Тридцать три удара плетью|Thirty-three Lashes

После обнаружения надписей на стенах и странного звука, который они все слышали, атмосфера меняется, становясь тревожнее с каждым шагом. Лань Ванцзи замечает, что подростки напуганы, хотя изо всех сил стараются не показать этого, и начинает жалеть, что позволил им пойти. ― Мы никогда не заходили так далеко, ― шепчет А-Лин. ― Должно быть, это из-за заклинателей, ― предполагает Цзинъи. Лань Ванцзи не уверен, что именно их сила позволяет увидеть саму суть этого места, скрытую от других людей. По правде говоря, им ни разу не приходилось останавливаться и думать, куда идти. Словно что-то притягивает их и в то же время пытается удержать. Он смотрит на Мо Сюаньюя. Должно быть, тот чувствует то же самое. Мо Сюаньюй продолжает идти, но его движениям не хватает привычной живости, он словно марионетка, которую дергают за ниточки. На болезненно бледном лице выделяются глаза с диким и блуждающим взглядом. Лань Ванцзи несколько раз замечал, как Мо Сюаньюй подносил к губам флейту, но так и не сыграл ни звука. Даже сам Лань Ванцзи чувствует себя более встревоженным и уставшим. Все больше усилий требуется, чтобы поддерживать яркость заклинания и дышать становится тяжелее, словно темнота забивает легкие. Камеры, которые они находят, отличаются от предыдущих: они выглядят так, словно их покинули пару мгновений назад, и обитатели вот-вот вернутся. Они заходят в одну комнату за другой, фотографируют и идут дальше. Но две комнаты заставляют их задержаться. Первая это смотровая. А-Лин испуганно прячет лицо, а Цзинъи громко ругается при виде оборудования, все еще аккуратно разложенного на полках. ― Пожалуйста, не дайте призраку сделать нам лоботомию, ― шепчет Цзычжэнь, его глаза прикованы к центру комнаты, где стоит крепкое кресло с кожаными ремнями, прикрепленными к подлокотникам. ― Пойдемте, ― говорит Мо Сюаньюй. Это первая фраза, произнесенная им за долгое время, и Лань Ванцзи с трудом узнает его голос ― такой холодный, что по спине бегут мурашки. Вторая комната ― кладовая. Там нет ничего, кроме крыс, разбегающихся от открытой двери и громко пищащих, отчего подростки едва не подпрыгивают в страхе. На мгновение коридоры, где раньше было тихо, как в могиле, наполняются звуком ― топотом десятков крысиных лапок, испуганными возгласами и визгом подростков, но это еще не все. Лань Ванцзи слышит другие голоса, доносящиеся издалека, словно обитатели вернулись в свои камеры. Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Наступившая тишина кажется тяжелой, словно дом затаил дыхание. Лань Ванцзи ловит себя на том, что тянется к мечу. Ощущение рукояти Бичэня в ладони успокаивает, хотя он подозревает что вряд ли то, что собирается напасть, можно будет победить мечом. Заклинатели и подростки идут дальше, минуя другие двери и камеры, и вдруг коридор заканчивается. Они впервые зашли в тупик. Дверь перед ними отличается от остальных, хотя Лань Ванцзи не может объяснить, чем. Сычжуй, как и много раз до этого, привычно тянется к ручке прежде, чем Лань Ванцзи успевает остановить его. На этот раз парень шипит от боли и отшатывается от двери, прижимая руку к груди. Друзья окружают его, пока он разглядывает ладонь. Лань Ванцзи подходит ближе, чтобы осмотреть пострадавшего. На руке ожог. Он посылает духовную энергию, чтобы залечить рану, но это оказывается тяжелее, чем должно быть. Громкий стон заставляет подростков подпрыгнуть, но