Половина жизни

Ноги сами понесли его на первый этаж — в надежде перехватить Коу, который почти всегда приходил за десять минут до начала занятий. Тайминг, выверенный несколькими годами режима Тиариного детсада, куда Коу каждое утро отводил сестру. Мицуба сам не знал, что скажет при встрече — всё, типа, наладилось, только как-то не до конца. Говорить было нужно, но неприятно: на связках будто налёт какой налип или мелкий мерзенький песочек, каждое слово — как через тёрку. Но если уж они вчера решили действовать вместе, то пора начинать, а не прятаться по углам. У шкафчиков было пусто — только первогодка из параллельного класса возился со своим замком. То ли после исчезновений родители позволили большинству детей остаться дома, то ли напуганные ученики старались быстрее подниматься в аудитории, нигде не задерживаясь. Мицуба прислонился к стене, прижимая к себе папку с плёнками, и принялся ждать. Коу появился через пять минут — взъерошенный, с наполовину раскрытой сумкой, откуда так и норовили сбежать учебники, и сбившимся воротом. Увидел Мицубу, замер на секунду, а потом его лицо осветилось искренней радостью. «Отходчивый, капец», — словно даже немного пожурил своего мальчика Соскэ. И тут же одёрнул себя: радоваться надо, повезло нереально же! — Ты здесь! — Выдохнул он, подходя ближе. — Думал, ты уже не придёшь. — Тиара по пути увидела какую-то нечисть и решила разобраться. — Ничего серьёзного? — Мицуба задал вопрос максимально скучающим тоном, хотя внутри его подкинуло. — Не, там мелочёвка, — отмахнулся Минамото. — Ну, для неё – точно. — Тяжело жить в тени сестры? — хмыкнул Соскэ. — Учусь, — отзеркалил ухмылку Коу. — Ты давно пришёл? — Угу, часа полтора здесь торчу точно. Не спалось. Ну, ты знаешь. Повисла неловкая пауза. Чертовски хотелось поправить этот его скособоченный ворот. Проверить, а правильно ли этот ворох недоразумения вообще застегнул пуговицы – с него станется. Зачеркнуть всё, что произошло с субботы. Вот только не получалось. В горле снова заскребло. Мицуба постарался переключиться: перехватил папку, открыл её и ткнул прямо под нос Коу. — Смотри. Прикинь, это не брак. — Пятна? — Не только. Это, вот, силуэты. А вот, — палец Соскэ припечатал изображение ничем не примечательного плаката на стене, — приветик из прошлого. Дату видишь? На плакате о наборе членов кружка любителей сверхъестественного (иронично!) значилось: «Только до 31 мая 1997 года». — Реально?! — Коу округлил глаза. «Красивые, – не вовремя отметил про себя Мицуба. – И как из всех японцев мне достался голубоглазый? – Он неосознанно облизнул губы. – Пару дней нормально не видел, и уже соскучился, жесть. Как бы он меня ни ранил, я этим глазам почти всё могу простить. Мицуба Соскэ, могучая Третья Тайна – и пал жертвой чар. Хотя, пожалуй, экзорцизма. Тогда логично. Сойдёт». Внутренний диалог пришлось прервать и вернуться к насущному. Мицуба картинно вздёрнул подбородок: — Я же повелитель всея зеркал. Вот моя зеркалка и решила, что теперь ловит то, что застряло в этих стенах. Моменты, эмоции, воспоминания. Как зеркала в Зеркальном аду, только в плёнке. Коу всмотрелся в другие снимки. Всюду – дымчатые пятна, размытые силуэты, элементы, которых там быть не должно. — А раньше почему так не было? — А раньше я не был Тайной, вот и всё. — Мицуба дёрнул плечом. Увидев нахмуренные брови Коу, пояснил: — Минамото-кун, позволь мне освежить твою память: до смерти я был обыкновенным человеком. Хоть и необыкновенным, конечно же, — Мицуба понадеялся, что шутка немножечко разрядит атмосферу. — А когда стал Тайной, не то чтобы было время на фотосеты. Сейчас — другое дело: и мой блистательный талант вернулся, и… — он опасливо глянул на Коу, — силы. Особенно последние недели. Минамото помрачнел, но сдержался. Он бросил попытки в сложные умозаключения — это всё равно не было его сильной стороной. — И тут замешана та самая хрень, которая забирает людей? — Возможно, — уклончиво согласился Мицуба. — Почему сейчас? Соскэ легонько постучал по лбу Минамото. — Ау, есть кто дома? Для проспавших: вчера наши несчастные влюблённые, оставленные без своей лучшей женской составляющей, всё доходчиво объяснили. Архив фотоклуба вскрыли, нечисть оттуда — прыг! А я со своей истерикой ей дал наводку, она и зацепилась… «И это ты ещё не знаешь про то, что было после того, как я выпнул тебя из Грани». Третий поёжился. — Я не понимаю, как именно она связывает фотографии и отражения, — озвучил мысли Минамото. — Я пока тоже, — подхватил Мицуба. — Но спорю, что в том подвале с архивом