10's r'n'b

Проблема вот в чём: он не справляется. Тэхён осознаёт это, когда обнаруживает себя с лэптопом на полу студии около ушатанного удлинителя в чёртовых восемь вечера. Он не делал домашку дома уже неделю, потому что каждый его день случайным образом был наполнен Чонгуком, который сейчас разучивает в тысячный раз и без того идеальную связку под Ариану Гранде. Поначалу они зависали вчетвером, всё чин по чину, но во вторник, вроде бы, что-то пошло не так. Чимин зарылся в задания, Хосок отчалил на запланированный видеочат с семьёй, и Тэхён, по привычке вальяжно ворвавшийся в студию, застал там лишь одного Чонгука. В тот вечер они послушали все песни Беллиона на крутых казённых колонках, и сердце Тэхёна на миг сжалось, когда Чонгук катался по полу от смеха, услышав это «Йи». Под Anyone они лежали на белом полу на сквозняке, глядя в потолок и рассуждая о… чём-то, Тэхён не помнит детально их разговоры, потому что они сливались в единый поток, дарящий ему тёплое, давно забытое ощущение близости с кем-то. — Ты же придёшь на концерт? Голос Чонгука вырывает Тэхёна из ямы тревожности, в которую тянули его собственные мысли. Он вытирает пот со лба и висков полотенцем и на автомате тянется за бутылкой, которую вручает ему Ким. Концерт. Который в следующую пятницу. Трио репетировали свой номер даже при Тэхёне, но всё равно зажали главное движение-фишку. Интервью выйдет за день, в будущий четверг, а Тэхён, если честно, пропустил два последних собрания, на котором обсуждались все детали и сроки. Джейн писала ему, но он ограничился отмазкой а-ля «много дз, соре», за что ему стыдно, но лишь тогда, когда он об этом думает. — Да, — кивает он. — Спать не могу, умираю, как хочу увидеть вашу короночку. — Разочароваться не боишься? — хмыкает Чон. — В вашем случае… — в «твоём» остаётся неозвученным, — вовсе нет. — Тогда я попрошу Хосока забить тебе место в первом ряду. — О, вау, — тянет Ким и захлопывает ноутбук, решив оставить доклад в первозданном, скопированном старательно с сайта, виде. — Мне нужно будет принести плакат с вашими лицами? — Только попробуй, — закатывает глаза и пихает носком кроссовка по лодыжке Тэхёна, после чего приземляется рядом. С ним комфортно. Тэхён привык к его молчанию, которое больше не кажется ему презрительным или надменным. От него всегда пахнет ненавязчиво кондиционером, всегда одинаковым, с нотками пота от всех этих бесконечных тренировок, но Тэхёну нравится. Когда он говорит, его голос звучит всё более уверенно и твёрдо с каждым днём, шутки становятся более тонкими и забавными, а традиция обмениваться сникерсами всё крепчает. В общем, да, Тэхён со своим обещанием не справляется от слова совсем. Он никогда за отношениями не гонялся — дел других было по горло. В списке целей на ближайшее будущее любовь у него была где-то чуть ниже десятого пункта после «получить стипендию», «заняться поиском практики», «выкупить квартиру», «посетить Париж», «сдать на права» и так-так далее. Но и отказываться от неё Тэхён бы не стал, ворвись она к нему в жизнь, как всегда, без приглашения. Однако что-то ироничное было в том, что действительно родственную душу он нашёл в человеке, который, скорее всего, уже занят. Он даже не влюбился, вроде бы, просто… ему просто с Чонгуком хорошо, окей? И дело не в том, что они делят одно происхождение, ведь в Тэхёне от корейца разве что имя, разрез глаз и некоторые укоренившиеся в ДНК традиции. Собственно, как и от американца. По этой простой причине друзей в том самом ценном, благословенном понимании у него не было никогда. В школе была… типичная провинциальная школа со всеми ее неотъемлемыми составляющими вроде бессрочной акции «два леща по цене двух» и купона на три бесплатных поджопника за то, что ты просто пришёл. Это нормально. Это же весело. В консервативном Юджине, где в крови местных уже столетиями течет фланель, шорты-карго и «Бр-р-р» от Widmer Brothers*, на Кимов смотрели пусть не косо, но так… слегка косовато, типа без претензии, пока они были в поле зрения. Потому Тэхён быстро привык к тому, что в одиночестве, в общем и целом, жить можно и не так оно страшно. Потом случился университет с милашкой Джейн, горячим красавцем с прозвищем Кинг и типичным высоким афроамериканцем Доном, которые с улыбкой прозвали его «Тэ», потому что «твоё имя трезвым не выговоришь». Тэхён даже не думал обижаться. Его первые в жизни друзья дали ему прозвище в первый же день, вот это да, кто на такое обидится? Друзья по сообществу стали тем неприкасаемым, самым ценным объектом в его уже взрослой жизни, перед встречей с которыми он волновался, кажется, сильнее, чем перед вступительными испытаниями. На их место никто не имел права претендовать. Просто потому что Тэхён так для себя решил. Первые и единственные, верно? Со временем он, конечно, многое осознал, типа, твоя национальность не имеет значения, все мы жители планеты и бла-бла-бла. К жизни в целом и дружбе в частности он начал относиться более спокойно, порой предпочитая шумной, не всегда понятной компании тихую поездку к океану. В двадцать один его ударило осознанием, что в такой жизненной ситуации он оказался in between, в промежутке то есть, где с одной его стороны — корейцы, которые не считают его своим, потому что он банально не знает языка, а с другой — американцы, на языке которых он говорит с младенчества, но, увы, выглядит совсем не как они. Поэтому да, его общение с Чонгуком, да и с 3J, никак не было связано с их принадлежностью. И не было оно вызвано скопившимся за годы жизни одиночеством. Он просто… in between, что с него взять? — У меня завтра семинар с восьми утра, — жалуется Чонгук. Он борется с замком, который заедает периодически в зависимости от магнитных бурь, и рюкзаком, который спадает с его плеча и ударяет прямо по руке, мешая нормально повернуть ключ. Однако стоит отдать ему должное — Тэхён бы уже трижды послал всё к чёрту и оставил студию открытой. — Хочешь, пришлю тебе плейлист с мотивационной музыкой? — он словно протягивает соломинку утопающему человеку. — Почему я не удивлён, что у тебя есть и такой? — хмыкает Чон, наконец справившись с дверью и поправив рюкзак. Они стоят в тёмном коридоре, за спиной Тэхёна выход, подсвеченный единственной желтоватой лампой, а перед ним — Чон Чонгук, который всё ещё часто дышит после нагрузки и зачёсывает волосы со лба небрежным движением, будто не осознаёт, насколько завораживающе он при этом выглядит. — У меня есть ровно три на данную тематику, — Тэхёну стоило идти в актёры с такой выдержкой. — Для дедлайнов, с которыми ты вот-вот столкнёшься и явно не выйдешь целёхоньким. Для дней, когда тебе не повезло проснуться за десять минут до будильника. И для дороги в университет к первой паре. — Это какой-то особенный вид… — усмехается Чонгук кривовато и не спешит двигаться в сторону выхода. — Да, особый вид душевной боли. Она так и кричит у тебя в голове от несправедливости, но ты всегда можешь заглушить голос здравого смысла этой подборкой. — Там, наверное, что-то вроде Maroon 5? — Чонгук зевает, поглядывая на часы, но всё ещё не движется. — Ох, нет, — смеётся Тэхён, — там, дорогой мой, лучшие хиты нулевых, немного из десятых. Кеша, Дэвид Гетта, Флорайда, чёртов Крис Браун. Могу с уверенностью сказать, что только они могут заставить тебя сделать шаг утром. Чонгук забавно хмурится и несколько раз открывает рот в попытках что-то сказать, но проваливается и начинает часто поправлять лямку на плече, поглядывая в сторону выхода. Тэхён замечает, но не придаёт значения — он бы тоже после таких свистоплясок мечтал оказаться дома в кроватке. — Пойдём? — улыбается он слишком мягко, глядя на растрёпанного, потерянного Чонгука, который часто кивает, и они движутся по коридору. — Вообще, я создал его недавно. Меня вдохновил рандомный чувак, который иногда занимает вашу студию, наверное, какой-то студент-переросток. Или, не дай бог, преподаватель. — Что? — У нас студсовет буквально через одну стенку от вашей студии, и пару раз в неделю этот кто-то врубает эти классические r’n’b из десятых и нулевых, — Тэхён поглядывает на время и охает про себя. — Поначалу я хотел его зарезать, потому что даже Рианну в восемь вечера после четырех пар мне слушать не хотелось. Думал, моя голова лопнет. Но потом они проникли мне в мозг… Чонгук издаёт приглушённый смешок, уходя чуть вперёд, на что Тэхён жмёт плечами и следует, погружаясь в странную тишину.

