Половина жизни

Четверо победителей перекинулись ещё несколькими фразами и решили, что теперь уж точно пора разбредаться, дабы урвать возможность поспать пару часов. Плестись до дома — терять время. Заночевать решили прямо здесь — в кабинете студсовета и обители бинтов и тонометров. Повторно включать свет в медпункте Мицуба и Коу не стали. Не особо соображая, заторможенные и уставшие, они обвели взглядом нехитрое пристанище и, как попало скинув ветровку и свитер на пол, повалились на кушетку. — В тесноте, да не в обиде, да? Мицуба завозился, устраиваясь и стараясь чудом не свалиться с края. Даже не лёг рядом, а скорее прилип к Коу. Тот обнял его одной рукой, поддерживая. Затечёт, конечно. Но эту цену он заплатить готов. — Можно занять две. Они с сомнением посмотрели на вторую кушетку в полуметре от себя. Та была завалена каким-то хламом: коробками с перчатками, пластырями, лекарствами, пелёнками. — Я пас. Ещё после поимки монстров я не принимал товар за медработников. В кабинет попадал слабый свет одинокого фонаря. Тот затерялся где-то в листве, на удалении от окна, которое выходило во двор Академии. Коу подумал, что через несколько часов он наполнится учениками, придёт медсестра, и нужно будет решать, идти ли домой или оставаться. Он весь помятый — что делать с формой? Переодеться в спортивный костюм с физры? А вообще… серьёзно — это должно волновать после того, как полночи бились с какой-то тварью?! Бре-е-ед. Мысли медленно расползались во все стороны вместо того, чтобы настроиться на сон. Соскэ рядом было не легче. У него так оглушительно хреначило сердце — на взводе от событий, что слышал он только его. Тяжело было абстрагироваться. А тут ещё и Коу, весь такой тёплый и свой. — Ты — мой личный горячий источник. — Прости. — Источник как-то сразу присобрался и попытался отстраниться, что на этом клочке было просто невозможно. — Куда-а?! — Мицуба возмущённо притянул его к себе, посильнее перехватив поперёк грудной клетки. Для верности — закинул на него ногу, чтобы не убёг. Ишь чего! — Я не сказал, что мне не нравится. И подумай, какая экономия: в холода на электрообогреватель можно меньше тратиться. Кажется, Коу поверил. Расслабился. Напряжение в мышцах ушло, Мицуба это ясно почувствовал. Он медленно, касаясь самыми кончиками пальцев, провел от локтя до плеча Коу, забираясь под рукав футболки. Задумчиво, не торопясь, стал выписывать какие-то узоры от плеча до ключицы, комкая ткань сильнее. Рано Коу потерял бдительность. Живот снова стал каменным. — Не такую следующую ночёвку мы себе представляли, да? — Это точно. Оба выдавили усталый смешок. — Я не спал сегодня вообще, ни секунды, — захныкал Мицуба. — Понимаю. Я тоже. Весь извертелся: как оно всё пройдёт? Получится вообще? Как ты будешь себя чувствовать после… всего? — Не скажу, что удивлён, что ты думал обо мне, но всё равно польщён. Пррриятно, — промурлыкал Соскэ. — А как ещё-то? Их лица были так близко, что даже при лучшем освещении попали бы в лёгкий расфокус. Но несмотря на это, Коу снова и снова обводил глазами очерченный мягким светом абрис щеки, ушной раковины с вездесущим каффом, лёгких, выбившийся из хвостика прядей. — Раньше, знаешь, я бы до потолка прыгал от радости, что брат меня позвал на крутую экзорцистскую операцию. Но мне нечего было терять и не за кого сильно переживать. А тут ты вызвался быть наживкой… — Стоит отметить, из тебя она вышла ничуть не хуже, — хмыкнул Соскэ. — Не всё мне быть жертвой, оказывается. Пальцы закончили свои пируэты и исчезли из-под ворота. Коу выдохнул: опасность миновала. — Вот видишь. Оказалось, ненадолго: в следующую секунду прохладная ладонь уже лежала под