она сожрала на плёнках всё, что могла. И теперь вышла на охоту, чтобы запирать лакомые кусочки – людей с их эмоциями – в отражениях, как когда-то в фотках. К концу объяснения Мицуба приуныл. Потом резко захлопнул папку и поднял глаза на Коу. Тот смотрел на него с таким вниманием, с такой готовностью слушать (ну или огрести за тугодумность), что Мицуба едва ли не дал себе затрещину: к нему — со всей душой, а он что? По лбу стучит! Это, конечно, вообще-е-е... С губ само сорвалось то, что он пытался затолкать поглубже: — Слушай… может, нам уже хватит прикидываться? Тут все комнаты в стадах слонов, а мы с тобой о фотках. Коу дёрнул уголком рта — вот уж точно. И какое же облегчение, что не он начинает этот разговор. — Тоже чувствуешь? — Ещё бы. Они отошли к окну в конце коридора, подальше от залётных учеников. Мицуба прислонился к подоконнику, Минамото встал напротив, и несколько секунд оба молчали, разглядывая цветные носки увабаки, ставшие вдруг о-о-очень интересными. — Я был мудаком, — выдал, наконец, Коу. — С тем ультиматумом. Ты прав — я пытался тебя контролировать, а не… не быть рядом. Мицуба дёрнул плечом. — Я тоже хорош. Наорал, вышвырнул тебя из Грани, потом пропал и даже не соизволил объясниться. — Он помолчал. — Я не привык, что за меня кто-то переживает. И когда ты начал… ну, душить своей заботой, я не понял, как на это реагировать. А раз ты сам вполне однозначно поставил меня перед выбором, — Мицуба попытался прогнать бесящий налипший песок и сглотнул несколько раз подряд, — я даже подумал, что, может, проще и правда… — «Да сучье горло! Вот тебе и психосоматика.» — отдалиться. — Не надо отдаляться, — тихо сказал Коу. — Просто говори мне, когда я перегибаю. Я постараюсь себя тормозить. Я же за безопасное движение, в конце концов. Они посмотрели друг на друга и позволили себе улыбнуться. В глазах у обоих закрутился водоворот эмоций — признание своей неправоты, благодарность и осторожная надежда на то, что всё станет по-прежнему. Или не по-прежнему, нет — даже лучше. Дальнейшие слова казались лишними. Коу протянул руку и сжал пальцы Мицубы — просто так, чтобы убедиться, что он рядом. — Я скучал, — выдохнул он. — Я тоже, — Мицуба откликнулся на прикосновение, сжав пальцы в ответ, и внутри у обоих что-то отпустило, расслабилось. Будто узел, который стягивал грудную клетку все эти дни, наконец развязался. — Ладно, — Мицуба тряхнул головой, прогоняя нахлынувшую слабость. — У нас куча дел. Смотри. Он вытащил из папки ту самую фотографию с фонтаном и ткнул в неё пальцем. — Видишь? — Фонтан с чайкой? — Коу всмотрелся. — Разве у нас такой стоит? — Не стоит. Его снесли лет двадцать назад. Аманэ его узнал. Уже несколько багов из прошлого, понимаешь? Значит, моя камера точно ловит то, что отпечаталось в этих стенах. И, вероятно, сможет захватить то, что этими моментами питается. Коу свёл брови, соединяя кусочки пазла. — Так ты хочешь поймать ту сущность на плёнку? — Да. Но для этого нужно понять, с чем именно мы имеем дело. Откуда она взялась, чем жила раньше, что именно её привлекает. Иначе не выследим. Они ещё немного постояли у окна, обсуждая детали. Коу слушал внимательно, изредка задавая вопросы, и Мицуба впервые за долгое время чувствовал, что они снова на одной волне. х х х Большая перемена застала их в библиотеке. Место не самое располагающее для сборищ, зато тихое и малолюдное. Коу с Мицубой устроились за дальним столом, разложив перед собой фотографии, и вполголоса обсуждали план. — Значит, нам нужно узнать про неё максимум, — говорил Коу, постукивая ногтём по одному из снимков (Эркюль Пуаро нашёлся, серьёзный дофига). — Как она проявляла себя раньше, кто смог её затолкать в тот архив… — Как будто у нас есть выход на старпёров, которые учились тут в семидесятых, — хмуро отозвался Мицуба. — Погоди-ка… Мальчишки округлили глаза, одновременно находя очевидный ответ. Они так увлеклись, что не заметили, как к ним подошла Нэнэ со стопкой книг по садоводству — верна своим увлечениям. — Вы чего такие таинственные? — спросила она, присаживаясь рядом. — Сплетничаете? — Что-то вроде того, — уклончиво ответил Коу, но Мицуба вдруг перехватил его взгляд и почти незаметно кивнул. — Семпай, вы с Ханако ещё с сегодня увидитесь? Нэнэ приподняла аккуратные бровки. — Думаю, да. А что? — Редечка моя дорогая, — сложил в молитвенном жесте руки Третий. — Можешь для нас кое-что у него спросить? Про стародавние времена, когда нас ещё в проекте не было, а он был совсем юным призраком. — А почему сами не спросите? Мицуба нехотя