10's r'n'b

Очевидно, что бы между ним с Чонгуком ни происходило, оно нашло своё выражение в обоюдных игнорировании, холодности и показушной небрежности по отношению друг к другу. Не то что бы всё это имело какие-то веские основания — просто так было легче, чем распутывать комок из всего того, что завязывалось в груди, как только их взгляды пересекались. Сегодня в студии особенно душно — сквозь распахнутые окна слабо задувает такой же перегретый воздух, но от его циркуляции становится полегче. Они снимают видео, поэтому всем было приказано быть при параде. В образе Чимина, который вальяжно прошёл внутрь ровно за десять минут до назначенного времени, будто бы ничего не изменилось — он всегда был одет с иголочки. Разве что выцветшие волосы были откровенно шикарно уложены гелем, открывая вид на выбритые виски, и оверсайз рубашка пикантно слегка сползала с плеча. Хосок остался верен спортивному стилю, но треники он сменил на прямые джинсы, ложащиеся складками на яркие кроссовки, а на футболку надел тонкий анорак. — Вау, Тэ! Это первое, что говорит Чимин, приспуская очки чуть ниже переносицы, когда как сам выглядит сошедшей с обложки моделью. — Это какой-то glow up, который мы пропустили? — играет бровями Хосок, безжалостно закидывая на диван рюкзак. И да, Тэхён забывает, что Чимин с Хосок всё ещё корейцы и таковыми останутся, а значит, внешний вид и общая «картинка» для них всегда будут крайне важны. Он слышал, сколько ежедневно в Корее унижают подростков в школах и университетах, да даже собственных семьях за несоответствие надуманным стандартам. Поэтому неудивительно, что, хоть танцоры и одеваются в повседневной жизни достаточно обычно, от Тэхёна не ускользает то, что их одежда всегда идеально отглажена, от нее тянет кондиционером и свежестью, а их лица после комплексного ухода выглядят по меньшей мере идеально и без какой-либо косметики. — Да нет, я просто… — Тэхён невольно окидывает себя взглядом и хмыкает. Он-то прожил всю жизнь в штатах. Здесь несвежие волосы — это норма, выйти на улицу в пижаме и кроксах — обычное дело, а косметика вообще для особого случая. По правде, эти брюки и джемпер он отрыл в недрах своего шкафа с огромным трудом, поскольку они были погребены под широкими джинсами, толстовками на любой вкус и цвет, свитшотами и футболками. Утром, пока он добирался на учебу, на него пусть не таращились, но поглядывали непривычно заинтересованно, а Дон даже позволил себе присвистнуть, словно он какая-то чикуля с аппетитными формами. Но признать стоило — черные слаксы прекрасно подчеркивали все самые выгодные черты его фигуры. — Шикарно выглядишь, — улыбается ему Чимин, когда подходит ближе и с улыбкой собирает какие-то катышки или ворсинки с его бежевого джемпера. Тэхён снова чувствует себя неловко, но уже не так тушуется, быстро расслабляясь. — Ребят, это Дон, он будет нашим оператором на сегодня, — Тэхён неприлично тыкает большим пальцем себе за спину, где парень устанавливает камеру на штатив и парится с петличками, за которые им пришлось поручиться собственными жизнями. — Приве-е-т! — забавно тянут ребята, и Дон в ответ криво усмехается и парадирует их голоса тоненьким «И вам приве-е-т». — Можем начинать через… ну минут пять, в принципе, — уже серьёзно отвечает он. — Где ваш третий потеряшка? — Он уже на подходе, — хмурится Чимин, поглядывая в телефон. — Ничего, если твой парень немного опоздает, — пожимает плечами Тэхён, потягивая воду, чтобы горло в процессе быстро не пересохло. — Мой па… — вскидывает брови Пак, как-то странно глядя в упор на Тэхёна, но закончить фразу не успевает, потому что в помещение влетает запыхавшийся Чонгук. — Простите, — он по привычке кланяется, и также швыряет рюкзак куда-то на пол прямо рядом с дверью. Что у них за привычка-то такая. В продолжение их фарса, Тэхён отворачивается, разыгрывая заинтересованность собственными заметками, но не может не бросить взгляд через зеркало. Лицо Чонгука снова скрыто, но на этот раз кепкой, а вместо привычного чёрного — серый свитшот и синие джоггеры. — Снег сегодня выпадет, — бормочет он себе под нос и поджимает губы, поймав в зеркале чужой взгляд. — Готовы? — гудит Дон со своего места, пока Тэхён судорожно расставляет высокие стулья, которые они притащили из их временной художественной мастерской. — За работу, пупсик. Дон снова норовит шлёпнуть его по заднице, но Ким резко уворачивается, тыкая указательным пальцем прямо в его крепкую грудь. У них с Доном пусть не самые дружеские отношения, но когда они работают вместе, то напоминают со стороны пару древних супругов — настолько они «идеальные коллеги». Этот термин был изобретён, запатентован и введён в оборот именно Тэхёном специально для их с Доном случая. Майкл не прогадал, когда поставил их в пару на сегодня. — Ещё раз твоя клешня окажется в зоне моей точки G, и дрочить на команду теннисисток тебе будет нечем, — сладко пропевает он с недоброй улыбкой, но Дон лишь заливается своим раскатистым глубоким смехом и шутливо вскидывает руки. — Так мы начнём? — Чонгук, сидя на стуле, выглядит вдруг раздражённым, но Тэхёну не досуг гадать, какая муха его укусила на этот раз. — Начинаем, как только принцесса… — Ща как дам! — рявкает Тэхён и всё же пинает недооператора по голени, смачно попадая прямо по кости. — Пишем, Дон, — безжалостно оглашает он, наблюдая, как тот морщится от боли и пригибается, переползая к первой камере, которая берет крупный план. — Подводки и интро… — Потом запишем, не парься, — отмахивается Тэхён. — Лады, только не забудь. — Так, начнём немного с интерактива? — Тэхён оглядывает танцоров и смешно дергает плечами. — Проверим, насколько хорошо вы разбираетесь в трендах тиктока, м? Хосок с Чимином хлопают в ладоши, тут же оживая, и расталкивают Чонгука, который со вздохом снимает кепку, чтобы собрать под нее достаточно длинные волосы, и Тэхён подвисает. Дон, который перебегает ко второй камере, показывает ему, мол, всё окей, и Ким возвращается в реальность. — Я поставлю песню, — он обращается одновременно к участникам и к зрителям, поглядывая в камеру, — и тот, кто знает танец, поднимает руку и демонстрирует нам. Отлично? — Погнали, — смешно и воодушевленно вскрикивает Хосок, буквально подпрыгивая на месте. Выходит… смешно. Правда, Тэхён честно чуть не падает с неудобного высокого стула пару раз, когда Чимин в своем образе соблазнителя выплясывает эти «кавайные» танцы, в процессе задыхаясь от смеха. Или когда Хосок удивлённо пытается повторить за ним, всё ещё сидя, и забавно дёргает головой, когда не может понять последовательность его хаотичных размахиваний руками. Атмосфера становится слишком приятной, чего Тэхён боялся и на что надеялся в глубине души. Даже Дон по ту сторону объектива смеётся, излучая одобрение. Все идёт так гладко, что на последнем треке он теряет самообладание и слишком расслабляется. Мужчина низким голосом под вполне типичный бит произносит три слова — stop, drop & roll, и Тэхён хмурится, не припоминая ничего такого. — О-о-о, Чонгук! — голосит Хосок, буквально выталкивая того на центр, не заботясь о том, как от неожиданности он путается в ногах. Чимин хлопает в ладоши подбадривающе и просит включить трек заново.