футболкой в районе его солнечного сплетения, и большой палец оглаживал всё, до чего мог дотянуться на груди. — Не знаю, что я там вижу, но сейчас, даже в этой темноте, я вижу дофига симпатичную мордашку. — Мицуба хитро улыбнулся. — А если чего не вижу — то представляю и домысливаю. — Можешь не домысливать, — Коу сглотнул, — а потрогать. — Бо-о-оги, на что ты намека-а-а-аешь, — делано удивился и крайне развеселился Мицуба. — Каждый мыслит в меру своей испорч… — Да-да? Дыши, Минамото. Соски не могут быть настолько чувствительными, хотя тебя сейчас как током прошибло. Или могут? — Испор… ченности. — Воздух выходил с трудом. — Я вообще про… ох… обострение других чувств, когда нет зрения. — Ну, а я не буду врать себе и тебе о своей мере испорченности — она у меня значительная. Коу задержал дыхание, ощущая, как ловкие пальцы в миг расстегнули ремень и уже забрались к нему в брюки. Он точно сейчас побьёт рекорд собственной температуры тела. — П-по-хорошему… — А по-плохому? — Мучитель приподнялся над ним на одном локте, удобнее запуская свободную руку глубже в штаны Коу. — По-хорошему, нам бы поспать. — Ой, ты так чертовски-пречертовски прав, родной! — Мицуба наслаждался каждой реакцией и полным контролем. — Я, вот, по идее, должен от усталости уже ничего не соображать, ведь не спал нормально несколько дней и сражался, как проклятый. А в итоге так стрессанул, что сна ни в едином глазу. — Да… ты… что… — сдавленно, сквозь зубы, с трудом выдыхая. — А лучший способ заснуть хорошо нам известен. — Я даже не представляю, о чём ты. — Коу едва сдерживался, чтобы не начать подвывать. — Что, правда? — Ты сам сказал вчера, что я не блещу умом. — Извини. — Так что за… способ? — Вот засранец, играешь со мной. — Довольно отметил развитие навыков способного ученика соблазнитель. Он наклонился к его лицу и прошептал прямо в губы: — Начинается на «подро», заканчивается на «чить». — Реально? — дыхание Коу было таким горячим, что обжигало. Кочегар, блин. — И прям действенный? За такую потрясающую игру в самообладание Соскэ решил потом выдать бойфренду Оскар, а пока — радостно смял его горячий рот в жадном поцелуе. Виды укусов: осторожные и не очень, — изучение мягкости губ, длины и подвижности ваших языков — что-то такое наверняка должно быть в программе сексуального образования, разве нет? — Мы серьёзно занимаемся этим в школьном медкабинете? — Пфф, забей. Наше звёздное трио тоже, возможно, этим же занимается за стенкой. — Не, Аой совсем никакая, её явно потрепало в заточении. И вообще все выдохлись. — Ой, ну я тоже должен был выдохнуться. Но гляди-ка. Такой вот озабоченный у тебя мальчик. — Глядеть я не буду, всё равно тут темно, я нащупаю. Мицуба едва не взвизгнул от восторга. — Растёшь! — Я уже говорил: учусь у лучших. — Обожа-а-аю тебя. — Я тебя тоже. — И твои руки. И губы. И тело твоё всё обожаю. — Я чувст… вую. Соскэ колокольчиво рассмеялся и прошёлся поцелуями по всей линии нижней челюсти Минамото. Коу что-то неразборчиво прошипел. — Да-да? — притворно участливо переспросил Соскэ, наращивая темп рукой. — Ш-шею. — Поцеловать? — Укуси. — Ба-а-а-а. Вот это запросики. Слушаюсь и повинуюсь. Коу сам не знал, как понял, что ему это нужно. Но точно понял — и не прогадал. Когда ему ощутимо впились зубами в шею, он сам прикусил себе косточку на запястье, чтобы сдержать стон. Толкнулся несколько раз в ладонь Мицубы — и за закрытыми веками рассыпался узор из ярких вспышек. — Ты охренительный, просто охренительный, — шёпотом несколько раз повторил Третий и поцеловал с трудом приходящего в себя парня в уголок рта. — Ты тоже, — отзеркалил тот шёпот и поцелуй. Пару секунд возни — и Соскэ отыскал