Артефакты

      У Усаги всегда были проблемы с алкоголем. Нет, она не напивалась при любой возможности по поводу и без повода. Ее проблема была совсем другого рода. Казалось, ей достаточно одного глотка любого алкоголя, чтобы слегка захмелеть. Бокал приводил ее к небольшому опьянению. О двух и помышлять не стоило       Зная эту свою особенность, госпожа Чиба и не помышляла о том, чтобы пить спиртное вне дома. Просто не хотела создавать возможные ситуации, в которых друзьям или знакомым было бы неловко от ее поведения.       Тем не менее, иногда - в конце напряженной рабочей недели, когда просто внезапно становится очень грустно или элементарно хочется необычно провести вечер - ей хотелось немного выпить. Для этого, у них с Мамору существовал целый ритуал.       Вначале, нужно было решить, какой напиток привлекает ее сегодня. Пиво, вино, шампанское. Может быть - саке? Для каждого варианта существовал собственный сценарий дальнейшего развития событий.       Под вино формировалась небольшая сырная тарелка. Только не с местными сырами. Нет-нет, такое особое событие заслуживает чего-то утонченного и изысканного. Французского или итальянского. В дополнение пара мясных деликатесов и, возможно, горсть крупных “породистых” оливок. Белое или красное вино неспешно потягивали под ненавязчивый аккомпанемент джазовой музыки. Почему-то, они всегда располагались с любимыми бокалами на полу у дивана, выведя на экран телевизора видео с горящими поленьями. Как будто у них есть камин. Шторы на окнах в такие вечера полагалось плотно закрыть. Комната освещалась лишь одним бра, рассеивающим мягкий, чуть желтоватый свет. В такие вечера говорить тянуло довольно тихо и всегда - о будущем. Под вино так прекрасно мечталось. О том, как однажды у них появится ребенок. О том, как они купят собственную большую квартиру. Или даже дом. Не слишком большой, зато - только их. И с собственной террасой, где можно будет пить по утрам вместе кофе. И с небольшим кусочком собственной земли. Там можно будет высадить травы для кухни и немного цветов. А еще - завести собаку. Или кота. Или хоть морскую свинку. А захотят - так и всех вместе.       Усаги обычно садилась боком, подперев голову ладонью и говорит-говорит-говорит… Время от времени, она подносит бокал к губам, чтобы сделать совсем маленький, почти незаметный глоток. Вино еще почти даже не убавилось, а девичьи щеки уже немного розовеют, глаза блестят, а речь становится немного заторможенной. В это время, обычно, Мамору не сдерживается от того, чтобы податься вперед и мягко поцеловать. А вино… вино остается до того случая, когда к ним заглянут на ужин кто-то из ее подруг со своими мужьями или парнями.       Шампанское всегда пьется в постели. Усаги нравилось прижаться к облокотившемуся на подушки мужу и говорить о любви под искрящий острыми пузырьками напиток. К нему - на прикроватном столике - фрукты. Немного винограда, нарезанное яблоко. Иногда - в сезон, клубника. Но не часто. В такой романтической обстановке выковыривать из зубов застрявшие мелкие косточки - то еще “удовольствие”. К такой обстановке идеально подошли бы вечернее платье и смокинг, дорогое нижнее белье или нагота, кокетливо прикрытая складками простыни. Но такая наигранность никогда не была близка их отношениям. Одно из ее привычных домашних платьев или пижамка с короткими шортами. Его тренировочные брюки и линялая футболка, в которой уже года три как стыдно на люди показаться. Голые ступни обоих. Усаги отчего-то очень нравится класть свои ноги поверх мужниных и смотреть, насколько они меньше. Он повторяет то же самое с их ладонями. Берет аккуратную, изящную ладошку в свою руку. Почти огромную по сравнению.       Мамору в такие моменты нравится рассказывать жене о том времени, когда он только осознавал, что неспроста, ох неспроста невыносимая сладкоежка-Оданго заняла все его мысли. Она заливисто и очень нежно смеется и крепко сжимает его ладонь, чтобы поднести к губам и поцеловать мужнины костяшки пальцев. А потом шепчет: “Мой Бака”, - уже в его губы. Щеки Усаги розовеют уже не только от шампанского, когда Мамору тихо, едва слышно, рассказывает ей на ухо о том, какие - совсем не невинные - сны ему снились порой. Жаль только, обычно, его будильник срабатывал до того, как во сне все правильно закончится. Так, как им обоим безумно нравится теперь. Она нервно, одним глотком, допивает остатки шампанского и немного поворачивается к мужу.        - Сейчас, мы не спим, значит и бояться проснуться не нужно, - шепчет она, прежде чем быстро увлажнить пересохшие от непонятного волнения губы кончиком языка.       Шампанское, надежно закупоренное, будет храниться в холодильнике до следующего раза, когда им захочется понежиться в постели и поговорить о своей любви.       Горьковатый привкус пива не особенно нравится Усаги. Но иногда, есть особое настроение и под него тоже. Хмельной пенный напиток располагает к веселой болтовне, совместному просмотру легкого фильма. К обсуждению чего-то абсолютно простого и бытового. Типа желания Усаги постирать шторы в ближайшие выходные или планов Мамору записаться на диагностику в автосалон.       