Оплачено сполна

Лань Сичэнь покрылся холодным потом. Раньше ему не приходилось становиться жертвой ярости Не Минцзюэ, глава варваров мог быть жестким с другими, но на своего раба, который исправно выполнял обязанности, руку не поднимал. Сейчас же его глаза опасно потемнели, а вокруг тела словно пылала невидимая аура, которую можно было почувствовать поверхностью кожи и покрыться мурашками. - Я что, плохо о тебе заботился? – вкрадчиво спросил Минцзюэ нарочито низким и выдержанным голосом, и это пугало сильнее, чем если бы он открыто был зол и раздражен. - Нет-нет… – поспешил покачать головой Сичэнь. Раньше он никогда не выказывал страха, даже перед всеми издевательствами Вэнь Сюя, но глава Не обладал исключительной способностью подавления. Неудивительно, что даже первый наследник клана Вэнь перед ним лебезил… Это была особенность властных людей, которые по заветам Искусства войны могли покорить врага, не сражаясь. - Тогда почему, стоило тебе только получить дозволение посещать рынок, ты сразу сбежал от слуг? – продолжил допрос Не Минцзюэ. - Я… – Лань Сичэнь слегка запнулся, опуская глаза, потом подумал, что это было довольно трусливо, и нужно было быть честным, поэтому поднял взгляд на своего хозяина и признался: – Встретил знакомого мне человека из Гусу. Выражение лица Минцзюэ практически не поменялось, потом он позволил себе ухмыльнуться: - О, и кто же это был? Любовница или любовник? Сичэнь поджал губы и прямо сказал: - Всё не так, как вы могли подумать… Когда-то этот человек служил мне. Сейчас его положение не сильно отличается от моего… Услышав ответ, глава Не немного смягчился. - Вот как, старый знакомый… – протянул он, а затем поинтересовался: – А ты знаешь, что обычно бывает с беглыми рабами? - Предполагаю, смерть, – тихо ответил Лань Сичэнь. - Не просто смерть, – поправил Не Минцзюэ. – Обычно я не церемонюсь, перерезая глотки, но иногда продлеваю мучения надолго – в назидание. Сичэнь промолчал. Минцзюэ внимательно наблюдал за его реакцией. Да, этот мужчина не зря был главой Охровых песков, он тщательно изучал людей вокруг себя, чтобы уметь предугадывать их действия, а порой и даже мысли. - Когда ты только попал ко мне… ты хотел умереть, – напомнил глава Не. – Всё еще думаешь об этом? Но не задумывался ли ты, что порой достижение смерти может оказаться хуже ада настоящей жизни? - Вы… хотите наказать меня? – спросил Лань Сичэнь, не понимая, к чему клонил Не Минцзюэ. Думал ли Сичэнь всё еще о смерти? С тех пор, как глава варваров его пристыдил, он больше об этом не помышлял. Минцзюэ не ответил прямо, лишь кинул перед тем, как покинуть раба и вернуться к своим делам в резиденции: - Сегодня ночью ты играешь в моих покоях. Лань Сичэнь поклонился, безмолвно внимая приказу. Это значило, что в этот раз пронесло, и его не накажут за провинность?.. Как-то это было подозрительно. С другой стороны, он же не собирался сбегать! Просто немного задержался, но вернулся же… К вечеру Сичэнь пришел в покои к главе Не. Его посещения обычно не отличались друг от друга: он приходил, играл на флейте и, когда Минцзюэ говорил, что этого достаточно, покидал его комнату и возвращался к себе. Казалось, его ждала еще одна похожая ночь. В покоях царил полумрак, лишь горело несколько свечей. Не Минцзюэ возлежал на своем ложе, как обычно, в набедренной повязке. Подрагивающий огонь отбрасывал на его тело тени, которые подчеркивали линии мышц груди и живота. Лань Сичэнь поначалу считал это очень вульгарным и всегда избегал прямого взгляда на хозяина, но со временем привык и уже практически не обращал внимания. Он всегда играл на расстоянии, не нужно было даже присматриваться. - Подойди, – послышался властный голос Минцзюэ. Сичэнь послушно сделал несколько шагов в его направление. - Ближе. Еще несколько шагов. - Ближе, я сказал! Лань Сичэнь подошел прямо к ложу, его взгляд был опущен, в руках он держал флейту. С этого расстояния снизу вверх Не Минцзюэ осмотрел его с ног до головы, как будто рассматривал товар. - Как думаешь… как мне стоит наказать тебя за сегодняшнюю выходку? – спросил он. Какие бы чувства Сичэнь ни испытывал в душе, внешне ему всегда удавалось скрыть любую бурю эмоций и оставаться бесстрастным. Выждав пару мгновений, он молвил: - Вы вольны наказать меня, как того посчитаете нужным. Можете высечь или побить палками… Я приму свое наказание. Больше