Semme — Do Dat

Камера, что стоит чуть левее позади Тэхёна, — это камера, в которую смотрит Чонгук безжалостно, начиная двигаться под биты из колонок, которые оживил Дон. На слово «stop» он вытягивает руку вперёд с раскрытой ладонью, и Тэхён сглатывает, невольно подбираясь. На «drop» Чонгук опускает кисть и следом за ней опускается сам, слегка пружиня на полусогнутых коленях, и запрокидывает голову, открывая обзор на напрягшиеся мышцы крепкой шеи. И на контрольные «and roll» он плавно, ужасно горячо ведёт бёдрами, чтобы потом обернуться на 360 и повторить эту экзекуцию перед несчастным Тэхёном. Он не понимает, куда именно смотрит Чонгук из-за его чёртовой кепки, но зато прекрасно понимает, что сам отвести от него взгляда не может. Разумная его часть уже давно орёт, чтобы он начал моргать и отпустил уже наконец телефон, который до боли сжимал обеими руками. Неразумная же плавно выдыхает еле слышное «ну охереть». — Вау-вау-вау! — профессионализм берет верх, и вот Тэхён уже снова Тэ, который поворачивается к камере и многозначительно играет бровями. — Надеюсь, Дон, ты заснял каждую секунду этого неописуемого шедевра. Спасибо, Чонгук. И вам, ребята, спасибо. Это было потрясающе! Идём дальше? Следующие интерактивы они проходят быстрее. Как и планировал Тэхён, танцоры расслабляются, раскрепощаются, даже Чонгук, который начинает всё меньше напоминать вешалку и больше проявлять себя. Они с Чимином будто бы становятся ещё более прилипчивыми, постоянно касаются плечами, перешептываются и улыбаются. — Итак, как всё же образовался ваш коллектив? Тэхён рубит с плеча, как только они немного меняют расположение и кадры, чтобы перейти к разговорной части. Видя, как переглядываются между собой танцоры, ему хочется прикусить губу и отбить этот дубль к чёрту, но Майкл просил развить именно эту ветку. — Мы с Чимином поступали по одной программе, — начинает Хосок в качестве лидера. — На тот момент мы уже были на втором курсе и часто репетировали вместе, потом к нам присоединился и Гук. — Мы учились с ним в одной школе в Пусане, это в Корее, — добавляет Чимин, слегка сжимая ладонью бедро младшего. — Поэтому его легко отпустили учиться ко мне. — Да, ну и постепенно стали притираться друг к другу, вышло быстро, мы попробовали парочку замысловатых хоряг и решили попробоваться на конкурсе первокурсников. То выступление ставил я, а ребят попросил выступить. — Для хореографов очень важно любое проявление себя, поскольку работодатели и те, кто берет на стажировки, в первую очередь изучают твоё портфолио. — То выступление на концерте было… — Тэхён всё же прикусывает губу, затем мотает головой и кивает Дону, чтобы отметил этот дубль. — Расскажите, что изменилось с того выступления? Насколько вы выросли? Судя по непривычно хмурому выражению лица Чимина и привычно хмурому Чонгука, Тэхён легко сделал вывод о том, что они его заминку конечно же не проигнорировали и поняли, в чём соль. — Никогда не танцевать под местных айдолов, — фыркает Чонгук, демонстративно рассматривая свои огромные кроссовки. Чимин тут же толкает его в плечо и бросает извиняющийся взгляд на озадаченного Кима. Чонгук сказал это по-английски, достаточно чётко и ясно, хотя вполне мог буркнуть что-то на корейском. Если бы не хотел быть услышанным. — После того выступления о нас узнало много студентов нашего кампуса, может, и с других факультетов тоже, — Хосок с абсолютно нейтральным выражением на лице вновь взял на себя всю ответственность, пока Чимин шипел что-то на ухо Чону. — Это дало нам возможность развиваться в нашем направлении, преподаватели во многом помогали… — Спасибо вам, мистер Андерсон! — улыбается Чимин и машет в камеру, заставляя Тэхёна невольно улыбнуться. — Хах, да, да, вы супер, — смеётся Хосок, поддерживая. — Мы стали больше фокусироваться на собственном прогрессе, а не на мнении общественности, поэтому сразу после попали на ещё парочку конкурсов, но уже вне вуза. — И посмотрите, где вы сейчас, — торжественно улыбается Тэхён. — Ни больше ни меньше надежда и гордость всего нашего университета. Расскажите о том, что вы подготовили на конкурс? — Мы делали упор не на сложность хореографии, а скорее на её… визуальный эффект? — хмурится Хосок. — Мы взяли трек с достаточно агрессивным посылом, потому решили компенсировать его относительно простыми движениями, — когда Чонгук говорит, его голос будто бы заполняет собой всё пространство студии, и Тэхён ловит себя на мысли, что поглощает каждое его слово инстинктивно. — Но для… антуража решили сохранить посыл в движениях именно через эмоции. — Ох, надеюсь у вас всё в порядке с эмоциями, — поддевает Тэхён почти так же инстинктивно, о чём тут же жалеет, когда Чон поджимает губы и складывает руки на груди, закрываясь вновь. — Как я понимаю, хореография готова, и вы уже усердно тренируетесь? — Да, сейчас мы оттачиваем движения, но из-за расписания не всегда удаётся состыковаться всем троим, — пожимает плечами Хосок и чуть ли не вздыхает с сожалением. — Поэтому часто приходится разучивать и тренировать партии отдельно, а потом отрабатывать уже вместе, когда придётся. — Не сомневаюсь в вашем успехе. Как насчёт небольшого спойлера для наших зрителей? — Есть одно основное движение… — начинает Чимин, но Хосок тут же затыкает ему рот ладонью. Пак едва не падает назад от неожиданности, но Чонгук, словно по привычке, выставляет руку и придерживает его за спину, помогая удержать равновесие. — Нет, Чим, это самый сок! — возмущается Хосок. — Чонгук придумал пушку, мы не можем вот так слить нашу изюминку. Тэхён смеётся, и они продолжают. В его заметках еще около десяти вопросов, и он читает их почти на автомате. Улыбается, кивает, уточняет. Он умеет держать лицо, знает, как притворяться, потому что, общаясь с людьми, без притворства редко можно обойтись. Но его взгляд то и дело возвращается к Чонгуку, который больше не говорит ни слова, и руке Чимина, что успокаивающе поглаживает его бедро под тканью светлых джинсов. Завершая интервью, он едва сдерживает желание закатить глаза, но вместо этого весело прощается и кивает Дону. Когда камеры уже собраны, штативы сложены, и Дон занимается методичным сворачиванием проводов при помощи услужливого Чимина, пока Хосок таскает стулья в соседнее хозпомещение, Тэхёна накрывает подступающей головной болью. Он не ел с утра, да и там успел запихнуть в себя лишь тост с джемом и чашку зелёного чая, а обед пропустил из-за доклада, который пришлось наскоро доделывать в библиотеке. Поэтому сейчас, роясь в сумке в поиске хотя бы намека на жидкость с горькой таблеткой во рту, ему хочется ударить самого себя из прошлого за все голодовки, которые вылились в эту мерзкую головную боль. — Вода, ну же, — он хмурится и уже подумывает просто проглотить, вдруг не застрянет нигде, но случайно замечает рядом Чонгука. Тот сидит в паре шагов от него с бутылкой какой-то газировки и что-то смотрит в телефоне. Секунда на раздумья, ещё одна для того, чтобы хорошенько наступить на горло собственной гордости, и вот он возвышается над Чоном с пульсирующими от боли висками. — Можно взять у тебя воду? Пожалуйста. Чонгук смотрит на него пару секунд, будто оценивая ситуацию, после чего спокойно протягивает бутылку с изотоником и неотрывно следит за тем, как Ким быстро глотает таблетку, морщась от горечи, и небрежно вытирает губы тыльной стороной ладони. — Всё хорошо? — А? — Тэхён честно удивляется, даже озирается, думая, что обращались не к нему, но быстро подбирается. — Да, через пару минут буду как новенький. — Голова? — Ага. — У меня есть шоколадный батончик, — Чонгук быстро отыскивает его в недрах рюкзака и протягивает Тэхёну целый нетронутый сникерс. — Я на диете, так что съешь. Сахар поможет лучше таблетки. — Не-не, это же твой батончик, ты… — Тэхён натурально теряется. — Ты чего… Чонгук давит улыбку и швыряет сникерс, который с глухим стуком ударяется о его грудную клетку. Тэхён ловит его инстинктивно, подставив ладони, но продолжает хмуриться, разглядывая забавную пимпочку на бейсболке Чона. Дон громко матерится и подзывает Тэхёна, который позорно убегает, буркнув неразборчивое «спасибо».