Tones & I — Ur So fUking CoOl

В актовом зале стоит гул разнообразных голосов, среди которых Тэхён едва различает бурную беседу рядом с собой. Он действительно сидит в первом ряду, как и обещал ему Хосок, и по правую руку от него разместились Джейн, Майкл, Дон и ЭлДжей. Последние обсуждали явно насущную проблему крайней важности, заставляя председателя и зама периодически переглядываться и закатывать глаза. Тэхён не слышит четко ни единого слова, да и не слушает особо, бездумно гипнотизируя взглядом опущенный занавес. Это… неловко. Он находится с друзьями в одном помещении дольше пяти минут впервые за последние несколько недель молчания в групповом чате и редких приветствий в коридорах. Эти неловкость и стыд отражаются едва заметным румянцем на его щеках, когда он слышит очередной раскат хохота справа и корит себя за то, что отказался пройти за кулисы к ребятам. Отчего-то ему показалось, что никто из журналистов не заметит его отсутствия и явной незаинтересованности и тут же подбежит с распростёртыми объятиями. Он сталкивается с Джейн взглядами на пару секунд и вздрагивает от того, каким холодом ее взгляд режет. — Слышала, будет выступать какая-то местная группа, — Тэхён концентрируется на разговоре сидящих слева от него девушек, судя по виду, тоже с архитектурного. — Известная? — Печально, — усмехается блондинка. — Кто-то говорил, что они дико облажались на своем первом или втором курсе. — Серьёзно? Как? — Они китайцы, может, корейцы, не знаю. Так вот они сделали какую-то не самую удачную версию на песню Майкла Джексона. Естественно, половина учеников здорово их за это высмеяла. Мол, замахнулись на неприкасаемого. Тэхён подавляет желание попросить их повежливее заткнуться, когда его зовут. — Тэ? — Д-да, — выходит предательски слабо. — Если тебе ещё интересно, — выделяет Джейн с улыбкой, — то мы хотим устроить мозговой штурм по поводу следующего выпуска на будущей неделе. — Хорошо. — Ты сможешь? — вскидывает бровь Дон; ему приходится чуть ли не кричать, чтобы его было слышно с самого далекого от Тэхёна места. — Никаких посиделок с новыми друзьями-земляками? — Нет, — приходится улыбку выдавливать, чтобы не ссориться; он не может с ними поссориться. — Во сколько и где? — Мы напишем, — бросает ему Майкл, не отрываясь от телефона. Задней мыслью Тэхён гадает, что такого можно делать в своём телефоне 24/7, но это не его глупого ума дело, видимо. — Было бы здорово, если бы ты прочитал, — хмыкает Джейн. Раздаются аплодисменты, занавес поднимается, и Тэхён, выпустив весь воздух из лёгких, безвольно откидывается на спинку кресла. Джейн имеет право злиться, он понимает, но легче от этого не становится. Он думает, думает, думает об этом, пропустив все выступления, потому вздрагивает, услышав знакомые ноты. Мелодия погружает его в уютную атмосферу студии, где вечером веет свежим воздухом из открытого окна и раздаётся заливистый смех Хосока, который наблюдает, как дурачатся под детскую песню Чонгук с Чимином, пока Тэхён всё это снимает. Они выходят на сцену и сразу же будто бы впрыгивают в танец, который отсюда, из зрительского зала с приглушённым светом и софитами, смотрится не как сырая последовательность движений, которые он наблюдал в разработке, а как цельный, живой, подстраивающийся механизм. Они подхватывают движения друг друга и продолжают, позволяя каждому рывку, взмаху, шагу слиться воедино в мелодии. Тэхён охает, когда они подходят к тому самому моменту, и невольно сжимает подлокотники, присев на самый край кресла. Когда куплет достигает своей кульминации, минует бридж, в который Тэхён неотрывно следит за Чонгуком, почему-то всегда Чонгуком, который в самом центре в чёрных неизменных карго и свободной футболке, на припеве не происходит ничего взрывного. Он ожидал сложной хореографии, запутанных ног, за которыми не уследить, и прочее по списку любимого Хосока. Но нет, они просто встают вполоборота к зрителям, вальяжно засунув руки в карман, и делают это умопомрачительное движение ногой, а может, и всем телом, под бит. Плавно, но агрессивно, если принять во внимание тот взгляд, который Тэхён поймал, когда столкнулся глазами с Чонгуком*. Как и обещали на интервью, они добили не сложностью, не техникой, а харизмой. Это простое движение разорвало зал, послышались первые задушенные новым куплетом крики и свист, и Тэхён понял по первым вздохам от тех девчонок слева, что для 3J всё точно только начинается. Когда объявляли результаты, Тэхён уже не сидел на месте, он буквально порывался соскочить с этого чёртового кресла. Когда 3J не объявили третьими и не объявили вторыми, он уже стоял на ногах, присоединившись к парочке других таких отбитых рядом выше. И, когда на грудь Хосока повесили символичную медаль победителя, а Чонгук с круглыми от шока глазами сжимал какую-то грамоту или сертификат в рамочке, он не выдержал и рванул к сцене. Это было, ну, глупо как минимум. Потому что ребята всё ещё были наверху, а проход за кулисы был закрыт, и он с пару секунд стоит там и смотрит на них снизу вверх, но потом Чонгук с широкой улыбкой спрыгивает к нему и сжимает в объятиях. Угол рамки колет куда-то в правый бок, может, в многострадальную почку, пока Чонгук прижимает Тэхёна к себе, горячо дыша куда-то в висок. Все голоса вокруг, смех ведущего и достаточно громкая музыка из колонок вдруг звучит приглушённо, как перед обмороком, пока Тэхён, хлопая глазами, бездумно улыбается, сжимая Чонгука за талию. Она, к слову, тонкая под всеми этими мешковатыми футболками и толстовками. Кончики пальцев покалывает, и отчего-то Тэхён вдруг чувствует давно забытое вдохновение, от которого в груди образовывается словно невесомость и каждое движение отдаётся там сладкой тяжестью. — Мы выиграли… — бормочет Чонгук. — Уделали все универы штата, — вторит ему Тэхён, также шепотом и также с улыбкой, которая сливается с чужой горячей кожей. Хосок с Чимином буквально отрывают их друг от друга, утягивая в групповые обнимашки, но Тэхён продолжает смотреть на Чонгука. У него сбитое дыхание, влажные пряди липнут к вискам и грудь ходит ходуном — Тэхён мониторит вырез его свитшота, за которым периодически исчезают капельки пота. Чонгук давит улыбку и что-то шепчет одними губами, но Ким его не понимает. Наверное, что-то на своём корейском, поэтому просто прикусывает щёку изнутри, чтобы не улыбаться так сильно. — Как тебе? — дёргает его Чимин, попутно убирая со лба волосы. Все почти разошлись за исключением участников и тех, кто пришёл их поддержать. — Это было удивительно. Я думал, вы сделаете что-то… прямо масштабное, но вы пошли другим путём. — Чёрт, — парень тут же хмурится и покусывает губу, вгоняя Тэхёна в замешательство. — Надо было всё-таки сделать… или нет? Нет, наверное, стоило выбрать ту связку, которую мы адаптировали с… — Не хватило, да? — Хосок буквально впивается в него взглядом, пока Чонгук рядом гипнотизирует рамку с сертификатом в руках. — Я же говорил вам не слушать меня, если бы мы сделали как обычно, возможно… — Эй! — прикрикивает Тэхён, удивлённо хлопая глазами. — Это было охренеть как круто! Вы просто урыли здесь всех, я не понимаю, вы чего тут мозговой штурм устроили? Тэхён изучает их неподдельно задумчивые, отчасти разочарованные и загруженные лица пару секунд, после чего со всей силы хлопает Чонгука, который оказался рядом, по спине. Парень охает, крепче хватаясь за рамку, и смотрит в ответ с немым вопросом, мол, это чего такое было. Тэхён сам себя об этом спрашивает, но отступать уже вроде как поздно. Поэтому он хлопает также по плечу Чимина и зыркает на Хосока, потому что, ну, он его немного побаивается бить. Чон всё же старший. — Не смейте мне тут накручивать. Вы заслуженно выиграли этот сраный сертификат, — он тычет на рамку, — и этот кубок идиотский… он же не из золота? Точно не из золота, но неважно. Я был в зале и видел, как это всё смотрелось со стороны. Это круто. Это свежо. И первое место ваше. Вот что главное. Чимин расплывается в улыбке, но не успевает ничего сказать, поскольку прямо за его спиной раздаётся покашливание. — Приве-е-етики, — улыбается Джейн и слегка склоняет голову на манер корейских обычаев, что выглядит максимально неуместно и иронично. — Мы украдём у вас нашего Тэ? — Чего… — Брифинг, — пожимает плечами Джейн, и Дон с ЭлДжеем за её спиной кивают в унисон. — У нас много дел на будущий месяц, понимаете. — Да-а, — тянет ЭлДжей. — Надеюсь, теперь ректор выделит нам… — В любом случае! — перебивает его девушка и берёт Тэхёна под локоть, настойчиво сжимая. — Нам пора. Тэхён не успевает даже осознать происходящее, исчезая в небольшой толпе, образовавшейся перед сценой. Он слышит голоса Дона и Петро позади, пока они идут по пустому тёмному коридору, и в этот раз подобная атмосфера сумерек никак не кажется ему уютной. С выключенным светом и ночной прохладой, что просачивается через окно, почему-то хорошо только на диване непонятного происхождения в студии, когда Чонгук под приглушённую False Confidence демонстрирует ему свою первую хореографию. Он придумывал её сам. Даже Хосоку не показывал, потому что боится жёсткой критики. А Тэхёну открылся. — Ох, — стонет Джейн, заваливаясь в студсовет. Здесь горит неприятный желтоватый свет и задёрнуты шторы на наглухо закрытых окнах. — Нужно срочно что-то сделать с дизайном, наш старый выглядит просто ужасно. — Но мы нанимали твоего знакомого всего пару месяцев назад? — хмурится Тэхён. Они скидывали крупненькие суммы из собственного кармана на его услуги, и это уже с учётом того, что Майкл брал на себя треть от всей стоимости. — Нужно постоянно меняться, чтобы не погрязнуть в серой пучине стагнации, sweetie. Особенно сейчас, когда твои новые друзья, с которыми ты так не хотел «побратайства», мило предоставили нам своими танцульками шанс на развитие, — натянуто улыбается она и плюхается на стул, вытаскивая из сумки свой неизменный толстый ежедневник. — От тебя, кстати, давно не поступало дельных мыслей, Тэ. Не хочешь проявить себя сегодня? — Да, бро, ты был таким свежим на первом курсе, — журит его Петро. — Угу. Простите, я исправлюсь. — И все помнят про пятницу? Окей, начнём. Тэхён чувствует тяжесть, внезапно сдавившую его грудь. Ему хочется, как в детстве, топнуть ногой, мол, я не хочу это делать, я не хочу тут быть, я хочу к… Он замирает, мелко вздрогнув. Пока Джейн вещает об обновлениях дизайна, новых форматах колонтитулов и пробной печати выпуска журнала, Тэхён со странным предвкушением осознаёт, что ему хочется к Чонгуку.