Лань Ванцзи даже не требуется смотреть, чтобы понять, что это не призрак. Он отпускает Сычжуя и поворачивается к Мо Сюаньюю, который согнулся и обхватил руками голову, словно от боли. Его губы шевелятся, но приходится наклониться ближе, чтобы разобрать слова. ― Замолчите, замолчите, оставьте меня в покое, замолчите! Лань Ванцзи хватает его за плечо. ― Лань Чжань! ― от неожиданности кричит Мо Сюаньюй, словно забывший о его присутствии. Лань Ванцзи крепче сжимает его плечо, хотя все инстинкты говорят ему отойти. Негативная энергия вьется вокруг, скользит по призрачно-бледной коже, словно пытаясь пробраться внутрь. ― Лань Чжань, ― снова слабо произносит он, скривившись от боли, ― мне нехорошо. Как только слова слетают с обескровленных губ Мо Сюаньюя, у него подкашиваются колени, и Лань Ванцзи ловит его, не давая упасть. Похоже, что и подростки в подобном состоянии ― отрицательная энергия виноградными лозами обвивается вокруг них. Дети не так восприимчивы к происходящему, как Мо Сюаньюй, но, должно быть, тоже что-то чувствуют, судя по их испуганным лицам. Лань Чжань бросает последний взгляд на дверь. Черные щупальца просачиваются через щели в древесине, и только его заклинание удерживает их на расстоянии. ― Уходим! ― кричит он. ― Нам нужно выбраться! Он наполовину тащит Мо Сюаньюя по коридорам, держась одной рукой за нить, указывающую путь, и каждые несколько шагов проверяет, следуют ли мальчики за ним. Нельзя доверять звукам их шагов, потому что в какой-то момент начинает казаться, что за спиной идет целая толпа. Само место искажается еще сильнее, чем прежде ― стены словно сближаются, коридоры извиваются и петляют. Там, где раньше была обычная стена, появляются двери, распахнутые и манящие внутрь. Некоторые из комнат уже не пустуют ― Лань Ванцзи мельком видит силуэты, иногда размытые движением. Все идут так быстро, как только могут, но этого недостаточно. Это как двигаться сквозь воду, как делать два шага вперед и один назад. Они словно проталкиваются вперед, цепляясь друг за друга. Из темноты, подобно миражу, возникает лестница, ведущая наверх. Только увидев их путь к отступлению, Лань Ванцзи понимает, что почти потерял надежду выбраться. Казалось, они вечно будут блуждать, потерянные во тьме. Отрицательная энергия высосала всю его веру и надежду, но теперь они возвращаются. Лань Ванцзи цепляется за них как за спасательный круг и ведет всех вперед. Взобравшись полуразвалившейся лестницей наружу и оказавшись на дневном свету, все судорожно пытаются отдышаться. Здесь менее удушающая атмосфера, но кажется, что темнота может добраться до них и затянуть обратно. Немного восстановив силы, Мо Сюаньюй пускается бегом и Лань Ванцзи следует за ним, уверенный, что подростки благополучно выберутся самостоятельно. Он удивлен, что снаружи так светло ― солнце высоко в небе, облаков почти нет. Прекрасный весенний день. Мо Сюаньюй, прислонившийся к каменной балюстраде и растирающий глаза, выглядит маленьким. ― Мо… Братец. Он смотрит на Лань Чжаня, но улыбка явно требует много усилий, а в глазах усталость. ― Я в порядке, Лань Чжань, тебе не о чем беспокоиться. ― Он заправляет непослушные пряди волос за уши, отчаянно пытаясь выглядеть менее жалко. ― Лучше проверь, как там дети. Позаботься о руке Сычжуя. ― Проверю, ― обещает Лань Чжань. ― Позже. Он подходит ближе, и Мо Сюаньюй напрягается. ― Что случилось? Глаза Мо Сюаньюя бегают, как будто он ищет