такого не повторится. - А если я захочу отрезать твою кисть или даже обе… и ты больше не сможешь играть, а останешься калекой… Что думаешь об этом? – сверля взглядом исподлобья, поинтересовался Минцзюэ. Лань Сичэнь внутренне напрягся. Лишиться рук… Как-то он видел людей без конечностей, особенно на рынке их было много, но они каким-то образом умудрялись примириться со своим недугом и продолжали жить дальше. Даже Сяо Синчэню пришлось пройти через нечто подобное и приспособиться к жизни без нормального зрения. - Если вы считаете, что мой проступок равен отрезанию конечности, мне придется только смириться с вашим решением, – отчеканил Сичэнь. – Однако в таком случае я больше не смогу вам играть и стану абсолютно бесполезен. Глава Не усмехнулся. - А ты как будто стал более дерзким… На какое-то время между ними натянулась пауза. - Так мне… начать играть? – осмелился спросить Лань Сичэнь. – Или… вы отрежете мне руки? В этот момент Не Минцзюэ сделал резкий выпад вперед, схватил Сичэня за рукав и потянул на себя, а потом повалил на ложе, нависая сверху. Его длинные распущенные волосы упали на лицо молодого человека; флейта звонко упала и покатилась по полу. Лань Сичэнь, живя в этом месте полгода или больше, слегка ослаб в боевых навыках без надлежащих тренировок, и его реакция оказалась куда медленнее, чем у главы варваров. Пожелай тот его убить, уже бы перерезал горло, и Сичэнь даже бы пискнуть не успел. Его сердце бешено забарабанило в груди, с губ сорвался вздох неожиданности. - Ты знаешь, что обычно я получаю всё что угодно? – спросил Минцзюэ на очень опасном расстоянии от лица Лань Сичэня. В его глазах мелькнул хищный блеск, губы изогнулись в плотоядном оскале. – Будь то самая красивая дева… или самый красивый юноша. Для меня нет разницы, если какая-то вещь приносит удовольствие. Вещь… К Сичэню пришло осознание. На какое-то время молодой человек забылся, принимая хорошее отношение хозяина как должное, но, в конце концов, он был для него не больше, чем «вещью»… которую можно было сломать и выкинуть в любой момент. Возможно, именно такая участь ему и уготована, чтобы потом его тело просто было забыто в песках… Не Минцзюэ специально провел тыльной стороной ладони по щеке Лань Сичэня, внимательно наблюдая за его реакцией. Вне зависимости от того, хотел Сичэнь или нет, даже если он мог контролировать эмоции на своем лице, то контролировать свое тело не мог, и оно предательски отозвалось дрожью на чужие касания. Невольно в голове вспомнилась та ужасная ночь с Вэнь Сюем, когда он подвергал его разного рода пыткам… Интересно, в итоге, методы главы Не не слишком будут отличаться от методов отпрыска клана Вэнь?.. Пережить еще одно унижение? В целом, гордость Лань Сичэня давно была стерта в порошок, он ко многому охладел, и это уже не вызывало в нем какой-то леденящий ужас. - Отрезать кисть… или помучить тебя по-другому, – низкой интонацией, почти томным шепотом, выдыхал Минцзюэ прямо на кожу Сичэня. Потом более жестко схватил его за подбородок. – Хочешь выбрать? Хоть тело Лань Сичэня задрожало в хватке этого мужчины, и, возможно, на его щеках против воли вспыхнул стыдливый румянец, который всё равно трудно было рассмотреть в полумраке, эмоции на его лице практически не дрогнули. - Я не в том положении, чтобы выбирать, – контролируя тон голоса, чтобы он звучал настолько равнодушно, насколько возможно, отозвался Сичэнь. Не Минцзюэ изучал его, пытался услышать в интонации нотки страха, но, казалось, бравада раба вовсе не была напускной… Как жаль, он надеялся поиграть с ним, как хищник с жертвой, но в итоге игра вовсе не казалась ему веселой. - Хочешь сказать, что между тем, чтобы тебе отрезали конечность, и тем, чтобы сегодня ублажить меня, нет разницы? – вкрадчиво осведомился Минцзюэ. - Для меня – никакой, – ответил Лань Сичэнь. Пару мгновений глава Не прожигал его горящим взглядом, и раб не отвел глаз, храбро принимая этот вызов. После этого Не Минцзюэ нехотя отпустил его из своей хватки и отстранился. - Никакого веселья с тобой… Сичэнь чуть привстал с ложа. - Так что вы в итоге хотите от меня сегодня ночью? Минцзюэ внезапно стал раздражительным и пихнул его ногой, выпинывая с постели, и тот упал на пол. - Играй на флейте, как обычно, и не задавай больше глупых вопросов! – рявкнул глава Не. Лань Сичэнь так и не понял, отрежут ему конечность или нет.