Why Don’t We — Chills

Хосок давится спрайтом, который вяло тянул через трубочку последние минут пять. — Что, прости, ты сказал? — он хлопает глазами и ошарашенно пялится на Тэхёна. — Они встречаются, да? — скороговоркой повторяет он, опустив глаза. — Прости, это отвратительно, вот так спрашивать, просто… Просто Тэхён уже морально, откровенно, совершенно искренне (хоть руку на библию клади) заебался вечерами буравить свою домашку и видеть в гранях цилиндров и кубов острую линию челюсти и очертания ключиц под плотно обхватывающей грудь футболкой. Его продуктивность, которая и без того хромала, вовсе сдала позиции и покинула все блокпосты, оставив его беззащитную задницу на растерзание дедлайнам. — Тэхён, — слишком серьёзно начинает Хосок и облокачивается на столешницу, чтобы приблизиться. — Во-первых, да, это немного крипово, а во-вторых, нет, Чонгук с Чимином не встречаются. — Точно? Они оба переводят взгляд на стойку Старбакса, где Чимин беззаботно теребит руку Чонгука, пока тот с привычной серьёзностью делает заказ у баристы. Тот, к слову, тоже косо поглядывает на странную парочку, но профессионализма не теряет. Воцаряется пауза, пока Хосок, поджав губы, наблюдает за этой картиной. — Ла-а-адно… я могу понять, почему ты так подумал, но нет! — резюмирует он; Тэхён, если честно, всё ещё настроен чуть скептично. — Чувак, я знаю их уже года три, Чимина чуть дольше. Думаю, я бы заметил. Тэхён задумчиво ковыряется в салате. Почему-то ему казалось, что ответ на этот вопрос моментом решит все его проблемы, ему станет легче, и всё вернётся на круги своя. Однако, ожидаемо, ничего подобного даже на горизонте не виднелось, а работы его бедным шестерёнкам только прибавилось. — Тэхён? — Хосок мило щёлкает его по носу, привлекая внимание. — Чимин влюблён в свою однокурсницу, кажется, со времён динозавров. Он постоянно ноет о том, что она его не замечает, поэтому напивается и, как итог, виснет на Чонгуке. Потому что он единственный, кто может с лёгкостью держать его тушку в вертикальном состоянии. А Чонгук… Когда пауза затягивается, Тэхён удивлённо вскидывает бровь, ожидая продолжения. Хосок озирается, после чего тише говорит: — Я не видел, чтобы он с кем-то встречался вообще. Он никогда не говорит о своих предпочтениях, редко вообще обращает на кого-то внимание… Не хочу делать выводы, но мне кажется, он асексуал? Может быть? По крайней мере, мы даже за порно его ни разу не ловили. — Нет, ты не можешь делать таких заявлений, — возмущается Тэхён. — Нет-нет, я просто поделился подозрениями. Я не знаю, он редко об этом говорит, как ты уже понял, — отмахивается Хосок, после чего осторожно спрашивает: — А ты… ну, он тебе нравится? — Что? — Тэхён аж подпрыгивает, едва не отправив в полёт пластиковую вилку, которой ел салат. Это неприятно. Когда кто-то другой вламывается тебе в голову и озвучивает твои сокровенные мысли. Особенно когда ты сам настолько привыкаешь к тому, как они роятся в голове назойливым гулом, что звучание их вслух, да еще не из собственных уст, пугает. — О боже мой! — Хосок смешно прикрывает рот ладонью и во все глаза пялится на Тэхёна, который от стыда начинает медленно поджариваться в своей серой толстовке недельной свежести. — Замолчи, — шипит Ким, собравшись с силами, когда краем уха улавливает приближающиеся шаги Чимина — пряжка на ремне, что болтается на его кожанке, по-особенному громко звенит при каждом новом шаге в полупустом помещении столовой. — Ни слова, Хосок, я серьёзно! Тот заливается смехом, заваливаясь назад и чуть не падая с шаткого пластикового стула, но успевает вовремя схватиться за столешницу и, видимо, давится слюной, раз начинает громко кашлять. Так ему и надо. — Хэй, — раздаётся над ухом, прежде чем стул рядом с ним со скрипом отодвигается, а на стол опускается чужой поднос с кучей напитков и сэндвичей. — Привет, — улыбается Тэхён и чуть отодвигается, чтобы дать парню место. Хосок откровенно херово маскирует какой-то неестественный визг, пока Чимин с аппетитом тащит с подноса бейгл с кучей салата и ветчиной внутри, и Тэхён мысленно даёт ему звонкую такую затрещину, чтобы неповадно было. — Эм, я взял тебе… айс латте? — Чонгук выглядит так забавно, прощупывая почву, что Тэхён невольно поджимает губы, чтобы сдержать улыбку, и кивает утвердительно. — Да, айс латте с карамельным топпингом? — снова кивок, и лицо Чонгука озаряется смесью облегчения и отвращения. — Слава богу, иначе я бы ни в жизнь не выпил эту сладость сам. — Дай угадаю, ты пьёшь только американо? Без сахара и сливок? — фыркает Тэхён, гордо принимая стаканчик и соломинку. — Я клянусь, он в душе сорокалетний девственник-бизнесмен, — издевается Чимин, потягивая воду. — Не вижу в этом ничего плохого. — Ох, да? — Да, у меня хотя бы будут деньги, которые из меня никто не будет вытягивать, — хмыкает Чон, равнодушно отвечая на чьё-то сообщение в телефоне. — И мне не придётся искать папика. Хосок снова смеётся (Тэхён, если честно, думает, что его рассмешила не столько шутка, сколько остаточное веселье, которое тот очевидно поймал, узнав о глупой влюблённости друга), когда как Чимин оскорблённо охает и швыряет в Чонгука салфетку. Они продолжают тему про папиков, когда Тэхён, глянув в телефон, понимает, что пропустил встречу с журналистами. Это было их небольшой традицией с первого курса: каждую последнюю пятницу месяца они выбирались в кино, аркады, боулинг или клуб, в зависимости от общего настроения. В этот раз они вроде как остановились на боулинге. Тэхён ненавидел боулинг. Но он никогда не пропускал их пятницы. — Чёрт, — бормочет он себе под нос, сжимая переносицу свободной рукой. Джейн его закопает. — Всё хорошо? — спрашивает Чонгук явно озабоченно, и Тэхён почти кивает, мол, всё окейсики, когда появляется она. — Ким Тэхён! — раздаётся буквально на всю столовую, и он сокрушённо падает на столешницу, прижимаясь лбом к ее холодной поверхности. Джейн была милая. На первом курсе она была буквально олицетворением солнышка, которое греет тебе лицо и мажет тёплым рыжим оттенком на закате. Но потом что-то страшное случилось, превратив ее в сгусток пассивной агрессии, который скапливался за тем же приветливым фасадом. Тэхён не задумывался об этом ранее, но слово лицемерие сейчас было единственным, что вертелось на языке при мыслях о Джейн. — Какого хрена? — она оказывается рядом в считанные секунды, ударяя его по спине. — Мы ждали тебя целый час! Мало того, что ты просто так пропускаешь собрания, игнорируешь групповой чат, так еще и на мои личные не отвечаешь. Знаешь что… — Джейн! — одёргивает он её, хмурясь. — Успокойся. — Успокойся? — она дарит очаровательно фальшивые, извиняющиеся улыбки остальным за столом и указывает на выход: — Пошли-ка, Тэ. — Нет, Джейн… — Ещё час тебя подождать, м? — Вы стояли на улице час? — Нет, мы сразу уехали в боулинг, но ждали тебя там, — фыркает она, мол, это самое очевидное. — Ты мог бы хоть иногда уделять своим лучшим друзьям чуточку больше внимания. Тэхён спешно проверяет групповой чат и хмурится, когда не находит там никакого адреса, даже названия этого боулинга, в который они якобы поехали. — Джейн, ты в порядке? Вы даже адрес не написали… как я мог… — Ах да, мы, наверное, перепутали чаты, — наконец успокаивается она и хмурится так же озадаченно. — Перепутали… чаты? Джейн, кажется, тоже осознаёт, что сморозила, и отступает. Тэхён хочет что-то сказать, но в горле словно стоит тот пресловутый ком, который не даёт даже вдохнуть нормально. У них всё это время был ещё один чат? Джейн всё ещё молчит. Даже не пытается отнекиваться. Всё же она не идиотка и никогда ей не была — отпираться уже нет смысла. — Джейн! В столовой показывается Дон, который в секунду оказывается рядом с девушкой и крепко сжимает ее за локоть, пытаясь оттащить. Та не особо сопротивляется, но всё ещё продолжает буравить едким взглядом то Тэхёна, то ребят, занимавших с ним один столик. Тэхён вцепляется глазами в Дона, но тот лишь качает головой и подталкивает девушку к выходу. — Дон? — собственный голос звучит предательски слабо, однако парень его слышит, и останавливается. — Как давно? — Что? — Как давно у вас есть свой чат? И не надо пиздеть про «пару дней всего». — Я и не собирался, — Джейн, фыркнув, сама спешит на выход, оставляя Дона одного. — Мы были знакомы до поступления. Подружились на вечеринке для поступивших еще в конце лета. У Тэхёна вырывается смешок, слишком вялый и слабый, странно напоминающий зарождающийся всхлип, и он тут же ощущает, как чья-то рука мягко сжимает его бедро чуть выше колена. Он плотно сжимает губы и вскакивает, чтобы поравняться с Доном, который даже глаза на него не поднимает. — Знаешь что? — почти шепчет он. — Пофиг. Счастливо оставаться. Дон резко вскидывает на него удивлённый взгляд и перехватывает за запястье. Крепко и неожиданно больно. Тэхён шикает. — Вот так вот просто отвернёшься? — хрипит Дон. — Поверь, я был против этого их секретного чата… — Но всё равно из него не вышел, да? — раздаётся словно издалека голос Чонгука. — Но ты же не серьёзно, Тэ? Мы, это сообщество сделало тебя тем, кто ты есть, как ты можешь так просто… В столовой пусто, кроме ошалевшего от всех страстей баристы, Тэхёна, Дона и Чонгука никого не осталось. Чимин с Хосоком куда-то испарились. Зато появились ЭлДжей с Джейн. — Если бы не мы, Тэхён, — она специально выделяет его полное имя, напоминая ему тех самых мам-истеричек из ситкомов, — кем бы ты был? Прояви хоть немного уважения. — Так, нет, давайте спокойно поговорим, — вступается Дон. — Мы не по тому пути пошли. — Дон, он просто так готов бросить нас ради непонятных танцоров, с которыми знаком сколько? Месяц? — Джейн повышает голос до неприятного крика. — Мы столько вложили в него, таскали за собой, научили всему, и вот что он вытворяет? — Джейн, хватит в мамочку играться, боже мой, у тебя проблемы! — выкрикивает Дон, и она тут же затыкается, хлопая глазами на него. — Это у него проблемы… — выдавливает она. — С уважением и совестью… — Совестью? — взрывается Тэхён. — Да к чёрту мне не сдался этот кружок, ясно? Плевать мне на то, выделит нам ректор деньги на дальнейшую работу или нет, плевать, что будет со всем этим через полгода, — он не кричит, просто раздраженно и устало шипит. — Я занимался этим, потому что это вам нравилось. Вы в восторге были от всех этих журналистских штук. И я держался за вас, потому что… потому что думал, что мы друзья, — усмехается. — А у вас, оказывается, был свой групповой чат. Забавно. — Тэ! Он уходит, не оборачиваясь, и чуть не сталкивается с Майклом, которого привели обеспокоенные Чимин с Хосоком буквально под ручку. Тот смотрит на него пристально, так, словно всё понимает, хотя всю пикантную ссору пропустил. — Я напишу заявление о смене сообщества через ректора, — бормочет он, заглядывая в пронзительные серые глаза с морщинками в уголках от сурового климата, в котором тот вырос. Он часто этим хвалился. — Хорошо, — кивает он и протягивает руку, которую Тэхён, естественно, не жмёт. — И… Тэхён? Прости, это было… глупо. Правда, всё зашло слишком далеко и явно не туда. — Да уж, — хмыкает невесело и уходит, оставляя позади себя звенящую тишину.