в груде вещей на соседней кушетке салфетки. Не очень качественно (как же плевать) вытер руку и по-свойски, что мог — под бельём у Коу, да так быстро, что тот не успел ни возмутиться, ни понять, нужно ли чувствовать неловкость за такое хозяйское поведение. Пришла очередь возвращать долг. Рука Коу юркнула под футболку Мицубы, и тот с готовностью подался навстречу ласкам. Губы нашли пульсирующую на его шее артерию, и влажные поцелуи старательно, не пропуская ни сантиметра, покрыли всё — от подбородка до ключиц в вырезе футболки. Мицуба едва не мурлыкал от удовольствия, извиваясь под прикосновениями и прижимаясь теснее. Вскоре они оба оценили, насколько хорошим был выбор сегодняшнего его облачения — мягкий пояс штанов на кулиске давал отличный доступ ко всему, что нужно, безо всяких там ремней. Владелец штанов отчётливо постанывал, и Коу бросил попытки заткнуть его поцелуями. Услышат и услышат. Хрен с ними. И даже не один хрен. — Запихни в меня уже что-нибудь, — просипел ему в губы Мицуба — просяще и одновременно требовательно. — Пальцы хотя бы. Ну! — Толчок. — Очень! — Ещё. — Надо! Такой прогиб в спине вообще возможен? Вторая рука Коу прижала прогнувшуюся поясницу, в которой хрупкое тело едва не ломалось пополам. — Запих… прямо здесь? А смазка или что-то такое? — Ко-у-у, — взвыл Третий, — мы в медкабинете, тут по-любому есть что-то. — Да где это сейчас искать? — растерянно огляделся парень. Увидев страшное осуждение на лице бойфренда, поспешил заверить: — Ладно, ладно, я найду. Несколько секунд потребовалось, чтобы вспомнить запрос, который он не так давно праздно (ну, почти) вбивал в браузере: «чем заменить смазку». И то, как он поржал на приписку в названии первой же выданной ссылки: «…в экстренном случае». Он тогда ещё подумал: что за «экстренный случай» может быть, пфф — неужели нельзя всё спланировать. Так вот. Не-ль-зя. Медкабинет и правда — «Выручай-комната». Как в дурацких додзинси, где в тумбочке всегда находится тюбик. Здесь тоже были тюбики: какого-то смягчающего крема и геля алоэ на случай ожога. Судя по осуждающему сопению с кушетки, ему лучше было поторопиться. — У тебя проблема выбора или ты решил смешать, но не взбалтывать? — сыронизировал Соскэ, глядя на две упаковки в руках у искателя экстренных заменителей. «Если такой умный, сам и выбирай», — подумал Коу, пребывая, откровенно говоря, в лёгкой панике. Бойфренд прочитал это на его лице и без слов. — Иди сюда, герой-любовник. Давай, что там у тебя. Секундный взгляд — и вот уже одна из туб откинута на пол за ненадобностью. — Алоэ сойдёт. — Он положил гель рядом с подушкой, после чего решительно потянул на себя добытчика, заставляя того снова оказаться на кушетке и нависнуть над ним. — Он на водной основе. Не будем шокировать мою слизистую. — Хватит того, что я тут шокирован, — пробормотал Коу. — Несколько минут назад ты был податлив и даже игрив. — Я ещё не знал, что мне предстоит… как ты сказал? Запихивать в тебя что-нибудь. — Да ты ж наш хрустальный, какой удар под дых! Соскэ критически осмотрел парня, задержавшись на его приспущенных брюках. Легонько толкнув в грудь, заставил перевернуться. Блядские эти косточки, которые так и хочется вылизать. А впрочем, зачем себя останавливать? — Т-ты что делаешь? Мы же уже со мной закончили. — А я хочу продолжить, — пожал плечами Мицуба и сосредоточил всё внимание на предмете своих влажных фантазий родом ещё из бытности призраком. У Коу перехватило дыхание и рассудок снова начало заволакивать густым туманом. Абсолютно развратным туманом. С розовым оттенком. — Видишь, ничего мы не закончили. Быстрая перезарядка. — Соскэ одобрительно кивнул в сторону