* * *

Сяо Синчэнь вернулся в лавку Сюэ Яна. Она была затеряна среди десятков таких же закопченных домиков на пыльной улочке, где ветер гонял песок, а солнце слепило глаза многочисленным путникам. Колокольчик при входе известил о его появлении. На перекладине под навесом сушились пучки горных трав, корней и ягод, от них исходили сухие, терпкие, лекарственные запахи. Синчэнь ориентировался как раз по ним: горькая солодка висела слева, сушеные ягоды с легкой кислинкой ближе к двери, а резкий дух горной полыни подсказывал, где заканчивался проход и начинались полки. Он провел кончиками пальцев по веревочным петлям, на которые были подвешены пучки, не видел, как всё выглядит, но каждую неровность стены, каждую связку растений, каждый скрип половиц знал на ощупь. Однако не травы являлись главным предметом, приносящим доход: именно Сяо Синчэнь, играя роль бродячего слепого, приносил в лавку самый ценный товар – новости и информацию, за которые платили куда охотнее, чем за любые листочки. В это время Сюэ Ян пересчитывал монеты, их тихий металлический звон отражался от низких стен. Хозяин даже не поднял головы: привычно слушал скрип шагов подчиненного, который различал на слух. - О чем болтали на базаре? – поинтересовался он. Синчэнь опустился на низкую табуретку рядом с прилавком и, ориентируясь на голос Сюэ Яна, начал рассказывать в его направление: - Много разного, – сказал он негромко. – Караван с запада поругался с местным сборщиком пошлин, у южного колодца кто-то продает дешевый «якобы» индийский перец… и еще я слышал, что один из купцов вчера ночью тайком встречался со степняками. - Царству Цишаня разрешили вести торговлю? - Пока не слышал об этом… Вдруг Сюэ Ян принюхался, почуяв посторонний запах, который никогда не витал в его лавке. - От тебя пахнет… агаровым деревом? – нахмурившись, спросил он. – И не дешевым. Это аромат, который жгут только в резиденции главы Не. С кем ты сегодня разговаривал? - О… – слегка растерялся Сяо Синчэнь. – Я наткнулся на одного слугу оттуда… Это оказался мой прошлый хозяин, которому я когда-то служил в Гусу. Теперь он потерял почести и прислуживает у главы Не. - Потерял почести… – задумчиво повторил Сюэ Ян. – Кем он был? Синчэнь чуть помедлил с ответом, потом сказал: - Двоюродным братом наследного принца. Сюэ Ян присвистнул. С тех пор, как он купил Сяо Синчэня и использовал его недуг себе на пользу, он особо не расспрашивал о его прошлом. Когда-то Юньмэн, а потом и Гусу… Сюэ Ян так и знал, что этим всё и кончится, поэтому вовремя уехал. В конце концов, пройдет время, и горы могут обернуться морями, а моря – горами. Не бывает ничего незыблемого. - И что же? – хмыкнул он. – Вы предавались ностальгии по былым денькам? - Нет, всего лишь поинтересовались здоровьем друг друга, – спокойно ответил Синчэнь. - Ты всё еще скучаешь… по Гусу? Сяо Синчэнь промолчал. Как он мог не скучать?.. Сюэ Ян иронично усмехнулся на его молчание. - Скажи мне, что сделало твое государство, чтобы защитить тебя? В итоге, его перемололи жернова политики, а тебя просто выбросили. А ты? Всё еще грезишь когда-нибудь вернуться туда и защищать эти бесполезные земли? – не скрывая презрения в голосе, спросил он. Синчэнь тихо вздохнул. Его новому хозяину… никогда не понять его чувств. Их мировоззрения являлись диаметрально противоположными. Сюэ Ян был прагматиком, всегда действовал с холодным расчетом, даже если проявлял к кому-то милосердие. Он хотел получить выгоду. Ему не было дела до всяких благородных вещей и принципов. Выжить и жить в достатке – это то, чем он руководствовался. - Я думаю… – тихо проговорил Сяо Синчэнь, – что землю можно рассматривать как родителей, а зерно – как детей. Разве есть дети, вскормленные своими родителями, которые готовы отказаться от них, независимо от обстоятельств, которые их разделили? Сюэ Ян фыркнул. - С такими убеждениями… я удивлен, что ты до сих пор не повесился или не перерезал себе глотку. Ты уже достаточно повидал жестокостей, так почему же до сих пор не разочаровался ни в этом мире, ни в этих людях? Синчэнь ничего не сказал. Годы юности не вернуть… но в ней остались дорогие сердцу люди, ради встречи с которыми стоило жить, несмотря ни на что.