Noah Kahan — False Confidence

Тэхён думает, что самым важным осознанием в его жизни на данном этапе стала эта простая истина — мир изменчив. Сквозь пыльные окна со сломанным механизмом видно противоположную стену крыла, где располагается библиотека, и кусок резного забора, который отделяет территорию кампуса от достаточно оживлённой улицы. Проследив взглядом за пробегавшим мимо студентом, Тэхён со вздохом отворачивается к импровизированному столу и оглядывает пустое помещение беглым взглядом. Он пришёл вернуть ключи, которые с грустным бряком падают на видавшую виды столешницу из сосны, и традиционный китайский котик с брелока подмигивает ему единственным нестертым со временем глазом. Последний раз, когда он действительно был в этой крохотной комнате, а не просто присутствовал, они с ЭлДжеем и Джейн составляли вопросы для интервью. Окна были открыты от непривычной осенней духоты, и стены отражали и усиливали их громкий смех. Тогда ему казалось, что так будет всегда. Сегодня он стоит у окна в тёплой куртке и наблюдает за первыми несмелыми снежинками, что кружат замысловатыми спиралями над землей и мягко, будто бы нехотя ложатся на ещё местами зелёную траву. Он пришёл, чтобы вернуть забытую в летних джинсах связку ключей с глупым брелоком, в полном одиночестве. — Тэ? Он вздрагивает от неожиданности, потому что собственное «американское» имя не слышал уже довольно давно. Оно режет по свежим, не успевшим притупиться воспоминаниям, почти наживую. — Привет, Дон, — обернувшись, он находит в дверном проёме именно его. — Ты… — Ключи отдать, — кивает он на стол. — Ах, эта чёртова кошка ещё цела? — усмехается парень, покачивая головой. — Живее всех живых, — криво улыбается Ким в ответ. — Завещаю тебе беречь её так же хорошо, как это делал я. — Аминь, — фыркает Дон. — Мне, наверное, пора… — неловко тянет Тэхён, продвигаясь ближе к выходу. — Подожди, — Дон для пущей уверенности выставляет вперёд руку, не давая Тэхёну протиснуться между ним и дверным косяком. — Я хотел извиниться. Дерьмовая вышла ситуация… и я понимаю, почему ты так поступил. Я не согласен с Джейн, с тем, что она тогда сказала. — Ерунда, — улыбается он почти искренне. — Дерьмо случается, я полагаю? — Проводить тебя? — Дон поджимает губы и неловко запихивает руки в передние карманы джинсов, перекатываясь с пятки на носок. Его забавная Аляска ярко-жёлтого цвета на фоне серой обстановки студсовета режет глаза. — Вообще, я… — Тэхён косится на руку, которую парень всё ещё держит на уровне его груди. — А, точно, ты с ними теперь… — Нет, — хмурится Ким и вздыхает, оставляя попытки сбежать окончательно. — Я ни с кем особо не контактировал эту неделю, — почти правда. — Дон, я не хочу, чтобы ты думал, что я просто воспользовался поводом, чтобы сменить лагерь. Это бред полный. У меня не было цели найти новых друзей или… Я не выбрал их и не предавал вас, я просто… Мир изменчив. Жизнь изменчива. Сегодня одно кажется тебе перманентным, а завтра его смысл стирается и блёкнет на глазах. Решения, которые ты принимал пять лет назад, вдруг кажутся полными абсурда, а люди, с которыми смеялся до боли в щеках — далёкими незнакомцами. Но это осознание ни в коем случае не умаляет их важности. Ты был счастлив в те моменты, с теми людьми, о которых сейчас не слышишь. Ты ломал голову над теми решениями и думал, что они — самое сложное в твоей жизни. Всё это имело определённую важность, но со временем, отдаляясь от неё, ты перестаёшь ощущать это в полную силу. И это нормально. Как то, что сегодня никто не восхищается тем, что яблоко падает всегда только вниз, на землю. Вместо этого они копают глубже и с каждым днём изучают всё новые области с помощью того самого открытия. Жизнь меняется, как и все мы. Иногда нужно просто отпустить. — Я думаю, что перерос это, — он вскидывает руки, указывая ни на что и на всё одновременно. — Я держался за вас, потому что мне казалось, что больше никто не будет так со мной возиться, что я никогда больше так ни с кем не сближусь. А потом я понял, что ошибался и просто застрял в этом кругу привычки, — Тэхён улыбается, опуская взгляд. — Мне захотелось попробовать побыть одному. — Тэ, — Дон улыбается, когда аккуратно ерошит его волосы. — Ты молодец. Тэхён удивлённо хмурится, ожидая иной реакции, на что Дон лишь посмеивается и уходит, посылая ему дурацкий воздушный поцелуйчик на прощание. — Ох, и не забудь скинуть файл профу! Завтра последний день распределения. — Спасибо, да, — Тэхён не может сдержать улыбки. Не проходит и пары секунд, когда из студии доносятся первые аккорды, по которым легко определить того, кто на этот раз ее занимает. Звучит что-то унылое, но отчасти знакомое и явно с душком двухтысячных. Тэхён усмехается и заинтересованно выглядывает в коридор. А что, если познакомиться с этим фриком? Сойдёт за начало его новой жизни. Тем более благодаря ему в плейлисте у Кима теперь полнейший камбэк ту май две тысячи седьмой. Когда он с лёгкой дрожью в коленях подходит к студии (он настолько разучился заводить с кем-то дружбу вот так вот просто, потому что в голову взбрело, что теперь такое простое действие кажется ему каторгой), куплет сменяется припевом, и Тэхён не сдерживает смешка — какая ирония.