определённо вернувшегося стояка. — Ты только что хотел… ммм… — Я и хочу. Только, пожалуй, пальцев будет мало. — Да блин. Мы не готовы. Ты не готов. Мы тебя не подготовим так быстро. — А мы попробуем. Милый, там делов-то на две минуты, при всё-ё-ём моём уважении, — Соскэ подмигнул, глядя снизу вверх. — Может, и вообще не влезет. Но попытаться стоит. Окей? Коу вместо согласия выдохнул весь воздух из лёгких, закусывая губу. С его косточками обходились абсолютно бесцеремонно: покусывали, посасывали, облизывали, обводили языком раз за разом, прокладывали дорожки из влажных поцелуев между ними по животу. И всё это — в опасной близости от другой части тела, которая нуждалась в этих ласках куда больше. Он инстинктивно вскинул бёдра, даже не отдавая себе отчёта. — Ты меня извини, но нет. Мы оба не самые… кхм. чистые. — Мицуба отстранился, в первую же секунду уловив намёк. Его тон был немного виноватым. — Да и… прибереги запал. Ватный мозг Коу с трудом расшифровал сказанное, и он кивнул. Не то чтобы он хотел к чему-то подвести. Оно само. И вот уже Соскэ — на уровне его лица, нависает над ним, одной рукой стаскивая с себя штаны и бельё. Тут же, оседлав, тянется к тубе с алоэ над их головами, и потому вжимается в Коу всем телом, голым животом, членом, бедрами — всем собой, распалённым, жаждущим, истомившимся. И в глазах, которые даже в темноте блестят бесовским огнём, читается дикое нетерпение. — Руку. — Что? — Руку дай. Холодный гель обволакивает пальцы. Обильно, словно он зачерпнул его из чашки. Секундная мысль: сейчас чудеснейше можно словить гипервентиляцию лёгких, но не время. С нечистью бились — не словили, а тут… — Судя по твоему взгляду, дурная ты серёжка, — эти слова Мицуба запараллелил с буквальным, лёгким оттягиванием серёжки в ухе Коу, — ты думаешь, что лучше заваливать очередного монстра, чем быть заваленным мной. — Да уж. Причём очень точно: хоть сверху, хоть снизу, хоть как — именно ты меня заваливаешь. — Так тебя пока дождёшься, — проворчал Мицуба. Он привстал на коленях, выдавил не менее капитальную дозу геля себе на пальцы и со сложным лицом постарался распределить её сзади. Коу стало неловко за свою роль бревна, и он принятул парня к себе за плечи, заставляя опереться на вытянутые руки, расставленные по обе стороны от головы Минамото. Стараясь действовать уверенно, нащупал горячий, напряжённый вход. Выдавил смешок: — Как там в би-эльных мангах? Тугое колечко? Или что-то про хризантему? — Побойся богов, — округлил глаза Соскэ (на самом деле, жутко благодарный за шутку как отвлекающий манёвр, потому что нервы-нервы-нервы). — Хризантема — символ императорского дома. — Ну, не зна-а-аю. — Секунда, две, три. Столько же — осторожных движений, с каждым разом чуть глубже. — Нормально? Розовые волосы падали на лицо и щекотали кожу Коу. Мицуба то и дело задерживал дыхание, зажмуривался и тихо мотал головой (возможно, что-то шло не совсем так), а иногда широко раскрывал глаза, рвано выдыхал и облизывал губы (и в эти моменты — вполне себе «так»). Блин, как вообще это делается? Если пальцам так тесно, то что будет с остальным? Коу постарался вспомнить всю информацию, что у него была: порноролики (достоверность под вопросом), манга (в неменьшей степени), статьи (ну, такое). А потом осенило: что ему самому помогало в те несколько раз, когда он пытался с собой такое же проделать? — Ты — человек-оркестр, — хмыкнул Мицуба, когда Коу задействовал и вторую, левую, руку — теперь на его члене. — Пойду в гитаристы. — К чёрту карьеру экзорциста? — У меня парень — полудемон. Не стыкуется. Зато теперь стыковалось другое. Движения стали даваться Соскэ легче: тянуло раскачиваться