объяснил: — Я с утра его и так расхвалил. Боюсь, его эго раздуется до размера Токио Тауэр. Да и… — лицо Третьего выражало что-то из разряда «все всё понимают», — он такой любитель поломаться! Яширо хихикнула — сложно спорить. — А если Нэнэшенька его попросит, — добавил Мицуба, передразнивая Аманэ, — он тебе что угодно выложит. Девушка задумалась, потом улыбнулась — той самой тёплой улыбкой, от которой даже у прожжённых скептиков и угрюмцев поднималось настроение. — Я думаю, мальчики, вы его зря демонизируете. Аманэ-кун обязательно вам ответит, но спросить вам лучше самим. А я просто подстрахую. Мицуба с Коу переглянулись: на секунду обоим показалось, что улыбка милой Нэнэ стала слишком сладенькой, а в руках словно наметились очертания призрачного ножика (с кем поведёшься). И она явно умела им угрожать, когда ей что-то не нравилось. Такая вот подстраховка. Семпай достала телефон и быстро набрала сообщение. Через пять минут в дверях библиотеки возникла взъерошенная голова. — Вы чего тут, пожар какой? — Аманэ плюхнулся на стул рядом с Нэнэ и окинул компанию подозрительным взглядом. — Я, между прочим, обедал. — Ты теперь всегда обедаешь, — фыркнул Соскэ. — Ну и что? Я растущий организм. — Ты старпёрский организм. Тебе больше полувека. — Мой милый птенчик, — совершенно елейным голосом обратился к нему Юги, — давай мы не будем вспоминать былое, а то я напомню, что ещё пару месяцев назад ты наворачивал сердца в чёрном кровавом соусе, как нефиг делать. Нэнэ легонько толкнула его в бок. — Пожалуйста, послушай их. Аманэ посмотрел на неё, потом на мрачные лица Мицубы и Коу, и его игривое настроение поугасло. — Ладно, выкладывайте. Мицуба веером разложил на столе фотографии. — Помнишь, утром ты спросил, откуда у меня этот раритет? — он ткнул в фонтан. — Так вот, это не единственное странное фото. Смотри. Он предоставил остальные доказательства: вот плакат с объявлением о наборе членов кружка из прошлого, вот окно спортзала с размытыми силуэтами на фоне старого ремонта, который никто, кроме Седьмого, не застал, вот витрина клуба астрономии с каким-то сгустком тьмы. Мицуба посмотрел на Аманэ в упор. — Моя зеркальная камера это поймала, как и любые другие зеркала в Аду. Всё это застревает в… не знаю… материи школы, а теперь и на снимках. Старые моменты, воспоминания, эмоции. И, кажется, это может составлять рацион нашей новой – вернее, старой – нечисти, которая недавно пробудилась. Аманэ жевал невесть откуда взявшееся печенье, но глаза его стали внимательными. Он перебирал фотографии, вглядываясь в каждую. — И что это за хрень, есть предположения? — спросил он наконец и проворчал под нос: — Стоит сдать пост, как вылезают всякие самозванцы. — Мы не знаем точно, — вмешался Коу. — Но с субботы в школе пропало несколько человек. — Нэнэ при этих словах прижала руки к груди. За Аой она, конечно же, переживала. — Они исчезали у отражающих поверхностей — зеркал, воды в бассейне, витрин. — Но это не твоих лап дело? — уже зная ответ, не мог не спросить Аманэ. — Конечно, нет. Нахрена бы они мне все сдались, — огрызнулся Третий. — Зато в пятницу в подвале вскрыли архив старого фотоклуба — там были плёнки аж из семидесятых. И, кажется, оно вылезло именно оттуда. Аманэ замер. Печенье застыло на полпути ко рту. — Погодите-погодите… — он отложил сладость и уставился на Мицубу. — Ты говоришь об архиве, который устроили на старом складе? — Ты знаешь, о чём мы? — быстро спросила Нэнэ и посмотрела на своего парня уже не просяще, а требовательно. Аманэ потёр переносицу, собираясь с мыслями. Взгляд его ушёл куда-то в прошлое — туда, где он был не просто голодным учеником, а ещё не самым опытным, но перспективным предводителем школьных Тайн. — В первые годы после того, как я стал призраком, в школе орудовала одна хрень. Она забирала людей, когда те касались геометрических линий — классиков на асфальте во дворе, чертежей в кабинете, разлиновки в спортзале. Как будто любой правильный узор мог стать для неё дверью. И, чем больше поглощала живых, — продолжил Ханако, — тем больше новых схем себе подчиняла. В какой-то момент она стала появляться уже буквально в каждом третьем таком узоре. — И что с ней стало? — В голосе Мицубы сквозило нетерпение. — Мы запечатали её. Втроём или вчетвером – я уже не помню, кто тогда участвовал. Куда-то в подвал. — Аманэ наморщил лоб. — Там тогда был старый склад, всякий хлам хранили. И теперь я понимаю, что это туда позже закинули архив первого фотоклуба. — Юги, кажется, даже заинтересовался. — Я думал, она так и сгнила