* * *

- Повтори… еще раз… – дрогнувшим голосом проговорил Вэй Усянь, его руки задрожали. – Кто погиб?! - Ээ, павший принц Гусу… – повторил Не Хуайсан, а потом вспомнил: – А, ты, вроде бы, из Гусу, Вэй-сюн? Приношу свои соболезнования! Усянь потерял контроль над собой, он в несколько стремительных шагов подошел вплотную к Хуайсану и схватил его за грудки. Во взгляде плескалось самое настоящее безумие: - Ты сейчас издеваешься надо мной? Если эта шутка, то очень скверная! Не Хуайсан покрылся холодным потом и заверещал: - Что с тобой, Вэй-сюн?! Я всего лишь передал слухи, которыми перешептываются другие слуги! Я ничего не знаю… Цзян Чэн молча наблюдал за вспышкой ярости Вэй Ина. Сам он внутри испытывал противоречивые эмоции: с одной стороны, он вздрогнул от неожиданной вести. Тот самый, идеальный во всех отношениях, с головы до пят, от художественного искусства до боевых искусств, Лань Ванцзи… неужели такой как он и правда мог сгинуть в степях? Сначала это было неверие, которое постепенно сменялось осознанием и чувством… малодушного ликования? Неужели тот самый человек, который всегда раздражал, которого наследник клана Цзян никогда бы не смог превзойти, который являлся его самым главным соперником во всем… наконец-то испустил дух и никогда не вернется? - Довольно, – обратился Цзян Чэн к Вэй Усяню, стараясь вести себя и звучать равнодушно настолько, насколько мог, – отпусти моего евнуха. Он не виноват в этих сплетнях! Усянь, чьи глаза покраснели, а под скулами, перекатываясь, заходили желваки, и он прожигал несчастного Хуайсана взглядом исподлобья, очень неохотно его выпустил из своих рук. Евнух быстренько юркнул за спину своего хозяина, как единственным источником защиты. Обычно принц Юньмэна с ним не церемонился, а тут неожиданно проявил толику заботы! - Я сожалею, что так случилось, – добавил Цзян Чэн чуть мягче. – В конечном итоге, никто никогда не знает, где настигнет смерть… - Это… всего лишь слухи, – всё еще не веря, помотал головой Вэй Ин. – Его тело нашли? Что с его телом?! - Откуда мне знать? – пожал плечами наследник клана Цзян, едва скрывая просыпающееся раздражение. – Никто ничего не подтверждал. Нужно ждать официальных вестей. Вэй Усянь выглядел так, что вот-вот сойдет с ума, его глаза бегали из стороны в сторону и он непроизвольно начал кусать заусенцы на пальце. Нет, этого не может быть… Кто-то нарочно распустил эти гнусные сплетни! Лань Чжань не мог умереть… он обещал вернуться к нему! Видя его взбудораженное состояние, Цзян Чэн поджал губы. Усянь всё еще не забыл этого человека… Вот как переживает, как будто они расстались совсем недавно! Но ведь с тех пор столько времени прошло… Неужели он не померк в его душе? Неужели он всё еще хранился в его сердце?! Как же это… бесило! - Мне… нужно идти, – пробормотал Вэй Ин и, забыв о всякой вежливости, убежал, скрывшись между белыми простынями, развивающихся на ветру. - Что это с ним… – тихо пробурчал под нос Не Хуайсан. – Испугал меня так! Неужели он так благоволил павшему принцу… - Заткнись, – рявкнул Цзян Чэн, разобрав несколько слов слуги. Потом тяжело вздохнул и печально посмотрел вслед исчезнувшему Вэй Усяню. Что ему нужно было сделать, чтобы вновь вернуть его расположение?.. И… насколько Усяню было больно в этот момент? С тех пор Вэй Ин превратился словно в ходячий труп. Он перестал улыбаться и шутить. Выполнял работу механически и очень часто – плохо. Специально. - А-Ин… – как-то обратилась к нему Цансэ, тихо вздыхая. – Что с тобой случилось?.. - Мама… – безжизненным голосом отозвался Вэй Усянь. – Как ты думаешь, те слухи… это правда? - О