Kat Dahila — I Think I’m In Love

Дело в том, что Тэхён, кажется, влип. Он в очередной раз сдвигает курсор на пару миллиметров назад и щёлкает по пробелу, наблюдая за тем, как плавно и властно Чонгук движется под тот тикток тренд на небольшом экранчике в Премьере. Это уже десятая перемотка за час, и от осознания Тэхён с громким стоном откидывается на спинку стула, пряча лицо в ладонях. Его чертежи неподалёку, подсвеченные настольной лампой, пытаются обратить на себя внимание и воззвать к тэхёновой совести. Безуспешно. Он бросает на них долгий взгляд, вздыхает и возвращается к экрану, сталкиваясь с темным взглядом Чонгука из-под бейсболки. С момента того последнего интервью, они с 3J едва ли пересекались — все были слишком заняты промежуточными тестами и практиками, которые застали врасплох. Он всё ещё слышал, как они репетируют, сменяя того погрязшего в r’n’b десятых неизвестного, пока сидел за работой в их пародии на студсовет. И да, извиняться за то, что спустя неделю он начинает подпевать, он не собирается. В столовой, куда он захаживает теперь ещё реже, он пару раз замечал их макушки, но не успевал сказать и слова. Такое бывает, когда из-за внешних обстоятельств ты ни физически, ни морально не в силах даже просто перекинуться парой фраз. И не то чтобы Тэхён сильно сожалел, но… да, возможно, он бы хотел снова поговорить с Чонгуком. То есть с ребятами. Да. Вздохнув, он сохраняет проект, отписывается Дону, что свою часть закончил, и с новыми (нет) силами принимается за чертежи. У чата с журналистами висит десяток непрочитанных, и Тэхён со вздохом открывает. MKing: Все определились со стажировкой, кстати? Doni-Don: ох, чувак Doni-Don: слишком рано для этого дерьма -_- JaneGirl: я уже оформила заявление :) LJ: кто бы сомневался…. LJ: Ти, а ты определился?

Вы: я определился со своим желанием умереть

Doni-Don: drama-queen в студии, дамы и господа JaneGirl: *и небинарные персоны

Вы: я в процессе Вы: до какого нужно написать заявление?

MKing: уточни у куратора, но мой говорил, что после ремонта все уже поедут JaneGirl: Тэ, ты же нашел себе куратора?

Вы: …

JaneGirl: боже мой, тебя отчислят JaneGirl: ставлю сто баксов, иисусе

Вы: просто напомните, плез, как прижмёт Вы: м?