'Cause you had a bad day You're taking one down You sing a sad song just to turn it around

Он, должно быть, издевается, думает Ким, вспоминая мешки под глазами, которые пытался смыть ледяной водой утром и полную кашу как на голове, так и внутри нее. Плохой день? Вот уж в точку. — Это легко, ну же, Ким Тэхён, — бормочет он, сжимая ручку. — Просто заходишь и вываливаешь на него всё, что скопилось, а там он… или она пусть сами решают. Так? Так.

You say you don't know You tell me, «don't lie» You work at a smile, and you go for a ride

Дверь поддаётся легко, когда Тэхён жмёт на ручку с замком, который вечно заедает, почти по привычке. В студии всё так же, как и было неделю назад, когда он сам был тут в последний раз, только окно не открыто нараспашку, из-за чего музыка кажется громче. Он невольно задерживает дыхание, когда замечает на диване фигуру, и прикрывает дверь.

You had a bad day The camera don't lie You're coming back down, and you really don't mind You had a bad day

Фигура на диване движется, оборачиваясь на звук, и Тэхён, нервы которого решили сдать, едва не оседает на пол, когда зрительный сигнал с опозданием доходит в его мозг. — Быть не может… ты… Чонгук в огромной чёрной куртке похож не на бэдбоя, каким обычно кажется, а на милого ребенка в одёжке с чужого плеча. Он мило вскидывает брови и улыбается слабо, словно извиняется. — Да, всего лишь я, — он подходит к Тэхёну, останавливаясь в шаге, и прячет руки в карманах. — Прости, если ты ожидал тут увидеть кого-то другого. Получилось немного не как в Дисней, но… Тэхён слабо усмехается и прячет лицо в ладонях. Ему смешно и одновременно так странно от осознания, что всё это время фриком, застрявшим в нулевых, был Чон Чонгук, который учится на аналитика, невероятно танцует и выглядит как модифицированная версия факбоя, типа «2.0». Чёртов краш Тэхёна, да, он признал это, был тем самым парнем, на которого он срывался поначалу и которого мечтал закопать у океана, в первой линии, чтобы с видом на пять звёзд. — Блять… это имеет смысл, — хмурится он, потирая лицо сухими ладонями и убирая со лба мешавшую чёлку. — Хосок говорил мне, что кроме вас этой студией почти никто не пользуется, но я проигнорировал… Боже, я такой идиот! Чонгук смеётся себе под нос, разглядывая пол, и вдруг поднимает на него глаза, необычно робко разглядывая и сканируя реакцию Тэхёна через его мимику. — Ты… злишься? — полуспрашивает-полуутверждает он, забавно поджимая губы, словно пробует почву. — Нет, просто это… — Тэхён качает головой. — Это очень неожиданно. Я думал, что… нет, это так тупо, боже… — Думал познакомиться? — Да, думаю да. Я так давно этого не делал, серьёзно, думал меня кондрашка хватит там за дверью. — Меня зовут Чон Чонгук, из Пусана, — Тэхён поднимает недоумённый взгляд, заметив протянутую раскрытую ладонь. — Я учусь на третьем курсе экономического, здесь просто занимаюсь танцами. Приятно с тобой познакомиться. Ким с улыбкой качает головой, но протянутую руку берёт в свою. Слишком бережно, не так, как отец жал, когда провожал поступать на первый курс в чужой город. И не так, как главный врач, параллельно утешая плачущую мать. Их руки были грубыми и сухими, с затвердевшими мозолями, а рукопожатие было сродни передатчику. Они оба жали руки так, словно посредством их стремились передать ему, Тэхёну, все свои силы, уверенность, напористость. Когда Чонгук мягко сжимает его руку, Тэхён подушечками скользит вдоль ребра его ладони, касаясь прохладной кожи, и задевает парочку браслетов. Он не чувствует, словно ему пытаются внушить, что он должен быть сильным, напомнить ему о том, чтобы всегда сжимал сильнее, держал крепче, не терял хватку. Чонгук вторит его движению, и вскоре чудесным образом уже ловит его пальцы, поглаживая костяшки мягкой подушечкой большого. — Придурок… — бормочет он сквозь улыбку. — Ну же, мы ещё даже не познакомились, а ты уже меня оскорбляешь! — фыркает Чонгук. — Это обязательно? — Да. — Чонгук, я думал, ты у нас серьёзный парень. — Да, и я совершенно серьёзно надеру тебе жопу, если ты не поддержишь меня, продолжив эту тупую постановку. Тэхён звонко смеётся и кивает пару раз, переплетая с Чонгуком пальцы и делая несмелый шаг, чтобы быть хотя бы ещё на сантиметр ближе. — Меня зовут Ким Тэхён, с архитектурного. Нас перевели в ваш кампус на время ремонта. Я тоже рад знакомству, Чон Чонгук. Он улыбается, стараясь не думать особо о том, что Чонгук всё ещё держит его за руку. Он умело игнорирует то, как собственные пальцы по наитию, почти невесомо касаются чужой кожи, втягивая тепло и эйфорию малыми дозами. Мизерное расстояние между ними и то, как с каждым несмелым вдохом в его лёгкие затекает тонкий аромат типично мужского парфюма, также остаётся без внимания. Это, оказывается, легко. Спустя час они уже устроились на диване, пока за окном свирепствует непогода. Неожиданный ураган накрыл всю западную часть Калифорнии, и власти настоятельно рекомендовали не покидать домов или помещений до тех пор, пока хотя бы ветер не стихнет. Тэхён едва ли был расстроен этой новостью, потому что домой идти ему в этот вечер не хотелось отнюдь.  — Поверить не могу, Хосок не сводил тебя туда? — охает Ким, поглядывая на Чонгука, который любезно отдал ему свою куртку, чтобы закутаться. — Не было времени как-то. Они обсуждают то едва ли осязаемое количество достопримечательностей, которое Чонгук успел посетить за всё время пребывания в Лос-Анджелесе, и, честно, Тэхён негодует. Будучи местным жителем, он просто представить себе не может, как человек, прилетевший в Город Ангелов, сердце Калифорнии, насмотревшись всех этих типичных сериалов-клише про штаты, не удосужился посетить Венис-Бич. — Это же ну… — он взмахивает руками и подсаживается чуть ближе к Чону, который сидит в углу дивана, закинув ноги почти нахально на бёдра Кима. — Символ ЛА, добрая половина туристов в принципе едет сюда только ради атмосферных фоток и роллеров. — Я не фанат пляжей, — Чон играется с завязками своих (шок) чёрных карго. — Мне не нравится, когда хотя бы шестьдесят процентов кожи открыто. — Боже ты мой, — охает Тэхён и выпутывает руки из куртки. — У тебя там, наверное, молочко. Он