на кадрах, где были окна, витрины, всё такое, остались пятна. Смутные, как дымка. Я думал — брак. Засветил, может, или химия старая. — Какие плёнки? — мгновенно отреагировал Аканэ. — Парочку, что снял до поездки и утром в субботу на прошлой неделе. Тэру и Аканэ переглянулись. — Фотоклуб, — сказал Тэру. — Аканэ, в пятницу вечером в подвале вскрыли архив старого фотоклуба. Помнишь отчёт? Аканэ кивнул. Лицо его стало озадаченным. — Да. Коробки со старыми плёнками — чуть ли не из семидесятых, и разбитая аппаратура. Вскрытие отражено в отчёте в 18:30. — Он перевёл взгляд на Мицубу. — Первое исчезновение — брата Иджимы — случилось в субботу после обеда. Не было ничего, что могло бы произойти в это время? Тишина повисла густая и тяжёлая. — Ты думаешь, это как-то связано? — осторожно спросил Коу. Мицуба медленно опустился на корточки, прислонившись спиной к холодной стене под окном. Он выглядел раздавленным. — Моя Грань живёт отражениями. Тем, что в них застревает. Чувства, воспоминания, мгновения… — Он говорил с трудом, будто вытаскивал слова из себя. — Если из того фотоархива вырвалось что-то, что питается тем же… Наверное, оно могло прорваться сквозь мою Грань, как через дыру. И теперь оно ищет новые отражения — новые кадры для своей коллекции. Он посмотрел на свои руки, затем — прямо на Коу. — Это не я. Но моя... активность в субботу могла стать триггером. Я расшатал всё к херам и что-то нарушил. В субботу, когда сорвался. — В его глазах появились слёзы. — И оно влезло в эту дыру. Коу рванул к нему, опустился рядом, схватил за плечи. — Мы что-нибудь придумаем. Слышишь? Вместе придумаем. Мицуба дёрнулся, но не отстранился. — Значит, так, — подал голос Аканэ, и в нём снова зазвенела свойственная ему решимость. — Начинаем охоту завтра с утра. А сегодня нужно подготовиться. Осмотрим подвал, старое крыло, актовый зал — все места, где много отражений. Ищем твою «дыру». Ты её пробил — ты и должен помочь её закрыть. Или хотя бы понять, как эту тварь поймать. А мы прикроем, если что полезет. — Он помолчал. — Аой мы вернём. Живой. Соскэ кивнул, не поднимая глаз. х х х Утром во вторник Мицуба пришёл в школу раньше всех. Не из рвения, а потому что он не спал почти всю ночь: рассматривал плёнки, искал закономерности. Он сидел на подоконнике в пустом классе, снова и снова пересматривая распечатанные фотографии. Папка с контактными листами лежала рядом, увеличительное стекло валялось на полу. Солнце, едва поднявшееся, било в окно и отражалось в лупе ослепительным зайчиком. На каждом втором кадре — те самые дымчатые пятна. На одном — силуэт у окна в коридоре, где никого не было. На другом — размытое пятно на месте витрины клуба астрономии. Брак? Закономерность? Он чувствовал, что ответ где-то рядом, но не мог его уловить. Из почти дзеновой сосредоточенности его вывел звук шагов и чей-то голос: — О, а вот и наш ночной сторож! Дрых бы себе, а он тут архивы сторожит. Мицуба дёрнулся, едва не свалившись с подоконника. В дверях, прислонившись к косяку, стоял Аманэ Юги. В руках он держал два онигири, косо перевязанные ленточками. Редька — сама заботушка. — Безумный Ножик, ты охренел так пугать? — просипел Мицуба, растирая затёкшую шею. — А что, есть культурный способ? — хмыкнул Аманэ. Он потянулся, довольный собой, и уселся на соседнюю парту. — Онигири дать? А то выглядишь так, будто неделю не жрал. Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно сунул в руки Третьего незатейливый треугольник с рисом и рыбой. Мицуба хотел огрызнуться, но живот предательски заурчал. Он молча взял подарок и принялся жевать. Аманэ наблюдал, свесив ноги. — Чего копаешься-то? — кивнул он на разложенные плёнки. — Не твоё дело. — Моё, не моё… — Аманэ пожал плечами. — Дай глянуть, что ли. Он потянулся и, не дожидаясь разрешения, взял один из снимков. Мицуба дёрнулся, но было поздно. Аманэ поднёс изображение к свету, прищурился. — Ничего не видно, одни пятна… О! — Он ткнул пальцем в уголок кадра. — Это что за раритет? Мицуба глянул на фото. Он уже осматривал его, но не отметил никаких артефактов. На снимке была спортивная площадка, а в углу, почти незаметный, угадывался силуэт фонтана с птицей. — Фонтан с чайкой. И что? — Ты серьёзно? — Аманэ уставился на него с неподдельным изумлением. — Это же старющий фонтан! Его поставили ещё до того, как я… ну, ты понял. До призначного дебюта, — Юги постарался скрыть за усмешкой неприятные воспоминания. — Но самое важное, — он многозначительно поднял палец вверх, растягивая паузу, — что лет двадцать назад фонтан снесли. Я думал, никогда его больше не увижу. А ты его заснял. Как? Мицуба замер, не дожевав кусок. — Двадцать лет назад? — Ага. На моей памяти убрали. — Аманэ закивал. — Странно, да? Он же новый совсем на фото. Как будто вчера снимали. В голове у Мицубы что-то щёлкнуло. Он отложил рисовый треугольник, выхватил у Аманэ фотокарточку, поднёс к окну. Фонтан — чёткий, ясный, с чайкой на краю чаши. Но он же снимал это в среду! В среду на этом месте и правда был пустой газон. Никакого фонтана там не было уже двадцать лет. — Ты чего застыл? — Аманэ толкнул его в плечо. Мицуба обернулся. Глаза его горели странным, почти безумным огнём. Не брак. Не глюк. Не случайность. — Ханако, ты гений. — Я знаю, — самодовольно улыбнулся Аманэ. — Но почему конкретно? — Потому. — Мицуба тряхнул плёнкой. — Спасибо. Серьёзно. — Да не за что... — начал тот, но Мицуба уже не слушал. Он сгрёб все листы в папку, вскочил и выбержал из класса, забыв про всё на свете, включая надкушенный онигири. Седьмой остался сидеть в полном недоумении. — Эй, если не хотел есть, лучше бы мне сразу отдал! — крикнул Аманэ вдогонку. — И вообще, мог бы и спасибо за завтрак сказать! Нэнэшенька старалась. — Аманэ спрыгнул с парты и вздохнул: — Эх, молодёжь! Но Соскэ был уже далеко. Он летел по коридору, едва не сшибая начавших подтягиваться на занятия учеников. Ему нужно было найти Коу. Сейчас же. Теперь он знал. Знал, что его зеркальная камера ловит не только настоящее, но и прошлое — застрявшие в стенах, в отражениях, в самой памяти школы мгновения. И если эти мгновения можно поймать на плёнку — значит, она может быть для них ловушкой. Оружие было у него в руках. Оставалось только найти нужную модель и хорошенько прицелиться.