Пиво они пьют всегда только из стаканов. Никогда из банки. И всегда делят одну на двоих. Мамору, если захочет, всегда может взять еще. А Усаги и половины хватает. Пиво они всегда пьют за обеденным столом и всегда - под плотную еду. Это могут быть купленные во время прогулки бургеры и картошка. Или заказанная пицца. Или медленно готовящийся острый говяжий суп. И такой вариант нравится Усаги больше всего. Они всегда готовят эту плотную закуску в четыре руки. Пока Мамору разбирается с мясом, она сама подготавливает зеленый лук, грибы и папоротник. Потом, уже вместе, они обрабатывают ростки фасоли. Процесс не быстрый, поэтому такие посиделки не для вечера буднего дня. Обычно, они начинают приготовления в субботу днем, если их выходные совпадают. Можно растянуть готовку сколько угодно долго и потом вознаградить себя неспешным ужином.        - А помнишь, как я впервые опьянела? - спрашивает Усаги однажды, когда ставит на стол поднос с двумя тарелками исходящего паром супа и двумя пиалами риса. Мамору в ответ только усмехается, опуская на специальную подставку собственную ношу - кастрюльку с остатками супа. Их совсем немного, и - мужчина не сомневается - они запросто справятся с этим объемом.        - Я тогда здорово струхнул, - он быстро обогнул стол, чтобы ласково поцеловать жену в макушку, - Мне впервые доверили такое сокровище, а я - не уследил.        - Растерялась просто, - смущенно бурчит себе под нос довольная девушка, - Я - еще девчонка и попала на настоящую студенческую вечеринку. И потом, правда думала, что пью сок. Да и ты тоже хорош. Привел меня и бросил, - она немного капризно дует губы, усаживаясь за стол. Терпеливо ждет, когда он займет свое место и откроет традиционную банку пива.        - Бросил… - беззлобно передразнил Мамору у которого на этот счет было совсем иное мнение, - За соком в кухню ушел. Для тебя же. Ну, поздоровался с Мотоки и Рэйкой. Минуты две меня не было. Кто же знал, что тебе и этого хватит, - он первым попробовал суп, покачал головой, - Остроты недостаточно. У нас есть кимчи?        - Да, сейчас, - Усаги уже готова встать из-за стола, но муж останавливает ее легким прикосновением к руке и ласковой улыбкой.        - Я сам, - он поднимается и выходит в кухню. Усаги слышит, как муж открывает и закрывает холодильник и дверцы шкафчика с посудой. Потом - снова холодильник. Через пару минут Мамору вернулся с тарелкой квашенной острой капусты и ножницами. Уже за столом сам нарезал листы пекинской капусты на удобные для еды полоски, - Вообще, в тот раз мне и правда было очень не по себе.        - Понимаю. Привел свою девушку знакомиться с друзьями, она и там умудрилась... - Усаги очень стыдно вспоминать ту историю. Кажется, она пыталась залезть на стол, чтобы оттуда прокричать о своей неземной любви к Мамору. Он уверяет, что ничего такого она и близко не делала. Но Усаги-то помнит. Хотя и очень смутно. И благодарна любимому за такую маленькую ложь во благо.        - Усако, - Мамору мягко позвал жену, улыбнулся ей очень ласково, - Ты с тех пор, кроме Мотоки с женой кого-нибудь из этих людей видела?        - Кабаяши, - задумавшись на несколько секунд, ответила Усаги, - Я же тебе рассказывала, что его девушка к нам на стрижку ходит.        - Ну и как ты думаешь, есть мне дело до мнения людей, которых я и не видел считай после этого? - проигнорировав упоминание случайных столкновений с его бывшим приятелем, уточнил мужчина. Привычно окунул немного кимчи в свою порцию супа, - Я, правда, очень за тебя волновался.        - Это когда же? Когда я целоваться лезла, а ты не слишком возражал? - ее настроение, как всегда, очень быстро вернулось в приподнятое состояние.        - Я что, дурак от такого отказываться? - немного самодовольно усмехается Мамору и поднимает вверх свой стакан с пивом, - За мою любимую Оданго, которая не в состоянии отличить сок от пунша.       Саке - слишком крепкий для Усаги напиток. Его она пьет очень редко и никогда без особого повода. Впрочем, ждать какого-нибудь ежегодного праздника для этого тоже необязательно. Достаточно просто длинных выходных, когда Мамору не выпадает дежурство. В таких случаях, как правило, они уезжают за город. Усаги очень нравятся небольшие отели, где можно снять номер с собственным, изолированным ото всех остальных, горячим источником. Нравится расслабляться рядом с мужем в горячей воде. Иногда кажется - настолько горячей, что и просто пошевелиться больно. Нравится, когда Мамору помогает ей выбраться из этого обжигающего источника. И коротко прижимает ее к себе. Обнаженная кожа к коже, прежде чем он накинет ей на плечи полотенце и мягко разотрет, не давая прохладному воздуху ни одного шанса перед жаром, который теперь идет не от воды, а из самого ее существа. Нравится после примерить традиционную одежду. Нравится смотреть на Мамору, которому национальный костюм идет невероятно.       Потом, следует ужин. Очень традиционный с непременной порцией саке. Алкоголь быстро распространяется по телу новой порцией обжигающего тепла. Все будто начинает играть новыми красками. И Мамору все так же необычайно хорош в мужской юкате, но она-то знает, что без нее муж выглядит еще лучше. Саке раскрепощает. Заставляет быть игривее и раскованнее, чем обычно. Алкоголь в крови будто сам ведет ее. Подводит к мужу, заставляет поднять подол собственного одеяния и, перекинув одну ногу через его бедра, плавно опуститься лицом к нему. Она целует гораздо смелее и глубже, чем обычно, сама подается бедрами навстречу, давая полноценно ощутить - белья на ней нет…       Определенно, У Усаги всегда были проблемы с алкоголем. Но иногда - и контролируемо - она только рада потакать этим проблемам. Пока они не несут за собой ничего, кроме удовольствия.