улыбается хитро и тянется, схватив край чонгуковой толстовки. Воспользовавшись замешательством, он оттягивает широкую резинку и бросает короткий взгляд на чужой живот, всё также ехидно посмеиваясь. Однако смех быстро застывает в горле, когда он отчётливо различает под этой действительно бледной кожей очертания кубиков пресса. Их всего четыре, и они не ярко выделяются, но вполне себе девственному зрению Тэхёна хватает для того, чтобы шумно сглотнуть. Чонгук тут же одёргивает толстовку и тихо прокашливается, пока Ким делает вид, что пейзаж за окном ему крайне интересен. Мысленно он шугает подсознание, которое на блюдечке с голубой каёмочкой подаёт ему скриншоты части чужого подтянутого тела, и параллельно старается унять румянец, который подступает к щекам. В общем, воюет по двум фронтам, пока Чонгук пристально разглядывает оболочку, владелец которой в этот самый момент находится внутри своей головы, разыгрывая ту самую сценку из офиса с: «Oh my God, it’s happening! Everybody stay calm! Stay fucking calm!». — Тэхён? — А? — тот чуть не подпрыгивает, нервно рассмеявшись, и Чонгук снисходительно улыбается в ответ, протягивая руку, чтобы закутать Тэхёна в куртку. — Дыши. — Я дышу, боже, — супится Ким. — Это, между прочим, процесс автоматический, я не контролирую, так что твоя фраза не имеет смысла. Низкий, негромкий смех Чонгука неожиданно гулко разносится по студии, окончательно погрузившуюся в темноту за исключением ярких лампочек на колонке, обозначающих уровень заряда. Тэхён потерял счёт песням, которые они послушали. Все из нулевых, но теперь этот факт вместо смеха вызывает в груди Кима странные тёплые ощущения, не поддающиеся описанию. — Как скажешь, умница. — Не обзывайся на своём корейском! — Тэхён тратит последнюю энергию на то, чтобы шлёпнуть Чона по плечу, и, выдохнув, он падает на бок, устраиваясь виском на широкой груди. — Ты холодный, почему не сказал, что тебе холодно? — Мне не холодно. Чонгук спускается чуть ниже, чтобы было удобнее прижать Тэхёна к себе, и слабо вздрагивает, когда тот обнимает его за талию, чтобы так же приблизиться. Из колонок льётся сладкая мелодия Джеймса Бланта, отчего Ким тихо фыркает, потеревшись носом о чужую толстовку. — She could see from my face that I was… — бормочет Чон себе под нос, невесомо поглаживая Тэхёна по спине, забравшись под собственную куртку. — Fucking high! — допевает за него тот и снова смеётся. — Всегда вспоминаю тот вайн… — Вайн? — Да, там отец с дочкой слушали эту песню в машине, и он сделал тише как раз на моменте, когда он поёт «fucking», типа, чтобы ребёнка не травмировать, — Тэхён приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на Чонгука. — Но в итоге она сама допевает так смачно это «fucking». Просто принцесса. Чонгук усмехается, рассматривая лицо Тэхёна, который разочарованно цокает и валится обратно, вновь прислушиваясь к его ровному сердцебиению. Оно убаюкивает получше негромкой спокойной музыки и стука уже редких капель по козырьку у окна. — Я не смогу жить с тобой, если ты не оценишь культуру вайнов, — бормочет он. — В самом деле, тебе стоит проявить уважение. — Ох, как мне принести извинения? — Ты должен посмотреть все мои любимые подборки. — Звучит заманчиво. — Не выйдешь из дома, пока не посмотришь. Я серьёзно. Буду следить. — Следить? — Да, я буду ночевать на пороге твоей общаги. — Если хотел в гости, мог просто попросить, — смеётся Чонгук наконец искренне, заставляя Тэхёна крепче сжать в кулаке ткань его толстовки на груди, где до того покоилась его ладонь. — Мне жутко лень ехать на метро домой, — хнычет он. — А чёртов дождь явно не планирует заканчиваться. — А ты мне что? — Чонгук очевидно вздёргивает бровь. — Могу провести вам с ребятами экскурсию по городу, раз вы такие невежи. Чонгук долго молчит, перестав убаюкивающе поглаживать Тэхёна по спине, и тот в последний момент успевает поймать готовый вырваться стон полного разочарования. Однако затянувшаяся тишина заставляет Кима отпрянуть и наконец сесть ровно, неловко обнимая себя руками. — Что-то не так? — Хосок с Чимином уехали. — Ч-что? — остатки сонливости тут же как рукой снимает. Уехали? — Это была часть приза в том конкурсе. Поездка на мастер-класс в Нью-Йорк. Они улетели позавчера, как раз на все каникулы перед сессией. — А ты… — Оказалось, что условия конкурса подразумевали участие только студентов хореографического. И награды распределяются соответственно. Чонгук выглядит непоколебимо и спокойно, но Тэхён отчего-то знает, что внутри него бушует буря из всех этих: «Почему я не с ними?», «Я тоже заслужил место на этом мастер-классе», «Неужели я хуже?». Он буквально слышит, как шестерёнки в черепушке парня стрекочут эти склизкие, мрачные мысли, которые, вероятно, уже не дают ему нормально спать. И он смело разгоняет их, сжимая ладонь Чонгука. Ему никогда раньше не была понятна эта чужая привычка держаться за руки. Он никак не мог понять, в чём дело, неужели нельзя просто идти рядом. Пока не встретил Чонгука, с которым просто рядом — это мало, недостаточно близко, неспокойно. — Значит, тебе повезло, аджосси? — тянет с вопросом Тэхён, и Чонгук тут же фыркает, оскорблённо закатывая глаза. — Что? Я слышал так говорят… — Я, конечно, по возрасту далеко не аджосси, но, если тебе так хочется, можешь называть меня папочкой. — Иисусе, выйди из этой комнаты сейчас же, — разочарованно и бесцветно шепчет Тэхён, наигранно отшвыривая руку Чона и скрещивая свои на груди. — Я просто хотел сказать, что тебе повезло иметь личного гида. Хосок с Чимином сдохнут от зависти, обещаю. Чонгук слабо улыбается, и его глаза при этом сияют изнутри так непривычно, придавая всему его облику какую-то странную мягкость, податливость, спокойствие. Тэхёну определённо нравится такой Чонгук, который не прячется за тысячью слоёв, защищавших его от окружающих. От него веет теплом и надёжностью, словно он — убещиже, где Тэхён всегда сможет сделать передышку, набраться сил и спрятаться от всех кошмаров. — Так это… — Чонгук мнётся, прикусывая нижнюю губу и избегая прямого контакта. — Это свидание? — Да, Чонгук, это свидание. Если ты не против, конечно, и если тебя устраивает такой концепт.