ответ в тени деревьев. ― Я не знаю, Лань Чжань, ― наконец признает он. ― Сам не могу понять. Все были в порядке, но я… ― Здесь нечего стыдиться, ― заверяет Лань Ванцзи. ― У всего есть причина. Мо Сюаньюй судорожно вздыхает и прячет лицо в ладонях. ― Я слишком многого не знаю. ― Тогда расскажи мне, что ты знаешь. Мо Сюаньюй пристально смотрит ему в глаза. Лань Ванцзи старается показать, что его сердце открыто, в нем нет осуждения, просто нужно понять, что случилось, чтобы помочь ему, чтобы они смогли помочь городу. Что бы не искал Мо Сюаньюй в его взгляде, похоже, он остался доволен увиденным, так как вскоре кивает и произносит: ― Голоса. Необычно слышать, как он говорит так тихо. Его голос, всегда громкий и радостный, бурлящий смехом, как живая речушка, скачущая по камням, теперь похож на тихий ручеек, неохотно пробирающийся сквозь подлесок, наполовину скрытый листвой. ― Тьма говорила, звала меня, ― он трясет головой, словно вновь слыша голоса и пытаясь отогнать их. ― Касалась, тянула, толкала, ― Мо Сюаньюй дотрагивается до центра груди, зажмурившись от воспоминаний. ― Казалось, она хочет пробраться внутрь, ― выдыхает он. Лань Ванцзи едва слышит его. Он разрывается между желанием коснуться Мо Сюаньюя и сбежать, но остается на месте. ― Те голоса, что они говорили тебе? ― Я не знаю. ― Братец. ― Я не знаю! ― Мо Сюаньюй совсем не похож на себя, когда кричит. Лань Ванцзи делает шаг назад. Лицо Мо Сюаньюя смягчается, и он обессиленно опускает плечи. ― Прости, Лань Чжань. Я действительно не знаю. То ли не понимаю, то ли не помню, но я не знаю. ― Тихо говорит он и растирает виски. Лань Ванцзи верит ему. ― Болит голова? ― Все нормально. ― Тебе нужно отдохнуть. Прежде, чем Мо Сюаньюй успевает высказать протест, появляются подростки. Они выглядят напуганными, но невредимыми, только Сычжуй прижимает руку к груди. ― Старейшина, вы в порядке? ― обращается он к Мо Сюаньюю. ― Да, не переживай за меня. ― Его улыбка ничем не отличается от других, виденных Лань Ванцзи прежде, но он почему-то с уверенностью может сказать, что эта ― фальшивая. ― Как твоя рука? ― в свою очередь спрашивает Мо Сюаньюй. ― Думаю, это ожог, но не сильный. ― Покажи, — говорит Лань Ванцзи и берет его ладонь. Кожа красная и опухшая, но на ней всего несколько волдырей. Могло быть и хуже. ― Что насчет остальных? Какие-нибудь проблемы? Головная боль? Тошнота? ― проверяет Мо Сюаньюй. Мальчики качают головами. ― Снаружи сразу стало лучше, ― отвечает А-Лин. — Кто-нибудь знает, что, черт возьми, произошло? — спрашивает Цзинъи. ― Думаю, мы нашли то, что не должны были, и само место оттолкнуло нас, ― объясняет Лань Ванцзи и сразу оказывается в центре внимания пяти пар широко открытых глаз. Он отпускает руку Сычжуя, которая уже выглядит гораздо лучше после применения исцеляющего талисмана, и окидывает взглядом остальных. Все смотрят на него с благоговением, даже Мо Сюаньюй. ― Я знал, что там что-то большее, чем призраки. Думаю, оно за теми дверьми. Первым в себя приходит Цзинъи. ― Что мы собираемся делать? ― Мы собираемся спуститься с холма. Найти что-нибудь поесть. Отдохнуть. А-Лин недовольно ворчит. ― Ты говоришь, как мой дядя. ― Лань Чжань прав. Нам нужно восстановить силы, ― поддерживает Мо Сюаньюй и отталкивается от балюстрады. ― Давайте встретимся у меня попозже. И захватите телефоны, я хочу посмотреть, что у вас есть. Мальчики кивают. Мо Сюаньюй обменивается номерами с Сычжуем и отправляет