Ghost of You

Нил не мог представить себе, что будет проходить проверку безопасности в аэропорте Пальметто и найдет Бетси Добсон, ждущую его с мягкой улыбкой и чашкой кофе. Даже сейчас, когда это происходит, он не уверен, что это реально. Уиттакер и Сара тоже здесь. Он не знает точно где, и он пытается не искать их, но он привык, что они приклеены к нему. Он не ожидал, что у него появится такая привычка. Всего этого он не ожидал. Он ожидал, что умрет от рук своего отца. Но вместо этого его отец умер от рук его дяди, а сам Нил отправил в тюрьму каждого человека из окружения его мясника, которые еще остались живы. Вместо этого, скрывался год, пересказывал каждую деталь преступлений, которые совершил его отец со своими людьми, а теперь переезжает к Би. Он должен признать, что эти рассказанные истории ему нравятся намного больше чем то, чего он ожидал. - Ты все еще пьешь свой черный кофе? - спрашивает Би, передавая огромную чашку Нилу и придерживая маленькую для себя. Он предполагает, что она пьет горячий шоколад, если содержимое ее кружки на каждом их сеансе может говорить о ее предпочтениях. Только он не знает, как она узнала о его. - А, да, - подтверждает он, принимая чашку и наслаждаясь теплом, согревающим толстую линию шрамов на ладонях. - Откуда ты узнала? Би мягко улыбается. - Эндрю упомянул однажды. Нил моргает. На секунду он забыл, как дышать. Он очнулся достаточно быстро, чтобы надеяться на то, что Би не заметила. Конечно же, она заметила, но она хотя бы достаточно хороша, чтобы не упоминать об этом. Он вернулся в Пальметто. Он в нескольких шагах от Эндрю и Лисов. Его пульс учащается от этой мысли, и он ненавидит поднимающуюся тошноту. Он хочет быть счастливым рядом со своей семьей снова, но он не может забыть, что оставил их. Только то, что он скучает по ним, не означает, что они хотят видеть его. Он смог убедить себя, что будет лучше, если они продолжат считать его мертвым. Би приводит его к своей машине на временной парковке, болтая о книге, которую они решили читать вместе. Она оказалась хорошей. Для Нила было сюрпризом то, насколько она ему понравилась. Он точно не ожидал этого. Эта идея пришла во время одного их сеанса в середине декабря, когда он упомянул, что пропустил большую часть того, что считается “нормальным” детским опытом. Его собственный опыт и знания общей поп-культуры в лучшем случае эклектичны. Они собраны из кусочков и обрывков информации, актуальной для того времени в городах, разбросанных по шестнадцати разным странам. Би спокойно слушала, пока он не упомянул лоскутные знания о Гарри Поттере. Он одолжил книгу у одноклассника в Германии и прочитал половину до того, как мать обнаружила ее. И он почти уверен, что случайно посмотрел вторую часть последнего фильма, когда они с мамой забежали в кинотеатр, чтобы спрятаться от трех человек, которые почти нагнали их. В результате, Гарри Поттер стал первой книжной серией, которую они читали вместе, используя 10 минут каждого сеанса, чтобы обсудить прочитанное. Они только что закончили читать оригинальный роман “Парк Юрского периода”, и Би спрашивала, не хочет ли он посмотреть фильм, когда обустроится. - У меня хорошо оборудована гостиная. Дэвид настоял на том, чтобы команда купила мне большой плоский телевизор некоторое время назад, - сказала она. - Мы можем заехать в магазин по дороге и купить закуски. Нил кивает, убирает свою сумку в багажник и без приглашения проскальзывает на пассажирское сидение. Его почти пугает то, насколько ему комфортно. Но опять же, это Би. Та Би, с которой он провел последние несколько месяцев, цепляясь за подобие контроля и комфорта. Наверное смешно, насколько сильно он ей доверяет. - Было бы здорово, - соглашается он. Би улыбается, выезжая с парковки и вливаясь в поток машин. - У тебя есть любимая закуска