Khalid ft. Halsey — Eastside

На третий день их экскурсии Тэхён трусит. Это происходит на импровизированном пикнике на Венис-Бич, который они посетили в разгар самого тёплого дня на неделе. И всё равно им приходится сидеть в куртках и прятать руки в карманах или рукавах. Они потратили половину каникул, гуляя по Голливуду, даже съездили посмотреть на пресловутые буковки, фотку которых Чонгук гордо отправил родителям. — Это первый раз, когда я им что-то посылаю, — признался он тогда, ошарашив Тэхёна. Сам он спокойно отправлял родителям мемы, забавные фотографии, которые делал случайно, собственные неудачные селфи и прочую лабуду. — Мы не особо близки, а расстояние, кажется, окончательно добило семейные узы. Теперь наши отношения скорее можно отнести к сфере кредитно-денежных. — Что ж, тогда сделаем ещё парочку, чтобы их порадовать, — сказал тогда Тэхён, но ещё надолго задумался о словах Чонгука. Если у Тэхёна мама с папой, а сейчас только мама, всегда были скорее друзьями, с которыми всем можно поделиться, то у Чонов в семье всё, очевидно, немного иначе. Сам Ким списывал всё на то, что за неимением друзей он попросту нашёл выход из одиночества в семье. Мол, почему бы выгодно не воспользоваться тем, что дала ему, по сути, сама жизнь. Однако для Чонгука, который мало с кем общался в принципе, отсутствие поддержки семьи могло стать фатальным. Тэхёну не хочется признавать, но отчего-то ему Чонгука жаль. Он, к слову, сидит рядом, потягивая свой любимый мерзкий американо из уютной кафешки неподалёку и смотрит на то, как блёклое зимнее солнце стыдливо и как-то нехотя закатывается за спокойные, холодные воды Пасифики. Его поза привлекательна в своей некой меланхоличности. Локоть руки, в которой он держит яркий стаканчик, лежит на согнутой в колене ноге, в то время как вторая служит опорой, держа тело в сидячем положении. Он обхватывает стаканчик за крышку и изредка задумчиво вращает его, заставляя жидкость внутри кружить в мини-водовороте. Тэхён смотрит на него молча, потому что за пять часов болтовни горло немного першит, и в голове закономерный вакуум. Чонгук явно думает о своём, изредка мягко улыбаясь, поймав на себе чужой взгляд, и отпуская какой-нибудь глупый комментарий. И Ким, прикусывая щёку изнутри, вдруг остаётся наедине с катаклизмом, происходящим внутри него всё это время. Главным действующим лицом в нём является сердце, которое сладко ноет от осознания, что ему так невероятно комфортно рядом с кем-то, что не нужно притворяться больше и можно наконец начать жить ради себя, во имя себя. Ему противоборствует мозг, который подкидывает рациональные мысли вроде: «Вы знакомы сколько? Полгода? О чём вообще ты думаешь?». И исход этого преткновения не сумеет предугадать даже самый опытный аналитик. — Здесь очень спокойно, — первым нарушает тишину Чонгук. — На удивление. — Когда не сезон туристов, тут просто прекрасно, многие зависают компаниями. Особенно по выходным. — О, так для тебя важна эта life of a party? — Нет, — фыркает Тэхён, скрещивая ноги по-турецки и случайно задевая коленом лодыжку согнутой ноги Чонгука. — Я просто посвящаю тебя в жизнь местной молодёжи. Мне нравится, что здесь океан. Стоять напротив такой мощи, такого невообразимого объёма воды, который может поглотить тебя… я думаю, в этом есть что-то поэтичное. Ну или можно развить боязнь глубины. — То есть ты часто приходишь сюда ради этого? — интересуется Чонгук, подсаживаясь ближе, так, что теперь его рука-опора располагается где-то позади тэхёновой спины. — С друзьями? Ну, то есть… — Нет. То есть я прихожу, но не совсем сюда и точно не с ребятами. У них были немного… другие интересы, — пожимает он плечами, вглядываясь в горизонт. — Знаешь, боулинг, кино, вечеринка, шоппинг, снова боулинг, брифинг, лекция по журналистике, вечеринка и так далее. Сложно было выбрать время на поездку. Они всегда считали прогулку в принципе пустой тратой времени. Поэтому я ездил туда один. Наверное, это было единственным, что я мог делать в одиночестве. — Вы поговорили? — вдруг интересуется Чон, задевая Тэхёна за самое волнительное. — Только с Доном, он снимал наше интервью. Мы вроде как пришли к тому, что никто ни на кого зла не держит, но мне всё же пришлось убеждать его, что я не просто перебежчик, — фыркает Тэхён. — Почему у нас вообще всегда так? Если ты прекращаешь с кем-то общение, то именно из-за кого-то другого, ради кого-то другого? Почему если разводишься, то обязательно из-за какой-нибудь любовницы? Никто не считает весомой причиной банальное решение человека прекратить. Это так… злит. — То же самое с фразой «не хочу», — подхватывает Чонгук. — Отсутствие твоего желания что-то делать не считается весомой причиной для отказа. Меня всегда это раздражало. — Да уж, лучше прийти и сидеть с кислой рожей, портя всем другим настроение. — И за это ты потом тоже получишь! Мол, чего припёрся, раз не хотел, — фыркает Чон. — А ты такой: «Ну я как бы и не хотел». — С людьми так сложно, — вздыхает Тэхён. — Никогда не понимал эти механизмы общения. Всё иногда казалось мне таким абсурдом. — Эй, я тут отвечаю за антисоциальность, — со смехом возмущается парень. — Ну уж нет, мы как антисоциальная парочка. Даже сейчас мы сидим дальше всех. Тэхён, вторя Чонгуку, озирается и подмечает, что, действительно, весь движ с большими компаниями, костром и музыкой расположен чуть западнее от них. На добрых полкилометра. Они тихо посмеиваются, когда пересекаются обречёнными взглядами. — Ты же не водишь, так? — возвращается к их разговору Чонгук. — Это место, о котором ты говорил, в шаговой доступности? — Пойнт Дам в Малибу, это несколько километров севернее по Тихоокеанскому шоссе. Я обычно езжу на попутке до Малибу и там пешком, но один раз взял на прокат скутер, — Тэхён усмехается собственным воспоминаниям. — Боже, и как? — Лучший опыт в моей жизни, повторил бы ещё раз, да, боюсь, впечатления останутся уже совсем другие. — А если честно? Тэхён поворачивает голову, тут же едва не сталкиваясь носами с Чонгуком, который оказался вдруг слишком близко. Его тёмные волосы ветер разбрасывает по лбу почти безжалостно, создавая на и без того красивом лице произведение искусства. — Это было ужасно. Я наелся мошек, мои волосы превратились в настоящее гнездо, и водители так меня обсигналили, что я сгорел со стыда. Ты сейчас, вероятно, говоришь с моим призраком. Тэхён уже говорил, что обожает, когда Чонгук смеётся? Так вот, он правда без ума от его смеха. Он, кажется, готов из кожи вон вылезти, чтобы только Чон вот так вот звонко и искренне хохотал из-за него. Поэтому сейчас, когда парень привычно запрокидывает голову, а его грудь от смеха коротко вздымается, Тэхён трусит и отстраняется. Он чувствует, под ложечкой уже давно сосёт из-за этой тревоги, что ещё немного, и он погрязнет в Чонгуке. Сиганет в него с головой, без остатка отдастся, забыв напрочь о самом себе. И тем самым вернётся в начало, туда, откуда бежал всё это время. Только теперь вместо четырёх человек будет один. — Поразительно просто, Ким Тэхён. Ты поразительный. — Перестань. Как говорится, сотня плохих дней превратятся в сотню отличных историй. Они снова погружаются в молчание, наблюдая за тем, как чей-то голден ретривер гоняет по кромке воды стаю чаек, громко лая и вызывая у всех прохожих умилительную реакцию. Две девушки, его хозяйки, окликают её звонким: «Стэйси!», после чего одна из них, блондинка с милыми кудрями, начинает смеяться, явно собаку поощряя. Она снимает её на телефон и хлопает, подзывая к себе, пока вторая, тёмненькая, с улыбкой стоит чуть поодаль с коротким поводком в руке. Тэхён никогда семью не хотел. Ему было достаточно той, что была у него, и небольшой группы друзей. Да и ему казалось, что в традиционном понимании она не принесёт ему тех эмоций, что должна, хотя мама утверждала обратное. Что дети не будут ему счастьем, как и брак с какой-то милой девушкой. И во всём этом отрицании он совсем забыл о том, что семья — это не всегда свидетельство о браке, штамп и претенциозная церемония непонятно для кого. Возможно, семья — это две эти девушки, которые возятся с голденом, который извалялся в песке. Возможно, это Чимин с Хосоком, которые взяли на себя ответственность за Чонгука, который приехал в штаты совершенно один. И дело вовсе не в родстве, не в крови, не в общей жилплощади и привычке отчитываться перед кем-то и таскать его всюду за собой. Тэхён снова переводит взгляд на Чонгука, который увлечён явно собакой, судя по его мягкой улыбке. Быть может, он сможет попытаться хотя бы. Хотя бы попробовать. Построить нечто подобное. С Чонгуком. — Я всегда мечтал о чём-то таком, — говорит он почти шепотом, указав кивком в сторону девушек, которые устроились прямо на песке с баночками лимонада. — Все как-то привыкли загадывать большие вещи, вроде карьеры, недвижимости или семьи. А желательно, чтобы всё и сразу. Мне бы, наверное, просто хотелось найти родственную душу и всегда иметь время, чтобы заниматься любимым делом. Чонгук кидает короткий взгляд на Тэхёна, который медленно умирает внутри от непонятной тревоги, смешанной с предвкушением. Он бы тоже хотел. Пусть не семью с Чонгуком, ладно, пускай у них ничего и не получится. Он не будет об этом думать сейчас. Сейчас он знает, что с Чонгуком он хочет просто быть. Просто знать, что ему всегда можно написать, когда нужно поговорить, что он всегда будет рядом хотя бы ментально, чтобы поддержать. Ему просто хочется чувствовать, что Чонгук — это его, а он — Чонгука. Не в романтизированном собственническом смысле, а в смысле платоническом. — Я только что думал об этом, — бормочет Тэхён, ковыряя носком чёрных конверсов холодный светлый песок, и давит улыбку. — Не подмазывайся. — Чего-о-о? — Ким аж оживается, вытягиваясь как струна и оборачивая оскорблённое выражение лица к Чону. — Честно! Чонгук усмехается и тянет носок своих ужасных огромных кроссовок, чтобы подцепить им горсть песка