Артефакты

      С тех пор, как он встретил Усаги, всевозможные банты и бантики словно окружают Мамору повсюду.       Алый бант на ее школьной блузке. Одному Мамору известно, сколько времени он потратил в свое время, размышляя - это декоративный элемент или он все же развязывается?       Яркие банты в прическах ее школьных подруг. В самом начале отношений с Усаги, Мамору был полностью уверен в чистоте всех своих костей. Уж Минако и Нару заботились об этом, как никто другой. Встречая Усаги у ворот школы, кажется, он слышал шепоток ее подружек еще до того, как в дверях учебного заведения появлялась сама Усако. Тщательному осмотру и детальному обсуждению подвергался каждый жест, каждое сказанное им слово. В то время еще очень хрупких отношений с любимой девушкой, когда слишком живы были в памяти не самые радостные обстоятельства первых встреч, Мамору здорово переживал. Что если эти две языкастые наплетут чего-то Усаги и она решит - Чиба недостаточно хорош для нее? К счастью, или он оказался вполне подходящим по мнению подруг будущей жены, или их мнение было не так уж важно для его любимой блондиночки.       Маленькие красные бантики, которые Усаги вплетала в свои роскошные волосы на ночь. Впервые, он увидел эти бантики, когда их отношения насчитывали ровно четыре месяца. Тогда, Усако умудрилась почти завалить промежуточные экзамены по математике и английскому. Полученных ею баллов едва-едва хватило, чтобы считаться допущенной к дальнейшему обучению. Родители девушки тогда сильно разозлились на порой слишком безответственную дочку. Усаги получила вполне заслуженное наказание. Ей было запрещено ходить куда-либо, кроме дополнительных занятий. В первый вечер ее вынужденного заточения, Мамору просто подошел к забору Цукино, когда все в доме, кроме его возлюбленной, уснули. Они несколько часов негромко переговаривались, тихо смеялись и радовались просто возможности хотя бы видеть друга друга. Во второй - забрался по растущему у стены дереву до окна спальни Усаги и они провели почти всю ночь, просто целуясь, сидя на подоконнике. В третью ночь, они целовались, сидя на полу, у открытого окна. Подумать страшно, что за скандал мог бы разразиться, если бы отцу или матери Усаги вдруг пришло в голову проверить комнату дочери. В ту ночь Мамору уходил из комнаты своей девушки, унося в кармане один из этих забавных бантиков. Это получилось почти случайно. Но Усаги посчитала эту деталь их тайных свиданий очень милой. Ей и сейчас очень нравится вспоминать тот случай.       Бантиками были украшены туфли, которые он подарил своей девушке на первый ее День Рождения, который они встречали, как пара. Хоть вся история, связанная с этим праздником и была по меньшей мере странной, она научила обоих многому. Например тому, что нужно разговаривать, чтобы больше знать о самом важном для тебя человеке. Для начала хотя бы дату рождения. И, пусть очень скоро выяснилось, что Усаги просто-напросто не может ходить в подаренной (и купленной без примерки) обуви, туфли до сих пор бережно хранились. Слишком много с ними было связано.       Платье Усаги с их первого на самом деле “взрослого” свидания было усыпано мелкими бантиками. Если бы тогда еще удалось спровадить ее подружек по-дальше. И как только билеты на концерт добыли за пару часов до начала всего? А уж их выходка с ужином на который вся компания увязалась за влюбленными до сих пор ужасно злила Мамору. Не то, чтобы у него были какие-то далеко идущие планы на этот вечер. Вовсе нет. Тогда еще, Усаги точно не была готова выходить в отношениях “на новый уровень”. Но имеет он право хотя бы элементарно побыть наедине со своей возлюбленной. Взять за руку, поцеловать лишний раз. Дать ей почувствовать насколько она важна, насколько особенная для него? С тех пор, Мамору терпеть не мог это ее платье. Да и Усаги, похоже, питала те же чувства. Ненавистный для обоих розовый наряд в желтых бантиках был безжалостно переведен в тряпки, как только пара съехалась. Мамору купил ей взамен другое платье. И они все же устроили себе то самое свидание, о котором мечтали тогда - несколько лет назад. Концерт классической музыки и ужин во французском ресторане. И ни одной шумной посторонней девицы рядом с ними.       