там в безвестности. — Не сгнила, — скривился Мицуба. — Она приспособилась. Аманэ присвистнул: — Хитрая зараза. — Видимо, привыкла питаться отпечатками эмоций и событий с плёнки, и голодать не намерена – уже сколько народа утащила. — Соскэ откинул голову назад, уставившись в потолок. — Только тогда я не понимаю, как она использует отражения вместо прежних чертежей. Не бьётся: она же адаптировалась к фотоснимкам. Коу подал голос, где отчётливо слышался праведный гнев: — Ханако, почему вы её не уничтожили, а только заперли? Разве можно было оставлять её в таком виде, да ещё и в месте, где иногда появляются ученики?! Седьмой озадаченно воззрился на Минамото, потом перевёл взгляд на Мицубу. — Касатик, ты своему мальчику объяснишь, что он несколько… — Не блещет умом, да, — ни секунды ни колебаясь, закончил фразу Соскэ. — Сообразительный у нас не он. — Какого хрена?! — гаркнул возмущённый Коу, и, кажется, вся библиотека разом на него шикнула. — Простите, — он поспешил снизить громкость и горячо зашептал: — Предатель. Вместо того, чтобы объяснить… — Ой, да горе ты моё. — Мицуба примирительно положил руку на белобрысую макушку. — Ну, прости, прости. Сам подумай: ты спрашиваешь, почему Школьные Тайны не уничтожили какую-то нечисть. — Ну? Нэнэ, несмотря на то, что ей не понравилось избиение младенца в лице экзорциста, еле сдерживалась, чтобы не прыснуть. До кохая и правда доходило медленно. Они озорно подмигнули друг другу с Ханако. Мицуба бросил на них взгляд «что взять с убогого?» и продолжил тренировать логическое мышление Минамото. — Так а Тайны — кто? — Ну, нечисть. — И? Милый, пожалуйста, ты сможешь, я верю. — Соскэ подбадривающе сжал кулаки. Он не определился, плакать ему или смеяться. Но в этой жизни ему многое явно придётся вывозить самому. — И… А-а-а-а! Дошло, наконец. — Алиллуйя! — Юги развеселился. — Мы коллег направо-налево не уничтожаем, если конкретно нам они ничего не делают. Да, буйствовать на нашей территории — не хорошо. Но её жертвами становились не мы, а ученики. Тем не менее, нас немало раздражало, что она не шла с нами на контакт. Поэтому решение было не особо изящным, но действенным – печать и заточение. — Он вдруг заговорщически проговорил у самого лица Коу: — Кста-а-ати, мы обскакали твою бабушку. Она не смогла разобраться с этой проблемой с первого раза. — Он приложил палец к подбородку, делая вид, что рассуждает. — Со второго, может, и преуспела бы, но мы справились быстрее. Коу отнёсся скептично: экзорцистки их клана не могли проиграть так легко. Возможно, бабушка не особо хотела, или её что-то отвлекло. Не суть. Он предпочёл сдержаться и оставить дискуссию до лучших времён. Ханако, чувствуя себя центром внимания, важно скрестил руки. — Ладно. Чем помочь? Мицуба задвинул подальше желание осадить Трёкнутого Ножика. Важнее сейчас ценный опыт. — Расскажи всё, что помнишь про неё. На что она велась, чего боялась. И как вы её запечатали. — Боялась? — Аманэ задумался. — Знаешь, я не помню, чтобы она чего-то боялась. Она просто была. Как… как отражение в луже. Наступишь — исчезнет. Потом снова появится. А мы тогда создали для неё идеальную ловушку: сделали так, чтобы в одном месте сошлось сразу много линий, и в центре собрали максимум своей энергии. Она, наверняка, больше бы оценила жизненную силу живых, но сильные Тайны — тоже неплохой магнит. Так мы её и приманили, запечатали в одну точку и закрыли. — А кого она забирала в те года? — подал голос Коу. — Хороший, а главное правильный, вопрос, парниш, — одобрил Седьмой и ненадолго задумался. — Но я не уверен, что знаю ответ. — Он поднял глаза к потолку, пытаясь вспомнить хоть что-то из тех эпизодов. Та ещё задачка спустя полвека. — Помню мальчика, у которого недавно умер отчим. Он как раз увлекался черчением и все вечера просиживал тут, даже когда после кружков никого уже не оставалось. И ещё одного. Его невзлюбил один учитель и постоянно выставлял того лодырем и бездарем перед классом. Но общего между ними не было. Очень разные пареньки. Мицуба тихонько кивнул своим мыслям, и только Коу заметил это краем глаза. Аманэ решил предупредить: — Ребят, только вы же сами видите: она адаптировалась. У неё и методы теперь другие. Так что тут уж извините, запечатать по старому лекалу не получится, — Аманэ развёл руками. Повисла тишина. Мицуба смотрел на фотографии, и в голове у него едва ли не скрежетало, складывалось в новую картину. Коу рядом пристально вглядывался в его профиль, пытаясь разгадать задумку Третьего. — Что я знаю точно – я смогу поймать её