Оплачено сполна

В ту ночь из шатра Вэнь Сюя не донеслось ни одного пронзительного крика.   Между тем Вэй Усянь не мог сомкнуть глаз и сокрушался, что ничем не может помочь Лань Ванцзи. В его голове повторялись события, произошедшие пару часов назад, и в памяти то и дело всплывало глумливое лицо Вэнь Чао, поэтому всё, о чем мог думать Усянь, было:   «Будь ты проклят, ты сдохнешь, ты сдохнешь, ты сдохнешь!»   В то же время, когда уже начинало тошнить думать о Вэнь Чао и его будущей расплате, Вэй Ин мысленно возвращался к Лань Чжаню:   «Пожалуйста, потерпи, я обязательно спасу тебя, не знаю как, но я не дам тебе умереть!»   В действительности, Вэй Усянь ничего не мог сделать: он был связан вместе с остальными рабами, что ему оставалось? Подкупить воинов Цишань Вэнь? Нечем. Если не деньгами, то телом? Кому он, собственно, был нужен… кроме извращенца Вэнь Чао. Но тогда что еще он мог предпринять?   Час тигра (03:00-05:00) сменялся часом кролика (05:00-07:00), скоро должен был наступить рассвет, а Вэй Ин из-за пережитого всё никак не мог заснуть. Однако вскоре его многочисленные, сверлящие изнутри сознания думы, были прерваны чьими-то шаркающими шагами. Он увидел, как в полумраке слегка хромающей походкой к нему подходит Лань Сичэнь.   - Молодой господин Лань! – шепотом ахнул Усянь. – Как ты здесь оказался?   Сичэнь ничего не ответил, лишь достал из-за пазухи какой-то пузырек. Выглядел он бледным и очень вымотанным, словно сутки напролет пахал на рисовом поле и тягал тяжелые мешки, хотя ночь едва миновала.   - Мне удалось договориться с первым молодым господином Вэнем. Вот противоядие. Он сказал, что позволит тебе позаботиться о Ванцзи.   Вэй Усянь сначала приподнял брови от удивления и приоткрыл рот, а потом закрыл его и нахмурился. Каким пыткам подвергли Лань Сичэня, чтобы он смог выторговать аж такие условия? Должно быть, его мучили всю ночь, избивали и терзали всякими вэньскими орудиями! Усянь сглотнул и подумал, что будет лучше не допрашивать его.   - Спасибо, – вымолвил юноша. – Жизнь Его Высочества Лань Ванцзи спасена только благодаря тебе.   - Не стоит, – покачал головой Лань Сичэнь. – Это лишь малое, что я смог сделать для своего брата. Ты, молодой господин Вэй, тоже приложил много усилий…   Вэй Ин знал, что это не так. Он – никто, не представляет из себя никакой ценности и ничего бы не смог предложить взамен на спасение принца. От чувства собственной бесполезности хотелось выть, но сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы жалеть себя, ведь главное, что антидот получен!   - Почему ты сказал, что мне разрешили заботиться о Его Высочестве? – спросил Вэй Усянь, которого снедали сомнения. – Ведь это ты достал противоядие, и ты являешься родственником молодого господина Лань Ванцзи… Наверное, будет правильнее, если именно ты позаботишься о нем.   Лань Сичэнь покачал головой.   - Я думаю, Ванцзи бы хотел, чтобы это был именно ты.   Сердце Усяня дрогнуло. Он не мог точно знать, что скрывается под этими словами, ему даже показалось, будто Сичэнь о чем-то знает – о чем, Вэй Ин и сам не смог бы для себя объяснить, однако душа затрепетала от осознания, что именно ему доверили заботу о Лань Чжане.   Лань Сичэнь подал знак воинам Цишань Вэнь, и те развязали Вэй Усяня из общей связки рабов. Где-то в этом же скопище были пленены Сун Лань, Сяо Синчэнь и много других из дворца Облачных Глубин, но Усянь их не видел. Под конвоем из воинов его отвели к столбу, где был привязан Лань Ванцзи, всё еще пребывающий из-за действия яда без сознания. Он был связан всем туловищем, и его голова грузно опускалась на грудь, а у Усяня были связаны лишь руки на запястьях, и конец веревки привязали к тому же столбу.   - Это всё, о чем мне удалось договориться, – с сожалением произнес Сичэнь. – Первый молодой господин Вэнь обещал, что развяжет Ванцзи при первых лучах солнца, когда мы начнем двигаться в путь, и ты сможешь присматривать за ним, пока он приходит в себя от яда. Возможно, потребуется несколько дней – я точно не знаю.   - Это уже много, – сказал Вэй Усянь, с благодарностью принимая пузырек с противоядием в свои руки, хотя мысленно, конечно же, снова одарил клан Вэнь сборными проклятиями. – Можешь не беспокоиться, молодой господин Лань, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы молодой господин Ванцзи поскорее пришел в себя!   Слабо улыбнувшись, Лань Сичэнь кивнул и хромой походкой начал уходить прочь. Усянь проводил его спину напряженным взглядом. Он думал о том, что лучше бы сам принял на себя все удары и пытки, чем заставил бы мучаться и страдать царскую семью Лань. Почему столько людей должны были пострадать из-за этих пресловутых Вэней!..   Вэй Ин мотнул головой, прогоняя мрачные мысли, и, оберегая как зеницу ока заветный пузырек в ладонях, развернулся к связанному Лань Чжаню. Он откупорил крышку и поднес горлышко к его губам, как столкнулся с первой проблемой.   - Эй, – обратился он к воинам Цишаня, которые караулили неподалеку, – а как мне дать ему противоядие, если он без сознания?!   Воины хмыкнули.   - А это уже твои проблемы! Наш господин и так был чересчур великодушен, что в принципе согласился пойти вам на уступку!   - Вы можете хотя бы отвязать его и уложить на землю?   - Может, тебе еще царские хоромы предоставить и на трон Цишаня посадить?   Вэй Усянь чертыхнулся. Не то чтобы он рассчитывал на поддержку и понимание воинов клана Вэнь, скорее, больше винил себя, что не подумал об этой трудности заранее, да еще забыл спросить Лань Сичэня! Как можно было влить жидкость человеку, который не может сам сделать глоток?!   Ломая над этим голову, вскоре Усяня осенило. Был только один способ: рот в рот. Эта мысль взбудоражила, и Вэй Ин не смог бы ответить себе, почему. Он ведь это делает во спасение! Так почему же сердце предательски ускорило темп от страха и искушения?..   Переживая некоторую внутреннюю дилемму, Вэй Усянь пришел к выводу, что больше медлить было нельзя. Он ничего не знал про этот яд, каждая секунда была на счету, и времени на самобичевание не осталось.   «Прошу простить меня, Ваше Высочество… Всё это для вашего блага!»   Он глубоко вздохнул, поднес бутылек к губам и заглотнул содержимое. Что-то сладковато-горьковатое заполнило его рот. Затем приблизился к Лань Ванцзи, чуть приподнял его голову и на какое-то мгновение застыл, рассматривая его лицо. Если не знать, что принца отравили, он выглядел умиротворенно спящим, а точеные черты в слабом предрассветном мареве пленяли взгляд, они казались одновременно прекрасными, как у небожителя, и в то же время беззащитными, как у ребенка. Эти две грани Ланя Чжаня впервые были приоткрыты для Вэй Ина так явственно, что тот не сразу пришел в себя.   Юноша мотнул головой. За любованием Лань Ванцзи он чуть не забыл, что должен был сделать! Наконец, Вэй Усянь приоткрыл рот Ванцзи, потом закрыл собственные глаза и плотно припал губами к его устам, чтобы передать противоядие. Кровь стучала в ушах, а сердце вырывалось из груди несмотря на то, что он лишь оказывал ему помощь. Не отстраняясь, Усянь погладил пальцами по горлу и кадыку принца, чтобы лекарство прошло внутрь, и только после этого отстранился.   