ему свой адрес. ― Нам нужно проводить вас домой? ― уточняет Мо Сюаньюй. Подростки, обиженные таким предложением, возмущаются и кудахчут как разбуженные цыплята. Они уходят, оживленно переговариваясь, и Лань Ванцзи смотрит вслед с облегчением. С детьми все будет в порядке. Мо Сюаньюй поворачивается к нему. Он выглядит намного лучше ― к лицу вернулся прежний цвет, алые губы снова изгибаются в легкой улыбке и Лань Ванцзи с трудом отводит от них взгляд. ― Лань Чжань, проводишь меня домой? Мы можем пообедать вместе. ― Мгм. Он думает о том, как еще вчера ему было некомфортно есть с Мо Сюаньюем, а сейчас он ненавидит саму мысль расстаться с ним. Лань Чжань говорит себе, что просто хочет присмотреть за напарником, убедиться, что тот не слишком пострадал от негативной энергии. На самом деле ему тоже не по себе. Присутствие кого-то, пережившего то же, что и он, успокаивает даже такого закрытого человека, как Лань Ванцзи. Они медленно спускаются с вниз. Темные уголки разросшегося сада, ранее казавшиеся подозрительными, после визита в подвал лечебницы даже не привлекают внимания. Как только они оказались вне досягаемости энергии холма, стало легче дышать. Лань Ванцзи понимает, что впервые Мо Сюаньюй молчал так долго в его присутствии, не считая моментов опасности. ― Так что мы будем делать? ― спрашивает Мо Сюаньюй. ― Я хочу вернуться и сыграть Расспрос, ― отвечает Лань Ванцзи. ― Это мелодия для общения с мертвыми. ― Отличная идея, Лань Чжань. Если кто-то и может рассказать нам, что происходит, то это сами призраки. Хочешь пойти сегодня ночью? Лань Ванцзи колеблется. Он еще недостаточно знает о собственном проклятии, чтобы предотвратить очередной удар, пока будет разбираться с потенциально враждебными душами. Заклинатель качает головой. ― Нет. Завтра. ― Хорошо, ― облегченно выдыхает Мо Сюаньюй и признает: ― Я не готов возвращаться туда так скоро. ― Хочешь пойти со мной? ― Конечно, мы же одна команда, разве нет? ― говорит он, толкая Лань Ванцзи плечом. Сложно сказать, что именно заставило его сердце биться чаще ― касание или незнакомое теплое чувство. ― Не говори подросткам, ― предупреждает он. Мо Сюаньюй воспринимает его слова как неохотное разрешение пойти (совершенно верно), и улыбается так широко, что его глаза превращаются в две узкие щелочки. Лань Ванцзи чувствует трепет в животе. Должно быть, он голоден, или это остатки негативной энергии. ― Нам нужно остановиться у ратуши, ― говорит Мо Сюаньюй. ― Я утром звонил мэру перед тем, как встретиться с тобой, и спросил, есть ли записи, которые еще не были оцифрованы. Они уже должны быть готовы к этому времени. Лань Ванцзи кивает, снова удивленный эффективностью работы напарника. Он производит впечатление легкомысленного человека, но на деле постоянно доказывает обратное. Лань Чжань неохотно признает, что начинает ценить участие Мо Сюаньюя в деле, хотя тот может и отвлекать временами. Мэр явно рада видеть, что заклинатели работают вместе. Она спрашивает об их успехах, и если Лань Ванцзи собирался ответить что-то пренебрежительное, то Мо Сюаньюй добрые пять минут рассказывает об их поисках, исследовании руин, имеющихся зацепках и планах, на самом деле, не говоря ничего важного. Лань Ванцзи ловит себя на том, что с интересом слушает, словно он сам не был частью описанных событий. У Мо Сюаньюя захватывающая манера давать информацию, и Лань Ванцзи пленен его оживленным выражением лица и энергичными