для просмотра фильмов? - спрашивает она. Нил только пожимает плечами, растягивая время для того, чтобы придумать настоящий ответ. Он думает, что это не тот вопрос, над которым обычно нужно задумываться, но его жизнь не была обычной. По его опыту, фильмы обычно были черно-белые, их показывали в мотелях на бесплатных каналах. Они почти всегда были на иностранном языке. Даже когда языковой барьер был преодолен, у Нила не было шанса посмотреть много современных фильмов. Он знал только классику. А закуски... Его мать никогда не разрешала ему есть то, в чем не было необходимости. В особенно хорошие дни она могла принести домой немного фруктов для него. Но ничего из того, что Лисы могли бы считать закусками. - Мне никогда не позволяли настоящие закуски, - признается он. - Иногда мама приносила мне фрукты, если у нее было хорошее настроение или если я сделал что-то особенно хорошее. - Он не может встретиться с Би взглядом. Не то, чтобы у нее была возможность сделать это за рулем. - Я не знаю, что мне нравится. Би заговорчески мычит. - Ну, - начинает она. - Тогда мы просто купим всего понемногу. Посмотрим, получится ли у нас узнать, что тебе нравится. Возможно, она смогла увидеть напряжение в его плечах, потому что Нил мог думать только о том, какое это расточительство, и как это мать была бы расстроена, поэтому Би решила проблему еще до того, как он сказал ей об этом. - Конечно, если тебе что-то не понравится, я могу отнести в свой офис, чтобы студенты могли перекусить. То, что на самом деле подразумевала Би и что услышал Нил, о чем ей даже не нужно было говорить вслух - что Эндрю съест оставшееся. Конечно, пара других студентов могли бы взять немного, но Эндрю будет вовлечен во все, что хоть отдаленно похоже на сладкое. Хорошо знать, чтобы хотя бы это не изменилось. - Я приготовила гостевую комнату для тебя,- говорит Би, меняя тему и полосу движения, сворачивая из потока машин на маленькую и менее загруженную улицу. Нил знает эту дорогу, знает, насколько далеко они от кампуса, от квартиры Ваймака и от дома Эбби. - Я купила новые простыни, поэтому надеюсь, ты не против зеленого цвета. Я частенько забываю о цветах, и просто покупаю самые мягкие. - Мягкий - это хорошо,- мычит Нил. - Как и зеленый. - Нил смотрит на Би, прежде чем перевести взгляд обратно в окно. - Мы с Уиттакером жили в хижине большую часть года. - Она уже в курсе, он не знает, почему решил упомянуть об этом. - Думаю, через какое-то время мне начало нравиться. Не сама хижина, там всегда было холодно, но лес. Мне нравятся деревья. - Простыни как будто вечнозеленые,- говорит Би, соединяя мысли Нила там, где он пытался. - Думаю, они будут немного напоминать тебе деревья. Мне всегда нравились горы и лес, но думаю, я бы предпочла сады и долины. Намного более открытые и спокойные. Нил не думал о своем горном лесу как о чем-то закрытом или опасном. На самом деле, он начал обретать чувство свободы во время пробежек в лесу до того, как их с Уиттакером отправили в Балтимор. - Слишком открыто,- отвечает он. - Уязвимо. Би издает любопытный звук. - Полагаю, что так.- Она еще раз поворачивает, и теперь Нил не узнает дорогу, по которой они едут. - Но думаю, иногда хорошо быть уязвимым. Нил качает головой. - Так тебя ранят. - Я думаю, - говорит Би, и Нил внимательно прислушивается к тому, как она это говорит. Это всегда означает, что она готовится сказать то, что, она знает, ему не понравится. Ему приходится сидеть и обдумывать ее слова каждый раз, когда она вот так останавливается. - Иногда мы можем пострадать больше, будучи защищенными, чем если бы мы позволили себе быть уязвимыми. И ему нужно обдумать это. Он вспоминает руки своей матери. Они никогда не были с ним нежными, ласковыми или любящими. Руки его матери были твердыми и требовательными, почти в той же