Вэй Ин держал его лицо в своих руках, чтобы оно снова не упало грузно на грудь, и тоскливо смотрелся в спящего Лань Чжаня. Раньше он и помыслить не мог, что когда-нибудь они могли бы оказаться в подобной ситуации… и чтобы Вэй Усянь когда-нибудь был дозволен приблизиться к Его Высочеству настолько, чтобы буквально попробовать его на вкус и чуть не сойти с ума от этого знания. Усянь не знал, был ли это первый поцелуй для Ванцзи или нет, он вообще не хотел считать это поцелуем, и всё же его потряхивало. В спокойные времена этот поцелуй достался бы невесте Лань Чжаня… Но где она теперь была? Никто не знал.   Вэй Усянь покачал головой. Лань Ванцзи никогда не должен был узнать об этом инциденте! Вроде бы, и не постыдном, а вроде бы… Нет, лучше бы ему не знать.   Подул прохладный ветер, и Усянь поежился; из носа и рта образовались облачка пара. Внезапно Вэй Ин спохватился и потрогал руки Лань Чжаня – они были холодными, и юноша испугался, что принц может закоченеть. Он осмотрелся по сторонам – конечно же, кроме голой земли не было ничего, чем можно было бы накрыться, и всё, что оставалось Вэй Усяню – это прижаться своим телом к Лань Ванцзи и простоять так у столба до того, как рассветет. Усянь искал себе оправдание, что делает это только для его спасения, хотя немного лукавил, ведь он мечтал об этом с того момента, как спас Цзян Чэна из реки и грел своим телом, и с того самого времени ему всё никак не давало покоя, а каково будет прижиматься к Лань Чжаню… и эти ощущения действительно отличались. Вэй Ин не смог бы это объяснить, он просто чувствовал какой-то трепет и необходимость, словно всё его тело тянулось к принцу само и отчаянно в нем нуждалось.   После того, как рассвело, воинам Цишаня отдали приказ развязать Лань Ванцзи. Поначалу Вэй Усянь напрягся, уверенный в том, что они точно поиздеваются над ним или выскажут какие-то шуточки, наблюдая за тем, как юноша опекал принца всю ночь, но вэньцы, должно быть, были привыкшие к тому, что один молодой мужчина может заботиться с таким рвением о другом, и даже ничего не выкинули в его адрес. Или, возможно, им приказали помалкивать?..   - С разрешения первого молодого господина Вэня тебе выделили носилки. Будь благодарен за милость клана Вэнь!   Они кинули к ногам Усяня циновку, на которую нужно было погрузить Ванцзи, два рисовых шарика и бурдюк с водой. Лань Чжань уже был не таким бледным, как после отравления, его грудь начала вздыматься более широко, что позволило Вэй Ину сделать вывод, что противоядие сработало и необходимо было немного подождать.   Вэй Усянь уложил Лань Ванцзи на циновку, постарался его привязать так, чтобы он не съезжал во время ходьбы, и, обвязав себя веревками, потащил циновку вслед за основной связкой рабов. В таком темпе, обливаясь потом и выбиваясь из сил, стирая ноги и руки в мозоли и кровь, Усянь продержался два дня, на третий день циновка износилась и порвалась, и ему пришлось тащить Ванцзи на спине – под капризы погоды, сменяющиеся порывами ветра и дождями. Когда юноша думал, что свалится без сил, наконец-то объявили о привале.   Вэй Ин держался обособленно от остальных рабов, а поскольку процессия была очень длинная, он попал в поле зрения Су Шэ только сейчас и абсолютно случайно.   