и отшвырнуть прямо на тэхёновы кеды. Ким угрожающе прищуривается, расценивая подобный жест как объявление войны, и вскоре она ожидаемо разгорается между ними. В канители из столбов песка, острых песчинок за шиворотом, в носках и даже во рту, цепких рук Чонгука, который не давал ему ни мгновения, чтобы вырваться, Тэхён забывается в звонком смехе и истошных вздохах на манер касатки. Он держит Чонгука за плечи с каждой секундой всё слабее, позволяя пальцам не просто сдерживать нападки, а наслаждаться ощущением крепких мышц под тёплой кожей, потому что Чонгук оказался в одном лонгсливе. И почти через пару мгновений они синхронно успокаиваются, периферийным взглядом оценивая положение, в котором оказались. Периферийным, потому что глаза их впиваются друг в друга. Тэхён лениво моргает, разглядывая лицо Чонгука, который нависает над ним, упираясь руками прямо в песок, и в этот момент в его груди буря успокаивается, сменяясь сладким ощущением лёгкой невесомости. Воздух, который он редко втягивает, ощущается разреженным, ведь легче в груди от его порций не становится. — Ты мне, кажется, нравишься, — выпаливает Тэхён, не отрывая глаз. — Да? — Прямо очень сильно нравишься. — Что ж, ты мне тоже. Очень сильно нравишься, Тэхён. — И что же мы будем делать? — с намёком и какой-то надеждой. — Наслаждаться моментом, — Чонгук точно улыбается, судя по голосу, и Тэхён от иррационального счастья поджимает пальцы на ногах в промёрзших и полных песка конверсах на босую ногу. — Хм, ты прошёл испытание Гондри. — Польщён. Так что ты предлагаешь? — Чонгук забавно фыркает и валится рядом прямо на песок, так что их руки соприкасаются. — Что там люди обычно делают… — Тэхён хмурится и не замечает момент, когда ладонь Чонгука проскальзывает в его. — Мы должны начать встречаться. — Может, юриста позвать? Зафиксируем сделку, м? — Чонгук явно издевается, и Тэхён крепче сжимает его руку. — Прости, я просто…. — он жмурится. — Я плох в этом, и мне хочется быть уверенным в каждом шаге. — Хорошо, Тэхён, — смягчается Чонгук. — Ты хочешь быть моим парнем? Встречаться со мной? Ким поворачивает к нему голову и зависает на секунду, разглядывая милый румянец на щеках Чона. Он и не подумал, что тому тоже может быть неловко, что он тоже может оказаться неопытным в каких-то вещах, за что сейчас стыдливо прикусывает губу. — Конечно, хочу, но… — Тогда мы решили проблему… — Нет, я всё ещё жду свой поцелуй, — теперь уже краснеет Тэхён, но, собрав всё свою смелость в кулак, придвигается ближе, не отпуская руку Чона. — Считай, что это своеобразная подпись. Заверение. — Боже, ты должен был родиться в Диснее. Прежде, чем Тэхён успевает взорваться тирадой о том, как ему надоели эти их переговоры на своём родном, потому что он ощущает себя максимально глупо в такие моменты, Чонгук приподнимается на локте и наклоняется, мягко касаясь солёных, сухих губ парня. Он всегда такой. Может молчать минут пять, никаким образом не выказывать своей заинтересованности, а потом встать и молча сделать. Тэхён обессиленно прикрывает глаза и отвечает так же медленно, будто бы побоявшись развеять эту своеобразную атмосферу их персонального Венис-Бич за пару часов до полуночи. Но её всё же рушит уведомление на тэхёновом телефоне, которое тот сначала игнорирует, но после резко отстраняется. Он вспоминает, о чём это сообщение, и крепче сжимает предплечье Чонгука. — Что-то не так? — он, естественно, хмурится и поглядывет на погасший экран чужого смартфона. — Это имэйл от декана. Он может соврать сейчас, в лучших традициях кинематографа наступить на общественные грабли, сказав, что всё в порядке. И отложить столкновение с последствиями на потом, решив насладиться моментом, но тогда перед его отъездом всё может обернуться в ужасную сторону из-за этой его маленькой недосказанности. Это ведь всего семестр, так? Не вся жизнь. — Если я скажу кое-что, ты не захочешь… отмотать назад? — В смысле? Мои чувства отмотать назад? — Нет-нет, решение о том, чтобы встречаться, — Тэхён садится, нервно натягивая рукава куртки на ладони, и переводит взгляд на океан. — Тебе покажется, что я эгоист, и, возможно, так и есть… Мне нужно будет уехать. Чонгук вздрагивает, но его лицо по-прежнему выражает скорее замешательство, чем боль или обиду. — После каникул у меня стажировка, чтобы написать и защитить выпускной проект. Мне нужно уехать для этого на целый семестр. В Италию. Пока неоформленная тишина, нарушаемая лишь криками чаек и лаем собак, висит в воздухе между ними, Тэхён смотрит вдаль и до боли кусает щёку. Проблема в том, что он хочет остаться с Чонгуком, но при этом ему также очень хочется попасть в Италию. Он мечтал о практике там с первого курса, и сама специальность ему была очень интересна, вопреки той же журналистике. К своей будущей работе он относится со всей серьёзностью. Ему кажется, что если постараться, то с рациональным распределением эмоциональных и физических ресурсов ему удастся совместить преславутые оппозиции — карьеру и любовь. — Италия… это далеко. — Да, — покорно соглашается, словно заключенный с вердиктом суда. — У тебя есть там жильё? Ты не полетишь один? — Тэхён удивлённо приподнимает голову. — Да, там договор с общежитием, но, Чонгук… — Хорошо, а куратор? Он поедет с тобой? — Чон весь подбирается, и между бровей от умственной работы появляется складка. — Мы поедем группой, там нас встретят и приставят куратора, — Тэхён чувствует, как теплеют щёки. — Зачем ты спрашиваешь? — Ты едешь в другую страну на семестр! — вспыхивает Чонгук. — Ты серьёзно? — Прости, я должен был сказать раньше, — стонет он обессиленно и борется с желанием по-детски тряхнуть всем телом, топнуть ногой и разрыдаться. — Так глупо получилось, но я правда периодически вообще забывал про эту стажировку. Твоя вина… — Ладно, — Чонгук задумчиво водит взглядом по песку, пожёвывая нижнюю губу. — Там же работает телеграм? Вотсап? — Боже, Чонгук, это же Италия, а не племя в Центральной Африке. — А деньги… — кажется, Чон даже не замечает ничего вокруг. — Там, наверное, дико дорого. Вас будут кормить? Тэхён кашляет, маскируя вырвавшийся смех, и изумлённо качает головой. — Даже моя мама меньше причитала, Иисусе. Почему ты вообще переживаешь именно об этом? — А о чём ещё мне переживать? — О том, что я брошу тебя, — бурчит Тэхён. — О своих чувствах. — Тэхён… — уже куда более мягко начинает Чонгук, подцепляя его руку. — Ты едешь учиться, хорошо? Ты не сбегаешь просто так, не едешь в какой-нибудь алкотур и прочее. В этом нет ничего такого, я всё понимаю. Ну, естественно, я буду… — Чонгук отводит взгляд, чтобы продолжить, — скучать по тебе. Но в первую очередь важно, чтобы тебе там было комфортно, ведь так? У Тэхёна хватает сил лишь на кивок. Почему Чонгук такой? За что ему свалилось на голову вот такое вот понимающее, доброе, заботливое нечто в угрожающих аутфитах? — Ты всегда зовёшь меня «Тэхён». — Ну, это твоё имя, — теряется Чонгук. — Да, просто все сокращают до «Тэ» или «Ти». Только мама с папой звали меня Тэхёном. — Потому что у тебя красивое имя, и я буду называть тебя так, но если тебе непривычно или… — Нет-нет, это… напоминает мне о доме, боже, что за бред? В общем, не переставай, пожалуйста, мне очень нравится. — Хорошо, Тэхён. — Я скучаю по дому, — вдруг вырывается у него почти бесконтрольно. — Это нормально, я тоже порой скучаю по Корее, — в голосе Чонгука столько участия, отчего Тэхён, на которого всегда дико действуют эти сопливо-романтичные моменты на фоне закатов и океана, расклеивается окончательно. Оказавшись рядом с тем, кто искренне готов выслушать, все фильтры будто бы сбрасываются до заводских настроек. — Ребята никогда не говорили про родителей. Типа, за все эти три года они упомянули дом пару раз и то в денежном ключе, мол, должны скинуть карманные. Мне было так неловко, что я созваниваюсь с мамой достаточно часто, и… я отвык озвучивать такое. Мне казалось, это сделает меня тряпкой в их глазах, — Тэхён усмехается, невольно играясь с пальцами Чонгука, которые всё ещё невесомо поглаживают его ладонь. — Конечно, рядом с Кингом, который живёт один с восемнадцати и сам купил тачку, или Джейн, которая ведёт хуеву тучу блогов и подрабатывает копирайтером, такие разговоры бы прозвучали так абсурдно. — Херня, — чеканит резко Чонгук. — В этом нет ничего такого, Тэхён. То, в каких ты отношениях с мамой, заслуживает уважения и поддержки. Я даже завидую тебе, потому что между мной и мамой уже просто пропасть. Тэхён одними губами шепчет «мне жаль» и касается ладонью прохладной щеки Чонгука, поглаживая слегка обветренную кожу губ большим пальцем. Тот прикрывает глаза и подаётся навстречу, принимая ласку. — Расскажешь мне потом поподробнее про поездку, м? — Угу. — Надо говорить si, боже ты мой, — Чонгук манерно упирается пальцем в лоб, оттопырив остальные, жмурится и неодобрительно качает головой. — Подарю тебе разговорник. — Ах ты ж скотина, — Тэхён бьёт его по плечу привычно, но всё равно хихикает, ругая себя за слабость. — И когда ты превратился из недотроги, булыжника-одиночки с характером язвы в такое отродье, а? — Я учился у лучших, — и, боже, Чонгук показывает ему язык. Тэхён, конечно, не теряется и успевает схватить его за кончик с едкой ухмылкой. Потом, пока Чон со сморщенным лицом отплёвывается по сторонам, Тэхён вытирает палец о его куртку и не прекращает громко смеяться, периодически даже хрюкая. У него бывает такое, когда смех достигает наивысшей точки. Они сидят ещё пару минут, после чего от Чонгука поступает предложение сгонять перекусить, которое Тэхёном с радостью принимается. — Не думаю, что мне вообще пригодится там итальянский, все же знают английский. — Иногда ты говоришь как такой типичный американец… — Но английский же международный! — Но это не значит, что все жители других стран обязаны говорить на нём в своей же стране. — Было бы удобно иметь один язык. — Такой уже был, Эсперанто, но миру не зашло. — Дурачье…