степени, что и руки его отца. Они били его и царапали, таскали за волосы и щипали. Ее руки защищали его от ужасных вещей, но они также делали с ним ужасные вещи. Он носил на себе немало шрамов от ее извращенной любви. - Может, - признает он. - Или может это не настоящая защита. Может, мы просто так думаем. Би смотрит на него и кивает, на ее губах играет маленькая улыбка, когда она снова сосредотачивается на дороге и подъезжает к странному маленькому коттеджу. - Может, ты прав. Это обещало быть хорошим вечером. Они безопасно добрались, Нил бросил свою сумку посреди зеленых простыней на кровать, и они наконец-то устроились смотреть фильм, когда зазвонил его телефон. Он сразу ответил, не заботясь проверить, кто это. Он не сомневался, что на другом конце Уиттакер. - Привет, ребенок, - приветствует Уиттакер. Нил замирает от одного только тона его голоса. Он должен быть счастливым, даже праздничным. После того, как они так далеко зашли, все должно быть хорошо. - У нас проблема. Нил вздыхает, усилием воли медленно расслабляя мышцы, и проводит рукой по волосам. Он оставляет их запутанными спереди, чтобы у него была возможность дергать за оставшиеся кудрявые пряди, если ему понадобится. Он думает, что это лучше, чем царапать запястья. - В чем дело?- спрашивает он. Уиттакер берет достаточно длинную паузу, чтобы Нил понял, что это плохо. - Какие-то папарацци сфотографировали, как Багги заходит в здание суда. - Грудь Нила сотрясает от силы, с которой он вдохнул. - Статья - всего лишь кучка предположений, - гарантирует Уиттакер. - Браунинг позвонил нам раньше, сейчас СМИ публикуют по крайней мере двадцать различных историй. Они знают, что Мясник убил Нила Джостена, который на самом деле был Натаниэлем Веснински, поэтому Багги выступает свидетелем, она твой законный опекун, приехала для дачи показаний. Дело в том, что люди начинают задавать больше вопросов по этому делу. Браунинг настаивает, что ФБР со всем разберется, пока мы не будет готовы вернуться публично, но... - Но это в любом случае выйдет, - заканчивает Нил. - Думаешь, сколько у нас есть? Уиттакер гудит, и Нил ценит, что он обдумывает это. - Я не могу представить, чтобы кто-то добрался до правды меньше, чем за неделю, если только они не найдут источник, готовый нарушить соглашение о неразглашении. - И какова вероятность этого? - Выше, чем мне бы хотелось. - Это накрывает Нила. Вся история его жизни станет публичной через неделю. Уиттакер прочищает горло и говорит снова. - Сделай мне одолжение и передай телефон Багги, хорошо? Нил издает горловой звук, выражая свое согласие, и передает телефон. Он выходит из комнаты, оставляя Би немного приватности. Он знает, что она захочет этого, и неправильно заставлять ее искать уединения в ее собственном доме. Он убегает, словно сгорит, если останется хоть на секунду дольше, и он думает, что это действительно так. Что ему теперь делать? Лисы все узнают, или по крайней мере узнают, что что-то происходит. Они могут попытаться притвориться, что Би действует от имени Нила при даче показаний, какая разница. Вот только если бы кого-нибудь пригласили для этого, это был бы Ваймак, а не психиатр, с которым Нил никогда не разговаривал добровольно. И команда знает это. Они не знают о еженедельных двухчасовых сеансах на протяжении месяцев, о книжном клубе из двух человек и о приступах паники, которые оставляли его с собственной кровью под ногтями. Он не знает, сколько прошло времени, когда пришла Би и нашла его. Но она улыбается мягкой маленькой улыбкой, которая должна быть безопасной и нежной. Той, которую она использует, чтобы смягчить его выход из сложных ситуаций. Он хотя бы нормально самостоятельно дышит. - Все будет хорошо, Нил, - говорит она. Нил хочет верить ей. Если он закроет глаза и прижмёт ладони к векам, у него почти получится.