принце Гусу? Я не знаю. Новости из степей приходят очень медленно. Мы не можем быть в этом уверены… поэтому, пожалуйста, хотя бы покушай, мм? Усянь ничего не сказал. Мать старалась не допрашивать и ни на чем не настаивать, хотя ей было больно наблюдать за страданиями сына. Она не знала, что его связывало с Лань Ванцзи, но понимала, что тот много значил для него. Это казалось нормальным, когда слуга всей душой служил своему хозяину, они многое пережили вместе, в том числе смерть отцов и падение государства. Однако, наблюдая за бледным лицом Вэй Ина, как под его глазами пролегали темные тени, а скулы стали острее, у женщины сердце обливалось кровавыми слезами. Но это было не всё. Оуян Цзычжэнь тоже стал свидетелем странного поведения Вэй Усяня. Поскольку они часто выполняли работу вместе, он мог проследить, что его сосед по койке нарочно что-то не выполнял или портачил. Тогда евнухи более высокого ранга его наказывали: обычно били розгами по запястьям или икрам, в зависимости от его проступка. - Если это повторится, тебя очень скоро разжалуют в девятый ранг! – угрожали они. Цзычжэнь безмолвно вздыхал. - Почему ты специально ищешь себе проблем? – как-то спросил он. – Зачем нарываешься на побои? Я совсем не понимаю тебя… До этого же всё было в порядке, и ты исправно справлялся со всеми обязанностями! - Потому что… – Усянь помедлил с ответом, будто размышлял, стоило ли ему вообще объяснять или нет, потом иронично усмехнулся: – …только боль заставляет меня чувствовать себя живым. Физическая боль помогала ему заглушать душевную. Он не показывал эмоций при других, будто их выкачали из его тела, оставив только живую, но бездушную оболочку, бледную и инертную, которая едва ела и спала, чтобы поддерживать в себе остатки жизни. Главный источник, который питал ее, пропал без вести… Иногда, когда шли дожди, и все слуги разбегались подобно муравьям под крышу дворца, Вэй Ин, наоборот, выбегал прямо под ливень. Только в эти моменты он позволял себе небольшую слабость – ведь под дождевыми каплями никто не заметит его слез… Цзян Чэн наблюдал за ним со стороны. Время от времени ему хотелось к нему подойти, но потом ноги как будто прирастали к земле, и он не смел. Какая ирония, что Вэй Усянь, соответствуя своему имени, медленно превращался в призрака… И главное, по какой нелепой причине! Наследник клана Цзян досадливо кусал губы. Его сердце болело за Усяня, и его раздражало, что он практически ничего не мог сделать. В один из дней, когда Вэй Ин снова провел время под дождем, ему приснился сон. За всё время пребывания в Безночном городе ему никогда не снился Лань Ванцзи, но той ночью он наконец-то увидел его. - Лань Чжань? – позвал Вэй Усянь. – Это ты? Ванцзи стоял на расстоянии от него, величественно прекрасный, как будто не было никакого падения государства и никаких лишений… - Вэй Ин… – услышал он до дрожи знакомый голос. Усяню хотелось подбежать к нему, но ноги не слушались. Оставалось только кричать со своего расстояния: - Не уходи, Лань Чжань! – Губы задрожали, и он выпалил, не задумываясь: – Я скучаю по тебе… так сильно, что иногда мне трудно дышать – грудь сдавливает от тоски. Ты можешь забрать меня с собой? Ты же обещал, что мы встретимся! Лань Ванцзи как-то грустно улыбнулся. - Я тоже скучаю по тебе, мой милый Вэй Ин… Если я попрошу тебя отправиться со мной в Гусу, ты согласишься? У Вэй Усяня перехватило дыхание. Конечно, без сомнений, без раздумий, он согласится! Только забери его! А потом Ванцзи накрыла какая-то тень… Усянь увидел за его спиной Вэнь Чао с мечом. - Лань Чжань, осторожно! Берегись, в