Су Шэ, как ему и обещали, в рабы не попал, и все-таки его положение пока особо не поменялось. Он надеялся, что его вмиг облачат в какие-то дорогие меха и позволят командовать, однако по факту всё еще оставался мальчиком на побегушках – теперь на службе у клана Вэнь. Это его злило, но Су Шэ надеялся, что всё поменяется, когда они доберутся до Цишаня. Когда же он наконец-то волей случая увидел Вэй Усяня, то понял, что нашел способ, на ком вымести свое раздражение.   Усянь в тот момент сидел на земле и открывал бурдюк с водой, он хотел сначала сделать глоток, а остальное влить в рот Ванцзи, как внезапно Су Шэ отнял сосуд.   - Что ты делаешь?! – выпалил Вэй Ин. Он был очень истощен, и у него совсем не было сил, чтобы устроить Су Шэ взбучку.   - О, прости, это была твоя вода? – глумливо поинтересовался мужчина, потряхивая бурдюком в воздухе, а потом философски изрек: – Должно быть, верно в народе говорят: злодеи получают золотые пояса, добропорядочные люди не могут сохранить даже свои останки. Грустно, не правда ли?   Вэй Усянь тяжело вздохнул и мрачным взглядом исподлобья осмотрел Су Шэ снизу вверх. Этот человек разрушил всё. Даже если найти в себе последние силы, подойти и задушить его… разве это что-то изменит?   - Тебя совесть совсем не мучает? – устало спросил Усянь. – По твоей милости умер мой отец и ван Гусу. Теперь хочешь, чтобы и наследный принц из-за тебя погиб?   - Ты хотел сказать павший, сосланный, никому ненужный принц? – уточнил Су Шэ. – Какая жалость! Но знаешь что? Моя совесть была похоронена очень давно и не чувствует ничуточки раскаяния!   - Что же ты тут околачиваешься? – хмыкнул Вэй Ин, а потом оскалился – так, как делал раньше, когда был Шакалом. – Говорил вроде, что тебя сделают генералом. Ну как? Сделали?   Су Шэ мгновенно ощетинился. Он не знал, что еще едкого может сказать в ответ, поэтому всё, на что его хватило, было:   - Ах ты, дворняжка вшивая! Ты должен был сдохнуть еще тогда, когда я прогнал тебя шесть лет назад у дворцовых ворот!   - О чем ты…   Вэй Усянь нахмурился, а потом ему в голову ударило еще одно воспоминание. Шесть лет назад… ворота дворца… охранник. Так это был Су Шэ?! Вот почему его морда всегда казалась смутно знакомой! Теперь Усянь наконец-то вспомнил.   - Умоляй меня, тогда я верну воду, – между тем сказал мужчина, грозясь вылить всё содержимое бурдюка на землю.   Вэй Ин тяжело задышал. Этот поход позволил ему вернуть утраченные воспоминания о своем болезненном прошлом. Теперь он узнал еще одного человека, который подло с ним поступил. Мысленно юноша добавил Су Шэ в конец списка своих врагов, которых будет ждать расправа в будущем.   - Ты можешь излить свой гнев на меня, но не делай этого на принце, – процедил Вэй Усянь. – Я прошу тебя по-хорошему: верни воду для него!   - Ты кто вообще, чтобы ставить условия? – язвительно усмехнулся Су Шэ. – Позволь напомнить: ни твоего отца, ни вана Гусу больше нет! Ты теперь не птица высокого полета, не приближенный к царскому двору, и даже не воин. Ты – раб! Так если хочешь, чтобы я проявил милость, ползай передо мной на карачках!   Слова мужчины хоть и кольнули, но на самом деле не сильно задели Усяня, во-первых, потому, что у него не было сил злиться, а, во-вторых, потому, что он считал Су Шэ ничтожеством.   Вэй Ин и так сидел на земле, всё, что ему требовалось, это опуститься на четвереньки и взывать о снисходительности. При других условиях он, конечно бы, никогда не прогнулся перед убийцей своего отца, но сейчас его больше беспокоило состояние Лань Чжаня. Юноша был не в том положении, чтобы быть спесивым, и позволил себе унизиться перед Су Шэ, встав перед ним на колени.   - Вот так! – Глаза мужчины загорелись. – Моли меня, упрашивай!   - Верни воду. Пожалуйста.   - Ты просишь без уважения!   Су Шэ, упиваясь тем, что хоть на мгновение урвал кусочек власти, почувствовал, как распаляются его аппетиты, и начал выплескивать воду из бурдюка на землю.   - А теперь лижи с земли как собака!   Вэй Усянь изменился в лице и попытался поймать разливающуюся воду ладонями, согнутыми в лодочку, но ему удалось спасти лишь какие-то жалкие капли. Между тем Су Шэ злорадно смеялся.   Усянь глубоко вздохнул. Терпение перелилось через край, и остатки его растоптанной гордости возродились из пепла. Су Шэ пришел потешить свое эго и лишь поиздеваться, он с самого начала не намеревался возвращать ему бурдюк, поэтому не стоило идти у него на поводу. Так или иначе, в конце осени и начале зимы часто шли кратковременные дожди и появлялся иней или первый снег, который мгновенно таял – без воды они не останутся.   - Да подавись ты! – выплюнул Вэй Усянь прямо в лицо Су Шэ.   - Ах, ты!   Мужчина доплескал остатки воды и кинул опустошенный бурдюк к ногам Усяня, он хотел унизить его как-то еще, но его окликнул один из воинов. Су Шэ, который еще минуту назад весь напыжился, мгновенно сдулся и опустил плечи. Его позвали новые хозяева, как он мог проигнорировать их приказ?   - Попадись мне только на глаза снова, в следующий раз попляшешь у меня! – прошипел Су Шэ.   «Не беспокойся, когда-нибудь именно ты у меня еще попляшешь», – мысленно обещал себе Вэй Усянь, провожая ненавистного ему человека убийственным взглядом.   Тем временем внезапно послышалось какое-то шевеление рядом, и до ушей Усяня донеслось хриплое:   - Вэй Ин…   - Лань Чжань! – Юноша мгновенно обернулся, чтобы удостовериться, что ему не послышалось. – Ты очнулся?! Хвала богам!   Он подполз к нему и помог приподняться. Ванцзи осмотрелся по сторонам затуманенным взглядом.   - Что произошло? Где мы сейчас?..   - Эта псина Вэнь Чао отравила тебя дротиком! – начал рассказывать Вэй Усянь. – Но не волнуйся, твоему брату, молодому господину Лань Сичэню удалось потолковать с его старшим братом и договориться о противоядии. Сейчас действие яда должно было уже выветриться, раз ты пришел в себя. Как ты себя чувствуешь?   - Еще никогда мне не приходилось сталкиваться с таким сильным отравлением…   - Не двигайся! У тебя всё еще может кружиться голова от слабости. Прости, я сохранил рисовый шарик, но у меня не осталось лишней воды для тебя, вторая псина по имени Су Шэ, будь он неладен, сделал всё, чтобы я возненавидел его еще больше… Не переживай, я что-нибудь придумаю.   Лань Ванцзи всё еще был немного дезориентирован в пространстве, и быстрая речь Вэй Усяня доходила до него медленно. Он видел, как Усянь встал, пошатываясь, и направился к воинам Цишаня, чтобы о чем-то с ними договориться, но получил отказ, потому что порция провизии на каждого раба была строго распределена, и ни для кого не делали исключений. Его грубо оттолкнули, отчего Вэй Ин чуть не упал, и он вернулся к Лань Чжаню с пустыми руками, но ради него ободряюще улыбнулся.   - Потерпи немного. Съешь шарик, я специально для тебя сохранил.   - Вэй Ин…   На ночь их связали у столба, только уже не стоя, а сидя, спинами друг к другу. Их держали отдельно от других рабов, поэтому Вэй Усянь понятия не имел, где держали Лань Сичэня или остальных. Поначалу оба молодых человека сидели в полнейшей тишине, думая о своем, и никак не могли уснуть, несмотря на усталость.   - Сколько прошло дней? – заговорил Лань Ванцзи.   - Три дня, – ответил Вэй Усянь.   - И всё это время… ты заботился обо мне?   - Ну, я практически ничего не сделал.   - Вэй Ин. Отвечай мне прямо. Я был без сознания и не мог идти сам. Ты… нес меня?   Усянь помолчал некоторое время, подбирая подходящие слова в голове для объяснения.   - Не совсем сам… я тащил тебя на циновке. Когда она порвалась, то нес на спине, но недолго. Хорошо, что ты очнулся! Не знаю, насколько бы меня еще хватило, если бы ты проснулся позже, ха-ха.   Ванцзи промолчал. Ему достаточно было увидеть изможденное и обветренное лицо Усяня, потрескавшиеся губы, дорожную пыль в волосах, его дрожащие конечности… но даже несмотря на то, каким изнуренным он выглядел, всё равно старался поддерживать стойкость духа и улыбаться. Для него.   В своем забвении Лань Чжань смутно помнил какие-то отрывки, но не мог понять, была ли то игра его разыгравшегося воображения или всё происходило по-настоящему. В видениях он чувствовал чье-то обжигающее дыхание на своем лице, чьи-то теплые руки на своих щеках, чьи-то мягкие губы на своих устах, и что кто-то всё время обнимает его и передает свое тепло. Неужели, всё это время…   - Цишань Вэнь очень строги, – снова заговорил Лань Ванцзи, стараясь, чтобы голос не выдал его. – Если кто-то отстает от всех, его оставляют умирать на дороге. Тебе пришлось тащить дополнительную ношу и при этом поспевать за общей связкой…   Ты пожертвовал так многим, чтобы спасти меня…   - О чем ты! – отмахнулся Вэй Усянь и подумал о том, что несмотря на то, что касался Ванцзи спиной, хорошо, что не видел его лица, иначе еще больше разволновался – сердце снова не слушалось его. – Ты не ноша, Лань Чжань! Как Его Высочество может так о себе говорить…   - Я уже не принц и тем более не ван. Меня свергли, – покачал головой молодой человек. – Поэтому не называй меня больше так.   Я стал никем и даже не могу защитить тебя, у меня больше нет ни власти, ни влияния, ни авторитета, у меня ничего не осталось… кроме тебя.   - Это всё случилось из-за коварного плана клана Вэнь! – попытался возразить Вэй Усянь. – Если бы… Ай, неважно! Что произошло, то произошло, но я хочу, чтобы ты знал: пускай для всех остальных ты хоть сто раз свергнутый принц, в моем сердце ты всегда будешь настоящим, истинным правителем!   Единственным.   Между ними внезапно образовалась пауза. Усянь испугался, что сболтнул лишнего и его слова могут как-то не так истолковать, хотя попытался себя успокоить, что для преданного слуги и телохранителя, коим он являлся, такое поведение вполне естественно. Конечно, он не мог знать, какую бурю эмоций способны вызвать всего несколько предложений из его уст в душе Ванцзи.   - Вэнь Чао… не успел навредить тебе после того, как меня отравили?   Лишь одна мысль об этом убивает меня. Если бы я тогда не успел… Вэй Ин, скажи мне, ты в порядке?   Вэй Усянь покачал головой, хотя внутренне встревожился, вспоминая ту сцену между ним и Вэнь Чао. Что бы произошло, если бы Лань Ванцзи не подоспел вовремя? А если бы… он зашел позже? Как раз в тот самый момент, когда Усянь бы… Он зажмурился и покачал головой. Даже думать об этом стало противно, к горлу подступил ком, а из-за того, что он недоедал и в животе было пусто, хотелось стошнить желчью.   - Лань Чжань… ты разочарован во мне? – какое-то время спустя спросил Вэй Ин.   - Почему ты задаешь такой странный вопрос?   Как я могу в тебе разочароваться?   - Потому что тогда я и Вэнь Чао…   Вэй Усянь хотел было сказать ему правду, какой бы отвратительной она ни была, рассказать, что на самом деле ему предложил Вэнь Чао, и на что он добровольно согласился, но язык не поворачивался. Спасло то, что Лань Ванцзи прервал его:   - Я никогда не буду разочарован в тебе до тех пор, пока ты следуешь своим принципам. У любого поступка человека есть причина. У тебя, что бы ты ни не предпринял, всегда будет иметься на это веское основание.   Просто потому, что ты – это ты. Больше мне не нужно никаких причин.   - Тогда, если ты не разочарован… в будущем, возможно, будешь презирать меня.   - До тех пор, пока ты жив, этого не случится.   Всё, чего мне будет достаточно – это знать, что ты в порядке.   Вэй Усянь был тронут, и от этого у него сжалось сердце; он опустил голову и поджал губы. Почему Лань Ванцзи беспрекословно верит ему и доверяет? Чем он заслужил? Они оба понятия не имели, что с ними случится в будущем, свидятся ли еще раз и при каких обстоятельствах? Но именно благодаря встрече и знакомству с Лань Чжанем Вэй Ин многое для себя осознал. Он хотел сделать всё, чтобы не разочаровать этого человека.   - Даже если я сделаю что-то ужасное?   - Опустишься до уровня клана Вэнь?   На самом деле, мне плевать, до тех пор, пока это всё еще ты.   - Нет! Конечно, нет. Просто… что-то.   Ты же не знаешь, Лань Чжань… Мне кажется, что я сам не знаю, на что способен пойти, лишь бы отомстить этим выродкам когда-нибудь…   - Что толку гадать? В любом случае, куда бы нас ни занесла судьба и каким бы испытаниям ни подвергла, мы не должны терять нашей сущности. Древние учителя говорили, что самое ужасное, что с нами может произойти – это потерять самих себя.   Я просто всегда хочу быть на твоей стороне и быть твоей путеводной звездой.   Вэй Усянь внезапно усмехнулся.   - Почему ты смеешься? – слегка удивился Лань Ванцзи.   Потому что я говорю глупости? Потому что иначе выражаться я просто-напросто не умею? Но ты… понимаешь, что я на самом деле хочу сказать?   - Лань Чжань, ты знаешь, – сквозь улыбку произнес Вэй Ин, – вот так слушать наставления от тебя в той ситуации, в которой мы оказались… если бы мы только не были связаны! Я даже чуть не представил, что мы сейчас с тобой снова в Гусу…   В его голосе пронеслась мечтательная интонация, но улыбка на лице быстро померкла, ведь того прошлого было не вернуть. Они стали друг для друга тем напоминанием, которое останется единственным ростком на пепелище их тлеющих чаяний.   - Давай спать, иначе завтра не будет сил продолжать путь.   - Спокойной ночи, Вэй Ин…   Вэй Усянь закрыл глаза и попытался заснуть, и когда начал клевать носом, то его голова ненароком упала на край плеча Лань Ванцзи. Тот придвинулся чуть ближе – настолько, насколько позволяли опутанные вокруг него веревки, и тоже провалился в сон под мерное посапывание Усяня.   Это была их последняя общая ночь.   На следующий день Вэнь Сюй объявил:   - Мы дошли до развилины дорог, рабы будут поделены на две группы и отправятся разными путями.   Спустя несколько дней Вэнь Сюй и Вэнь Чао снова предстали перед глазами Вэй Усяня и Лань Ванцзи лично. Рядом с ними также появился Вэнь Чжулю. Усянь сощурился и хорошенько всмотрелся в него, смутно припоминая, что тоже видел его раньше – тогда, шесть лет назад. Именно его слова спасли Вэй Ина и его мать от смерти от кнута Вэнь Чао. Наконец-то все потерянные воспоминая вернулись, и юноша вспомнил много людей из своего прошлого.   - Молодой господин Лань Ванцзи, – заговорил Чжулю. – Вы, ваш брат и еще несколько рабов отправитесь с первым молодым господином Вэнем в сторону Охровых песков. Остальная часть рабов отправится вместе со вторым молодым господином Вэнем в Цишань.   - Почему вы нас разделяете? – спросил Ванцзи. – Я должен быть со своими людьми.   - Потому что у Жохань вана на вас другие планы. Если вы сослужите ему неплохую службу, то будьте уверены, что его щедрость вас не обделит.   Лань Ванцзи нахмурился. Воины Цишаня начали его развязывать от столба, а Вэй Усянь лишь беспомощно наблюдал, как принца вот-вот заберут от него. Сердце сжалось от болезненного осознания своей беспомощности, и чувства, которые не выразить словами, потонули в оглушающем надломленном крике:   - Лань Чжань!   Не уходи! Ты только очнулся, мы так мало успели поговорить… Почему я снова должен терять тебя?   - Вэй Ин!   Я вернусь к тебе и обязательно вытащу из Цишаня, чего бы мне этого ни стоило!   Они потянулись друг к другу руками, но не успели коснуться, лишь потрепанная алая лента сорвалась с волос Вэй Усяня и ее перехватил Лань Ванцзи, прежде чем воины клана Вэнь грубо отволокли его в сторону Вэнь Сюя.   - Ну хватит этих дурацких сантиментов, – фыркнул Вэнь Чао. – А то люди подумают, что вы – обрезанные рукава, ха-ха!   Это был первый раз, когда Вэй Усянь позволил себе позвать Лань Ванцзи по личному имени при целой толпе посторонних. Первый… и, возможно, последний? Он постарался запечатать в памяти его облик, чтобы холодными беспроглядными вечерами при слабой свечке всегда вспоминать его. Усянь не знал, на сколько они расстаются и преподнесет ли судьба встречу вновь, но хотел сохранить светлый лик принца в своем сердце навсегда, ведь только мысль о нем будет давать ему волю к жизни.  

* * *

  Спустя некоторое время процессия рабов, в которой находился Вэй Усянь, на негнущихся ногах, истерзанных в кровь, дошла до Цишаня.   - Отправить рабов на распределение! – послышался чей-то приказной тон.   Для Усяня всё происходило как в тумане. Он смутно помнил, как его куда-то привели, отодрали от дорожной пыли, наложили какие-то мази на раны, накормили и выдали новую одежду красного цвета определенного оттенка – одеяния царского двора Цишаня в зависимости от статуса разделялись по цветовой гамме, в которой преобладал красный цвет и алое солнце.   Затем Вэй Ина отвели к какому-то придворному евнуху, который распределял рабов для определенной работы.   - Зубы хорошие, тело крепкое, но есть шрамы… ты был в составе личной охраны?   Юноша кивнул.   - Значит, умеешь драться… для работы во дворце это умение может быть опасно. Наверное, будет лучше отправить тебя работать за пределы дворца.   Вэй Усяня зацепили его слова, и его мозг, который до этого пребывал в каком-то забвении, усиленно начал думать.   - А я могу… работать во дворце?   - С твоими внешними данными ты годишься для этого.   - Тогда отправьте меня туда!   Евнух оценивающе посмотрел на него, потом криво ухмыльнулся.   - У рабов мужского пола только два пути: либо тяжелая черная работа вне стен дворца, либо работа в самом дворце… но ты же понимаешь, что это значит?   - Не понимаю.   - Во внутреннем дворце могут работать только евнухи. В твоем возрасте не все переживают кастрацию удачно… Но если повезет, то ты выживешь. Однако, если отправишься работать за пределы дворца, то сможешь сохранить свое мужское достоинство. Там, правда, условия похуже, и многие умирают чаще, но это лишь вопрос выбора.   Вэй Ин глубоко вздохнул. На самом деле, выбор у него был только один.   - Отправьте меня во дворец.