на плёнку, — наконец, решительно заявил Мицуба. — Моя камера, пока мои силы в действии, работает по тем же принципам, что и мой Ад. Если она может захватывать моменты, значит, может захватить и то, что из этих моментов состоит. Наша новая неприятельница — как раз такая. Аманэ посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом усмехнулся. — А ты, оказывается, не только драмы наводить умеешь. — Он одобрительно хлопнул Мицубу по плечу. — А имя? — вдруг спросила Нэнэ. — У неё было имя? Аманэ покачал головой. — Мы её прозвали «Схема». Но в остальном она не выглядела особо разумной и тем более не представлялась. Но жить без имени – как-то грустно. — Он замолчал. Нэнэ мягко положила ладонь ему на плечо и легонько сжала. Аманэ благодарно улыбнулся. — Поэтому – хотя бы «Схема». — Значит, дадим ей новое имя, — сказал Коу. — Кодовое. Для операции. — «Негатив»? — предложил Мицуба. — Слишком мрачно, — раздался голос из-за стеллажа. Все обернулись. В проходе стоял Аканэ, прислонившись к деревянному торцу и скрестив руки на груди. Складывалось впечатление, будто он уже полчаса тут стоит, но только сейчас решил обозначить своё присутствие. Позади Первого стоял Тэру. — Простите, что без стука, — добавил Аканэ чуть насмешливо. — Услышал краем уха про вашу сходку и решил присоединиться. Вы же не против? — Вы вообще как узнали, где мы? — удивился Коу. — У нас стены тонкие, — ответ содержал явную издёвку. Аканэ подошёл ближе и решительно взял одну из фотографий. — Так что за план? Пришлось пересказывать всё заново. Аканэ слушал молча, а когда Мицуба закончил, кивнул. — Мы с президентом обошли сегодня все места «преступления». Бассейн должен подойти для ловушки. Завтра после занятий. Там вода — идеальная отражающая поверхность. И там уже был случай исчезновения. Значит, она туда вернётся. — Не факт, — возразил Коу. — Она может избегать мест, где её уже засекли. — Или наоборот — считать их своей территорией, — парировал Аканэ. Мицуба слушал их спор, и в голове крутились слова Аманэ про «схемы» и «линии». Про то, что тогда, в семидесятых, Негатив ловил людей на любые правильные узоры. Да как же связать это с чёртовыми фотографиями?! И вдруг его осенило: — А что, если дело не в отражениях? Или так: не только в отражениях? Все уставились на него. — Аканэ-семпай, Президент, вы говорили, что там, где исчезла Аой, оставался её телефон. — Всё так, — подтвердил Тэру. — Он у её родителей или у вас? Можно на него посмотреть? Аканэ с Тэру переглянулись. Действительно: правильнее было бы отдать телефон родственникам, вот только… — Держи, — поколебавшись, всё же вытащил из сумки смартфон Первый. Разблокировал экран, набрав нехитрую комбинацию. Ему было ужасно стыдно, что разок он подглядел её (конечно же, совершенно случайно), и с тех пор не мог вычеркнуть её из памяти, ведь Аой-чан задала пароль из дат рождения. Только не кого-то одного, а троих. Цап! — и вот уже Мицуба открывает галерею, быстро-быстро листает и… — Охренеть я Агата Кристи! Он сам не сразу поверил, что его догадка настолько верна. — Что там? — Дай посмотреть! — Не толкайся! Ребята обступили его с разных сторон. Последней фотографией на телефоне была селфи с милым личиком Аой. На губах — немного искусственная, модельная улыбка, в глазах — секундное изумление: она явно что-то увидела. — Стой. Это не… — Это не селфи, — мотнул головой Третий. — Это отражение в зеркале. Она себя снимала. Вот вам и взаимоувязочка фотопристрастий нашего Негатива и отражений вместо узоров. Уверен: если проверить телефоны и других пропавших, последнее, что будет — фотка себя в отражении. Причём, не обязательно преднамеренно. — Похоже, ты прав, — поправил очки Аканэ. Мицуба просиял. — Телефон ученика, пропавшего в бассейне, был на дне. Наверное, выскользнул, когда его утащили. А за секунду до этого он мог сфотографировать воду и заснять себя. — И есть ещё кое-что, — Мицуба решил раскрыть все карты и озвучить, что последние минуты крутилось в голове. — Закономерность. На уровне теории, но сами посудите: мальчик без отчима, забитый ученик… Ну! Смотрите: Зеркальный ад питается застрявшими эмоциями и, прежде всего, страхом, неуверенностью, комплексами, — продолжил Мицуба. — Вот и этой хрени нужны не просто люди, фоткающие себя или случайно попавшие на фото в отражении, а люди в момент кризиса. Чтобы эти эмоции посмаковать. И тогда тем более понятно, отчего она зацепилась за… мои каналы. — Тогда почему она забирает в этот раз всех подряд? Та же Аой никого последнее время не лишалась, — недоверчиво