Артефакты

      В их квартире, как и в любой другой, давно устоялся собственный запах. Такой, что не повторяется больше ни в одном месте на целой планете. Замысловатая комбинация из ее духов, его парфюма, любимого средства для стирки, запаха свежезаваренного кофе по утрам и готовящейся рыбы вечером.       Запахи не статичны. Они смешиваются, борются между собой за право лидирующей ноты. Время от времени появляются новые. Покупается кофе другого сорта, подсолнухи или пионы вместо привычных роз.       Возвращаясь вечером с работы, по оттенкам запахов в квартире, Мамору, даже не видя еще жену, легко может угадать, в каком она настроении. Если власть захватил аромат свежесваренного кофе с растворенными в нем кусочками шоколада, день у Усаги был паршивенький и теперь она пытается вернуться в состояние гармонии с собой и с миром. Зажженные ароматические свечи с цветочными нотами говорили о том, что Усаги в романтическом настроении. Сильный, пропитанный раскрытыми в масле специями, запах стейков из его любимой доставки, намекал: Усаги в настроении что-то выпрашивать. В такой ситуации главным было не сдаться слишком быстро. Его жена получала от самого процесса выпрашивания понравившейся вещи удовольствие едва ли не большее, чем от самой покупки.       Иногда, квартиру наполнял не самый приятный запах. Усаги избавилась от прокисшего молока. Или ужин подгорел. Или не пригорел, но сразу был специфическим. Бывало даже, несколько раз, что вернувшись из магазина супруги убирали в холодильник продукты, забыв о каком-то мелком пакете. А в нем, как назло - рыба, курица или фарш. Случалось это по закону подлости жарким японским летом и не нужно объяснять, что за вонь разносилась по квартире довольно скоро, служа совсем не немым упреком такому неорганизованному поведению. Такой запах сразу изгонялся. Открытые настежь окна и балконные двери, разложенные по поверхностям уловители неприятных запахов и после, чего обычно за ними не водилось, зажженные благовония.       Свой запах был у каждого дня недели, у каждого времени суток и каждого сезона. Свой запах был у каждой комнаты.        Мамору больше всего любил запах уютного и неторопливого субботнего вечера. Когда уже забираешься в постель со свежими простынями и крепко обнимаешь любимую женщину, пахнущую чем-то до боли родным, медово-молочным. И, совсем немного, клубникой. Почему-то, ему всегда казалось, что Усаги пахнет клубникой. Когда они несколько лет назад впервые посмотрели "Гарри Поттер и принц-полукровка", Чиба ясно понял, как пахла бы для него Амортенция. Свежими простынями, молоком, медом и клубникой. Усаги.       Усаги больше всего нравился запах воскресного утра. Обжигающего какао, горячего хлеба из пекарни в их доме, на аппетитно обжаренном куске которого расплавляется аккуратный квадратик сливочного масла. Запах холодно-ментоловой зубной пасты Мамору и его геля для бритья. Ее Амортенция была бы такой - утренней и одновременно свежей и расслабляющей.       В будни их запахи были другими. Всевозможные уходовые средства для волос и даже запах краски от рук Усаги, хотя всегда работала в перчатках. Больничный запах антисептических средств и лекарств от Мамору, хотя принимал душ, прежде чем уйти с работы. Запах еды и приправ от домашней одежды Усаги. Она почти всегда освобождалась раньше мужа и готовка была на ней. Запах средств для мытья посуды и уборки от домашней одежды Мамору. Эти обязанности он всегда принимал безропотно. Полагал, что это отличный способ отблагодарить жену за проявленную заботу не только парой простых общепринятых слов. К тому же, не так сложно перемыть посуду и протереть обеденный стол и плиту.       Зимой, квартира наполнялась ароматами цитрусовых, ванили, гвоздики и имбирных пряников. Весной наступала пора запахов зеленых овощей и цветов персика. Летом приходила пора запахов множества цветов, сочных арбузов и спелой клубники. Осенью в воздухе витали ноты каштана, сладкого картофеля и почему-то дыма.       Со временем, с наступлением новой жизни, ставшей больше семьи, появились новые запахи. Далеко не все они были приятны. Запах подгузников, испачканной отрыжкой детской одежды, размазанного по столу детского питания. Но все это перекрывалось непередаваемым и драгоценным запахом нежной детской кожи, запахом средства для купания и молочной каши с утра.       Если бы кто-то задал Мамору и Усаги вопрос о том, без какого запаха они могли бы обойтись в своей квартире, ни один из них не смог бы ответить. Все они, и приятные, и не очень, и - порой - просто отвратительные, были неотъемлемой частью их жизни. Их общего счастья.