SaintP: не-не-не SaintP: я собрал вас здесь не для этого Doni-Don: ты никого не собирал SaintP: шуш SaintP: дело в пятнице SaintP: всё в силе? JaneGirl: конечно, я слышала новый фильм вышел Тэхён блокирует телефон и обессиленно откидывается на спинку многострадального кресла. В полумраке комнаты, где единственным источником света является металлическая лампа на длинной ноге, он проводит оставшиеся выходные и, будто бы всё ещё находясь в ней, в понедельник вплывает в университет. — Тэхён! Ему сначала кажется дневной свет, что пробивается через плотные шторы, которые он купил на распродаже в таргете, но потом Чимин приближается и оказывается, что это всего лишь его улыбка. Он ловит Тэхёна под локоть и тянет неуклонно к столику, который обычно занимают 3J. Откуда он знает, что это их столик? Тэхён вообще много чего знает. По пути он ловит на себе хмурый взгляд Дона, удивлённые ЭлДжея и Джейн, но в ответ лишь пожимает плечами и отмахивается, быстро забываясь, потому что от Чонгука вдруг пахнет сногсшибательно. Когда Чимин несильно толкает его на скамейку рядом с Чоном, он теряет равновесие и заваливается на него, прижимаясь плечом. Его нос оказывается слишком близко к толстовке, которая насквозь пропахла ненавязчивым свежим парфюмом, и он тут же отстраняется. — Прости, но я уже устал пытаться поймать тебя в толпе, — вздыхает Чимин с улыбкой. — Это была не неделя, а пиздец, — вздыхает Ким, облокачиваясь на столешницу и подпирая подбородок сцепленными ладонями. Его колено касается колена Чонгука, отчего он ощущает себя в идиотской дораме, но не отстраняется. Чонгук, к слову, тоже. — Зачеты? — Промежуточные. Я перерисовывал черновик три раза… Чимин, серьёзно, я засыпал с этими линиями перед глазами. Мне снился ебучий Да Винчи с калькой и транспортирами. Пак заливисто смеётся, сильно откидываясь назад и прикрывая рот ладонью. Когда он хотя бы широко улыбается, его глаза превращаются в очаровательные полумесяцы и практически исчезают, уступая место милым ямочкам. Тэхён не сдерживаясь издает звук умиления и поворачивается к Чонгуку. — Тебе повезло, он просто очаровашка, — хитро улыбается он. — А… да, Чимин-хён… Чонгук краснеет? — Вам всем повезло лицезреть такую красоту! — встревает Чимин, отсмеявшись. — А где Хосок? — спрашивает Тэхён больше для того, чтобы разбавить явно ставшую немного напряжённой атмосферу. Румянец Чонгука при упоминании Чимина был, конечно, неожиданным и крайне милым, но что-то в груди всё же неприятно тянет. — Ох, сдаёт Джафару элементы. Мне повезло сдать на первом занятии, а остальных он оставил на перерыв и будет мучить на следующем. — Джафару? — переспрашивает Тэхён, копаясь в рюкзаке в поисках батончика. — Да, наш препод по хореографии. Если увидишь его, сразу поймешь, почему Джафар. Ему ещё не хватает попугая на плече и… Тэхён наконец находит сникерс и кладёт его перед Чонгуком, который до этого молча потягивал кофе и читал какой-то подозрительно толстый для танцоров учебник. Чимин извиняется, говорит, что нужно ответить на звонок, и во внезапно осевшей суете вокруг Тэхён слышит, как сильно бьётся в груди сердце. Чонгук медленно переводит взгляд с батончика, который не позволяет ему прочесть параграф, на Кима, который опускает голову и мысленно напевает Thrift shop. Тот фрик из десятых как раз недавно слушал ее в студии, и да, ответчиком по делу о разрушении тэхёновой психики посредством стрёмных клубных треков прошлого десятилетия будет именно он. — Как голова? — вдруг нарушает тишину Чонгук. — Больше не болела? — Нет, все супер, — натянуто улыбается он, продолжая смотреть вниз, но чуть поворачивает голову, цепляясь взглядом за их коленки, которые всё ещё соприкасаются. Черные карго Чонгука занятно сочетаются со свободными синими джинсами Тэхёна, и на пару мгновений он залипает. — Ты ешь, — криво улыбается он, поднимая-таки взгляд и тут же сталкиваясь с чонгуковым. — Он с фундуком вместо арахиса, случайно нашёл. — Мне нравится фундук, — тихо бормочет Чон, и Тэхён готов растечься прямо на этом самом месте. Он не понимает, что происходит. Происходит ли что-то вообще? Не так давно он считал Чонгука выскочкой, который лучше других, поэтому не удостаивает никого своим ценным вниманием. А затем он тратит весь вечер, наблюдая за тем, как он вертит бёдрами под очень и очень горячую песню, после чего не может смотреть ему в глаза и дарит сникерс. — Приветы-пистолеты, — улыбается Хосок и шлёпает по столу рюкзаком. Тэхён, подскакивая от неожиданности, думает, что рано или поздно этот рюкзак станет причиной его смерти. Он даже не удивится, если последним, что он увидит в своей жизни, будет чёртов рюкзак с подмигивающим смайликом на брелке. — Угадайте, кто получил высший балл? Чимин, вернувшись, разочарованно стонет и с силой пихает его в плечо. Сам он получил 8,5 из 10 и обещал напиться по этому поводу в одиночестве. — Он просто любит тебя, — бурчит он. — Меня все любят, Чим, — смеётся Хосок. — А вообще я просто даже за глаза не называю его Джафаром. — Ты сделал это только что! — Нет, это не считается. — Считается, у него везде уши. Тэхён смеётся и, не выдержав, снова поглядывает на Чонгука, который отчего-то напрягается, но продолжает читать, периодически кусая сникерс. У Тэхёна же на душе теплеет. Глупое сравнение, но примерно то же он всегда испытывал, когда ещё дома кормил маминого кота. Каждый раз, когда тот громко мурчал и с аппетитом жевал лакомство, Тэхён чувствовал, как сердце сжимается от странной смеси обожания, любви и желания весь мир бросить, чтобы он был счастлив. — Я думаю, Чонгук молчит, потому что уделал вас, м? — улыбается он в итоге. Вопреки ожиданию, за столом снова неловкая тишина, и, когда он озирается, видит лишь напряжённые, слегка расстроенные лица. Чонгук тоже напрягается и резко захлопывает книгу. — Чонгук, нет. — Я не… — Я знаю, что ты хочешь сделать, — качает головой Чимин. Тэхён редко чувствует себя некомфортно, да и с этими тремя в последнее время они всё же неплохо ладили. Честно, он всерьёз думал тусить с ними почаще даже после того, как он сам снова переедет, но в такие моменты он чувствует себя лишним. Когда они переглядываются, ведут целые диалоги, не произнося ни слова, или вот как сейчас говорят загадками, Тэхёну кажется, что он лезет не в своё дело, и ему снова стыдно, словно шпиону на чужой территории. — Чонгук не учится с нами вместе, — говорит Хосок, глядя прямо в глаза с противоположного конца стола. — Что? — Тэхён искренне удивлён, но из вежливости старается не реагировать эмоционально. Чонгук не учится на хореографа? Чонгук, который двигается как чёртов бог танцев? — Хосок, я не просил трепаться, — Чонгук слева от него источает опасную ауру, пропитанную чистым раздражением без примесей. — Тэхён наш друг, окей? — вскидывает бровь Чимин и кивает на Тэхёна. — Это базовые вещи, о которых обычно говорят друзья. — Это круто! А я учусь на реставратора, — вдруг выпаливает Ким, совершенно растерявшись и запутавшись в собственном ворохе из мыслей; все трое тут же обращают на него всё внимание, и становится как-то полегче. Он забирает огонь на себя, позволяя раскрасневшемуся Чонгуку выдохнуть. — Наш кампус закрыли, поэтому наши факультеты сюда и перевели. Честно, я даже не был в этой части города до этого, — смеётся как-то нервно. — Я специализируюсь на реставрации картин, хотя все говорят, что закончу я фасадами, максимум — фресками или росписями на стенах церквей. — У нас вообще есть такая специальность? — удивлённо спрашивает Хосок. — Да, у нас очень старый кампус, расположение тоже так себе, но там так красиво, — улыбается Ким, разглядывая столешницу. — В паре километров океан, и пахнет всегда солью. Вам стоит приехать, когда ремонт закончат. Тэхён оборачивается, когда Чонгук берёт книгу в руки, и машинально цепляет название — «Введение в экономический анализ». И вау, аналитика? — Ты учишься на экономиста? — выпаливает он. — Хорошая догадка, — криво усмехается тот, за что быстро получает пинок под столом от Хосока, что сидит напротив. — На экономического аналитика. — Прости, Тэхён, он был такой лапочкой на первом курсе, ты не поверишь, — сетует Чимин, картинно подперев щёку кулачком. — Не отлипал от нас, так мило смущался шумных компаний, а на плэй дэнсах всегда стеснялся выходить, хотя знал всю хорягу. Эх, были времена. — Знаешь, говорят, что хобби не стоит делать своей работой, — чуть тише обычного говорит Тэхён, склоняясь чуть ближе к Чонгуку, который слушает внимательно и пристально смотрит. — Может, оно и к лучшему. — Мама мне так же говорила, — фыркает тот и пихает книжку в рюкзак, поднимаясь со своего места. Он уходит, не прощаясь, и Тэхён со вздохом думает, что Чонгук — самый тугой, сложный и замкнутый человек из всех, с кем ему приходилось общаться. И рациональная часть его мозга давно просит махнуть на него рукой, мол, скука смертная, зачем тебе такое, но Тэхён не привык слушать что-либо рациональное, тем более от собственного «сверх Я». Он вообще Фрейда не жалует.