переспросил Аканэ. — А ты уверен, что все пропавшие были спокойны? Не обязательно быть подавленным, вполне сойдёт любая эмоциональная нестабильность. Иджима — вечно на взводе. Аой… — Мицуба запнулся, скосив глаза на Тэру с Аканэ, но озвучил догадку до конца: — В ваших ммм… нестандартных отношениях эмоций, уж наверняка, через край. Тем более вы недавно… скажем так, добавили в жизнь новые грани. Плоскости, выпуклости, — он закусил губу, устыдившись, что в такой ситуации позволил себе шутку. Аканэ мгновенно вспыхнул и раздул ноздри. Тэру же не подал виду (не человек — кремень!) и склонил голову, обдумывая предположение: — Допустим. И что это меняет? — Это меняет то, как мы её ловим, — в глазах Мицубы загорелся азартный огонёк. — Нам не просто нужно создать отражение и вооружиться фотиком. Нам нужно создать эмоциональный всплеск. Приманку. — И что будет приманкой? — тихо спросил Коу, и в голосе его звучал испуг. — Кто. Все посмотрели на Мицубу. Тот усмехнулся — криво, с горчинкой. — А кто у нас тут получеловек-полудемон в пубертате с нестабильным фоном? Кто в последние дни только и делает, что мечется между виной, злостью и отчаянием? И кто и-де-аль-но подходит и под определение носителя лакомой жизненной силы, и энергии сильной нечисти, о которых недавно нам поведал фигурант событий семидесятых? — Он развёл руками, а Ханако чуть поодаль даже крякнул (как всё складно вышло). — Пользуемся, чем богаты, господа. Это буду я. Коу открыл рот, чтобы возразить, но Мицуба остановил его взглядом. — Не начинай. Я не в бездну лезу. Я просто… буду самим собой, только в стадии обострения. А вы подстрахуете. Если я прав — она клюнет. Если нет — значит, пробуем по-другому. Повисла тишина. Тэру и Аканэ переглянулись. Нэнэ отчаянно вцепилась в плечо Юги, отчего тот подумал, что его девочка далеко не такая хрупкая, как кажется. — Рискованно, — наконец сказал Тэру. — Но логично, — добавил Аканэ. — И у нас нет другого плана. Коу молчал, сжимая кулаки. Ему отчаянно хотелось закричать «нет», спрятать Мицубу подальше от всего этого, но он помнил утренний разговор. Помнил обещание — не лезть с гиперопекой и слышать, когда его просят не перегибать. — Ладно, — выдавил он наконец. — Но я буду рядом. Если что-то пойдёт не так… — Ты ей наваляешь, — Мицуба положил руку на его предплечье. — И спасёшь меня. Договорились? Минамото кивнул, хотя более тяжёлого решения он не принимал уже давно. х х х После уроков, когда школьная суета улеглась, Мицуба засобирался домой. Коу догнал его уже на выходе. — Слушай… у тебя как с ужином? Мама дома? — В ночь сегодня. Бутерброды, наверное. — А давай к нам? — выпалил Коу и тут же замялся: не рано ли? — Твой страшный брат не против? — Ты хотел сказать «старший»? — Кто зна-а-ает, — протянул Мицуба. — Я спросил, всё окей. А Тиара вообще будет капец как рада. И поедим нормально, и план обсудим спокойно. Ну да, ну да, как будто тех трёх раз, что они уже его обсудили, не было достаточно. Мицуба хотел отказаться — где-то глубоко всё ещё саднило. Но потом вспомнил утренний разговор, пальцы Коу и то, как легко стало на душе, когда они перестали прятаться за обидами. — Ладно. Только если Тэру правда не против. — Не против, не против, — Коу уже тащил его к выходу. — Он даже сказал, что ты в последнее время волосы иначе убираешь. Ему нравится. Мицуба моргнул, не ожидая такой наблюдательности от старшего Минамото, но промолчал. Коу всю дорогу что-то рассказывал — про Тиару, про рис, кошку, про дурацкое домашнее задание по математике, — и Мицуба слушал, и это было… спокойно. Обыденно. Почти как у нормальных людей, а не тех, кто завтра собирается ловить нечисть на живца. И не тех, кто связан «канатом» лет жизни. И тем более не тех, кто недавно летал под потолком или вышвыривал людей через зеркала из Грани. Эх, реальность, которую мы потеряли. В доме Минамото пахло деревом и чем-то сладким — Коу понадеялся, что это не Тиара снова решила что-то украсить — на этот раз вареньем. Из гостиной доносился её звонкий голос и требовательное «мяу» кошки. — Заходите, — Тэру встретил их в прихожей, с полотенцем через плечо — он вернулся чуть раньше и, видимо, экспериментировал с чем-то на кухне. Стоило хорошенько помолиться перед ужином. — Тиара уже полчаса требует Троечку-куна и грозится разрисовать стены, если его не приведут. — Это она умеет, — хмыкнул Коу, пропуская Мицубу вперёд. В гостиной на диване восседала маленькая фигурка в пижаме с зайчиками и с фломастером в руке. Рядом лениво развалилась выходящая за все мыслимые нормы