Аккуратный бант с длинными лентами украшал спину свадебного платья Усаги. Мамору и сейчас, после нескольких лет брака, с улыбкой вспоминал их первый танец. Наверное, только благодаря этому банту, ему удавалось держать руку именно в том месте, которое предусмотрено этикетом. А еще, одному Мамору известно, сколько минут на собственной свадьбе он размышлял о том, развязывается ли эта широкая лента?       Банты-завязки на ее ярком купальнике держат Мамору в напряжении все время их короткого свадебного путешествия. Три дня, проведенные на пляжах Окинавы, он все время возвращается взглядом к ярким тонким веревочкам на спине и бедрах жены. Он отлично знает: они развязываются.       С годами, бантиков в их квартире становится только больше. Пояс на любимом фартуке Усаги. Шнур, придерживающий штору. Крохотный белый костюмчик, в котором Чибиуса впервые попадает домой отдельным от мамы человеком, расшит тонкими бантиками сплошь и рядом.       Вокруг Чибиусы бантики собираются особенно быстро. На ее совсем крошечных младенческих одежках и платьицах, когда малышка стала старше. Мягкие бортики крепятся бантиками к прутьям кроватки, чтобы девочка не ударилась, не просунула в узкую щель голову или не причинила себе вред еще каким-то образом.       Бантик гордо держится на мягкой повязке, которой Усаги украшает почти лысую головушку малютки, когда они собираются на свадьбу Ами. Бантики-заколки удерживают первую в жизни прическу Чибиусы, когда родители берут ее - полугодовалую - на праздничный ужин к Цукино. Розовые бантики удерживают волоски трехлетней Чибиусы, когда ей впервые заплетают оданго.       Всевозможные банты и бантики просто окружают Мамору с тех пор, как он встретил Усаги. И нет ничего удивительного в том, что однажды он сам научился их завязывать. Естественно, по инициативе любимой дочери.       Первое время, когда Чибиуса стала достаточно взрослой, чтобы самой диктовать правила игры, отправляясь с дочкой в парк или оставаясь с ней наедине дома, Мамору слегка нервничал. Он обожал дочь. И очень не хотел видеть в родных глазках, так похожих на его собственные, разочарование и тень первого осознания: а папа-то может далеко не все. Он врядли когда-то забудет панику от первой просьбы дочери завязать бантик, когда рядом не оказалось ни любимой жены, ни хотя бы ее матери. Справился. По собственному мнению - примерно на троечку с огромным минусом. По мнению Малышки - вполне неплохо. Со временем, такие просьбы звучат все чаще, а он - справляется все быстрее и лучше.       Прошло совсем немного времени, а мастерство Мамору доходит до такой степени, что он лишь на секунду отвлекается от разговора по телефону, чтобы завязать бант на платье дочки - эта модница-непоседа может за один вечер перемерять все свои любимые наряды. Ему нравится, когда они с Усаги вместе готовят ужин, заметить, что пояс ее фартука слишком ослаб. Притянуть любимую женщину к себе и споро все перевязать. А после - задержать ненадолго в своих руках, чтобы поцеловать в губы, в плечо или в шею. Иногда, ему даже кажется, фартук Усаги развязывается так часто просто потому, что жене нравятся эти быстрые объятия тайком от ребенка. Чибиуса всегда стремится оказаться между мамой и папой в такие моменты. Будто ревнует их друг к другу.       Именно Мамору научил дочку завязывать бантики на волосах кукол и с ним дочка постигла нелегкую науку завязывания шнурков на своих ботиночках. Чиба гордо кивает и старается спрятать от дочери усмешку, когда четырехлетняя Чибиуса, подражая ему, дарит маме подарок на День Рождения - подушку с их дивана, как нарядным бантом перевязанную его лучшим галстуком. Пожалуй, у Малышки действительно неплохой вкус.       Бантики в их квартире повсюду - на игрушках, одежде и аксессуарах, на прикрепленных к холодильнику кривоватых детских рисунках.       Бантики повсюду. Но среди них Мамору чувствует себя тем самым единственным, настоящим мужчиной. Заботливым, ласковым, любящим мужем и отцом.