David Guetta feat. Kid Cudi — Memories

— Сюда, Тэ! Тэхёну кажется, что он попал в американский ромком из двухтысячных, когда он протискивается сквозь толпу у входа вглубь большого коттеджа. На его фасаде для пущей уверенности не хватает лишь пресловутого символа «альфы» или «омеги», знаменующее какое-нибудь глупое братство. Внутри же — полный хаос. Из массивных колонок, подключенных к пульту, доносится какой-то затасканный ремикс Post Malone, что уже вполне неплохо, и Тэхён успевает подхватить чей-то стаканчик с пивом, пока пробирается к Чимину. Окончание съёмок они решили отметить походом на эту самую ежегодную сходку хореографов. Коттедж, по сути, принадлежит их факультету — многие приезжие из других штатов, которым не хватило мест в общаге, живут здесь за умеренную плату по согласованию с ректором. Но в основном они просто зависают тут в перерывах между учёбой и, естественно, танцуют. — Ну как тебе? — гордо улыбается Хосок, окидывая просторный зал на первом этаже хозяйским взглядом. — Шикарно. Не думали тут клуб открыть, м? Тэхён отвлекается на смс и хмурится. Это от Джейн, которая явно в гневе, потому что: «какого хера, Тэхён? Мы договаривались сходить на ночь кино еще неделю назад!!!» — явно на неё не похоже. Он трёт переносицу и разочарованно цыкает, когда понимает, что облажался. В силу особенностей его деятельности, то есть постоянного, бесконечного, непрерывного общения с людьми, независимо от твоего настроения или отсутствия желания жить вообще, ему сложно делить своё окружение на знакомых и друзей. Иногда в этом попросту нет смысла, потому что уделить кому-то чуть больше времени, чем обычно, просто не выходит. Ребята из сообщества всегда казались ему друзьями, он привык их таковыми считать, но после почти месяца, который он провёл с 3J, незаметно они сместились ближе к статусу коллег. На первом курсе он не мог представить и дня без глупых шуток ЭлДжэя, милой улыбчивой Джейн и богоподобного краша Майкла, потому что тогда выражение «свет клином сошёлся» легко можно было применить к его компании. Они были для него мостиком к университетской, взрослой жизни, где тебя не зовут «узкоглазым» в коридорах и не шутят про рис. Сейчас, если честно, он уже и не помнит, когда общался с ними вне университета и на отвлечённые от их дела темы. — Всё в порядке? — Чимин осторожно касается его плеча. — Да, порядок, — улыбается он в ответ и позволяет парню утащить себя в толпу, которая беспорядочно колбасится под какой-то жёсткий бит. Тэхён такое не любит. Когда так шумно, жарко, тесно. Когда мешаются сотни разных запахов, припудренные пόтом и алкоголем, и ты тонешь во всём этом мареве без возможности сделать нормальный вдох. Чимин же чувствует себя в своей тарелке. Он плавно, умело двигается, подтверждая догадки о том, что танцор однажды, танцор всегда, и периодически пытается (безуспешно) растормошить Тэхёна. Он же цепляется за стаканчик и невольно щурится, сканируя толпу вокруг. Ему явно чего-то не хватает. Вдруг освещение резко меняется. Верхний, более яркий свет полностью отрубается, уступая место длинным светодиодным лентам, пущенным по периметру зала, и всё вокруг утопает в тусклом красном свете под оглушающее улюлюканье. Меняется и музыка. — Это что… — хмурится Тэхён. — Candy Shop? — Да, детка, — напевает ему на ухо Чимин и подтаскивает ближе к танцорам, которые собрались в круг, оставив достаточно много места в его центре. Уже какой раз он испытывает странное чувство неловкости и откровенного непонимания, как он оказался отброшенным в эпоху клише о штатах. Парочка парней в кругу с ужасно смешными лицами выделывают откровенные движения бёдрами, на что Тэхён вскидывает бровь и чуть не давится попавшим ему не в то горло кринжем. На строчке «I’ll let you lick the lollypop» Чимин справа от него начинает смеяться и демонстрирует уничтожающий жест у горла, мол, прекращай, бро. Но их прерывает новый трек, что-то более классическое из хип-хопа, новые подбадривающие хлопки и неожиданные скандирования знакомого имени. — Эй, где Джей? — Чон! Твоё-твоё! Тэхён успевает лишь обернуться с вопросом к Чимину, но на месте его не обнаруживает. Толпа перед ним, словно живой организм, тянет его за собой, подхватив, и вскоре он уже ошарашенно разглядывает импровизированную «сцену». Он был в курсе, что ребята танцуют круто, но, когда смотришь на их резкие, отточенные движения, на влажные у висков прядки, что блестят от пота, и тебя самого будто поглощает душный спёртый воздух с запахом адреналина, кажется, что танцы вовсе придумали специально для них. Чонгук, Чимин и Хосок демонстрируют явно заученную хореографию под заезженную Talk dirty Джейсона, что в принципе немного тянет на клише, однако Тэхён в силу рода своей деятельности знает прекрасно, что порой лучше