пушистости пятнистая кошка, всем видом показывая, что она выше всей этой суеты. — Троечка-кун! — Тиара спрыгнула с дивана и подбежала к Мицубе, задрав голову. — Ты пришёл! А у меня новые фломастеры! Будешь рисовать? — Э-э-э… — Мицуба растерянно посмотрел на Коу. — Сначала ужин, — мягко, но твёрдо сказал Тэру, подхватывая сестру на руки. — А рисовать будешь, если хорошо поешь. Ужин прошёл на удивление мирно. Тэру удивительным образом не сжёг в духовке пирог — он и был источником запаха. Обольщаться не приходилось: тесто он взял готовое, замороженное — что, собственно, спасло вечер. Тиара болтала без умолку, Тэру спокойно отвечал, Коу подкладывал Мицубе еду, а тот почти забыл, что всего несколько дней назад они ругались так, что зеркала трещали. — Кстати, — сказал Тэру, когда с десертом было покончено. — Твой план с бассейном… Аканэ-кун просил нас всё взвесить ещё раз. Он считает, что затея рискованная. Можем потерять пленников Негатива. — Ну, естественно, — буркнул Коу. — Только поэтому и считает, а не потому что Соскэ что-то угрожает. — Не время для личных обид, — неожиданно резко обозначил позицию Тэру. — Идея с эмоциональной приманкой… в этом что-то есть. Если ты уверен, что справишься. Мицуба кивнул. —Уверен. — Тогда завтра мы с Аканэ будем на подстраховке у выходов из бассейна. Если что-то пойдёт не так — прикроем. — А я буду с тобой, — твёрдо сказал Коу. Третий благодарно кивнул. После ужина, когда посуда была убрана, а Тиара угомонилась и даже успела уснуть в своей комнате, они втроём ещё немного посидели в гостиной. Разговор сам собой свернул к тому, о чём Мицуба старался не думать все эти дни. — Ребят, я это… — он замялся, но заставил себя смотреть в глаза братьям Минамото. — Насчёт разговора с Мирай про отмену… Я трачу годы вашей жизни. Тэру среагировал неожиданно. Неожиданно никак. — И? Мицуба округлил глаза. — И чувствую, что подвожу вас. Вы бы прожили их иначе. Благопристойнее, полезнее для общества, что ли. А на меня вы смотрите и наверняка думаете, что я творю какую-то херню. Коу невидимым кулаком пропихнул себе обратно в горло рвущееся «Вот сейчас ты точно морозишь какую-то херню» и выдал: — На тебя я смотрю и восхищаюсь. — Твои вкусы весьма специфичны, — вспомнил цитату Соскэ. — Восхищаюсь тем, как ты отстаиваешь свои интересы и то, кто ты есть, больше не прячась. Твоей уверенностью. А ещё тем, как ты умеешь себя подать. Ну и… ты красивый. Из коридора, где, по идее, никого не должно было быть, высунулась заспанная, но любопытная мордашка. — Вполне красивенький, — поддакнула Тиара, не особо понимая, о чём речь, но поддерживая братика. — Малявка, иди сюда, — Коу вздохнул, подхватил сестру на руки и усадил к себе на колени. — Тебе тоже нравится, как Мицуба-кун выглядит? — Да! Он как кукла Братц. Мицубу перекосило. — Спасибо, что не Лабубу. — У него глаза большущие и он такой весь тоненький. Ему пойдут каблуки. — Видишь, сестра шарит, — Коу показал большой палец. — У вас тут, как я погляжу, что не Минамото – то стилист, — Мицуба покосился на Тэру, который с непроницаемым лицом наблюдал эту сцену. Коу оглянулся на брата, не понимая, о чём речь. У этих двоих явно были какие-то свои локальные мемы. — А то, на что я сам трачу время, тоже кому-то может казаться капец каким странным выбором, — сказал Коу, возвращаясь к серьёзному тону. — Но я это я. У меня тоже полно загонов. Тэру, приглаживая вихор на голове у сестры, неожиданно поддержал: — Даже я не лишён сомнений в себе. — Но ты это отлично прячешь за невъебенной уверенностью, президент-доно, — заметил Мицуба. — Все мы носим маски. Мицуба ковырнул носком пол. — Было бы хорошо этими масками владеть получше. — Может, пойдёшь в актёры? Там научат ими владеть. — Или гримёры, — в усмешке Соскэ сквозила горечь. — Всё об одном: как правдоподобнее замазать уродство. — Тебе мало вердикта от бойфренда и сестры? Повторяешься. — Душевное! Душевное уродство! — сверкнул глазами Мицуба. — Кому с таким захочется общаться? — Но зачем-то же Коу тебя забрал с того света? — со сталью в голосе припечатал старший Минамото. Стало не по себе. — По-хорошему, тебе следовало отправиться на Дальний берег и остаться там, как до́лжно оставаться мёртвым. Мицуба моргнул и вздрогнул всем телом. Коу решил не вмешиваться, только накрыл его руку своей — тёплой и чуть шершавой. Тэру продолжил: — До того, как ты умер, ты смирялся и подстраивался. А теперь борешься и отстаиваешь – чем не достижение? Было бы неплохо, если бы ещё держал свои проснувшиеся или не совсем уснувшие силы в узде. Как