жестами. Он бесстыдно наблюдает за ним, уделяя больше внимания самому рассказчику, чем тому, что он говорит, и Мо Сюаньюй застает его врасплох, повернувшись за подтверждением своих слов: ― Да, Лань Чжань? ― Мгм, ― отвечает он. И мэр, и напарник, остаются удовлетворены ответом и не замечают горящих ушей Лань Чжаня. Женщина, похоже, очень довольна полученным отчетом. Она дает им несколько папок с записями и заговорщицки подмигивает, объявляя театральным шепотом, что не должна позволять им видеть эти данные. Мо Сюаньюй благодарит чиновницу с такой яркой улыбкой, что Лань Ванцзи удивляется, как мэр не сгорела от ее силы. Он замечает, что Мо Сюаньюй касается пальцев женщины, принимая папки, и чувствует то же липкое чувство, как сегодня утром в кофейне. Лань Чжань отворачивается, но все равно слышит хихиканье мэра и обещание предоставить все, что им может понадобиться. ― Я обязательно приму ваше предложение, — говорит Мо Сюаньюй, вызывая новый приступ смеха. ― Пойдем, Лань Чжань, я хочу есть, ― подталкивает он. Когда Лань Ванцзи тянется за папками, напарник с готовностью сваливает их ему в руки. ― Ах, спасибо, Ханьгуан-цзюнь, ты такой сильный, хорошо, что ты рядом. Его поддразнивание почти выводит Лань Ванцзи из себя. Он собирается возразить, что против того, чтобы его использовали в качестве слуги, но замечает сероватый цвет лица и напряжение в глазах Мо Сюаньюя и ничего не говорит. Выяснилось, что оба заклинателя живут в одном доме, поскольку их квартиры были предоставлены мэром. Войдя в аппартаменты Мо Сюаньюя, Лань Чжань чувствует себя до странности интимно. Здесь та же планировка, но окна выходят на север и поэтому в комнате меньше света. И больше беспорядка. ― Ох, прости за бардак, я был занят, ― говорит Мо Сюаньюй, поднимая с пола упаковки от еды. Он уходит на кухню и открывает холодильник. ― Хочешь что-нибудь выпить? О, нет! ― Что случилось? Тебе плохо? ― взволнованно спрашивает Лань Ванцзи. Он тут же оказывается рядом, готовый помочь. Мо Сюаньюй выпрямляется, смущенно усмехнувшись. ― Все нормально, Лань Чжань. Теперь, когда он стоит ровно, они оказались некомфортно близко друг к другу. Лань Ванцзи мог бы пересчитать все ресницы Мо Сюаньюя. Если бы хотел. Он не хочет. Он хочет отойти и вздохнуть спокойно, но не может сдвинуться с места. ― Ты беспокоился обо мне? ― спрашивает Мо Сюаньюй. Лань Ванцзи ожидает насмешки, но в его голосе нет и намека на это. Напротив, он кажется искренне тронутым. ― Хм. В лечебнице… ― Ничего особенного, ― пренебрежительно обрывает его Мо Сюаньюй. Он первый делает шаг назад и хлопает дверцей холодильника. ― Сейчас я в порядке. Правда, Лань Чжань, я прекрасно себя чувствую, ― добавляет он в ответ на скептический взгляд. ― Просто проголодался. Думал, что-то осталось, но забыл, что съел все на завтрак. Можем заказать доставку. ― У меня есть продукты, могу приготовить ― предлагает Лань Ванцзи. Глаза Мо Сюаньюя комично округляются. ― Ты хочешь приготовить? Для меня? ― Мгм. Так быстрее и полезнее. Пойду принесу продукты. ― Говорит он, поворачиваясь к двери. ― Ах, Лань Чжань! Никто никогда не готовил для меня! Тебе нужно быть осторожным, я могу слишком привязаться, если ты будешь часто меня кормить. Как уличный кот. Потом не сможешь от меня избавиться! ― кричит вдогонку Мо Сюаньюй, пока Лань Чжань выходит из квартиры. Лань Ванцзи игнорирует его. Однако, закрыв дверь, он тяжело прислоняется к ней и долго выдыхает.