грамотное клише, чем сырое и неуверенное «новшество». И это вот клише в их исполнении заставляет Тэхёна осушить стакан до дна, дабы смочить пересохшее горло хоть чем-то. Боже, ему давно не тринадцать, гормоны не затуманивают ему сознание, и в дёрганых рывках бёдрами, имитирующих что-то животное, он не находит абсолютно ничего сексуального. Однако страсть, которая искажает в хорошем смысле лицо Чонгука, вызывает у Кима мурашки, которые по спине бегут к животу, преобразуясь в спазм. — Эй, что происходит? — озирается Тэхён, когда музыка вдруг умолкает, и после мгновения тишины, заполненной роптанием, возобновляется, но уже с другим треком. — Первый раз? — раздаётся где-то рядом. Парень в чёрной толстовке и ярко красной бандане склоняется к нему, обдавая ухо и щёку горячим дыханием и не самым приятным запахом алкоголя вперемешку с сигаретами. — Ага, я пришёл с друзьями, но они… — Это баттл, — пожимает тот плечами. — Или фристайл, как хочешь. — Типа как конкурс? — Вроде того, но победителей тут нет, — неизвестный делает глоток пива и звучно причмокивает. — Диджей ставит отрывки из популярных треков, чаще из тех, под которые мы тренируемся в классах, и тот, кто первым успеет, занимает танцпол. Если он забывает движения, может импровизировать. — Неплохо, — усмехается Тэхён, всё ещё разглядывая напряжённое лицо Чонгука, который толкает язык за щёку и вскидывает голову, обнажая блестящую от пота шею. — А эти ребята… — Джеи, — хмыкает тот, снова делая из своего стаканчика крупный глоток. — Крутые ребята, но… мутные. Такие няшки-мяшки в жизни, а как выйдут на сцену… — он многозначительно указывает стаканчиком на то, как Чимин вытворяет своим телом какую-то невероятную волну. — У них есть история, так что считай их легендами. — История? Ты про тот конкурс? — А говоришь, что не знаешь, — хмыкает парень. — Херово вышло, но вполне ожидаемо. Трое зелёных пиздюков-перваков взялись за Джексона, так ещё и намудрили с хорягой. Единственное приличное подходящее этому слово — скандально. — Они настолько плохо выступили? — Не-е-ет, — фыркает. — В том-то и дело. Старичкам, тем более местным, такие финты по душе не пришлись. Выпускники того года были откровенным мусором, так тебе скажу. Звезду поймали, потому что универ тогда грант получил от правительства. На деле, я тебе скажу, ни о чём, как сраное авокадо. Тэхён испускает тихий смешок, пробормотав: «И чем тебе авокадо не угодило?». — Их травили? — Я на допросе? — парень поворачивается к нему и, вскинув бровь, неожиданно пристально рассматривает, облизывая взглядом. Он уже достаточно пьян, чтобы язык развязался, но походка оставалась ровной. — Прости, — улыбается он. — Так суть этих баттлов просто… выпендриться? — меняет тему Тэхён. — Ну, да, но кроме того это как… тренировка. Знаешь, боксеры часто устраивают тренировочные бои, волейболисты — тренировочные матчи. Не с целью уделать кого-то, а просто… обменяться опытом. Понимаешь? — Занятно, — хмыкает Тэхён и едва ли не вздрагивает, когда слышит знакомые мотивы. Хосок часто разминался под эту песню, когда Ким заваливался к ним в студию в поисках убежища. Люди вокруг начинают подпрыгивать, толкаться невольно, и Тэхёна накрывает волной жара и оглушительного запаха, от которого дышать становится невыносимо. Незнакомый парень хватает его и инстинктивно прижимает к груди, оттягивая как будто бы куда-то в сторону, дальше от толпы, и все инстинкты Тэхёна кричат о том, что нужно вырваться. Он, путаясь в своих и чужих ногах отталкивает парня от себя и в мгновение оказывается проглоченным многочисленными телами вокруг. Все они смеются, улыбаются, тянут руки к потолку и запрокидывают головы. Тэхёну прилетает в бок острым локтем, чьим-то каблуком по голени, пока он судорожно пытается найти выход, открытое пространство, где можно вдохнуть. Он не ханжа (снова), да и никакой клаустрофобии у него нет. Просто после пары бессонных ночей перед глазами звёздочки становятся привычной картиной, с которыми миришься, как с элементами дополненной реальности. И поэтому Тэхён не сильно удивляется, когда чувствует подступающую черноту по краям. Он делает последний, отчаянный шаг и впечатывается во что-то со всей силы, звонко ударяясь виском и прикрывая глаза от боли. Этот протяжный «ду-у-н» разносится внутри него эхом. — Тэхён? — чужой голос звучит приглушённо в попытках перекрыть звон. — Простите, как мне… выйти… — бормочет он, инстинктивно отталкивая от себя человека, но тот мягко придерживает его за локоть. — Пойдём за мной, — эхом разлетается в тяжёлой голове. — Н-нет… — Посмотри на меня, — приказывает, и Тэхён наконец переводит взгляд, которым пытался рассмотреть выход, на человека перед собой. Чонгук. — Это я, не переживай, — говорит он и хмурится, озираясь. — Пойдём на воздух.

