Сказки Континента

— Ты же в курсе, что тащить травматика на открытые пространства на большой высоте — хуевая идея, да? Ведь да?.. Киаран! — А еще я знаю, что в экзамен по физподготовке в школе полиции входит полоса препятствий, в которой есть скалодром, — спокойно ответил не впечатленный Киаран, продолжая подниматься по пожарной лестнице на крышу. — Не дрейфь. Тут всего-то двадцатый этаж. — Ахуеть, блять, какая мелочь… — проворчала себе под нос Бьянка, тем не менее продолжая лезть за ним следом. Все вышло спонтанно. Был обычный вечер субботы, они смотрели какой-то фильм. И тут, глядя, как главный герой стоит в кадре на крыше многоэтажки, ожидая финальной схватки с противником, Бьянка обмолвилась: — Никогда не лазила по крышам. Киаран, уже привычный к этим внезапным осознаниям и признаниям, несильно удивился. — В самом деле? — Ага, — кивнула она, удобнее устраиваясь у него на плече. — В детстве не понимала прикола, да и родители запрещали, — ничуть не изменившись ни голосом, ни внешне сказала Бьянка, хоть и Киаран знал, насколько ей тяжело все это вспоминать. Но психотерапевт говорил, что нужно. Она и так слишком запустила болезнь, игнорируя свое состояние несколько лет к ряду. Поэтому Киаран осторожно приобнял ее, мягко погладив по плечу. — У отца… Желание куда бы то ни было лезть одной в принципе долго не появлялось. А потом надо было прилично сдать экзамены для поступления. Сам понимаешь, три проебанных подчистую года и полтора на адаптацию не очень хорошо сказались на успеваемости. Киаран покивал. — Ты очень сильная. Меня это восхищает. — А я тебе давно говорила, что каши надо есть больше. Посмеялись. Бьянка… всегда очень специфически реагировала на комплименты. Но Киарану это в ней даже нравилось. — А ты? — спросила она. — Что я? — Лазил когда-нибудь по крышам? Киаран повел свободным плечом. — Да. Как и все дети из не самых богатых нелюдских семей. Игрушек мало — заброшек много. Родители почти все время на работе, а свободные взрослые, может, и хотели бы присмотреть за стайкой резвящихся детей, но, как правило, тоже чем-то заняты. А дети долго сидеть на одном месте не умеют, как и играть в одно и то же изо дня в день. — И как? — Когда вам всем от восьми до пятнадцати, вас двадцать голов в бригаде и всем безумно интересно, на самом ли деле на крыше живет призрак циркача, то безумно увлекательно, — усмехнулся Киаран, скосив на нее взгляд. После чего серьезнее добавил: — Опасно. По крайней мере, было тогда. Сейчас просто очень красиво. — Что может быть красивого в море панелек и проводов? — фыркнув, не поверила она, но спорить не стала. Киаран тоже. А утром ближе к пяти разбудил Бьянку и, кинув в рюкзак небольшой плед с термосом, повел на крышу. Бьянка ворчала спросонья, но покорно шла, быстро разгадав его план. Поднялись на лифте на двадцатый этаж, оттуда — на крышу. К счастью, ключи от нее так и остались у Киарана с ее последнего ремонта. Киаран отпер дверь, и в лицо ударил ветер. Еще холодный после ночи. На востоке только загорелась первая оранжевая полоска, знаменующая рассвет. Дома с этой высоты казались такими маленькими, а нагромождение крыш бесконечным. Облака висели настолько низко, что до них как будто бы можно было дотянуться рукой. Они медленно ползли в сторону горизонта, из-за которого лишь начал выкатываться горящий желтый диск. Бьянка замерла, приоткрыв рот. Ветер трепал ее короткие волосы, путая пряди, пробираясь за края футболки и задирая ветровку. На ее лице был написан такой искренний и ничем не замутненный восторг, что Киаран побоялся разрушить своим вмешательством это чувство. В ее глазах отражался рассвет, и это было самое прекрасное, что он когда-либо видел. Отмерев, Бьянка сглотнула и медленно подошла к парапету, коснувшись ограждения. Киаран проследовал за ней, встав, оперевшись на него спиной и закинув сверху локти. Рюкзак он бросил у входа. Запрокинув голову, Киаран смотрел, как неторопливо подгоняемые ветром облака шли на восток, меняя цвет. Иногда он поворачивал голову к Бьянке и смотрел, как она любуется восходом. Она не проронила и слова, но все было ясно и без них. «Оно того стоило», — подумал Киаран, и Бьянка внезапно повторила вслух: — Оно того стоило. Спасибо, — все еще не отрывая взгляда от горизонта серьезно сказала она. А спустя ещё пару минут повернулась к нему и, по-детски прищурившись, раскинула руки в стороны. — Давай как в том фильме. Киаран, глядя на это ребячество, так контрастирующее с серьёзностью, что была секунду назад, вздохнул, прикрыв глаза. — Девочка, тебе сколько лет? Но, конечно же, ей подыграл и встал за ее спиной, придержав за талию. В конце концов, он прекрасно знал, насколько такое доверие от Бьянки ценно. — Ну не двести пятьдесят, смирись, — фыркнула она в ответ, подставляя лицо ветру. Киаран нахмурился, поджав губы. — Мне не двести пятьдесят. — А сколько? …и вот, казалось бы, логичный вопрос, а сколько требуется времени, чтобы найти на него ответ. Так, Война за независимость была в тысяча девятьсот семнадцатом… Бьянка, устав ждать, пока от решит сложную арифметическую загадку, обернулась, приподняв бровь: — Ну год у тебя в паспорте какой стоит? — Я тебя разочарую, — все еще мысленно производя сложные прикидки и расчеты, ответил Киаран, — но паспорта в текущем виде придумали в двадцатом веке. Поэтому все, что там написано у эльфов, которым за сотню, очень средне-приблизительное. Но, — приподняв бровь, подвёл итог Киаран, — если мои математические способности меня еще не до конца покинули, то я родился в конце девятнадцатого века. Так что мне максимум сто пятьдесят. — Ясно, дедуль. Следующее свидание на кладбище? Киаран рассмеялся, отпуская эту язву. — Ты невыносима, — сквозь смех, простонал он. — Не надо меня никуда выносить! Все еще смеясь, он дошел до рюкзака, достал оттуда плед и, вернувшись, накинул его Бьянке на плечи. Следующий час они любовались рассветом, цедя из термоса свежесваренный кофе на двоих.