Артефакты

      Усаги старалась особенно не мечтать о скором отпуске. Она прекрасно знала, как все может быстро переиграться. В позапрошлом году они не попали на Окинаву, в прошлом году не поехали в Киото. Порой, она горько шутила, что в этом году они останутся без отпуска на Хоккайдо. Что там - она даже вещей еще не собирала. Хотя Мамору уже раз двадцать пообещал, что в этом году отпуск состоится при любых условиях. Дескать, над всем миром могут нависнуть еще десять сотен страшных эпидемий, или в Токио могут разом перевернуться все автобусы и больница заполнится пациентами, нуждающимися в срочных операциях. Все равно - у него отпуск. Усаги смеялась и кивала, но знала, что муж никогда так не поступит. За то, в том числе, и любила своего драгоценного Мамо-Тяна, ненаглядного Баку.       Словно понимая, вопреки всем ее словам и жестам, что жена не особенно верит в успех операции, Мамору прикладывал все силы, чтобы убедить свою любимую: уж на этот-то раз у них все получится.        - Вот, смотри, - в один из вечеров он вернулся домой гораздо позже обычного, победно потряс в воздухе своим телефоном, в памяти которого теперь хранились электронные авиабилеты, - Не бизнес-класс, конечно, но места отличные, - похвастался Мамору, разматывая шарф и ожидая, когда же она наконец подойдет, чтобы поприветствовать его так, как у них всегда было принято - полным любви и нежности поцелуем.        - А не рано ли? - усомнилась Усаги. Она подошла, ласково провела ладонями по его холодным с улицы щекам, прежде чем прижаться к любимым губам поцелуем.        - Не рано, - уверенно ответил ей Мамору, - До отпуска четыре дня. В понедельник проснёмся уже на курорте, - вкрадчивым голосом настоящего искусителя увещевал он, осторожно притягивая к себе жену, чтобы углубить поцелуй.       Вот только, не смотря на его уверенность, Усаги по-прежнему будто сама запрещала себе на самом деле обрадоваться, начать ждать этого короткого, но такого желанного для обоих путешествия.       После ужина, Мамору предложил начать собирать вещи. Или хотя бы подумать, что она хочет взять с собой. Усаги отказалась. Вместо этого - включила фильм, который они смотрели уже раз восемь точно. Во всяком случае, Мамору с удивлением для себя обнаружил, что многие реплики персонажей знает наизусть. А еще - и это второе открытие очень неприятно - что предыдущие несостоявшиеся отпуска оставили в душе его жены очень сильные и болезненные ощущения. Иначе, он помнил это по поездкам, в которые они отправлялись в статусе жениха и невесты, она бы уже по квартире скакала, не в силах сдержать рвущихся через край эмоций. А не сидела рядом, тесно прижавшись к нему и засунув ноги в теплых носках под плед. Как в любой другой холодный вечер.        - Идешь спать? - когда фильм совершенно привычно кончился шикарным видом заката, Усаги поднялась, немного сонно улыбнулась. Но в улыбке этой был такой откровенный призыв, что Мамору невероятно трудно оказалось не откликнуться немедленно на ее невысказанное предложение.        - Пока нет, - Мамору ласково коснулся ее ладони поцелуем, - Мне нужно еще кое-что сделать.       Усаги немного обиженно надула нижнюю губу, направилась к двери спальни, умышленно виляя бедрами куда сильнее, чем это было необходимо. У выхода из комнаты остановилась, обернулась к мужу, выжидающе приподняла бровь..        - Нет? - она очень удивленно фыркнула, - Должно быть, у тебя действительно есть важные дела. Тогда - я действительно спать.        - Спокойной ночи, - пожелал Мамору жене. Дождался, когда она закроет за собой дверь спальни и вытащил из ящика приставного столика блокнот с толстыми листами и упаковку маркеров. Иногда, Усаги любила рисовать. У него получалось не так хорошо, но он очень надеялся, что для его задумки будет достаточно и того мизера таланта, что у него был.       Закончив весьма и весьма схематичный рисунок, Мамору взялся за куда как более привычное ему дело.       Он закончил только около двух часов ночи. Обычно, старался лечь спать гораздо раньше, но в этот раз его задача стоила нескольких часов потерянного сна. К тому же, единственная операция на следующий день была назначена на позднее утро. Убедившись, что оставил все именно так, как планировал, Чиба направился в спальню, на ходу стаскивая толстовку. В последнее время было на самом деле холодно. Обогреватель и кондиционер не справлялись с задачей обогрева квартиры. Остановившись у постели, где сладко спала его ненаглядная женушка, он хорошенько растер друг о друга ладони, прежде чем нырнуть к ней под одеяло и крепко прижать любимую к себе.       Утро началось для Усаги с приятного покалывания у основания шеи. Мамору прижимался к ней заросшей жесткой щетиной щекой. С ощущения его сильных рук, крепко обнимавших ее и прижимавших, кажется, бесконечно тесно. И с настойчивого писка электронного будильника, который хотелось просто отправить в свободный полет в стену через всю комнату. Потянувшись, она нажала на кнопку отключения сигнала. Выбираться из теплой постели совершенно не хотелось. Но что поделать. Она улыбнулась, поглаживая руки мужа.        - Я знаю, что ты не спишь, - ласково обратилась девушка к мужу.        - Сплю, - уверенно возразил Мамору, - И вижу отличный сон.        - Я бы осталась посмотреть его с тобой еще немного. Но у меня через полтора часа жутко вредная клиентка, - Усаги похлопала ладонь мужа кончиками пальцев, призывая отпустить ее из постели.        - Я тебя отвезу, - пообещал мужчина, переворачиваясь на спину и закладывая под голову одну согнутую руку. Второй потянулся к тумбочке и забрал телефон.        - Спасибо, - Усаги улыбнулась, поднялась наконец с постели, - Позавтракаем?        - С тобой - с удовольствием, - Мамору тепло улыбнулся жене и с трудом подавил зевок. Все же, этой ночью он спал слишком мало.       Потрепав его по волосам, Усаги вышла из спальни. В ванной быстро умылась и приняла душ. Холодный воздух не располагал к тому, чтобы долго плескаться под струями воды. Выйдя в кухню, на ходу зевая и потягиваясь, Усаги подошла к холодильнику и замерла, увидев несколько листов, прижатых к стальным дверцам сразу шестью магнитиками. Меньше, не удержали бы плотную бумагу.       На верхнем листе были изображены билеты на самолет. А рядом, схематично, но очень узнаваемо - их с Мамору лица. Она сама когда-то заканчивала таким рисуночком все свои любовные записки. Тихо хихикнув этому шаловливому посланию от мужа, Усаги продолжила изучать рисунок. Билеты, определенно, были необычными. Местом назначения было указано: “Самый счастливый отпуск”. Места в самолеты были обозначены, как: “Только для нас двоих”. Не в силах перестать улыбаться, Усаги сняла записки с холодильника. Открыла его дверцы. Доставая продукты для нехитрого завтрака, читала послание любимого мужчины.       “Ты ведь улыбаешься? Правда? Я был болваном, позволил себе испортить последние два отпуска. Но в этот раз, все будет иначе. Поверь, пожалуйста. Потому что, когда ты мне не веришь, это самое паршивое, что может быть. Меньше, чем через неделю, мы будем на горнолыжном курорте. Ты будешь испуганно пищать на крутых склонах и восторженно задерживать дыхание на канатной дороге. У нас будет прекрасный номер в отеле. К сожалению, у них нет горячих источников, которые ты так любишь. Зато, есть отличная по слухам сауна. Уверен, там будет здорово греться, навозившись в снегу. Кстати, возьми с собой побольше своих любимых бальзамов для губ. Я собираюсь очень часто целовать тебя на холоде. Очень часто. Ты даже не представляешь, насколько. Еще тебе нужно взять с собой счастливую улыбку. И не забудь свой потрясающий смех. И, пожалуйста, прихвати как можно больше своего любящего взгляда. Без него - отпуск не отпуск. Мы будем много гулять. Не только по склонам. Будем выходить в город, обедать и ужинать в маленьких ресторанчиках и скупать сувениры в лавках. Я хочу баловать тебя за все свои ночные смены и неожиданные вызовы на работу. За все те дни, когда ты ужинала одна или боялась грозы, пока меня не было дома. С огромной вечной любовью, твой Мамо-Тян. P.S. Усако, начни, наконец, собирать вещи. Я бы сам это сделал, но совершенно не разбираюсь в твоих женских штучках. Теперь - точно все. Безумно люблю”.        - Безумно люблю, - снова прочла Усаги последние слова. Счастливо рассмеялась. Когда-то, в самом начале отношений, из Мамору таких слов было клещами не вытащить. Он довольно быстро стал просто мастером ухода от прямого ответа на простой вопрос: “Ты меня любишь?”. Но потом, понял, как дороги для Усаги эти слова.        - Довольна? - ласково улыбаясь, Мамору стоял в дверях кухни, вытирая шею висящим на плече полотенцем.        - Очень, - она подошла к мужу, обняла и тесно прижалась, - У тебя отличный план на отпуск. Мне очень нравится.        - И… - Мамору чуть мотнул головой, побуждая ее продолжить.        - И я начну собирать вещи, - Усаги рассмеялась, - Вечером. Как только приду с работы.       Несколько дней спустя, сидя рядом с мужем в салоне самолета, Усаги чувствовала себя совершенно счастливой. В наушниках негромко играла любимая музыка, шею удобно поддерживала специальная подушка, а ладонь была надежно спрятана в руке задремавшего мужа. Его последняя перед отпуском смена была непростой. Свой отдых он заслужил целиком и полностью. И эту возможность просто тихо поспать в полете и те несколько дней на курорте, которые они обещали друг другу. Полные улыбок, смеха и просто любви. Не удержавшись, Усаги чуть повернулась в кресле и потянулась, чтобы быстро, невесомо коснуться щеки любимого поцелуем.       А дома, на прикроватной тумбочке в белой стеклянной рамке их возвращения ждали нарисованные Мамору билеты в “Самый счастливый отпуск”. Усаги решила, что они слишком хороши, чтобы прятать их свою заветную коробку.