Chase Atlantic — I think I’m lost again

На узком балконе кроме них еще группа полусонных философов, которые потягивают что-то потяжелее, передавая самокрутку с резким дурманящим запахом, и парочка, увлечённая друг другом. Тэхён устало опирается на перила предплечьями и роняет голову между, упираясь лбом в прохладный металлический поручень и медленно выдыхая, пока свежий ветер с запахом моря остужает его разгорячённую кожу. — Много выпил? — Чонгук пристраивается рядом, практически копируя его позу, и взглядом изучает ряды подсвеченных изнутри высоток на горизонте. — Пару глотков пива. Я просто… — Не поел? — И не поспал, — хмыкает Тэхён, ровняясь и искоса поглядывая на притягательный профиль Чона. Он не ошибся в тот раз, когда впервые его увидел — Чонгук красивый. Не смазливый, но с некой изюминкой, которая будто собирает разнообразные черты в единую, потрясающую картину. — Тц, — дёргает головой и смотрит осуждающе, словно ему есть вообще до него дело. — Что же заставило тебя бодрствовать? Тэхён улыбается, задней мыслью умиляясь тому, как Чон строит свои предложения. Так часто бывает с ненативными, он сам подобное проходил, говорил словно по учебнику. Однако Чонгуку подобный слог будто бы идёт. — Проект. Скоро семинар, — вздыхает он и разворачивается лицом к Чону. — Они решили пихнуть все мероприятия в одну последнюю неделю, похоже, чтобы прокатиться на моих нервах. — То есть, — хмурится, — ты делал проект, который нужен только к концу месяца? — Ну да. — Зачем? — Знаешь, люди иногда делают что-то заранее, чтобы не зашиваться в последний момент, — Тэхён сам не замечает, как начинает умилительно улыбаться из-за задумчивой складки меж тёмных бровей Чонгука. — Потому что потом будет много заданий, мне нужно будет редактировать интервью, скорее всего ещё и сайтом придётся заняться. И всё это поверх чертежей и курсового проекта. — Это будет потом… — Я не могу спать, пока в моём планере столько невычеркнутых пунктов, — усмехается Тэхён, запоздало подмечая, что это, вероятно, не есть хорошо. Судя по выражению лица парня рядом с ним, так точно. — Но нельзя же задания на месяц сделать в одну неделю, Тэхён, ты себя в гроб загонишь. — Знаешь, — умело соскакивает с темы, — думаю, это самый длинный наш разговор за эти пару недель. Чонгук щурится на него, мол, заметил и потом всё равно припомнит, отчего Тэхёну так тепло становится, и проветренную, свежую голову снова кружит, но уже от робкой улыбки напротив. Чон улыбается так, будто за это с него дерут посекундную оплату в сотню баксов, которая увеличивается в зависимости от её ширины и искренности. — Я думал, ты меня ненавидишь или что-то…вроде того, — он взмахивает рукой в воздухе, изображая то непонятное нечто, что висело в воздухе между ними всё это время. — Что? Нет, мне просто тяжело даются новые знакомства. Сблизиться с кем-то вот так вот за пару часов — это не ко мне. И да, поначалу я думал, что ты какой-то непонятный хер с горы, который отожмёт у меня друзей, — усмехается Чонгук. — Боже, нет, — притворно изумляется Тэхён, так же широко улыбаясь. — Без задней мысли. Мне вообще сначала казалось, что вы, не знаю, будете унижать меня за то, что я родину продал. Чонгук откровенно хохочет, мило жмурясь при этом и покачивая головой, выражая своё отношение к этому абсурду. — Не, это всё я. Многие говорят, что я как сторожевой пёс для Чимина с Хосоком, — хмыкает он. — И я даже не спорю, потому что всю жизнь Чимин помогал мне во всём. Если он уйдёт или кто-то «переманит» его к себе, я сдохну в одиночестве. — Ох, не думаю, что всё так плохо, — Тэхён ободряюще ему улыбается. — Если бы не твоя пассивная агрессия, я бы подумал, что ты просто молчаливый. — Мне нравится молчать, — пожимает тот плечами и упирается взглядом в блестящие серебряные перила, которые сжимает руками. — Знаешь, сидеть с друзьями и просто слушать, как они травят глупые шутки или всерьёз обсуждают теорию о том, что Кэндис сумасшедшая и все эксперименты Финеса и Ферба действительно её выдумка, — Тэхён не сдерживает громкого смеха, чуть прикрывая рот ладонью, когда Чонгук на него косится. — В этом что-то есть, не знаю, как тебе объяснить. Ты вроде бы часть компании, но при этом наблюдаешь за ними со стороны и… любуешься, — он мотает головой. — Ладно, не бери в голову. — Нет! — слишком резко; Чонгук даже вздрагивает, когда Тэхён в порыве накрывает его ладонь своей. — Я думаю, что понимаю. Вы настолько близки, что тебе комфортно молчать рядом с ними даже в разгар беседы, потому что ты знаешь, что они помнят про тебя и просто дают тебе побыть наедине со своими мыслями. — Да, — одними губами шепчет Чонгук, и внезапно оба понимают, что слишком близко друг к другу. — Почему ты не поступил на хореографа? — так же шепчет Ким на одном дыхании, только бы не спугнуть. — Это спрашивает Ким Тэхён или журналист с архитектурного? — фыркает Чонгук, но ничего в его позе не выдаёт напряжения — видимо, он тоже успел выпить и расслабиться. — Я, — он достает телефон и демонстрирует пустой рабочий стол. — Никаких записей. Просто мой интерес. — Мама говорила мне, — Чон преувеличенно задумчиво хмурится, — что нельзя превращать хобби в работу… — Скотина, не повторяй мои слова! — Тэхён неожиданно даже для самого себя ударяет Чона по плечу свободной рукой и больно прикусывает губу, пытаясь (тщетно) сдержать смех. Тот потирает плечо и тихо смеётся. — Так, в принципе и было, — вздыхает он. — Для родителей танцы — это не профессия, а поскольку они фактически платят за моё обучение, мне было неудобно. Мы сошлись на экономическом, правда, тоже не совсем безболезненно. Они настаивали, чтобы я остался в Корее, мол, в СНУ экономика не хуже. Пришлось наплести херни про то, что США — родина лучших экономистов. Тэхён качает головой и грустно усмехается, невольно поглаживая чужую ладонь. Вернее, он просто нервно постукивает по ней подушечками пальцев. — У тебя талант. — Нет, — хмурится Чон. — Не говори так. Хосок с Чимином талантливы, да, но даже талант не гарантировал им ничего. Они пахали, чтобы пройти вступительные, пахали, чтобы пройти финальные отборочные, пахали, чтобы не слететь с квалификации в конце первого курса. Всё это — усердный труд, Тэхён, который талантом шлифуется. И, когда ты делаешь комплимент не той работе, которую кто-то проделал, а эфемерной субстанции, якобы подаренной