сторону! Там, сзади!.. Он не мог подбежать и помочь… только бессильно наблюдать, как Вэнь Чао со злорадной ухмылкой и безумием в глазах наносит удар по Лань Ванцзи, и тот замертво падает прямо на глазах Вэй Ина. Во взгляде юноши – ужас, его сердце готово выпрыгнуть из груди, и он не мог сделать даже вздоха. - Лань Чжань!!! – безмолвно сорвалось с его губ. Слезы задушили горло. Он беспомощен! Вэй Усянь так и не смог вырваться из этого кошмара – заболел и повторял личное имя Ванцзи в бессвязном бормотании. Конечно, о его болезни пришлось донести старшему евнуху, а там и по дворцу сплетни поползли. - Тот сумасшедший евнух восьмого ранга слег? - Это не тот самый, который, по слухам, пользуется благосклонностью второго наследника клана Вэнь? - Тшш! Откуда ты вообще это взял?! И когда Цзян Чэн начал задавать наводящие вопросы Не Хуайсану, тот не смог долго скрывать от него то, что слышал. - Где ошивается Вэй Усянь? – спрашивал принц Юньмэна. – Мы с тобой обошли все зоны дворца, где он выполняет работу, его нигде не видно! - Ну, ээ… - Почему ты замялся? Ты что-то знаешь? Говори быстрее! - Я слышал, что… – Хуайсан закусил губу. Если он скажет… его хозяин точно совершит какую-нибудь глупость… а если не скажет, то накажет его. Пришлось глубоко вздохнуть и признаться: – Евнух Вэй заболел. - Заболел?.. – обескураженно переспросил Цзян Чэн. – Из-за чего? Серьезно? «Неужели… из-за своего сердечного недуга?!» – в ужасе подумал принц Юньмэна. - Точно не знаю, но слуги шептались, что он часто выходил под дождь без зонта и без особой причины… Вероятно, простая простуда. - Простая простуда?! – мгновенно возмутился наследник клана Цзян. – А если вдруг у него воспаление легких или что-то еще, от чего можно быстро умереть?! - Не беспокойтесь, о нем обязательно позаботятся… - Нет! Я им не доверяю… Ты сам говорил, у него низкий ранг, разве таких слуг не оставляют просто умирать, чтобы заменить более крепкими? Пойдем, заберем его! Не Хуайсан обливался холодным потом. Не дай боги об этом кто-то узнает из приближения принца Юньмэна, в итоге проблем не оберешься! Однако это было в первый раз, когда Цзян Чэн, пренебрегая всеми правилами и осторожностями, решился что-то сделать по своей воле и в угоду своих собственных интересов. Его не волновали последствия, выговор или наказание, он просто хотел позаботиться и защитить Вэй Усяня! Пользуясь тем, что являлся племянником Вэнь-вана, он самолично забрал Усяня из крыла евнухов, и того перенесли в его покои, чтобы оказать более надлежащий уход. Конечно, все соседи-евнухи были в шоке. Они видели, что наследник клана Цзян как-то пересекался с Вэй Ином, но тогда им казалось, что он либо просил выполнить для него какое-то поручение, либо был чем-то недоволен – ничего особенного. Эта весть, будто бы принц Юньмэна благоволил какому-то безродному слуге, распространилась как пожар и дошла до ушей сначала Ван Линцзяо, а сразу за ней – до Вэнь Чао. - Братец Чао, я опозорена! – негодовала Линцзяо. – Мои служанки мне доложили, что по дворцу прошел слух, как мой муж ухаживает за каким-то евнухом! Это как понимать?! Меня он видеть не хочет, а о каком-то юродивом слуге заботится?! Вэнь Чао нахмурился. Цзян Чэн был не самой важной персоной во дворце, и если бы не его брак с Ван Линцзяо, он бы вообще никого не интересовал. Более того, такие слухи были недостаточно значительными, чтобы, например, беспокоить Вэнь Жоханя. Второй принц Цишаня цокнул языком и сказал: - Хорошо, сестренка, специально для тебя я проверю, о ком он внезапно спохватился… если будет нужно, мы устраним этого евнуха без лишнего шума.