минимум, чтобы всякая потусторонняя братия не лезла через твою Грань. Но, видимо, такова цена подростковых страданий, если страдающий — школьная Тайна. Он говорил это без обвинений — так, лёгкий укор. Мицуба не верил своим ушам. — Я что-то пропустил: когда наш президент заделался психологом? Тэру и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. — Ты яркий и смелый. Но отвратительный в своём режиме драма-квин. Мы не ждём от тебя подвигов, мы просто хотим, чтобы ты жил. Начинай уже. И вот это вот «мы», и остальные такие человечные слова заставили губы Мицубы мелко задрожать. Он поддался слабости и благодарности — и вот уже порывисто обнял Тэру, а потом и Коу, смяв его вместе с пискнувшей Тиарой. Есть шанс, что они не засекли его слёзы? — Ладно, — глухо проговорил он, отводя глаза. — Я… спасибо. Надо собираться. — Могу пойти с тобой, — предложил Коу, обеспокоенно глянув на темень за окном. — Спасибо, сегодня я сам. — Мицуба благодарно кивнул и встал с дивана. — Иди уже, — проворчал Тэру. — У всех завтра тяжёлый день. х х х Мицуба вышел на улицу, и прохладный вечерний воздух ударил в лицо, прогоняя остатки нахлынувшей слабости. Он сделал несколько шагов к калитке, когда сзади раздались быстрые шаги. — Постой! Коу выскочил из дома, на ходу натягивая ветровку. Догнал, встал напротив, чуть запыхавшись. — Я провожу. — Минамото-кун, я же сказал… — Знаю. — Коу поднял руки, останавливая возражения. — Я помню. Ты хочешь побыть один. Я… уважаю это. Правда. Он помолчал, переводя дух. — Просто… мне надо было тебе это ещё раз сказать. Что я больше не буду лезть, не буду причинять добро. Я постараюсь. Честно. И если тебе правда нужно побыть одному — иди. Мицуба смотрел на него — такого искреннего, такого своего, с этим вечным вихром на макушке и глазами, полными тревоги, которую он так старательно пытался спрятать. — Минамото-кун... — Я серьёзно. Я просто… — он запнулся. — Мне неспокойно, ладно? Но я справлюсь с собой. Обещаю. Внутри у Соскэ что-то доки-докнуло. Коу рос. Прямо на глазах. И это… мотивировало. — Знаешь что, — Мицуба шагнул к нему и взял за руку. — Я, кажется, передумал. Коу моргнул. — В смысле? — Идём вместе — до остановки. Будет компромисс. Они пошли рядом, и какое-то время молчали. Руки они не разнимали, и это простое прикосновение говорило больше любых слов. У остановки было пусто. Вывеска соседнего комбини освещала её куда лучше, чем предназначенный для этого фонарь. Мицуба остановился. — Спасибо. За сегодня. За всё. За Тэру. За Тиару. За… — он запнулся, подбирая слова. — За то, что ты есть. Коу улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Мицубы всегда теплело внутри. — Это тебе спасибо. Что вернулся. Что не сбежал окончательно. И что пошёл на мировую. Они смотрели друг на друга, и в воздухе висело что-то важное. Коу потянулся первым — легонько, осторожно, спрашивая разрешения. Мицуба ответил — коротко, но благодарно. Поцелуй вышел тихим. Ни требований, ни страстей. Скорее — как обещание: всё будет хорошо. Когда они отстранились, Мицуба всё ещё держал Коу за руку. — Знал бы ты, как я ничегошеньки не хочу. Ни бороться с Негативом, ни бороться с… негативом, ха. Хочу сидеть с тобой на Юигахаме и смотреть на Тихий океан. Долго. Всегда. — Давай так и сделаем, когда со всем разберёмся. Уедем одни и будем сидеть весь день. — Весь не выйдет. Захочется есть. — Возьмём бенто с собой. Или моти из комбини по пути. — Придётся иногда ходить куда-то в туалет. Коу крякнул: идеальная картинка дала трещину. — Ну, дотопаем до станции. — Предположим. Но нас могут прогнать. — Кто? — Сторожа какие-нибудь, — Мицуба пожал плечами. — Скажут, расселись, малолетние пидорасы. Коу рассмеялся. — Прямо так – не скажут. И мы тогда по берегу пойдём до мыса, откуда Фудзи видно. — Ты хочешь сказать, в теории видно. С ней всегда так. Даже если вокруг ни облачка – её сжирает и хрен увидишь. — Вдруг, повезёт? — А там уже и Эносима, — зажёгся огонёк в глазах Третьего. — Тебе не хватило? — Ну, те осьминоговые крекеры я бы ел и ел. Вечно. Так же, как жил бы с тобой. Оба улыбнулись. — Встретим тогда как-нибудь там рассвет. Романтика, как в дорамах. — Лучше, чем в них, — заверил Коу. Автобус показался вдалеке. — До завтра, — одними губами сказал Мицуба. — До завтра, — отозвался Коу. Он почти убрал руку, но в самый последний момент снова сжал прохладные пальцы парня — коротко, сильно, будто хотел закрепить всё сказанное. С трудом отпустил. Мицуба шагнул в автобус. Коу остался стоять на остановке, глядя, как огни уезжают в темноту.