богом, это не круто, — Чонгук прикрывает глаза. — Мне просто не хватило чего-то. Может работы, может таланта. Тем не менее я здесь… — Я не могу определить, талантлив ты или нет. Для меня точно да. Но могу сказать, что ты танцуешь с душой, Чонгук. Не просто демонстрируешь отточенную хореографию по связкам, как ребята с тем Джафаром. Ты показываешь свои чувства, и поэтому от тебя не оторвать глаз. Полы рубашки, которую накинул на себя Чон, болтаются на ветру и задевают предплечье Тэхёна, который так и не убрал руку, ощущая ладонью выступающие костяшки чужих узловатых пальцев. От них тепло. Тепло расползается по всему его телу, и даже ветер, ставший холоднее, не имеет никакого значения. Чонгук вовсе не хмурый. Сейчас Тэхён видит это на дне его тёмно-карих с расширенным из-за полумрака зрачком, где от смущения искрятся звёзды. И едва заметный румянец на щеках сдаёт его с потрохами. Ким и сам не лучше, вероятно, напоминает полный беспорядок, потому что даже от выпитого пива щёки неприятно печёт и в желудке разливается жар. Он заторможенно моргает, регистрируя помимо чонгукова лица в паре сантиметров приглушённые звуки Anyone Джастина, и наконец выпрямляется, пряча руки в мурашках в карман худи. — Всегда хотел потанцевать под неё, — вырывается у Тэхёна невольно, и в ответ на вопросительно вскинутую бровь — Чонгук правда не разговорчив, — поясняет: — Эту песню для Бибера продюсировал Джон Белион. Я узнал это с первых секунд, потому что, — усмехается, — услышав его тексты раз, не спутаешь ни с чем. — Знакомое имя… — All Time Low? Guillotine? — О, последняя! — Чонгук буквально начинает сиять сквозь полумрак подступившей неожиданно глубокой ночи, улыбаясь ярко и так заразительно. — Я думаю, что слышал её. Там ещё были эти странные звуки, типа… — Да-да! — Тэхён даёт волю своей тактильности и снова хватает его, но уже за предплечье. — Как будто ребёнок делает… — Йи! — кричат они громко, в один голос, как два дурака. Парочка, что всё ещё обжималась рядом (серьёзно, губы не отвалятся?), отрывается от своего увлекательного занятия и удаляется, странно поглядывая на них. — Боже, я не мог слушать ее спокойно после того, как разобрал эти звуки, — качает головой Чонгук, а у Тэхёна щёки болят от улыбки (он не помнит, когда последний раз с ним такое было) и глаза-предатели быстро сканируют в память это расслабленное, счастливое выражение на чужом лице, обрамлённом слегка завивающимися на концах прядками тёмных волос. — Но она годная, — Ким находит в себе силы как можно более беззаботно отстраниться и прочищает горло. — Жалко, он теперь пишет только на заказ и продюсирует. В мгновение тишина оглушает похлеще музыки, что ударила по ушам, стоило Тэхёну только войти в зал несколько часов назад. Он слышит, как громко стучит сердце в груди, и ощущает, как периодически оно ударяется о рёбра в попытках зачем-то вырваться наружу. Слышит, как шумит из-за этого кровь, циркулирующая по сосудам как-то неравномерно, раз концентрируется позорно в районе щёк и шеи. Чонгук рядом, в паре сантиметров, от него тоже исходит тепло, и кажется, будто слышится такое же ускоренное биение. — Я слушаю немного другую музыку, но… — Тэхён чувствует те усилия, с которыми Чон подбирает слова вдруг ставшим слабым голосом. — Я бы с радостью послушал твои любимые. Ты мог бы… дать мне свой номер… — Номер? — рвано усмехается в попытке слегка пожурить. — Буду по смскам кидать тебе треки? Чонгук забавно и так мило хлопает глазами, опуская голову и начиная что-то бормотать себе под нос. Тэхён наблюдает за ним примерно полминуты, чтобы в полной мере насладиться этим аномальным явлением, именуемым Чон Чонгуком, который в один день не удостаивает его и взглядом, а в другой мило краснеет и просит его номер. — Дай свой телефон, — со вздохом, слишком… влюблённым, протягивает ладонь, на которую в следующую же секунду ложится побитый самсунг. — Ха, хоть не скотчем перемотанный. — Ах, да, — Чонгук подозрительно чешет затылок. — Так было в прошлом году, больше никакого скотча. Тэхён замирает на середине, набрав свой ник в инстаграме лишь наполовину, и поднимает на парня удивлённый взгляд, мол, серьёзно, Чонгук, ты перематывал телефон скотчем? В ответ он снова супится, поджимает губы и пожимает плечами небрежно, будто это фигня какая-то. — Ты что-то с чем-то, Иисусе, кто бы знал, — тихо смеётся Ким, возвращаясь к своему занятию. Когда он кидает запрос на подписку, на балкон врывается Чимин, который уже навеселе, и налетает на Чонгука. Они стоят близко, и Тэхён на себе чувствует, как горячо, наверное, дышит он в шею и как крепко обнимает, буквально повиснув на младшем. Пока Чонгук пытается обеспокоенно отодрать его тело от своего, чтобы заглянуть в лицо, Тэхён возвращает телефон и кивает подошедшему Хосоку. — Ах, эти двое, никогда не отлипают друг от друга, — ворчит он и чокается с Тэхёном стеклянной бутылкой с пепси. — Особенно когда Чимин напьётся. — То есть всегда? — поддевает с ухмылкой Тэхён, стараясь не смотреть на то, с какой бережностью Чонгук придерживает Чимина за талию. — Эй! — оживается тот и тычет указательным пальцем в Тэхёна, вернее, ему кажется, что в Тэхёна, а на деле — куда-то в пустое пространство между перилами и Хосоком. — У меня есть повод… — Ох, перестань! — Я поверить не могу! — сокрушается Чимин. — Она думала, что я гей! Я? Да я был влюблён в неё с первого курса… Хён… это так несправедливо… Хосок сочувствующе хлопает Чимина по плечу, и Тэхён решает не заострять всеобщее внимание на том, что саму суть проблемы он не уловил, потому что Чимин снова перешёл на корейский. Они втягиваются в вялую беседу, стоя на балконе под приглушённый, третий по счёту медляк, и Тэхён чувствует себя необычно подавленно, когда Чимин утягивает Чонгука в пародию на вальс, который выходит всё равно шикарно. Ведь это Чонгук и Чимин. Тэхён ограждал себя от подобного, но вот он, с полным стаканом светлого пива в разгар вечеринки терпит судороги, которыми сводит щёки от натянутой улыбки, и ощущает, как в груди рушится что-то давно забытое, монументальное, отстроенное там настолько давно, что кажется, будто оно было там всегда. Когда Чонгук принимает запрос на подписку в инстаграме и лайкает последнюю его фотографию, Тэхён думает, что… можно же просто дружить? Без намеков на что-то и без залипаний на чужое лицо. Так ведь? Он справится.