навстречу горячей ладони, а потом подаваться назад, насаживаясь на пальцы. Сработало. — Попробуем? Руки Мицубы дрожали. Не планка, конечно, но и такое положение с непривычки — это непросто для нетренированного человека. Тем более, такой лапши без мышц. Он опёрся на один локоть, лбом упёрся Коу в плечо и что-то в него промычал. В ушах шумело, всюду всё было скользкое, пульсирующее, горячее настолько, что без пяти минут самовозгорание, да ещё во рту пересохло. За всей этой пеленой он не заметил, как Коу, собрав в воображаемый кулак волю, а в реальные оба — что-то более полезное, совершил несколько манипуляций с остатками геля. Только когда Мицуба почувствовал ладонь на своей правой ягодице… — Если ты сжимаешь мою задницу, то внутри уже не пальцы, да? — Знаешь, это даже оскорбительно. Соскэ хрюкнул и поспешил извиниться: — Прости. Всё так плавно вышло и, видимо, вошло, что я думал, показалось. — Да там… как говорят — на полшишечки. — Этого пока более чем достаточно. По ощущениям, прямо скажем, куда глубже, чем ты говоришь. — Не больно? Мицуба мотнул головой и повелел себе расслабить мышцы настолько, насколько получилось. Амплитуда движений обоих стала больше. Даже кушетка заскрипела. Оххх, и влетит завтра от старших за стенкой. Коу проворонил, когда Соскэ перестал на несколько секунд дышать, замерев, и запоздало понял, что происходит, когда по хрупкому телу в его руках прошла мелкая дрожь, как разряд тока, после чего Мицуба весь сжался, сдавленно застонал рядом с его ухом, кончая, и рухнул на него, больше не в силах удерживать себя на весу. Минамото не хватило буквально нескольких секунд, что он тут же исправил самостоятельно — той же рукой, что всё это время сминала чужую задницу. Два раза за десять минут — это что за мульти оргазмы? Читал, что такое только у женщин бывает, и то пары процентов. А как тут не, если такое творится? Мицуба первым, еле ворочая языком, подал признаки жизни: — Я говорил тебе, что обожаю? — А я — что люблю? Соскэ приподнялся на локте, чтобы их глаза встретились. Коу попытался протянуть руку, чтобы убрать розовые пряди за ухо. Мицуба поспешил исполнить это сам, останавливая жест. — При всей нашей безграничной любви и моей бескрайней, океанической, я бы сказал, благодарности за твою заботу и трепетное отношение… твои пальцы только что были внутри меня. Уголок рта Коу дёрнулся. — Ты невыносим. В такой момент! — Ну чего ты? — примирительно промурлыкал Мицуба и потёрся носом о нос обиженного. Приземлил поцелуй на кончик. — Вот такой я тебе достался. Придирчивый. — Брезгливый и бесцеремонный. — Честный. — Прямой, как шпала. — Эй, это не мама ли моя говорила? — Не помню. Оно само напрашивается. Мицуба для вида надул губы — и его тут же в них поцеловали. — Лучший, в любом случае. — То-то же. — Он ткнул Коу пальцем в щёку. Тот ловко перехватил палец губами, поцеловал от подушечки до основания. Раз, два, три. Улыбка сама растянулась на лице Третьего от уха до уха. — Видишь, ты зря так стрессовал, дорогой. — Хорошо, что зря. — Было офигенно, если честно. — Потому что ты сам офигенный. — Мы до утра будем закидывать друг друга комплиментами? Напомню, что тут кто-то говорил, что «по-хорошему, нам бы поспать». — А из-за кого мы это отложили? — Коу не поверил своим ушам: серьёзно, его же ещё и упрекают? — Этот кто-то теперь накачан эндорфином и готов заснуть прямо сейчас. — В уборную, может? Или вообще в душевую у спортзала? — Надо. Но та-а-ак лениво. Отнесёшь меня на руках? — Я бы мог, но они же грязные. Мицуба фыркнул и стукнул Коу в плечо. Научил перепираться на свою голову. Видимо, теперь это до конца жизни? Многому же они ещё друг друга научат.